Текст книги "Муаллим"

Автор книги: Дмитрий Лазарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

– А ты представляешь? – лукаво посмотрев на собеседника, спросила Марина.

– Один из моих школьных друзей в Душанбе промышлял карманными кражами, – признался Максим. – Отличный был парень. И чертовски талантливый. Частенько ради шутки незаметно снимал у меня с руки часы.

От воспоминаний по телу Максима пробежались приятные мурашки.

– Интересные у тебя друзья, – Марина облокотилась о барную стойку и положила голову на ладонь. – И его ни разу не поймали?

– Ни разу, – кивнул Максим. – Ловкость пальцев у него была просто феноменальная. Наверное, он мог бы стать великим иллюзионистом.

– А кем стал в итоге?

– Никем, – Максим грустно отвел взгляд в сторону. – Он погиб двадцать пять лет назад.

От сказанных слов Марине стало неловко.

– Ты родился в Таджикистане? – она аккуратно сменила тему.

– Да, – ответил Максим. – Семья уехала оттуда, когда мне исполнилось тринадцать.

– Из-за войны? – спросила Марина. Она неплохо знала историю и легко заметила, что школьные годы Максима как раз приходились на страшный и кровавый период междоусобицы в Средней Азии.

Максим молча покачал головой, затем взял стакан и сделал большой глоток виски. Страшные события прошлого вихрем пронеслись в его памяти. В те далекие дни Максима всё ещё называли по имени, данном ему при рождении, – Максудом. Он вспомнил, как в тихом, мирном Душанбе словно по щелчку пальцев начала разрастаться ненависть к русским людям. Знакомые ребята, с которыми он ещё недавно играл в одном дворе, стали вдруг озлобляться против Максуда. Друзья родителей больше не приходили в гости, чтобы посидеть и мирно пообщаться за чашкой чая. А на улицах то и дело слышались неприятные, грозные выкрики, адресованные Максуду и его семье.

Мирная жизнь рушилась на глазах. Кульминацией начавшегося краха для Максуда стал момент, когда его отца, Дарвиша Саидова, прямо посреди бела дня схватили и избили приехавшие откуда-то из провинции вооруженные люди. Ровно сутки отвели бандиты на то, чтобы мужчина вместе с семьей навсегда покинул страну. Злобных националистов не особо интересовало, что Дарвиш был коренным таджиком. Куда больше этих людей заботило происхождение его жены.

Мама Максуда была русской. Она приехала в Таджикистан за пятнадцать лет до войны и преподавала химию в университете, где и встретила будущего мужа. Чета поженилась через год после знакомства, а вскоре у них появился сын Максуд. Тогда жизнь была приятной, а будущее казалось безоблачным. Семья жила небогато, но и не бедствовала, имела надежную крышу над головой, а денег, которые платили в университете, вполне хватало им на хлеб. В тот момент никто и представить не мог, что на горизонте уже маячил распад большой страны, служившей домом для десятков народностей, а следом за ним – начало кровавой бойни.

После нападения на Дарвиша вся его семья оказалась в опасности. Не было никаких сомнений в том, что угрожавшие расправой бандиты без колебаний совершили бы задуманное и ничто не могло их остановить. Единственной надеждой на спасение семьи оставалось бегство.

Выехать из страны в то время было непросто. Слишком многие желали тогда покинуть Таджикистан. К счастью, один из старых товарищей Дарвиша, служивший пилотом транспортного военного самолета, сумел прийти на помощь и добавил своего друга с женой и ребенком в список на срочную эвакуацию. Спустя двадцать четыре часа после нападения на Дарвиша, его семья покинула родной дом и улетела из Душанбе, без надежды когда-нибудь вернуться назад.

По сравнению со многими беженцами им повезло. Тётка Максуда, жившая в небольшом городе на севере России, согласилась ненадолго приютить родную сестру с мужем и ребенком в своей квартире и выделила для них целую комнату площадью восемь квадратных метров. В этой комнате беглецы прожили несколько лет.

