Текст книги "Муаллим"

Автор книги: Дмитрий Лазарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Новая – честная – работа полностью устраивала Егора. С первого же дня стало понятно, что директор давал настоящие, серьезные поручения, за выполнение которых спрашивал сполна. И вместе с тем начальник не перегружал своего помощника, умело и равномерно распределял возложенную на него нагрузку, позволяя находить достаточно времени и для отдыха, и для учебы.

Неплохо разбираясь в людской психологии, Максим научился манипулировать приоритетами Егора. Спустя неделю после начала их сотрудничества директор предложил своему помощнику интересное денежное пари.

«За пять оценок “отлично”, полученных тобой в месяц, я готов платить премию десять процентов от твоего оклада, – сказал Максим. – Но за три отметки “удовлетворительно” буду вычитать аналогичную сумму. Согласен?»

Азартный по своей натуре Егор, разумеется, принял этот вызов. Денежный стимул сразу же стал основанием как следует налечь на учебу. И результаты не заставили себя ждать.

Постепенно успехи на занятиях начали мотивировать Егора не хуже материальной выгоды. Получив набор высоких баллов по алгебре и физике, Егор осознал, что имеет реальную возможность неплохо сдать выпускные экзамены и даже поступить в институт. Трудности в семье, которые ещё недавно казались ему могильным камнем, лежавшем на всей его жизни, неожиданно перестали вселять в Егора безнадегу. Теперь молодой человек научился смотреть вперед с оптимизмом, а будущее впервые показалось ему не столь мрачным и предопределенным.

– Похвально, что ты сумел реанимировать этот комп, – сказал Максим, по достоинству оценив проделанную работу. – Только вот что нам делать с этой рухлядью?

– Так он скоммутирован на динамики по всему зданию, – объяснил Егор. – Можно целое школьное радио запустить.

Молодой человек взял с полки микрофон, подсоединенный к системному блоку компьютера длинным проводом, и протянул его директору.

– Попробуйте, – предложил Егор. – Нажимаете кнопку на ручке – и говорите.

Максим осмотрел микрофон, затем поднес его к губам и переключил небольшой пластиковый рычажок. Из установленных в потолке по всему зданию динамиков донесся негромкий щелчок. На мгновение Максим растерялся, но быстро нашел слова для своего первого радиовыступления.

– Доброе утро, народ, – негромко сказал Максим, краем уха слыша, как его голос эхом разносится по этажам. – Говорит директор школы. Желаю всем хорошего дня.

Закончив свое короткое обращение, Максим выключил микрофон и положил его обратно на полку.

– Скажите, крутяк, да? – торжественно смотрел на директора его юный помощник.

– Крутяк, – улыбнулся Максим и покачал головой. – Не знал, что ты шаришь в технике.

– Так мой батя – радиолюбитель, – сказал Егор. – Кое-чему научил в свое время.

– А «Спектрум» где освоил? Этот компьютер ещё до твоего рождения с производства сняли.

– У нас такой дома был, – ответил Егор. – В наследство от деда достался. Пока я был мелкий, очень любил с ним ковыряться. Жаль, папа его продал за сущие копейки лет пять назад, когда деньги были нужны.

Молодой человек грустно вздохнул, но тут же снова нацепил на лицо маску безразличия.

– Но руки-то мои всё помнят, – оптимистично закончил Егор.

Подойдя поближе, Максим присел на корточки и посмотрел на старый трубочный монитор компьютера.

– Процессор Z80, – сказал директор, изучая глазами внешний вид запущенной на компьютере программы, – тактовая частота три с половиной мегагерца и сто двадцать восемь килобайт оперативной памяти.

– Наизусть помните характеристики? – удивился Егор.

– Я помню многое из того, что связано с вычислительной техникой, – улыбнулся Максим.

Для Егора не было секретом, что директор многие годы посвятил бизнесу в сфере цифровых технологий.

– А почему вы увлеклись компьютерами? – вдруг поинтересовался он.

– Хм, – вопрос заставил Максима ненадолго задуматься. – Знаешь, примерно в твоем возрасте я познакомился с одним интересным человеком. Он был нашим соседом по лестничной клетке и работал в местном научном институте. У него дома стоял компьютер – восемьдесят шестой «Интел», ты таких даже не застал. Как-то раз я попал к нему в гости и очень заинтересовался этим устройством.

