Текст книги "Муаллим"

Автор книги: Дмитрий Лазарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

Глава 15

Густой белый дым тлеющей в пальцах Максима сигары медленно уносился прочь дуновением теплого весеннего ветра. Прислонившись плечом к колонне, поддерживавшей козырек над входом в школу, директор то и дело неторопливо втягивал в легкие сладковатые табачные пары и пустым взглядом смотрел на безоблачное небо.

Максим курил редко. Если большинству людей курение помогало успокоиться и справиться со стрессом или, на худой конец, просто скоротать время, то для Максима потребление никотина было сродни награде за собственные успехи. Дорогими кубинскими сигарами, привезёнными по особому заказу из далекой Гаваны, он отмечал свои победы и достижения. В тот день ему действительно было что праздновать: полчаса назад на банковский счет школы поступил крупный денежный транш от очередного благотворителя. Привлеченный Максимом фандрайзер Денис Ветров по-прежнему продолжал усердно отрабатывать гонорар, находя всё новых спонсоров.

Скрип калитки, раздавшийся поблизости, вывел Максима из блаженного расслабленного ступора. Мужчина тут же опустил взгляд с небес на землю и увидел, что на территорию школы вошла полная женщина небольшого роста лет сорока. Перебирая асфальт своими короткими, толстыми ножками, она быстро приблизилась к Максиму.

Подошедшую женщину звали Маргарита Светлова. Директор видел её уже далеко не в первый раз. Сын Светловой учился в восьмом классе школы, и чересчур заботливая мать регулярно наведывалась к директору, чтобы излить ему многочисленные жалобы на работу образовательного учреждения. Казалось, Светлову не устраивало всё, что только возможно: поставщики питания, учебное расписание, преподавательский состав, нагрузка на учеников и даже «недостаточное» количество бесплатных кружков и секций. И Максиму то и дело приходилось занимать оборону и отбиваться от вечно всем недовольной мамашки.

Опасаясь однажды сорваться и прогнать сумасбродную и наглую женщину взашей, Максим в какой-то момент полностью делегировал общение со Светловой своим завучам и на некоторое время смог выпасть из её поля зрения. Но в тот день Маргарита Светлова впервые за несколько месяцев позвонила директору напрямую и настоятельно попросила встретиться с ней лично.

– Добрый день, Максим Игоревич, – встав рядом с мужчиной, каркающим голосом поздоровалась Светлова и недовольно посмотрела на дымящуюся в его руке табачную скрутку.

– Здравствуйте, – ответил Максим и сразу же затушил и выбросил в урну окурок сигары, явно действовавшей собеседнице на нервы. – Пройдемте ко мне в кабинет.

Директор и его гостья вошли внутрь здания и спустя минуту удобно расположились за круглым столом друг напротив друга.

– Внимательно вас слушаю, – Максим сложил руки перед собой.

– Видите ли, Максим Игоревич, – с нарочито деловым и обеспокоенным видом заговорила Светлова, – вчера случилась оказия, которую необходимо обсудить с вами напрямую.

– Какая оказия? – поинтересовался Максим.

– А вы не в курсе? – женщина удивленно подняла брови. – Сейчас я вам покажу.

Она залезла в лежавшую на коленях сумку и достала небольшой компьютер-планшет. Затем быстро поводила пальцами по экрану и передала гаджет Максиму.

– Вот, полюбуйтесь, – с претензией сказала она. – Это сегодня ночью разместили на странице школы в интернете.

Положив перед собой планшет, Максим принялся неспешно изучать открытую ленту новостей социальной сети. На экране высветились снимки одной из преподавательниц – молодой учительницы химии Анны Озеровой, пришедшей на работу в школу полтора года назад, сразу после окончания педагогического колледжа. Фотокамера запечатлела симпатичную девушку, одетую в раздельный купальник и позировавшую на фоне синей морской глади и возвышавшихся вдалеке скалистых утесов.

«А у неё неплохая фигура», – подумал Максим и вернул компьютер обратно в руки своей собеседнице.

– И что не так? – директор непринужденно пожал плечами. – Отличные фотографии.