Вскоре после переезда Максуд пошел в школу. Опасаясь ненужных настороженных взглядов, злобы и непонимания со стороны новых одноклассников, Максуд, по примеру отца, решил сменить азиатские имя и фамилию на более привычные для русского уха.

Так Максуд Саидов, сын Дарвиша, навсегда превратился в Максима Игоревича Леонова.

– Чем сейчас занимаются твои родители? – поинтересовалась Марина.

– В живых остался только отец, – ответил Максим. – Мама скончалась от рака.

– Соболезную, – сказала Марина.

– Всё в порядке, – отмахнулся Максим. – Это случилось очень давно и душевные раны уже затянулись.

Собеседники, как по команде, одновременно сделали по глотку из своих стаканов.

– А твой папа? Живет здесь, в городе?

– Нет, – покачал головой Максим. – После смерти матери он решил вернуться в Азию и открыть небольшую обувную мастерскую. Я к тому времени уже начал неплохо зарабатывать и помог ему снова выкупить нашу квартиру в Душанбе.

– Тоска по родному дому взяла свое?

– Именно так. Хотя, конечно, были и другие причины.

Вдаваться в подробности Максим не стал. Ему не особо хотелось вспоминать о том, с какой силой кончина мамы подкосила и его, и отца.

Большинство семей сплачиваются после смерти близких людей, находят поддержку и утешение в кровных узах. Но Максуд и Дарвиш, напротив, лишь отдалились. Утрата любимой матери и заботливой супруги стала для них страшнейшим событием, после которого отцу и сыну оказалось невыносимо тяжко смотреть друг на друга. Всякий раз глядя на своего уже взрослого ребенка, Дарвиш видел в нем призрак умершей жены и сердце мужчины начинало разрываться от страданий и тоски. Терпеть подобные муки с каждым днем становилось всё тяжелее. Боясь быть окончательно раздавленным собственной болью, Дарвиш принял решение уехать как можно дальше от сына. И Максуд с пониманием отнесся к этому шагу.

Наверное, так было действительно лучше для них обоих.

С тех пор отец и сын лишь изредка созванивались, чтобы хоть как-то проведать друг друга. Несколько раз Максим звал папу в гости, но тот, как правило, наотрез отказывался куда-либо ехать. Исключение он сделал лишь однажды, когда прилетел на свадьбу к сыну.

– Так, хватит уже говорить обо мне, – резко сказал Максим, намереваясь поменять русло беседы. – Теперь твоя очередь рассказывать о прошлом.

– Да было бы что рассказывать, – немного смущенно ответила Марина, явно пытаясь уйти от разговора.

– Для начала скажи, где родилась?

– Ты всё равно не слышал об этом месте, – сказала Марина.

– У меня всегда была пятерка по географии, – пошутил Максим. – К тому же, если не скажешь, то я в личном деле посмотрю.

– Вот же ты шулер, – сказала женщина. – Ладно, сдаюсь, я родилась в Ревде. Это небольшой городок за Уралом. Там закончила школу, затем приехала в столицу и поступила в университет. С тех пор на родине не была. После университета стала работать преподавателем. Вот, пожалуй, и вся моя скромная биография.

– С тамошними друзьями общаешься? – Максим явно нацелился вытянуть из коллеги побольше слов о её прошлом. – Или порвала все концы?

– Правильно говорить оборвала, а порвала – это просторечие, которое используется… – Марина попыталась вновь уйти от ответа и сменить тему, но на Максиме подобные уловки не срабатывали.

– Так что с друзьями-то? – довольно резко вставил Максим.

– Никого из них больше не видела и не слышала, – поняв, что отпираться бесполезно, призналась Марина. – Да и друзей у меня особо не было. Скорее просто приятели.

Она на секунду опустила глаза, в которых засквозила печаль и боль.

