Текст книги "Муаллим"

Автор книги: Дмитрий Лазарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Под стать Левину была и новая преподавательница географии Ольга Ерофеева. Она оказалась заядлой путешественницей, исколесившей весь мир. Свой кабинет учительница незамедлительно превратила в одно из самых интересных мест в школе: поставила стеллажи, на которые выложила многочисленные сувениры-экспонаты из дальних поездок, одну из стен украсила коллекцией пробковых шлемов и шляп разных народов, а на полу растянула гигантскую шкуру зебры, которую, по уверениям Ерофеевой, лично сняла с туши умершего от старости животного.

Как и остальные её коллеги, Марина не могла не признать очевидного – новички принесли в школу сильную струю свежего воздуха, в которой уже давным-давно нуждались эти стены, и по-хорошему всколыхнули здешнюю атмосферу.

Максим намеревался ещё о чем-то спросить Марину и уже открыл было рот, чтобы задать вопрос, но его перебил внезапный звонок настольного телефона, на крошечном черно-белом дисплее которого высветилась надпись «Проходная».

– Слушаю, – сказал Максим, нажав на кнопку громкой связи.

– К вам пришел Валентин Додонов, – донесся из динамика голос дежурившего у входа охранника. – Говорит, его ожидают.

Директор быстро глянул на часы и осознал, что совсем потерял счет времени.

– Проводите, пожалуйста, посетителя в мой кабинет, – сказал Максим.

– Хорошо, – ответил охранник и положил трубку.

Досадливо поджав губы, Максим нажал на телефоне кнопку выключения звонка и повернулся к сидевшей рядом Марине.

– Напрочь из головы вылетело, – посетовал он. – Сегодня утром звонил какой-то хрен из муниципалитета и просил с ним встретиться.

– Вот любят же они встречаться и языками чесать, – сочувственно сказала Марина. – Ладно, оставлю вас наедине.

– Если не сложно, то поучаствуй в беседе, – попросил Максим. – Мало ли о чем он хочет пообщаться. Возможно, понадобится твоя консультация.

– Ну раз уж ты настаиваешь, – вздохнула Марина и с неохотой согласилась.

В дверном проеме возникла полноватая фигура посетителя. Порог кабинета переступил невысокий человек лет тридцати. Волосы его были зализаны назад, из-за чего лицо казалось неестественно круглым, а за тонкими линзами очков просматривались крохотные крысиные глазки. Недорогой, тщательно выглаженный деловой костюм словно кричал о желании посетителя выглядеть элегантно и солидно, но Максим сразу подметил грубые ошибки в стиле. Серебристый галстук не сочетался по тону с остальным нарядом, а застегнутый на все пуговицы двубортный пиджак однозначно выдавал незнание владельцем правил ношения подобной одежды.

Все трое по очереди обменялись рукопожатиями и сели за небольшой круглый стол для совещаний. После обмена формальными любезностями и дежурными фразами посетитель перешел к разговору о причинах своего визита.

– В районную администрацию обратился настоятель Храма Пресвятой Богородицы отец Ануфрий, – голос Валентина звучал звонко и басовито. – Его церковный приход – самый многочисленный в нашем районе. Прихожане неоднократно обращались к отцу Ануфрию с просьбой организовать для их детей воскресную школу. Она будет способствовать укреплению традиционных ценностей и становлению духовности среди подрастающего поколения. Важность этих процессов уже неоднократно подчеркивало руководство страны. К сожалению, у церкви нет собственных помещений, пригодных для проведения воскресных занятий. Поэтому администрацией было решено обратиться за содействием к вашей школе.

– Я как будто с политруком разговариваю, – почти беззвучно прошептал Максим. Манера собеседника общаться канцеляризмами и заученными штампами вызывала у него отвращение.

– Простите, что вы сказали? – поинтересовался Валентин.