– Сосед научил им пользоваться? – догадался Егор.

– Да. А заодно паять, собирать печатные платы, чуть-чуть программировать. Можно сказать, во многом именно он повлиял на мое решение получить техническое образование.

– То есть он стал для вас муаллимом? – спросил Егор. – Вроде ведь так называют учителей на востоке, да?

– Тогда я уже жил в России, – улыбнулся Максим, отметив эрудированность своего собеседника. – Но ты прав. Для меня он действительно был муаллимом.

Приятная волна воспоминаний на мгновение захлестнула Максима. В нос словно ударил знакомый запах квартиры соседа, где Максим часто проводил вечера, а слух как будто уловил приятный, заботливый голос. «Держи паяльник нежно, Максуд, – советовал мужчина. – Луди аккуратно, не торопись. Никто за тобой не гонится».

Их общение продлилось чуть более двух лет, за которые этот добрый и отзывчивый человек успел многому обучить приехавшего из другой страны мальчика. У наставника Максима не было своей семьи и, наверное, в какой-то степени новый юный друг заменил ему родных и заполнил душевную пустоту, порожденную одиночеством. Сосед скончался от тяжелого заболевания незадолго до того, как Максим окончил школу. К сожалению, он так и не успел увидеть проступившие ростки, взошедшие от посаженых им в ученика зерен знаний. Наверняка, муаллим Максима очень бы этим гордился.

Негромкий звук шагов, послышавшийся за спиной, привлек внимание директора. Кто-то медленно шел по коридору, направляясь к канцелярии. Через несколько секунд в комнату вошла Ирина Юрьева, преподаватель биологии.

Это была молодая, невысокая женщина со светлыми волосами и очень полным телом. Ирина работала в школе несколько лет, была на хорошем счету у руководства, пользовалась благожелательным расположением со стороны своих учеников, и даже особо агрессивные родители учащихся, любившие разразиться жалобами на педагогов по любому пустяку, ни разу не выдвигали к ней претензий. Максиму трудно было представить, что кто-либо был способен невзлюбить этого открытого, доброго и приятного человека. Но враги всегда могли найтись даже у самых безгрешных и чистых душой людей.

– Здравствуйте, – Максим и Егор, словно по команде, синхронно поприветствовали зашедшую в помещение женщину.

– Доброе утро, – непривычно тихо и сдавленно ответила Ирина, как будто старалась избежать общения. Почуяв неладное, Максим тут же пригляделся к её лицу: кожа вокруг глаз была вздувшейся и немного покрасневшей.

Намеренно избегая чужих взглядов, Ирина повернула голову в сторону, затем взяла с полки классный журнал и, не говоря больше ни слова, быстро покинула канцелярию. Директор продолжал недоуменно смотреть ей вслед.

– Опять травят, – с безразличием сказал Егор, который тоже заметил опухшее от слез лицо преподавательницы.

– Травят? – повернувшись к нему переспросил Максим.

– Подробностей не знаю, – пожал плечами Егор, – я в её классе не учусь. Слышал, что кто-то старательно «буллит» её уже месяц. То записки гадкие подкладывает, то сумку грязью испачкает.

– Кто?

– Понятия не имею, – ответил Егор. – Да и не особо интересуюсь.

– Говоришь так, будто травля – это нормально, – с нескрываемым возмущением сказал директор. Но Егор не смутился.

– Сильные всегда издеваются над слабыми, – холодно сказал он. – Этого не изменить.

– И что прикажешь делать слабым, которые не могут дать отпор?

– Становиться сильнее.

– А если они не смогут?

– Значит, им придется терпеть унижения, – Егор развел руками. – Мир редко бывает справедлив.

Жизненные трудности сделали молодого человека безразличным к чужой боли. Но Максим не сомневался, что рано или поздно его юный помощник должен был научиться смотреть на окружающих людей с большим состраданием. Любые изменения требовали времени. Особенно – изменения в человеческой душе.