– Мои сверстники были довольно грубыми и черствыми ребятами, – сказала Марина. – Думаю, мне просто не повезло с кругом общения. Я любила читать, писала стихи, была полна надежд, а для большинства моих одноклассников все развлечения сводились к тому, чтобы выпить водки на лавочке. Наверное, по их меркам я оказалась слишком одухотворенной натурой. Большинство наших парней и девчонок, ещё даже не начав толком жизнь, уже как будто махнули на себя рукой. Смирились с тем, что кроме нашего промышленного захолустья, работы в котельной, на заводе или в хлебопекарне их больше ничего не ждет. А я всё мечтала посмотреть мир, познакомиться с интересными людьми, старалась глядеть за горизонт.

– И амбиции толкнули в путь?

– Не амбиции, – возразила Марина. – Сам ведь знаешь, что я не особо амбициозна. Но причин уехать набралось немало. Да и не за чем мне было оставаться в том городе. Вот я и не осталась.

– А что с твоими родителями?

– По-прежнему живут в Ревде, – ответила женщина. – Вроде развелись.

– Вроде? – удивился Максим. – Ты не знаешь, развелись ли твои родители?

– Мы не общаемся уже много лет, – прямо ответила Марина. – Но давай не будем об этом, ладно? Мои с ними взаимоотношения – это дела давно минувших дней.

– Как скажешь, – Максим не стал напирать и лезть в душу к своей коллеге. Даже его бестактность и любопытство имели некоторые границы.

В мире существовал миллион причин, из-за которых связи между родителями и их детьми могли навсегда разорваться. И едва ли Максиму стоило знать, почему Марина решила отдалиться от отца и матери. Во всяком случае, выпытывать из неё эти чересчур личные подробности жизни Максим точно не намеревался. Такие вещи люди должны рассказывать только по собственной воле.

– Ну а жених-то у тебя хоть есть? – с наглой ухмылкой спросил Максим.

– Да иди ты, Леонов, – засмеялась Марина и слегка толкнула его в плечо. – Не твое дело.

Максим и Марина улыбчиво переглянулись.

– Слушай, – отпив из стакана, снова заговорил Максим. – А почему ты пришла работать в нашу школу?

– В каком смысле? – уточнила Марина.

– Раньше ты преподавала в престижном лицее, – напомнил мужчина. – Но внезапно перебралась в школу, которая и в подметки ему не годилась. Зачем?

– В лицее у меня были проблемы с коллективом, – неуверенно ответила Марина. – Директор меня невзлюбил и постоянно давил. Хотелось сбежать оттуда поскорее – вот и пошла на первое же подходящее место.

Максим помотал головой.

– Врешь ты просто ужасно, – сказал он.

– Черт! – с напускной досадой Марина хлопнула себя по коленке. – А я так старалась. Но ты прав – вру я отвратительно. Поэтому обычно предпочитаю не врать, а не отвечать.

– То есть правду о смене места работы не скажешь, да?

Марина улыбнулась, но не проронила ни слова и лишь молча сделала глоток из бокала. Всем своим видом она отчетливо давала понять, что требовать ответа было бесполезно.

«Да у этой девахи секретов за пазухой побольше, чем у самого мистера Икс, – подумал он. – О чем ни спроси – везде сквозит интригой. Впрочем, кто из живущих на свете людей не имеет тайн и скелетов в шкафах?»

– Тогда хоть скажи, почему стала учителем, – попросил Максим. – Ты ведь явно пять лет училась на филолога не для того, чтобы затем преподавать русский язык детишкам, правда?

– Восемь, – поправила его Марина. – Кроме пяти лет специалитета, я ещё три года отучилась в аспирантуре и защитила кандидатскую степень по филологии.

– О как! – воскликнул Максим.

– Да, вот такой я крутой ученый, – улыбнулась Марина. – Не забудь об этом, когда будешь премии выписывать. Когда я только поступала на филологический факультет, то фантазировала, что в будущем стану книжным редактором, крутым языковедом или руководителем лингвистических экспедиций.

– И что пошло не так?

– Напротив, всё шло как надо. Я была на хорошем счету у преподавателей, претендовала на красный диплом. Но на четвертом году обучения у меня началась обязательная педагогическая практика. И вот тогда-то мои приоритеты резко сменились.

– Понравилось учить мелких шалопаев?