– Говорю, что укрепление традиционных ценностей, несомненно, является важным элементом для развития нашего общества, – Максим, не стесняясь, спародировал разговорную манеру Валентина. Но тот, похоже, не заметил издевки. – Вот только не понимаю, чем может помочь наша школа. Теологов у нас в штате нет.

– Мы считаем, что школа обладает возможностью предоставить свои помещения для проведения уроков по богословию, – с нескрываемой повелительностью в голосе сказал Валентин.

Наглость, с которой говорил этот мелкий чиновник, поразила Максима.

– Естественно, на безвозмездной основе, – добавил Валентин.

– Естественно, – согласился Максим, с трудом скрыв улыбку, вызванную нахальством собеседника.

– Все административные формальности по данному вопросу мы урегулируем в ближайшее время.

– Обычно на подобные процедуры требуется много времени и согласований, – напомнил Максим.

– Для «своих» мы сделаем всё быстро, – горделиво отметил Валентин. – Поэтому, если нет возражений, я подготовлю необходимые документы и уже со следующей недели батюшка сможет начать занятия.

– Исключено, – неожиданно резко сказала Марина.

– Простите, что? – Валентин явно не рассчитывал услышать это слово и на мгновение смутился.

Максим удивился не меньше. Обычно сдержанная и тактичная Марина вдруг выступила крайне резко. Впервые в жизни Максим почувствовал, как от его всегда рассудительной и неконфликтной коллеги сквозит ярое нежелание искать компромиссы. Словно пришедший в их комнату визитер принес с собой что-то плохое, вредное, вызывавшее у Марины сильное отторжение.

– Наша школа – светская организация, – решительно отчеканила Марина. – Здесь обучаются дети, принадлежащие к разным религиям и конфессиям. А также не принадлежащие ни к одной из них.

– Установка на формирование духовных скреп дана на уровне руководителей страны, – Валентин снова попытался напомнить о политической составляющей своей просьбы, но Марина даже не обратила на это внимание.

– Организация какой бы то ни было религиозной деятельности в стенах гражданского учебного заведения является совершенно неприемлемой, – Марина говорила жестко и безапелляционно. В её голосе отчетливо слышался металлический звон и настрой на полное неприятие озвученной просьбы.

Чиновник посмотрел на Максима так, словно требовал немедленно утихомирить взбалмошную подчиненную, будто смевшую нагло перечить некоей высшей воле.

«Удивительные времена наступают, – мысленно усмехнулся Максим. – Кто бы только мог подумать, что придет день, когда пренебрежительно дерзить и нарываться на конфликт с собеседником буду не я, а совершенно непривычная к подобным выходкам Марина? И что куда забавнее, именно мне предстоит теперь выступить в роли доброго полицейского, разрядить обстановку и сбавить нарастающее напряжение».

– Моя коллега имеет в виду, что идея организации занятий по богословию должна в обязательном порядке быть согласована с родителями учащихся, – Максим деликатно сгладил неловкость ситуации. – Как руководство школы, мы не имеем возражений против данной инициативы и, разумеется, поддерживаем её. Но обязаны вынести этот вопрос на повестку заседания родительского комитета.

Марина захотела что-то добавить, но Максим взглядом попросил её не вмешиваться.

– Насколько я знаю, подобные решения вы можете принимать и самостоятельно, – попытался возразить Валентин, который прекрасно понимал, что директор старательно водил его за нос.

С большим трудом, но Максим всё же подавил привычное желание отпустить в адрес зарвавшегося гостя едкую фразу и поставить его на место.

– Не совсем, – Максим продолжил юлить и уходить от прямого ответа. – Всё же у нас есть устав школы, который регламентирует такие вопросы.

– Вы ведь понимаете, что об этом демарше я обязательно доложу начальству? – Валентин попытался пригрозить нерадивому директору, не выходя при этом за рамки учтивости.