Директор развернулся на каблуках ботинок, быстро вышел из комнаты и, перепрыгивая через ступеньку, поднялся по лестнице на третий этаж, где находился кабинет биологии. Дверь внутрь была не заперта. Ирина сидела за своим столом, уткнувшись лицом в ладони. Услышав тяжелые шаги, она тут же подняла голову и посмотрела на нежданного посетителя.

– Максим Игоревич? – преподавательница явно была удивлена увидеть директора.

– Ирина, что происходит? – мужчина без лишних прелюдий перешел к делу.

На секунду Ирина захотела притвориться, будто не понимает, о чем спрашивал её Максим. Но сильная боль от обиды и отчаяния внезапно вырвалась наружу. Слезы навернулись на глазах женщины, и она снова зарылась лицом в ладони.

– Я не понимаю, за что меня так ненавидят, – сквозь тихий плач пробормотала она.

Некоторое время понадобилось Максиму, чтобы успокоить впавшую в истерику коллегу. Директор достал из кармана и протянул Ирине чистый носовой платок, после чего налил и подал ей стакан воды. Постепенно эмоциональная буря в сердце педагога затихла.

– Давно началась травля? – Максим старался говорить спокойно и твердо, подобно следователю на допросе.

– Полтора месяца назад, – ответила Ирина. – Это явно делает кто-то один. Но я никак не могу понять, кто именно. Сначала мне подбрасывали обидные записки, затем испачкали сумочку. А сегодня я нашла под дверью вот это.

Она подняла со стола и передала Максиму лист бумаги, на котором была напечатана черно-белая фотография выходящих из реки бегемотов. А поверх картинки шла оскорбительная надпись: «Твои предки выползают из воды».

– Вот же мерзавец, – с нескрываемым гневом сказал Максим и посмотрел на учительницу. – Ирина, прошу вас, не берите в голову подобные глупости.

– Спасибо, Максим Игоревич, – тихо сказала Ирина, стараясь снова не разразиться рыданиями. – Дети бывают иногда очень жестоки. Не знаю, может, я кого-то обидела? Несправедливо поставила оценку или сделала что-то ещё?

– Даже не смейте себя винить, – строго потребовал Максим. – И не позволяйте одному козлу портить вам жизнь. Спокойно ведите уроки и держите себя в руках. А я тем временем займусь этой ситуацией. Договорились?

Ирина кивнула и ответила натянутой улыбкой. Мужчина успокаивающе положил руку ей на плечо.

– Помните, если вдруг понадобится какая-то помощь, – мои двери всегда открыты, – сказал Максим. Выждав ещё несколько секунд, он поднялся с места и вышел из кабинета, сжимая в руке взятую со стола распечатку.

Ярость и злоба обуяли Максима. Во что бы то ни стало ему хотелось поквитаться с подонком, позволившим себе исподтишка издеваться над Ириной Юрьевой – этим порядочным человеком и очень хорошим педагогом. В своей школе Максим не собирался спускать с рук хамское отношение ни к учителям, ни к ученикам и был готов пойти на любые меры, лишь бы пресечь подобные случаи на корню. Зайдя в свой кабинет, Максим плотно закрыл дверь, уселся на стул и принялся старательно искать решение проблемы.

«Наверное, надо поднять записи с камер наблюдения, – размышлял он. – Но на третьем этаже, где находится кабинет, нет камеры. Может быть, стоит её установить и дождаться очередной попытки травли? Нет, слишком долго…»

Ответ нашелся не сразу. Директор ещё раз посмотрел на бумагу с оскорблением и только тогда заметил упущенную ранее важную деталь. По краю листа тянулась размытая ссылка на интернет-сервис, при помощи которого, по всей видимости, к изображению животных добавили грубый авторский текст.

– «Сделано на glitch.by.ru», – вслух прочитал Максим и положил бумагу на стол. – А что если картинку распечатали в школе?

Несколько месяцев назад в компьютерный класс установили черно-белый принтер. Каждый ученик получил к нему прямой доступ и возможность самостоятельно печатать до десяти листов в неделю. Конечно же, школьники использовали технику не только для учебных, но и для личных целей – тиражировали всевозможные шпаргалки и смешные интернет-мемы. И, наверняка, без труда могли нарисовать и вывести на печать картинку для травли преподавателя.