– Как? – растерявшаяся Светлова не сразу нашлась, что ответить. – Вас не смущает её непотребный внешний вид? Объясните, каким образом эта… порнография сочетается с высоконравственным образом педагога?!

«Ты в своем уме, дура?» – хотел было выпалить Максим, но сдержался.

– Никакой порнографии я не наблюдаю, – голос Максима понизился и стал угрожающе хлестким. Он понял, к чему вела разговор сидевшая напротив женщина. И совершенно не собирался потакать ей. – Обычные фотографии из отпуска, на которые имеет право любой человек.

– Да, но как можно педагогу выкладывать такое на всеобщее обозрение? – Светлова задыхалась от негодования. – И к тому же на школьной интернет-странице в социальных сетях!

– Вы уверены, что фотографии в группу выложила именно Озерова?

– Ну, нет, – контраргументы директора явно немного смутили Светлову. – Но откуда-то эти фотографии взялись!

– Хорошо, – Максим злился, но старался держаться себя в руках. – Что вы предлагаете?

– Разберитесь с этой ситуацией, – потребовала Светлова. – Вынесите преподавателю выговор с занесением в личное дело.

– Выговор за что? – Максим вдруг почувствовал, что начинал психовать.

– Так за вот это всё, – собеседница указала на лежавший планшет. – За то, что она публично порочит учительскую честь и бросает тень на имидж всей школы.

– Послушайте, – директор с силой сжал кулаки, чтобы хоть как-то совладать с нахлынувшей яростью. На этот раз в своих претензиях женщина заходила слишком далеко. – В снимках нашего педагога нет ничего предосудительного. Анна Озерова – отличный, хотя и молодой, преподаватель, которого дети любят и уважают. А ещё она обычный человек, имеющий право носить купальник, курить сигары, пить пиво с друзьями в свободное время и ходить по караоке-барам. И я не намерен подвергать её остракизму из-за ваших личностных ощущений и представлений о морали и нравственности. Понятно?

Максим говорил жестко, но вопреки бушевавшему в нем желанию не стал переходить на грубость и оскорбления. И даже умудрился воздержаться от колкостей в адрес женщины.

– Значит, вы отказываетесь предпринять надлежащие меры? – пропищала Светлова. Возмущение от слов директора чуть было не разорвало её на куски как переполненный гелием воздушный шар.

– Без веских оснований никаких реакционных действий применять я не собираюсь, – холодно подтвердил Максим, снова возвращаясь в рамки тактичности. – Но у меня есть предложение, которое устроит всех.

– Слушаю, – женщина надменно посмотрела на Максима.

– Вынесем эту проблему на обсуждение Управляющего совета школы, – сказал он. – Его заседание как раз назначено на завтрашний вечер. Пусть коллегиальный орган решит, заслуживает ли педагог дисциплинарного взыскания. Такой вариант вас устроит?

– Устроит, – рявкнула собеседница. – Раз вы не желаете принимать меры самостоятельно, то, надеюсь, коллективное мнение окажется для вас более весомым.

Напряженная встреча подошла к концу. Маргарита Светлова поднялась со стула на свои короткие ножки, подобрала планшет, затем с показной вежливостью распрощалась с директором и вышла из кабинета. Опершись локтями о стол, Максим сложил ладони в замок и задумчиво уткнулся в них подбородком. Как же ему хотелось догнать и придушить эту зарвавшуюся особу с гиперчувствительными нравственными ориентирами и защитить свою сотрудницу от лицемерных нападок и ханжеских наговоров!

В который раз Максим вспомнил наставления Андрея. Старый друг с самого начала предупреждал, что директору школы неминуемо придется столкнуться с абсурдными жалобами. И он снова оказался прав.

«Ну ничего, я ещё поставлю тебя на место, карга», – гневно подумал директор, через окно глядя на отходившую от школы Светлову.

Недолго думая, Максим решил как можно скорее рассказать обо всем произошедшем главной виновнице начавшихся событий. В тот пятничный день молодая преподавательница химии как раз вела дополнительные занятия, которые должны были вот-вот закончиться. Очень скоро симпатичная учительница и директор уже общались лицом к лицу, сидя на лавочке во дворе школы.