– Не вижу здесь никакого демарша, – спокойно ответил Максим. – Я всего лишь говорю о целесообразности заблаговременно получить одобрение со стороны родителей. Согласитесь, если не уведомить их о готовящейся инициативе, то они могут разразиться жалобами. Гарантирую, мамы и папы наших учеников точно начнут строчить претензии в мэрию и средства массовой информации.

Валентин отчетливо услышал акцент на слове «гарантирую», который сделал собеседник. Похоже, руководитель этой школы совершенно не собирался идти навстречу воле районной администрации. Другие директора, как правило, послушно и без лишних вопросов выполняли поставленные чиновниками задачи, но Максим Леонов был не столь покорен и явно не намеревался слепо подчиняться чужим командам.

Отказ директора ударил по самооценке Валентина. И, разумеется, лощеный мужчина мог как следует отплатить директору за эту дерзость: нажаловаться руководству, начать вставлять палки в колеса, всячески мстить и досаждать Максиму. Но Валентин был не настолько глуп, чтобы из-за слегка ущемленного достоинства развязывать ненужный конфликт. По крайней мере пока. Валентин был уверен, что ещё найдет способ воздать обидчику по заслугам. Просто не сейчас, а чуть позже. В подходящий момент.

– Пожалуй, вы правы, – выдавил он. – Действительно, будет целесообразно сперва заручиться одобрением родителей.

– Ну вот и нашли консенсус, – улыбнулся Максим. – На следующей неделе мы обсудим данный вопрос с родителями учеников. Уверен, они не будут против.

– Разумеется, – Валентин поднялся с места. – Тогда буду ждать от вас новостей.

Мужчина учтиво попрощался с визави и удалился прочь из кабинета.

Максим и Марина переглянулись.

– «Исключено! Наша школа – светская организация!» – с улыбкой передразнил Максим недавний словесный выпад коллеги в адрес чиновника. Директора слегка забавляла богоборческая ярость Марины, только что частично обрушившаяся на их гостя. – Знаешь, от тебя такого злого пируэта я точно не ожидал. Но это смотрелось очень весело. Чтоб ты, да на незнакомого человека вдруг бочку начала катить?! Кому расскажи – в жизни не поверят.

– Прости, – Марина стыдливо отвела взгляд. – Просто… не знаю… взбесил меня этот прохвост, его напористость. Да и сама идея открыть здесь кружок библеистики тоже восторга не вызвала. Сначала показалось, что ты не станешь противиться приказу из администрации, а молча возьмешь его под козырек, как делают все остальные. Вот я и ощетинилась.

– Не переживай, – успокоил он Марину. – Мне и самому эта затея пришлась не по вкусу. Я, конечно, не поборник религий, но и продвигать её в стенах школы не стану.

– Тогда почему прямым текстом не сказал нет? – спросила Марина. – Этот парень ведь правильно заметил – подобное решение ты можешь принимать самостоятельно, без посторонних консультаций.

– Могу, – согласился Максим. – Но предпочитаю быть дальновидным. Прямой отказ создаст для нас угрозу нарваться на поток жалоб от тех самых прихожан. Они будут во все горло орать, что, дескать, директор единолично заблокировал их прекрасную идею об открытии воскресной школы. Затем к вою подключится районная администрация и нас показательно заставят подчиниться. Короче говоря, пошли я прямым текстом этого прощелыгу – и мы бы на пустом месте получили риск нажить себе толпу врагов и вдобавок проиграть.

Нет, мы поступим хитрее и вынесем проблему на рассмотрение родительским комитетом. И, уверяю, родители благополучно выступят против этой инициативы.

– А значит, и никаких претензий к нам не будет, – понимающе покивала Марина.

– Обыкновенная дипломатия, – развел руками Максим.

Марина испытующе посмотрела мужчине в глаза.

– А ведь я повела себя неподобающим образом, – искренне сказала Марина, – совершенно безрассудно. Подставила тебя перед этим чинушей. Теперь он наверняка затаит обиду.