– Очень понравилось, – с небольшим смущением ответила Марина. – Разумеется, не сразу. В первую неделю в школе я чуть было руки на себя не наложила! Ты даже не представляешь, что творили эти негодники! Они были совершенно неуправляемыми, постоянно норовили сорвать занятие и доводили меня до истерики.

– И что же случилось дальше? – Максим уперся локтем в барную стойку и, положив голову на ладонь, с интересом смотрел на женщину.

– Дальше я принесла на занятие сборник с матерными стихами Александра Пушкина, – с улыбкой ответила Марина. – И мы начали построчно разбирать каждую строку. Матюги я, естественно, заменяла на цензурные аналоги. На следующий день притащила им настольную игру по «Капитанской дочке» – всю ночь над ней прокорпела с клеем и ножницами – и устроила целое состязание. В классе стоял тот ещё галдеж, но участвовали все. Никто даже не пытался сорвать урок.

Тогда-то я и начала понимать, что на самом деле дети очень нуждаются в нас – в учителях, наставниках. Им необходима наша помощь. Ведь кем они станут, если не будить в них любопытство, не пытаться заинтересовать, не подталкивать вперед? Наверное, теми же, от кого я и сбежала в свое время из Ревды, – закрытыми и ограниченными людьми без каких-либо надежд и целей.

А через какое-то время я осознала и то, что мне просто нравится работать с детьми. Они такие пылкие, талантливые, с горячими сердцами и кучей надежд. Конечно, бывают и исключения, иногда среди учеников попадаются редкостные мерзавцы и негодяи, но я стараюсь смотреть на подобные случаи как на некую аномалию. Всё же большинство подростков, в отличие от взрослых, пока ещё не разучились быть добрыми и искренними. И эта честность по-настоящему подкупает. Думаю, во многом из-за этого я и полюбила свою работу.

– За десять лет любовь не ослабла?

– Пока нет. И полагаю, что если это чувство вдруг улетучится, то значит для меня настанет пора искать новую работу.

Несколько секунд Максим и Марина сидели молча, как будто обдумывали всё сказанное.

– Почему я стала учителем ты теперь знаешь, – Марина хлопнула ладонями и потерла их друг об друга. – Может, тогда расскажешь, что же привело в школу тебя?

– Фигушки, – усмехнулся Максим. – Как ты там сказала? «Не врать, а не отвечать»?

– Ну и пожалуйста, – шутливо надулась Марина. – Не очень-то и хотелось знать. Тогда расскажи хотя бы, как начал заниматься бизнесом. Ты ведь достиг в этом немалых высот. Не каждому удается то же самое.

Максим пожал плечами.

– В этой истории нет ничего интересного. На втором курсе института я начал собственное небольшое дело по ремонту компьютеров. Примерно через год случайно познакомился с одной важной шишкой из городской мэрии. И, по его просьбе, придумал хорошую схему для нашего взаимного партнерства, благодаря которому прочно встал на ноги и смог нормально развивать компанию.

– Какую схему?

– Тебе правда интересно?

– Ну да, – ответила Марина. – Любопытно же, как финансовые воротилы из ничего делают деньги.

– Очень просто, – усмехнулся Максим. – Воруют. Для компьютеров мэрии нужно было закупить операционную систему. Я предложил своему новому знакомому взять бесплатное программное обеспечение, немного доработать его в своей фирме, чтобы по формальным признакам оно стало авторским продуктом. А затем – продать в администрацию города. С точки зрения закона всё было чисто, операционная система благополучно работала, а мы с тем чиновником получили неплохие деньги. Так и началось наше плодотворное сотрудничество. Спустя несколько лет мой патрон перебрался сюда, занял хороший пост в Министерстве образования и подтянул меня вместе с родителями следом за собой. Только ты не думай, что всю свою карьеру я построил на жульничестве, ладно? Конечно, у меня в предпринимательской биографии есть темные пятна. Но, к счастью, их не так много.

– Да я же не осуждаю, – Марина принялась успокаивать оправдывавшегося мужчину. – Ты порядочный человек. И не думаю, что раньше было как-то иначе.