Помочь в проверке этой теории мог лишь один человек – местный системный администратор Алексей Васильев, по прозвищу дядя Вася. Именно он отвечал за внутреннюю цифровую сеть и все компьютеры в школе. Не теряя времени, Максим отправился в кабинет айтишника, находившийся в крохотной каморке на втором этаже здания.

Директор вошел внутрь без стука. Тесная комната, как всегда, была доверху завалена всевозможной техникой. Дядя Вася привычно прятался за большим монитором, отгородившись от мира алюминиевыми стеллажами, забитыми многочисленными проводами, шлейфами, электронными платами и отвертками.

– Можешь проверить логгер исходящих интернет-соединений? – опуская приветствия, с порога поинтересовался Максим.

– Могу, – без ненужных вопросов ответил дядя Вася, нажимая что-то на клавиатуре. – Какой айпишник и порт?

Системный администратор знал, что директор школы хорошо разбирался в компьютерной технике. А потому без стеснения прибегал в разговоре к техническим терминам, понятным лишь ограниченному кругу людей.

– Проверь, были ли из внутренней сети запросы на сайт glitch.by.ru, – сказал Максим.

Дядя Вася быстро застучал пальцами по клавиатуре.

– Два запроса, – кивнул он. – Оба сделаны вчера одним пользователем.

– Можешь открыть ссылку? – директор пробрался поближе и посмотрел на монитор.

На экране высветилась та же самая картинка, что была в распечатке, подброшенной в кабинет Ирине Юрьевой.

– Скажи юзернейм пользователя, – потребовал Максим.

– Юлия Прохорова, – ответил дядя Вася. – Одиннадцатый класс.

– Прохорова, значит, – Максим сжал ладони в кулаки и, не сказав больше ни слова, вышел из комнаты.

Сигнал об окончании урока громко прозвенел в коридоре, и школа начала быстро наполняться привычным для перемены шумом. Дождавшись, когда звонок стихнет, Максим вошел в канцелярию и взял в руки микрофон громкой связи, которую сегодня утром успешно наладил его помощник. Настал час испытать эту технологию на практике.

– Юля Прохорова, немедленно зайди в канцелярию, – сказал Максим в микрофон, и его голос моментально разнесся по всей школе. – Повторяю, Юля Прохорова, зайди в канцелярию.

Закончив говорить, директор выключил громкую связь, вернулся за свой стол и принялся дожидаться вызванную на ковер ученицу.

Долго ждать не пришлось. Через минуту на пороге кабинета директора появилась Юля Прохорова. Невысокая, крупная девушка с длинными темно-рыжими волосами и усыпанным подростковой угревой сыпью круглым лицом, одетая в черный балахон с принтом воющего на луну серого волка, смотрела на Максима большими круглыми глазами.

– Хотели меня видеть? – басовитым голосом спросила она.

– Садись, – директор повелительно указал на стул и дождался, пока Юля займет место, а затем плотно закрыл дверь в кабинет. Приблизившись к девушке, Максим с громким хлопком положил перед ней на стол черно-белую распечатку, подброшенную недавно Ирине Юрьевой.

– Что это? – спросила Юля, но голос её предательски дрогнул.

– Как будто сама не знаешь, – с вызовом ответил Максим. Вся правда была отчетливо написана на лице ученицы. – Кто дал тебе право так относиться к другому человеку? Тем более своему преподавателю, который тратит силы и время, чтобы дать тебе знания?

От напора директора Юлю обуял страх, но она быстро взяла себя в руки и приготовилась держать оборону. Проступивший на мгновение испуганный взгляд в её глазах тотчас сменился на агрессивный, злобный прищур. Точно так звери смотрели на целившегося в них охотника.

– Можешь объяснить, чем насолила тебе Ирина Викторовна? – бушевал Максим. – Плохую оценку поставила? Или неприятно о тебе отозвалась? Или ты просто самоутверждаешься, обижая беззащитных людей?