– Да брось ты, – отмахнулся Максим и улыбнулся завучу. – Будем мы ещё бояться какого-то слизняка. Зуб даю, что он никому не станет на нас жаловаться. Постыдится демонстрировать начальникам свое неумение вести деловые переговоры. И просто пойдет в другую районную школу, директор которой ему не откажет, а – как ты там сказала? – возьмет поручение под козырек.

– Твоя самоуверенность иногда просто поражает, – сказала она то ли с недовольством, то ли с восхищением. – Сначала тебя избили в собственном кабинете, затем один из твоих сотрудников чуть было не начал конфликт с районной администрацией. А ты продолжаешь вести себя как ни в чем не бывало. Тебя вообще хоть чем-то можно пронять?

Директор демонстративно прикоснулся к подбородку пальцами, изображая раздумья, а затем легко и игриво ответил.

– Очень в этом сомневаюсь.

* * *

Прошла неделя с того момента, как Настя узнала о своей беременности. От Саши вестей по-прежнему не было. Молодой человек так и не нашел в себе смелости позвонить бывшей подруге или хотя бы написать ей короткое сообщение. Наверное, Насте уже пора было смиренно принять горькую истину – Саша пропал из её жизни навсегда. Едва ли он когда-нибудь вернется в этот город. Да и что могло приманить его обратно? Родители, с которыми у него всегда были натянутые отношения? Девушка, которую он никогда по-настоящему не любил? Или ребенок, которого он не желал ни видеть, ни знать?

Для этого жестокого и бессердечного парня Настя теперь стала обыкновенным воспоминанием, эпизодом из прошлого, который со временем сотрется из памяти. Саша выбросил подругу из головы как золу из камина. Легко, без раздумий и сожалений.

Помощи и поддержки ждать Насте было неоткуда.

В коридоре послышались тяжелые шаги. Дверь открылась без стука и в комнату вошел огромный, больше похожий на медведя, чем на человека, мужчина. Круглое лицо его покрывала густая борода, огромные ладони были сжаты в кулаки, а наполненный кровью взгляд мог вселить ужас в любого встречного. Даже в собственную дочь.

– Что это? – ревущим голосом мужчина швырнул на пол небольшой пластмассовый контейнер с крохотным окошком, в котором отчетливо виднелись две розовые полоски.

– Вот черт, – испуганно прошептала Настя, тут же схватившись за голову руками. Только теперь она вспомнила, что легкомысленно выбросила использованный тест на беременность в кухонное мусорное ведро, где его случайно заметил отец. От осознания допущенной оплошности сердце в груди девушки тревожно подскочило и забилось быстрее.

– Ты беременна? – громогласно спросил отец, хотя ответ был и без того очевиден. – Да как ты только могла, блудливая ты негодница?

Врать и выкручиваться не имело смысла.

– Так получилось, – опустив голову, тихо сказала Настя.

– И кто же отец?

– Это неважно. Он всё равно меня бросил и сбежал.

– И как тебе только в голову пришло спутаться с таким мерзавцем?

Отец Марины никогда не отличался излишней заботой и тактичностью. Всю жизнь он был строгим, грозным моралистом, не считавшимся с чужим мнением. Свою грубость и жестокость мужчина прятал за напускной набожностью и религиозными постулатами, которые извращал и коверкал в угоду собственному характеру. И даже в тот непростой для его дочери момент мужчина оставался верен своей искаженной морали. Вместо любви и заботы, так требовавшихся Насте в нелегкий час, родитель обрушил на бедную девочку лишь упреки и обвинения.

– Значит, будешь воспитывать чадо сама.

– Не буду, – всё так же глядя на пол, ответила Настя.

– Что ты сказала? – спросил отец.

– Не буду! – Настя вскинула голову и бросила ответ громко и с вызовом. – Я не буду его рожать!

– Будешь! – гавкнул мужчина и с гневом посмотрел на дочь. – Никуда не денешься. Если надо – я тебя на цепь посажу, но детоубийство совершить не позволю.