– Спасибо, – сказал Максим. – Рад, что ты в меня веришь.

Женщина улыбнулась.

– А ты с детства мечтал стать бизнесменом? – спросила она. – Или просто так сложилась жизнь?

– Так сложилась жизнь, – покачал головой Максим. – Поначалу я мечтал стать инженером. Думал, что буду проектировать подводные лодки и космические корабли, строить станции на Луне и маленьких роботов, которые смогут лечить людей изнутри. Но когда мир вдруг начал резко трансформироваться на моих глазах, а талантливые инженеры оказались никому не нужны, идеализм из моей головы быстро улетучился.

Мой папа был неплохим ученым-физиком в Таджикистане. Вот только когда началась война и мы бежали сюда, то всем оказалось плевать на его мозги. Единственной работой, которую он смог найти, была стройка. Окружавшая суровая реальность окончательно отбила у меня желание заниматься наукой. Ведь в конечном счете суть любой работы, как мне тогда казалось, сводилась к деньгам и сытому желудку.

– Считал, что деньги правят миром?

– Миром правят люди, – развел руками Максим. – А деньги правят людьми. Как и многие другие, поначалу я считал богатство неким мерилом успешности. Формула была примитивной до безобразия: «Много денег – значит успешный, умный или талантливый. Мало денег – глупец или неудачник». Ну а потом мое мировоззрение поменялось.

– И в какой момент это случилось?

– После похорон матери. Почему-то лишь тогда меня осенило странным умозаключением: если бы я стал инженером, а не предпринимателем, то мог бы создать того самого микроскопического робота-врача, который вылечил бы её рак изнутри. Понимаю, что такая мыль – просто обыкновенная фантазия. Но именно эта фантазия привела меня в чувство и доступно объяснила, что деньги – не то, за чем на самом деле надо гнаться.

Конечно, я по-прежнему остался бизнесменом. В конце концов мне нравится эта работа. И всё же с тех пор я начал смотреть на мир, на деньги, на коллег и партнеров как-то иначе. Больше не ставя доходы во главу угла.

Многие ошибочно превозносят значение денег. Зачастую эту мысль им втемяшивают с самого детства – и с ней люди проходят через всю жизнь. Но знаешь, о чем я думаю теперь, став директором школы? О том, что у нас с тобой есть возможность выбивать подобную чепуху из умов наших учеников. Не давать прорасти этой и любой другой галиматье, которой нынче в мире пруд-пруди. Направлять ребят на верный путь и делать из них достойных людей, а не множить очередных ублюдков, готовых лгать, лицемерить и плевать на любые принципы ради собственной выгоды. Разве не в наших с тобой руках сейчас находится их будущее?

– В наших, – с улыбкой кивнула Марина. – Похоже, теперь ты и сам понимаешь, почему я стала учителем.

Глава 14

Каждый раз, выходя на работу после зимних каникул, Марину неизменно преисполняла сильная и почти безграничная уверенность в том, что новая учебная четверть сулила гораздо больше радостей и успехов, нежели все предшествовавшие ей. За время отдыха у женщины слегка притуплялись воспоминания о безумствах и неурядицах, которыми всегда были наполнены школьные будни. Марине начинало казаться, что наступивший новый календарный год все изменит к лучшему, сделает детей более послушными и трудолюбивыми, их родителей – чуткими и вежливыми, а задачи от Управления образования – по-настоящему полезными и осмысленными.

Переступая порог школы в первый учебный день января, Марина смотрела в будущее с оптимизмом. Хотя и знала, что очень скоро реальность должна была обязательно развеять эти иллюзии.

Марина вошла внутрь здания, потопала ногами на коврике, чтобы сбить налипший на подошвы сапог снег, поприветствовала дежурившего охранника и с интересом огляделась. В холле школы было непривычно оживленно. Огромное количество детей как будто специально собрались вместе на первом этаже и что-то бурно и старательно обсуждали. Большинство из них почему-то столпились около доски с объявлениями. А немного в стороне, скрестив руки на груди и довольно ухмыляясь, стоял Максим.