– Не понимаю, – напуганным голосом сказала Анна, – откуда эти фотографии взялись на школьной странице?

От известий о случившемся её руки дрожали, а на глаза навернулись слезы.

– Очевидно, кто-то стащил снимки из твоей социальной сети и перепостил в паблике школы, – сказал сидевший по соседству Максим.

– В моих соцсетях закрыт доступ для посторонних, – возразила Анна. – Всё, что я выкладываю, могут видеть только друзья. Их всего человек сорок, и каждому я всецело доверяю. Среди них даже коллег из школы нет.

– Аккаунт могли взломать, – покачал головой Максим. – Хотя, конечно, это маловероятно.

– Я ведь хорошо понимаю, что наша профессия очень консервативна, – оправдывалась Анна. – Даже летом я специально ношу одежду с длинными рукавами, чтобы ученики случайно не заметили татуировку на моей руке. Прячу свои фотографии от посторонних глаз. По три раза перестраховываюсь, делая что-то публичное. Просто на всякий случай, чтобы никого случайно не спровоцировать. И всё равно…

Девушка отчаянно потерла ладонями лицо.

– Как будто носить купальник или татуировки – это что-то постыдное, – глухо проговорила она.

– Ты не сделала ничего плохого, – успокаивающе сказал Максим. – Постарайся не унывать из-за этой ситуации, ладно?

– Как тут не унывать? – с грустной усмешкой сказала Анна и посмотрела на Максима.

– Не унывай – и всё, – с легкой улыбкой ответил тот.

Уверенность и доброжелательный настрой директора подействовали на девушку ободряюще. Она посмотрела Максиму в глаза и увидела лучившиеся в них заботу и поддержку.

– В обиду мы тебя не дадим, – добавил Максим. – И даже не думай о претензиях этой старой перечницы. Ничего у неё не выйдет. Поверь, я в своей жизни и не таких обламывал.

Анна через силу улыбнулась.

– Спасибо, Максим Игоревич, – с искренней признательностью сказала она.

– Да мне-то за что? Это тебе нужно сказать спасибо. Успеваемость твоих учеников всегда на высоком уровне. А никаких нареканий со стороны родителей, не считая сегодняшней шизофренической жалобы, на тебя не поступало. Так что ты молодец. Ступай домой, выпей чайку с ромашкой и отдохни.

После сказанных слов улыбка на лице Анны стала более уверенной. Максим поднялся с лавочки и символично потряс крепко сжатым кулаком.

– Мы им покажем, где раки зимуют, – торжественно пообещал он и получил в ответ от девушки утвердительный кивок, а затем развернулся и направился к припаркованному рядом автомобилю.

Подвешенный на толстой железной цепи боксерский мешок качало взад-вперед от нескончаемого потока жестких и хлестких ударов. Максим с нескрываемой агрессией молотил по снаряду обеими руками и, не жалея сил, вымещал на несчастной кожаной груше накопившуюся злобу. Спортивный зал то и дело содрогался от глухих звуков столкновения кулаков Максима со своим безжизненным противником.

– Вот же вурдалаки, – громко выдыхая на каждом слове произнес Максим, одновременно нанося удары. – Чертовы упыри! Чтоб вы в аду горели!

Выложившись по полной и окончательно себя изнурив, Максим сделал шаг назад и несколько секунд жадно глотал воздух, стараясь восстановить дыхание. Ярость по-прежнему кипела в груди мужчины, но руки от усталости уже отказывались двигаться.

– Победил? – позади Максима раздался знакомый голос. Мужчина тут же обернулся и, продолжая тяжело дышать, улыбнулся вошедшему в зал Андрею.

– Не победим на ринге – так победим в раздевалке, – отшутился Максим, а затем скинул на пол боксерские перчатки и пожал другу протянутую ладонь.

– Обниматься не будем – ты весь мокрый и вонючий, – поморщив нос, сказал Андрей. – Давай-ка помойся, а я во-о-н на той лавочке посижу.