– Тогда я придушу его, как только появится на свет! – со слезами на глазах крикнула Настя.

Мужчина тут же стремительно приблизился к девушке и тяжелой ладонью влепил ей пощечину. От удара Настя пошатнулась и сразу же схватилась рукой за покрасневшее лицо.

– Да как ты только смеешь, – процедил мужчина с необъяснимой ненавистью, глядя на дочь. Трудно было даже поверить, чтобы хоть один отец на свете мог так злобно смотреть на собственного ребенка.

Несколько секунд мужчина тяжело дышал, стоя перед плачущей девушкой. А затем, больше не сказав ни слова, вышел из комнаты и с силой захлопнул за собой дверь.

Глава 12

До начала новогодних праздников оставалось пять дней. Четвертные оценки уже были проставлены в школьные журналы, градус остроты и напряженности на занятиях заметно спал. И ученики, и педагоги пребывали в сладостном предвкушении долгожданного отдыха.

Завершение года Максим решил ознаменовать новой инициативной, которую подсмотрел в практике одного из успешных городских лицеев. Накануне зимних каникул директор объявил о начале в школе особой, «сумасшедшей» недели, превратившей оставшиеся учебные дни в сплошной карнавал. Задумка была проста: учащимся выдали специально напечатанные в типографии «леоновки» – игрушечные деньги, названные по фамилии директора, – и разрешили заниматься всевозможным предпринимательством. Очень быстро школу охватил настоящий бизнес-бум. Часть учеников разбила в коридорах торговые прилавки, где продавала бывшие в употреблении книги и компакт-диски с компьютерными играми. Небольшая группа старшеклассниц организовала в холле лоток с вафлями, пирожками и осетинскими пирогами. А на доске информации то и дело стали вывешивать объявления с предложением оказать не совсем безвозмездную помощь в решении домашних заданий.

Досуговая жизнь в школе била ключом. За первое учебное полугодие Максим основательно перетряхнул здешний закостенелый уклад, привнеся новизну. Директор много времени и сил отдавал развитию внеурочной школьной деятельности. И в то же время ни на секунду не забывал о главном – решении насущных административных вопросов.

Окончательно уловив рабочий ритм школы, Максим начал безжалостную борьбу с ненужной бумажной волокитой. Особенно директора бесили многочисленные бюрократические поручения, сыпавшиеся то от министерства, то от районного Управления образования, большинство из которых приходилось вешать на учителей. Уставший от этой назойливой рутины Максим намеревался свести её к минимуму.

Решение казалось очевидным – Максиму требовалось позвать на помощь человека, не боявшегося собственноручно разгребать авгиевы конюшни, наполненные журналами, отчетами и прочими документами, составление которых чиновники традиционно старались перекинуть на плечи учителей. Директор нуждался в услугах профессионала, способного готовить проекты учебных планов, методических рекомендаций и других бесполезных бумаг. Но делать эту работу требовалось очень качественно. Так, чтобы педагог мог смело подписаться под авторством составленных документов, без каких-либо опасений и рисков для себя.

И в очередной раз слепой случай решил подыграть Максиму. Стоило только этой идее окончательно окрепнуть в голове директора, как ему вдруг позвонила Анна Перминова, бывшая коллега Максима по бизнесу. Женщина лишь недавно вышла из декретного отпуска после рождения ребенка и теперь подыскивала для себя подходящую вакансию – не очень обременительную и со свободным графиком посещения. И этот звонок оказался для Максима сродни подарку от высших сил, ведь Анна Перминова была настоящим профи по части любых документарных вопросов. Раньше Анна руководила делопроизводством в компании Максима и неплохо справлялась со своими задачами. Она готовила многочисленные отчеты для налоговых ведомств и финансовых учреждений, контролировала журналы техник безопасности, условий труда и управляла множеством других бумажных процедур. Иными словами, отлично разбиралась с поручениями, не сильно отличавшимися от задач, которые теперь постоянно спускали на Максима вышестоящие образовательные ведомства.