– Доброе утро, – Марина приблизилась и поздоровалась с директором, после чего указала большим пальцем на скопление школьников. – Что за ажиотаж?

– Повесили предложения о работе для учеников, – с улыбкой ответил Максим.

– Чего-чего? – Марина круглыми от удивления глазами уставилась на коллегу.

– Повесили предложения о работе, – повторил Максим, хотя видел, что Марина и так прекрасно его поняла. – Я организовал в школе биржу труда.

– Ты ведь в курсе, что это дети, да? – Марина обвела рукой шумную толпу.

– Конечно, – ответил Максим. – Не волнуйся, тут всё схвачено. На урановые рудники их не пошлют. Ничего сложного от ребят не потребуется. Все предложения в основном – это мелкая, полностью легальная подработка на внеучебное время.

– И кто их станет нанимать?

– Мои бывшие партнеры, – победно сказал Максим. – Я ведь давно в бизнесе и хорошо понимаю, что в любой организации постоянно есть куча несложных заданий, с которыми справится даже школьник. То счета-фактуры надо куда-нибудь отвезти, то скататься на логистическую базу и отфотографировать номера приехавших фур, то отсканировать и привести в удобоваримый электронный вид какие-нибудь документы. Короче говоря, поручения всегда найдутся. Вот я и пообщался со знакомыми предпринимателями – и предложил им помощь наших ребят.

– Ну ты, блин, даешь, – Марине оставалось лишь недоуменно покачать головой. – И как этот механизм будет устроен-то?

– Всё уже на мази, – ответил Максим. – Контрагенты направляют нам заявки на предоставление услуг. А ребята из Ученического совета обрабатывают и вешают эти запросы на доске объявлений. Они же ведут учет вакансий и сводят заказчика и откликнувшегося на предложение исполнителя. Здорово придумано, да? Заодно и для совета работёнка нашлась.

– А если никто не откликнется на заявку?

– Мы с партнерами договорились, что объявления будут размещаться как минимум на сутки. Если за это время никто из учеников не возьмется за работу, то предложение аннулируется и снимается с доски, а контрагент ищет исполнителя в другом месте. Ну а что касается денег – платежи за выполненные услуги будут проходить по договору-оферте между заказчиком и школой. Мы, как организация, выступаем гарантом и несем ответственность за качество услуг. Если на ученика поступят жалобы – например, тот не явится на работу или не выполнит задание – то его больше не будут нанимать.

– И ты всё это придумал и организовал за те несколько дней, что прошли с момента наших посиделок в баре? – спросила Марина.

– Это было не так уж и сложно, – отмахнулся Максим. – К тому же не зря ведь…

Он резко замолчал и уставился в другой конец холла. Марина проследила за направлением его взгляда: Максим пристально смотрел на стоявшего неподалеку Егора Миронова. Юноша, держа руки в карманах своей кожаной куртки, поглядел на директора в ответ, а затем неторопливо приблизился.

– Что скажешь? – непринужденно спросил его директор.

– Решили подыскать нам халтурку? – вопросом ответил Егор.

– А это плохо?

– Нет, – сказал Егор и, выждав пару секунд добавил: – Это круто. Очень круто. И деньги вроде бы предлагают неплохие.

– А главное – никто не кинет, – подмигнул Максим. – Кстати, для тебя есть особое предложение.

– Что ещё за предложение? – Егор настороженно посмотрел на мужчину.

– Заходи после уроков – расскажу. Думаю, тебе будет интересно.

Из школьных динамиков по зданию начал разноситься звонок к началу занятий. Ученики тут же принялись суетливо расходиться по классам.

– Я зайду, – сказал Егор, после чего развернулся и направился прочь.

Максим и Марина проводили его взглядами.

– Что ты ещё задумал? – продолжая смотреть вслед юноше, спросила Марина.

– Пока не буду рассказывать, – ответил Максим. – Чтобы не сглазить.