Возражать Максим не стал и тут же направился в душевую комнату, находившуюся в самом конце зала. Через несколько минут, ополоснув тело прохладной водой и облачившись в чистую одежду, директор вернулся к Андрею и уселся рядом с ним.

Двое взрослых мужчин, сидевших с задранными вверх коленями на невысокой гимнастической скамье, смотрелись немного комично, но, к счастью, потешаться над ними в тот момент было некому.

– Глава районной управы подал на тебя жалобу, – серьезным тоном сказал Андрей. – Обвиняет в оскорблениях, неподобающем поведении и требует применить к тебе взыскание вплоть до увольнения.

– Смотрю, у вас в структуре любят ябедничать, – бросил Максим.

– Не то слово, – согласился Андрей. – Половину работников госучреждений хлебом не корми – дай только претензию накатать. Но, подозреваю, ты и сам подлил масла в огонь. Может, поведаешь, что за история у вас приключилась?

– Тебе короткую версию? Или описать случившееся во всех красках?

– Давай покороче, – сказал Андрей. – А в подробностях расскажешь на заседании дисциплинарной комиссии.

– Кто-то выложил в интернет фотографии нашей молодой преподавательницы в купальнике. Ничего запрещенного там не было, фотки недотягивали даже до уровня «Пентхауса». Но одной «заботливой мамаше» эти снимки показались аморальными, и она потребовала, чтобы я принял меры и наказал девчонку.

– Знакомая ситуация, – удрученно вздохнул Андрей. За свою карьеру педагога он не раз сталкивался с проявлениями подобного филистерства по отношению к учителям. – Подозреваю, ты бесцеремонно и грубо ей отказал?

– Вот и не угадал, – сказал Максим и цокнул языком. – Я вынес проблему на обсуждение Управляющего совета школы.

– Решил чужими руками заткнуть спятившую мамку-моралистку за пояс? – догадался Андрей. – Хитрый ход.

– Когда это я не был хитрым? – усмехнулся Максим, но в этой усмешке была отчетливо слышна печаль. – Естественно, совет в мгновение ока по полной программе разнес претензию этой идиотки. До самого конца заседания она даже рот боялась открыть. А я был полностью уверен, что дурацкий инцидент закончился хэппи-эндом.

Максим ненадолго замолчал, с силой сжимая ладони в кулаки.

– Но эта мерзкая карга и не подумала сдаваться, – Максим старался говорить спокойно, но в каждом его слове сквозили гнев и ярость. – Вместо того, чтобы отступить, она отправилась со своими жалобами прямиком в местную управу. И там, как назло, в дело вмешался один чиновник, с которым мы в свое время немного не поладили.

– Умеешь ты друзей заводить, – покачал головой Андрей. – И что за чиновник?

– Валентин Додонов. Местечковый клерк. В прошлом году он попытался открыть здесь воскресную школу, но был вежливо послан куда подальше. И с тех пор этот лощеный придурок явно затаил обиду и точил на меня зуб.

– Ты знаешь, что Додонов – племянник главы районной администрации? – нахмурился Андрей.

– Вот оно как! – с удивлением воскликнул Максим. – Не знал. Ну тогда всё встает на свои места. Выходит, что тандем из этих гнусных родственников решил нагадить мне через нападки на моего сотрудника. Интриганы хреновы.

– Что они сделали?

– Позвонили Ане Озеровой, – от негодования голос Максима становился все более громким и возбужденным, – и настоятельно рекомендовали ей собирать манатки и катиться прочь из школы. Представляешь? На меня эти сукины дети давить не отважились, поэтому стали запугивать хрупкую и беззащитную девушку.

– Какие подлецы, – тихо сказал Андрей и помотал головой.

– Но самое поганое в том, что эти уроды добились-таки своего, – слова Максима звенели как колокольная сталь. – Аня сдалась. Она не решилась вступать в противостояние с главой администрации и в тот же день написала заявление об уходе. Клянусь, я пытался убедить девчонку в том, что эти мерзавцы ничего не смогли бы ей сделать. Обещал помочь, защитить. Вот только все было без толку.

– Она посчитала, что так будет лучше, – с пониманием сказал Андрей.