Уже через несколько дней женщина приступила к работе и результаты не заставили себя ждать. В первую же неделю Анна и приведенная ей молодая девочка-практикантка колоссально разгрузили всех работников школы. С плеч педагогов практически полностью спало тяжкое бремя бюрократии, мешавшее им спокойно и с полной самоотдачей заниматься своим ремеслом.

С не меньшим рвением Максим вознамерился положить конец практике проведения многочисленных собраний и совещаний, которая оказалась очень распространена в школе. Работники администрации с завидным постоянством пытались созывать ненужные встречи, на которые тащили всех подряд – от преподавателей до охранников и уборщиц. Большинство подобных собраний традиционно оказывалось пустой тратой времени и Максим решил на корню пресечь эту глупую традицию.

«Отныне графики всех встреч внутри школы и списки всех участников утверждаю лично я, – сообщил Максим своим заместителям. – И каждое такое мероприятие должно длиться не более часа. Иначе я буду принимать меры».

Намек был очевиден для всех. После сделанного заявления количество всевозможных еженедельных совещаний и их продолжительность сократились до рекордного минимума за всю историю этого учебного заведения. Администраторы школы не понаслышке знали, на какие меры был способен новый директор в случае чьего-либо проступка. И не горели желанием испытать их на собственной шкуре.

А завершающим звеном в списке реформ за первое учебное полугодие стало повышение зарплат преподавателям. Большинство работников школы уже давно смирилось с мизерным объемом своих доходов и широкий жест директора, решившего потратить часть вырученных от спонсоров денег на надбавки сотрудникам, оказался для них весьма приятным сюрпризом.

Проводимые Максимом преобразования в основном приходились по душе его коллегам. Многочисленные нововведения постепенно побуждали видеть в директоре не просто взбалмошного пришлого человека, но и заботливого управленца, который действительно пытался сделать их школу лучше и прилагал для этого максимум усилий.

И именно такую репутацию пытался заслужить для себя Максим.

– Как видите, результаты первого полугодия оказались неплохими, – Марина неспеша завершала свой короткий доклад об успеваемости школьников. Она на секунду замолчала и обвела взглядом многочисленных коллег, с уставшими лицами сидевших на стульях в школьном зале для совещаний. Педагогический совет, посвященный подведению итогов учебной четверти, уже подходил к концу, и все терпеливо дожидались окончания встречи чтобы, наконец, разойтись по домам. – По сравнению с прошлым годом результативность выросла на семнадцать процентов. Количество участников и призеров городских олимпиад тоже увеличилось, хоть и не существенно. Все установленные образовательные нормативы нами пока выполняются.

– Хорошо, – кивнул Максим. – Надеюсь, новых претензий со стороны надзорных органов удастся избежать. А то всю первую четверть они чуть ли не плешь мне на голове проедали из-за низких показателей успеваемости.

– Это они любят, – поддакнул кто-то из преподавателей.

– Теперь перейдем к заключительному вопросу, – сказал Максим. – Как обстоят дела с внеучебной работой и факультативными занятиями?

Взгляды участников совещания обратились к Светлане Ковалевой – низенькой темноволосой женщине, которая бессменно руководила воспитательным направлением школы на протяжении последних десяти лет.

– Всё просто отлично! – с энтузиазмом выпалила она. – Внеклассная деятельность процветает как никогда и прекрасно сплачивает учеников и учителей. Почти половина наших учащихся вовлечена в какие-либо активности – спортивные секции, театральную студию, работу над газетой. Ученический совет выступил с инициативой по сбору вещей и игрушек для сиротского приюта. Началась даже небольшая самоорганизация: десятиклассники самостоятельно сформировали кружок по обучению игры на гитаре. А вчера ко мне обратилось ещё несколько ребят с просьбой разрешить после занятий собираться в каком-либо из классов и… как они там сказали… «водить D&D»? В общем, я пока не совсем уловила, что за D&D такой, но пусть лучше ученики занимаются этим внутри школы, чем в подворотне и с сигаретами в зубах.