Загадочное предложение директора заинтриговало Егора. Виду он не подавал, но на самом деле всю первую половину дня с нетерпением ждал завершения злосчастного шестого урока и возможности снова пообщаться с руководителем школы. Когда учебный день, наконец, закончился, Егор спустился на первый этаж в школьную приемную и аккуратно заглянул через открытую нараспашку дверь в кабинет директора. Завидев гостя, Максим пригласил его войти и сесть напротив.

– Мне нужен личный помощник, – прямо сказал мужчина.

– В смысле? – удивился Егор.

– А чего непонятного-то? Нужен человек, который будет выполнять мои поручения. Помогать справляться со всякими рабочими и бытовыми трудностями. Ну там, сходить на почту, полить цветы, отвезти телефон в ремонт, заполнить какие-нибудь документы на компьютере и всё в таком духе.

– Проще говоря, нужен мальчик на побегушках? – с недоверием спросил Егор.

– Называй как хочешь, – ответил Максим, после чего взял из подставки для канцелярских принадлежностей желтый прямоугольный стикер, тупым карандашом нацарапал на нем несколько цифр и пододвинул бумажку к собеседнику. – В месяц я буду платить вот столько.

Молодой человек пригляделся к надписи и на его лице застыло непонимающее выражение. Такой щедрости от директора Егор явно не ожидал. Легко прочитав мысли сидевшего напротив парня, Максим довольно поджал губы.

– Это двойка или пятерка в начале? – демонстративно уточнил Егор.

– Пятерка, – ответил Максим. – По-моему, это достойные деньги за предложенную работу. Но будут и некоторые условия.

Егор внимательно слушал собеседника и ловил каждое его слово.

– Во-первых, не думай, что тебе кидают подачку, ясно? – требовательно сказал Максим. – Мои поручения будут важными и ответственными. Если станешь лажать, то наше сотрудничество быстро накроется медным тазом.

Юноша молча кивнул.

– Во-вторых, чтоб больше ни единой кражи, – продолжил мужчина. – Ты дашь слово пацана, что и пальцем не притронешься к чужим вещам.

– Дам слово? Вот так просто?

– А зачем усложнять, правда? – почему-то Максим был уверен, что Егор не станет нарушать собственное обещание. – И третье. Отныне никаких прогулов школы. Пропуск урока без уважительной причины приравнивается к пропуску всего дня и штрафуется удержанием четверти от зарплаты. Такие условия тебе годятся?

Молодой человек ответил не сразу и немного выждал, притворяясь, будто всерьез размышлял над предложением. Директор моментально раскусил этот спектакль, но виду не подал.

– Годится, – сказал наконец Егор.

– Тогда по рукам? – Максим поднялся с кресла и протянул будущему помощнику ладонь.

И на это Егор ответил крепким рукопожатием.

Роскошный черный автомобиль премиум-класса неспешно катился по широкому бульвару, ловко маневрируя среди других машин и объезжая небольшие заторы и традиционные утренние пробки. Максим полулежа раскинулся на мягком заднем сиденье, смотрел в окно и наслаждался доносившейся из колонок приятной музыкой, в то время как статный молчаливый шофер такси, внимательно наблюдая за дорогой сквозь лобовое стекло, вез их по направлению к школе.

Зима шла к завершению. Снег ещё лежал повсюду, но в белом, грязноватом покрове уже виднелись первые проталины, оголявшие прятавшийся под ним асфальт. Лучи февральского солнца всё еще не согревали, но их сила с каждым днем становилась всё ощутимей. А за углом, терпеливо дожидаясь своего неминуемого выхода, стояла весна.

С того момента как Максим стал руководителем школы, прошло почти девять месяцев. Срок был немалым. За это время женщина успевала выносить ребенка и дать миру новую жизнь. Ровно столько держали русские солдаты героическую оборону крымского города Севастополя во время Великой Отечественной войны. Конечно, на этом фоне подвиги Максима выглядели значительно скромнее.

Но и они кое-чего стоили.