– Да, – согласился с другом Максим. – Аня не захотела подставлять ни себя, ни меня. Уверяла, что если я продолжу за нее биться, то наживу кучу проблем для школы, для коллег. А запись об этом инциденте навсегда станет пятном в её личном деле и положит карьере конец.

– Неприятно это признавать, но, возможно, она была права, – с неожиданным для себя цинизмом сказал Андрей. – К сожалению, за свою жизнь я насмотрелся на подобную несправедливость.

– Да я ведь тоже не витаю в облаках, – ответил Максим. – Хорошо понимаю, что если бы чиновники решили подпортить Ане жизнь, то обязательно своего бы добились. Но, согласись, от этого понимания легче на душе не становится.

– И чтобы хоть немного полегчало, ты решил напрямую высказать главе районной управы всё, что о нем думаешь?

– Ну да, – пожал плечами Максим. – Не с его же племянником было ругаться, правда? Позвонил этому старому пердуну, назвал подонком, тварью и земляным червяком. Хотя, кажется, перед этим добавил фразу «при всем уважении».

– Ни секунды не сомневался в твоей рассудительности, – Андрей обреченно провел ладонью по лицу, демонстрируя жест отчаяния.

– Подумываю ещё под дверь ему собачьи какашки подложить, – Максим немного остыл и снова начал привычно острить.

– Теперь ясно, почему на тебя так взъелись, – вздохнул Андрей, проигнорировав шутку.

– Да ну и пусть, – отмахнулся Максим. – Этого козла я не боюсь.

– А стоило бы. Донос на тебя уже лежит на столе дисциплинарной комиссии. Если будет слушание, то, поверь, тебе пересчитают все косточки.

– Переживу, – уверенно сказал Максим.

Некоторое время директор молча сидел с гордым видом, демонстративно глядя в сторону, но затем снова повернулся к Андрею.

– Сможешь помочь? – спросил Максим, отбросив спесь и прекратив хорохориться. Всё же он хорошо понимал, что за свою выходку вполне мог лишиться поста директора.

– Даже не знаю, – неуверенно сказал Андрей, а затем вдруг посмотрел на соседа с игривыми искорками в глазах. По выражению лица своего друга Максим сразу догадался, что у того явно было что-то на уме. – Кстати, я не упоминал, что мы с председателем дисциплинарной комиссии занимаемся в одной хоккейной секции?

– Весьма полезное знакомство, – Максим тут же встрепенулся от услышанной новости. – Кто бы мог подумать, что от твоего дурацкого увлечения шайбами и клюшками будет толк.

– Зато у меня хотя бы брюхо не вываливается, – Андрей с силой ткнул пальцем Максима в живот.

– Всё у меня нормально с брюхом, – тот несильно стукнул друга по руке. – Ни грамма лишнего жира.

– Утешайся-утешайся, – передразнил его Андрей и, немного разрядив обстановку, снова сделался серьезным. – Короче, я уже поговорил с главой комиссии о твоих неприятностях. Он мужик нормальный, сам прекрасно понял, что всё дело в личной склоке. И готов тихонько замять этот инцидент. Возьмет его в разработку, положит куда-нибудь в самый низ папки с текущими делами, а через полгода все обо всём благополучно забудут.

– Идеальный вариант, – обрадовался Максим. – Но сейчас будет но, правильно?

– Правильно, – кивнул Андрей. – Но этому уважаемому человеку нужно будет дать кое-что взамен.

– Деньги?

– Какое же у тебя порой примитивное мышление, – недовольно скривил губы Андрей.

– А что ему тогда надо-то?

– Новые коньки.

– Коньки? – удивился Максим.

– Да. Знаешь, сколько стоят хорошие коньки? Вот и купишь их для нашей секции. И никаких взяток не нужно.

– Коньки так коньки, – Максим безразлично пожал плечами. – Думаю, это будет справедливым вознаграждением за скидывание с моих плеч горы проблем.

Андрей покачал головой в знак согласия.

На некоторое время в зале воцарилась тишина. Мужчины сидели молча, углубившись в собственные мысли.