Юля крепко сжимала губы и молча смотрела на директора. Она не собиралась отвечать на сыпавшиеся от Максима вопросы. Да и что тут можно было сказать? Что Ирина раздражала Юлю без явной на то причины? Что этот добродушный педагог, с которым постоянно вели светские беседы многочисленные ученики, бесил девушку своим умением легко сходиться с окружавшими ребятами? Что в отличие от изгоя Юли, не нашедшей в школе ни одного друга и постоянно натыкавшейся лишь на насмешки и оскорбления, веселую и отзывчивую Ирину любили все? Едва ли директор был в состоянии понять истоки её ненависти, считала Юля. Какое дело было этому богатому, влиятельному мужчине, приезжавшему в школу на дорогом спортивном автомобиле, до проблем простых смертных, вроде несчастной и отвергнутой всеми вокруг ученицы.

Максим продолжал извергать слова негодования и требования взяться за ум, но вскоре понял, что сидевшей напротив него девушке было плевать на всё сказанное. Юля продолжала молча и гневно смотреть на директора. И любые увещевания были здесь бесполезны.

– Пошла вон отсюда, – грубо сказал Максим и постучал пальцем по лежавшей на столе бумаге. – И чтобы даже не смела больше делать что-либо подобное. Понятно?

Девушка встала, яростно сверкнула глазами и почти выбежала из кабинета, чуть не сбив с ног оказавшуюся в дверях Марину.

– Что здесь происходит? – завуч недоуменно посмотрела сначала вслед убегавшей Юле, затем – на Максима, после чего вошла внутрь и прикрыла за собой дверь.

– Это не ученица, а отродье Сатаны, – злобно процедил Максим.

– Да как тебе не стыдно такое говорить! – с возмущением воскликнула Марина.

– Мне?! – переспросил Максим. – Давай-ка поведаю, что натворила эта девчонка.

Он быстро пересказал историю о травле Ирины Юрьевой.

– Ничего себе, – удивленно проговорила Марина, узнав обо всем случившемся.

– Я её к чертовой матери из школы выгоню! – не унимался Максим.

– Успокойся, – Марина явно была в недоумении, но постаралась утихомирить директора. – Давай сначала разберемся в ситуации. Может, ты ошибся и это вовсе не вина Юли?

– Да не ошибся я, – отрезал Максим.

– Может, у неё были причины так поступить?

– Ты себя слышишь вообще? – бесцеремонно парировал директор. – Какие причины могут оправдать травлю педагога?

Марина хотела возразить. Она намеревалась хотя бы чуть-чуть защитить провинившуюся ученицу, но никак не могла подобрать подходящих аргументов.

– Пора звать работника детской комнаты полиции, – сказал Максим. – Учителя уже давно жалуются на Прохорову, а теперь ещё и этот случай. Баста, карапузики! Нужно положить конец этому бардаку.

– Максим, – неожиданно Марина схватила его за руку, – пожалуйста, не принимай скоропалительных решений.

Их взгляды встретились.

– Позволь мне разобраться с ситуацией, – умоляюще произнесла Марина. – Я уверена, что этот конфликт удастся погасить. Переведем Юлю в другой класс, будем с ней больше работать. У неё через четыре месяца выпускной, не ломай девочке жизнь.

– Вот так просто взять и спустить ей всё с рук, да?

– Прошу тебя, – твердо сказала Марина. – Пожалуйста. Дай ей шанс.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

– Ладно, – сухо сказал Максим. – Но с одним условием.

Он выдержал короткую паузу.

– Ты сама расскажешь Ирине Юрьевой про поступок Юли и про шанс на искупление, который просишь ей дать. Идёт?

– Хорошо, – Марина кивнула в знак согласия.

– И почему ты так защищаешь эту девчонку? – немного подождав, прямолинейно спросил Максим. Он буравил собеседницу настойчивым взглядом, ожидая ответа на вопрос.

Но Марина так и не ответила.

* * *

Почти четырнадцать недель Настя провела взаперти. Ровно столько времени, по закону, должно было пройти с момента зачатия, чтобы ни один врач в стране на законных основаниях не согласился бы сделать девушке аборт. Все эти дни отец не спускал с неё глаз: практически не выпускал дочь из комнаты и лишь изредка разрешал Насте выйти на прогулку, чтобы хоть немного подышать зимним уличным воздухом. И даже тогда огромный, похожий на гигантское изваяние человек неотступно следовал рядом.