Успеваемость учеников его школы, особенно за последние полгода, заметно пошла вверх. Всё больше ребят стало посещать факультативы и дополнительные занятия и подавать заявки для участия в городских олимпиадах. Дети словно почувствовали, что ничуть не хуже, не глупее, не бесталаннее других школьников и вполне заслуживали право тягаться за пальмы первенства в конкурсах и соревнованиях.

Одновременно в школе продолжали возникать новые курсы и секции. Максим без зазрения совести тратил на это деньги спонсоров и вдобавок к уже созданным кружкам также начал проводить уроки по дизайну, робототехнике и компьютерной графике.

Но главное, что подметил и директор, и Марина, и остальные их коллеги – в школе постепенно укоренялась приятная, дружелюбная, почти домашняя атмосфера. Скандалы, конфликты и редкие драки между учащимися сходили на нет. После окончания уроков ребята всё чаще по собственной воле задерживались в стенах учебного заведения. Одни до вечера торчали в компьютерных лабораториях, другие – на факультативах, третьи – просто «тусовались», сменив дворы и уличные лавочки на созданные в школе комнаты отдыха с диванами и креслами.

Для новичка в системе образования Максим взял неплохой старт. Но почивать на лаврах ему пока было преждевременно.

Такси остановилось у решетчатого зеленого забора, огораживавшего школьную территорию. Рано или поздно директор намеревался убрать хотя бы часть этого бессмысленного ограждения, придававшего его школе ненужное сходство с тюрьмой. Пока что местная градостроительная комиссия упорно отказывалась дать добро на его снос и ссылалась на многочисленные регламенты, предписывавшие забору находиться именно там, где он стоял. Но Максим верил в будущую победу над бессмысленной бюрократией. Даже если борьбе было суждено затянуться на годы.

– Прибыли, – вежливо сказал водитель, тотчас выпрыгнул из машины и открыл для пассажира заднюю дверь. Максим вылез наружу, поблагодарил шофера и в знак благодарности вручил ему крупную банкноту в качестве чаевых, а затем бодрым шагом направился ко входу в здание. Он прошел по знакомому маршруту и свернул в канцелярию. Свет в комнате уже горел, но людей внутри Максим почему-то не заметил. Лишь внимательнее осмотревшись по сторонам, он увидел, что на полу, запихнув голову под нижний ярус стоявшего в углу канцелярии шкафа, кто-то лежал.

– Это что такое? – громко спросил Максим.

– Доброе утро, Максим Игоревич, – раздался голос Егора. Парень быстро выполз из-под шкафа и поднялся на ноги.

– Что ты там делаешь? – поинтересовался директор у своего помощника.

– Компьютер чиню, – тут же ответил Егор, показывая на стоявшее на нижней полке старое электронное оборудование.

– Вот этот хлам? – Максим приблизился и посмотрел сначала на небольшой монитор, а затем на клавиатурный блок. Эта техника лежала и пылилась здесь как минимум со времени предыдущего директора и уже давно просилась на помойку.

– Да это же «Спектрум», – с небольшой обидой в голосе сказал Егор. – Отличный компьютер. Я его три недели назад попробовал включить – оказалось, что сгорела плата питания. Вот, нашел на распродаже запасную и только что заменил. Теперь всё работает как надо.

Юноша торжественно нажал на кнопку включения и старенькая вычислительная машина начала тихо потрескивать, а по экрану монитора быстро побежали белые циферки.

– Ну и ну, – с улыбкой сказал Максим.

Кто бы только мог подумать, что ещё месяц назад этот парень обчищал карманы и был озлоблен на весь белый свет? Едва ли за столь короткий промежуток времени Егор сильно изменился. Скорее, теперь он просто потерял необходимость постоянно прятаться за собственным панцирем и противостоять окружавшему его миру. Денег, которые платил ему Максим, хватало на небогатую, но сытую жизнь. Мать Егора всё так же продолжала пропивать большую часть собственного заработка, но теперь молодой человек был в силах как следует позаботиться о себе. Делать то, чем постоянно пренебрегала родившая его на свет женщина – приносить в дом продукты, покупать одежду, оплачивать коммунальные счета.