– Жаль, что с вашей учительницей все вышло так дерьмово, – сказал Андрей.

– Скажи, почему люди становятся такими мерзавцами? – в сердцах спросил у друга Максим. – Почему умеют безо всякой причины ненавидеть окружающих? Почему стремятся по собственной непонятной прихоти рушить чужие жизни?

– Не знаю, – опустил голову Андрей. – Наверное, в свое время их просто не научили уважать и ценить других людей. Тут уже ничего не исправить. Но попробуй посмотреть на это иначе. Лишь столкнувшись с подобными негодяями, ты можешь на собственном опыте понять, каким не должен быть человек. Увидеть его низменные пороки во всей красе. И со временем в подробностях рассказать об этом своим ученикам. Поверь, дети чувствуют, когда с ними делятся личными, искренними переживаниями. Только так их можно убедить встать на верную сторону. Не для этого ли ты находишься в своем кресле директора?

– Даже такую мерзкую ситуацию ты умудрился завернуть в притчу, – сказал Максим вместо ответа на вопрос.

– Как истинный гуру? – улыбнулся Андрей.

– Нет, – помотал головой Максим. – Как истинный муаллим.

Заметив, как открывается дверь в уборную, Егор поспешно бросил только что зажженную сигарету в унитаз. Не хватало ещё, чтобы кто-то из учителей снова поймал его за курением. К счастью, внутрь зашел лишь крохотный, незнакомый младшеклассник. Раздосадованный Егор слегка ударил рукой по стене.

– Стучаться надо, – недовольно проворчал он удивленному мальчику, после чего вышел из туалета и направился в кабинет математики. До начала урока оставалось несколько минут.

Большинство одноклассников уже находились в аудитории и неспешно готовились к занятию. Егор остановился рядом с партой, за которой обычно сидел, поставил рюкзак на столешницу и принялся последовательно вынимать и раскладывать перед собой учебные принадлежности. В этот момент до него отчетливо донесся негромкий разговор между парой учеников, сидевших по соседству.

– Ну чего, Рома, выздоровел наконец? – спросил у своего друга огромный чрезмерно упитанный парень с кудрявыми сальными патлами на голове. Толстяка звали Павлом, но одноклассники дали ему прозвище Хамон, по которому чаще всего и обращались. – Давно тебя видно не было.

– Ага, – кивнул тот. – Десять дней в больничке провалялся, думал повешусь от скуки. Хорошо хоть вайфай там ловил, а то бы вообще с ума сошел.

– Кстати, видал фотки нашей химички в школьном паблике?

– Да, – улыбнулся Рома. – В купальнике она прям секси.

Егор тут же прислушался к посторонней беседе. Он сразу понял, о чем шла речь. Личные снимки Анны Озеровой, появившиеся неделю назад в интернете, видела, кажется, вся школа. Довольно быстро их удалили со школьной страницы в социальной сети, но к тому моменту совершенно безобидные фотографии уже разошлись по рукам и сумели подпортить репутацию молодой преподавательницы химии. Краем уха Егор слышал, что из-за этих снимков педагога вынудили написать заявление об уходе и даже директор школы не сумел воспрепятствовать торжеству вопиющей несправедливости.

– А это я фотки раздобыл, – горделиво сказал Хамон.

– Да ладно? – удивился Рома. – Гонишь!

– Отвечаю! – продолжал хвастаться Хамон. – Химичка как-то забыла смартфон у себя на столе и ушла в учительскую. Прикинь, у неё даже пароль на трубке не стоит. Короче, я влез в её аккаунт и полистал галерею.

– На хрена?

– А фигли она меня на контрольных валит? – обиженно сказал Хамон. – Короче, залез в её профиль, а там вон какие кадры были. Ну я быстренько их себе перебросил. Круто, да?

– Знаешь, вообще, не очень круто ты сделал, – собеседник не особо поддержал поступок Хамона. – Да и нигде она тебя не валила. Просто ты сам по себе тупой.

– Да пошел ты! – грубо бросил Хамон. – Ничего, так ей и надо.