Мужчина был одержим. Брошенные дочерью в порыве страха слова о желании прервать беременность превратили его в настоящего цербера, который ни за что бы не допустил подобного исхода. «Не твоё право лишать ребенка жизни», – не переставая, твердил он. Единственным человеком, способным тогда встать на защиту Насти, могла быть её мать, но та находилась в полном подчинении воле супруга и боялась прекословить ему даже в мелочах.

Несколько раз Настя пыталась бежать, но попытки оказывались тщетными. Родители спрятали от неё верхнюю одежду и даже обувь. Однажды, в приступе отчаяния, девушка попробовала позвать на помощь – позвонила в милицию и в истерике прокричала, что её силой удерживали дома. Наряд стражей правопорядка прибыл быстро, но ничем не помог пленнице. Да и что они могли сделать? Велеть строгому отцу отпустить несовершеннолетнюю дочь на все четыре стороны? Или насильно забрать девочку?

Дело замяли быстро. Провинциальные работники милиции в небольшом промышленном городке едва ли отличались особой сердобольностью и исполнительностью. Тревожный сигнал они просто спустили на тормозах. А чтобы ничего подобного впредь не повторялось, отец забрал у дочери мобильный телефон и увез её в загородный дом, отрезанный от цивилизации и превратившийся для Насти в настоящую темницу.

Лишь когда беременность стала окончательно необратимой, мужчина позволил дочери вернуться к нормальной жизни. Вернее – к некоему её подобию, собранному из крупиц и осколков прошлого. В школе до последнего момента не знали о положении Насти. Живот её вырос не сильно и девушке удавалось долго скрывать правду и от одноклассников, и от учителей. Только летом, во время выпускных экзаменов, истина открылась для окружающих.

Отношение бывших приятельниц к Насте в одночасье изменилось. Увидев, что их подруга ждала ребенка, другие девушки начали стесняться и избегать Настю. Беременность казалась им чем-то непонятным, чуждым и пугающим, выбивавшемся из привычного ритма и рвущим целостность их пока ещё детской жизни. С Настей практически прекратили общаться знакомые, и даже педагоги стали посматривать на неё искоса, с осуждением во взгляде.

Но Насте было безразлично чужое мнение и отношение к ней. Девушка больше не чувствовала близости с людьми, которых совсем недавно считала друзьями. В один миг она разучилась замечать в них хоть что-то хорошее. Теперь ей хотелось лишь одного – убежать прочь и никогда больше не видеть ни этого города, ни этих людей, ни даже собственных родителей.

В конце зимы до Насти дошли слухи о её бывшем возлюбленном. Саша устроил драку с кем-то на стройке, до полусмерти избил соперника и получил три года заключения в колонии общего режима. Настя восприняла эту новость без каких-либо сожалений. Напротив, ей захотелось в будущем навестить парня в тюрьме. Приехать к нему сильной, жизнерадостной девушкой с хорошо сложившейся судьбой и показать сидевшему за решеткой Саше, что она так и не сломалась. А ребенок – его ребенок – не смог превратиться для Насти в обузу.

К шестому месяцу беременности Настя окончательно приняла решение отказаться от младенца. Отец сделал так, что она не могла совершить аборт. Но принудить Настю стать матерью было выше чьих-либо сил. Разумеется, родители наверняка воспротивились бы этому решению, поэтому Насте пришлось действовать тайно, заранее просчитывая каждый шаг. Для начала ей предстояло окончить школу, сдать пресловутые экзамены и получить аттестат об образовании – зеленую бумажную корочку, без которой план Насти было не осуществить. Потом она намеревалась навсегда покинуть родительский дом и этот чертов город, обрубить за собой все концы, чтобы ни ненавистный отец, ни оставившая без защиты мать её не нашли. Уехать куда подальше, поступить в институт и поселиться в студенческом общежитии.

А затем Настя собиралась родить ребенка и отдать его в заботливые руки приемных мамы и папы. Двух людей, которые не станут испытывать боль и сожаление, глядя в крошечные младенческие глаза, а смогут искренне полюбить это дитя.

Сумеют сделать то, на что Настя никогда не будет способна.