«Сильные всегда издеваются над слабыми», – Егор вспомнил собственные слова, сказанные несколько месяцев назад директору школы.

Ещё совсем недавно Егор отнесся бы к произошедшему с безразличием. Но сейчас ему вдруг сделалось неприятно, а в груди вспыхнули обида, злость на мерзавца-одноклассника и сожаление о незаслуженных неприятностях, выпавших на долю Анны Озеровой. Похоже, проводя много времени в обществе директора, Егор незаметно начал впитывать доселе чуждые взгляды и идеалы, невидимыми флюидами исходившие от Максима. Впервые за долгое время юноша не просто мысленно осудил несправедливость, но захотел собственноручно дать ей отпор.

– Паскуда ты, – громко произнес Егор, повернувшись к сидевшему рядом Хамону.

– Чего сказал? – недовольно выпалил тот.

Раньше двое молодых людей не вступали в контры. До этого момента они вообще редко общались и за все годы совместной учебы предпочитали избегать друг друга.

– Ты глухой, что ли? – холодно ответил Егор и нагло повторил. – Паскуда ты.

На разразившийся конфликт тут же обернулись все одноклассники.

– Слышишь, козел, – здоровяк поднялся со своего места и приблизился к обидчику, – фильтруй базар.

– А то что? – усмехнулся Егор. – Жиром зальешь?

– Ну ты… – Хамон сжал ладони в кулаки и уже подался вперед для драки, но внезапное появление в классе учителя вынудило его остановиться. Великан сел обратно на свое место и прошипел. – Скоро получишь у меня.

– После урока за гаражами, – сказал Егор. – Один на один.

Вызов был брошен и Хамон гневно сверкнул глазами.

Егор никогда не бегал от драки. За свою жизнь он привык давать волю кулакам, умел получать сдачи и нередко одерживал в схватке верх. Вот только на этот раз выйти победителем ему явно не светило. Соперник был гораздо крупнее, сильнее, тяжелее, чем Егор. Бросая вызов, молодой человек прекрасно осознавал вероятный исход поединка.

И ни капли не боялся поражения.

Время до грядущей стычки тянулось мучительно долго. Предвкушавшие скорое сведение счетов Егор и Хамон на протяжении всего урока постоянно обменивались гневными взглядами. Выдержав положенные сорок пять минут и дождавшись окончания занятия, Хамон поднялся с места и направился к выходу из класса.

– Жду тебя на месте, козлина, – бросил он и злобно рассмеялся. – Если не струсишь, конечно.

Удостаивать врага ответом Егор не стал. Вместо этого принялся неторопливо собирать вещи в рюкзак. Окружавшие его ученики лишь искоса поглядывали, но не говорили ни слова.

Друзей у Егора не было. Юношу уже давно воспринимали как изгоя, как чуждого призрака. Никто не желал искать общий язык с человеком, который сам ни с кем не общался и предпочитал жить где-то вовне, в стороне от остальных.

Конечно, так было не всегда. Как и любой подросток, раньше Егор часто гулял со сверстниками, играл с ними в футбол, обсуждал всякую всячину. Но всё изменилось в одночасье. Когда отец угодил в тюрьму, нечто внутри Егора сломалось. Он просто отдалился от всех и почувствовал вдруг, что больше не желал видеть около себя людей.

Или, по крайней мере, искренне верил, что не желал.

Полный решимости Егор вышел из здания и направился к месту поединка. Находившийся неподалеку от школы пятачок земли, скрытый от посторонних глаз плотным кольцом автомобильных гаражей, давно служил своеобразной ареной для улаживания противоречий между учениками с помощью грубой силы. Выяснение отношений происходило там уже не один раз. И ещё не раз должно было произойти снова. Хамон уже ждал там и бахвалился перед собравшейся толпой зрителей своей будущей победой, в которой ни на секунду не сомневался. Егор бросил рюкзак на землю, приблизился и посмотрел на своего соперника.

Начиналась первая фаза любой школьной драки – обмен оскорблениями.

– Ну что, урод, готов по морде получить? – угрожал Хамон.

Противник решил не отвечать, а просто глядел на стоявшего напротив толстяка с нескрываемым презрением.

– Можешь извиниться, и тогда, так и быть, я тебя пожалею, – с усмешкой, под улюлюканье толпы, сказал Хамон.

Но Егор продолжал молчать. Кулаки его крепко сжались. Посмотрев по сторонам, он заметил, что несколько ребят снимали происходящее на телефон.

«Всё по плану, – сказал себе Егор и сделал шаг вперед. – Теперь надо просто не дрейфить».

Хамон ударил неожиданно. Для своих габаритов он двигался очень быстро. Вес сыграл свою роль и костяшки здоровяка с огромной силой врезались в челюсть сопернику. Огромных усилий стоило Егору устоять на ногах.

Второй удар последовал спустя секунду, и Егор даже не попытался увернуться. Кулак Хамона разбил противнику нос, из которого двумя тонкими струйками потекла кровь.

Но этого было мало. Резко подавшись вперед, держа руки опущенными, Егор нарвался на третий удар. Затем на четвертый, пятый. Лицо его начало опухать.

Шестой удар уложил Егора на землю. Перед глазами проступила неприятная пелена, затуманившая всё вокруг.

– Хватит с тебя, – бросил Хамон поверженному сопернику и высокомерно пошел прочь. Следом за ним начала рассасываться толпа окружающих.

Кто-то протянул Егору руку, но тот лишь отмахнулся. Сплюнув кровь, он самостоятельно и довольно легко поднялся на ноги. На самом деле удары Хамона были не такими уж и сокрушительными, Егор мог спокойно их стерпеть, увернуться и даже дать отпор.

Но тогда весь созревший в его голове план полетел бы псу под хвост.

За время работы на Максима юный помощник перенял у своего босса манеру мыслить наперед и просчитывать последствия каждого шага. Директор научил Егора стремиться к большим победам и не стесняться для их достижения жертвовать мелочами. В тот день ради большой победы Егору пришлось поддаться сопернику. Проиграть драку, чтобы получить многочисленные козыри. Теперь юноше предстояло самое главное: умело распорядиться сильными картами. Не ошибиться на финишной прямой. Дойти до конца.

И оставить соперника в дураках.

Максим с интересом смотрел на сидевшего напротив него помощника. Побитый Егор, лицо которого украшали яркие синяки, только что во всех подробностях рассказал директору о вчерашней схватке с Хамоном и причинах, послуживших поводом для неё.

– Проще говоря, ты узнал о бессовестном поступке одноклассника и решил дедовским способом защитить честь Анны Озеровой, – резюмировал услышанную историю Максим. – Но, судя по твоей физиономии, что-то пошло не так.

– Хамон – здоровый чёрт, – ответил Егор.

Директор утвердительно покачал головой в знак согласия со сказанными словами. В детстве он и сам нередко участвовал в уличных стычках, а потому без лишнего ханжества и нравоучений отнесся к известию о случившейся драке.

– А ко мне ты не подумал обратиться? – спросил Максим.

– Я же не стукач, – с претензией ответил Егор. – Да и что бы вы сделали? Вызвали в школу его родителей?

– Как вариант.

– Ну да, – усмехнулся Егор. – А тот сказал бы, что знать ничего не знает. Доказательств ведь нет.

– И то правда… – согласился директор. – В любом случае, чего уж теперь сожалеть. Ты принял решение, которое посчитал правильным. Пошел на риск и кровью заплатил за собственный проигрыш.

– А с чего вы взяли, что я проиграл? – с улыбкой сверкнул глазами Егор.

Азартное настроение юноши тут же передалось Максиму.

– Рассказывай, – потребовал директор, понимая, что его собеседник явно на что-то намекал.

Егор достал из кармана смартфон, включил запись вчерашней потасовки и передал гаджет Максиму.

– Ух, как он тебя приложил, – Максим поморщился, увидев первый удар.

– Ерунда, – отмахнулся Егор. – Бьет как баба.

– И чего же ты тогда не врезал в ответ, раз он бьет как баба? – Максим быстро промотал видеозапись до конца и вернул смартфон обратно в руки владельца. – Даже пальцем его не смог тронуть.