Незнание коллегой смысла короткой аббревиатуры вызвало у Максима улыбку. Он тихонько хихикнул, но не стал вдаваться в объяснение сути настольных ролевых игр жанра Dungeons & Dragons.

– Мне кажется, в последнее время ученики начали ответственнее относиться и к себе, и к окружающим, – снова взяла слово Марина. – Конфликтов стало значительно меньше, жалобы от родителей поступают довольно редко, почти никто из ребят в последнее время не создает проблем.

– Почти? – Максим сразу же уцепился за это слово.

– Всегда найдутся непростые дети, – уклончиво сказала Марина. Ей явно не хотелось продолжать эту тему. Но мысль тут же подхватил Володя Михайлов.

– Давайте называть вещи своими именами, – резко вставил он. – Есть несколько учеников, которые откровенно мешают вести занятия и сознательно пытаются срывать уроки.

– Согласен, – поддержал его Костя. – К счастью, таких ребят немного, но они знатно портят всем жизнь. Пререкаются, отвлекают других, иногда даже грубят.

– Негодники чувствуют свою полную безнаказанность, – добавил Володя.

– И наше бессилие, – грустно закончил Костя.

Максим понимающе покачал головой. Действительно, по отношению к ученикам педагоги были в заведомо проигрышной позиции. Никаких серьезных мер воздействия на зарвавшихся подростков у преподавателей попросту не было. Всё, что могли сделать учителя – поставить двойку за плохое поведение, на которую обнаглевшим школьникам, как правило, было плевать. Единственной надеждой оставались родители учеников. Но и они зачастую не желали обращать внимание на известия о проделках своих отпрысков.

Неконтролируемые ученики создавали настоящую угрозу для всей школы. Грубые, невоспитанные, ощущавшие вседозволенность ребята становились головной болью для любого педагога. Максим давно не питал иллюзий, будто каждый человек мог измениться и заслуживал шанс на искупление. Отъявленных и неисправимых негодяев он умел видеть за версту.

– Называйте конкретные фамилии, – потребовал директор. – Кто из учеников ведет себя непотребно и срывает занятия?

– Павел Никитин из девятого класса, – тут же выпалил Володя.

– Да, Никитин – тот ещё фрукт, – поддержал его Костя. – Открыто дерзит и хамит. Я пытался общаться с его родителями, вернее с матерью – отец живет отдельно, – всё без толку. Мама лишь отмахивается, говорит: «Я и сама не могу с ним справиться, вы школа – вы его и воспитывайте».

– Никитин, – повторил Максим. Он уже слышал эту фамилию от Марины и давно взял парня «на карандаш». – Кто ещё?

– Юлия Прохорова, – сказала Светлана. – Девочка постоянно конфликтует с преподавателями.

– На неё действительно поступает много жалоб, – добавила Марина. – Юля уже однажды сбегала из дома и стоит на учете в полиции за вандализм. Проблемы с поведением у девочки начались в прошлом году, после смерти отца. Я несколько раз встречалась с её матерью, пыталась найти правильный подход к Юле. Пока выходит с переменным успехом – она хотя бы уже не отвечает матерщиной.

Марина на секунду грустно поджала губы.

– За нецензурщину в адрес учителя её можно привлечь к ответственности по закону, – сказал Максим. – Это будет веским основанием для исключения из школы.

– Редко когда соглашаюсь с подобными мерами, но исключение Прохоровой решило бы кучу проблем, – аккуратно вставил Костя.

– Не надо её исключать, – Марина неожиданно выступила в защиту ученицы.

– Ты ведь сама говоришь, что девочка систематически нарушает дисциплину, – удивился Максим. – Вон, даже Константин Александрович считает такое решение правильным. А уж он-то за детей всегда готов даже под каток лечь.

По залу прокатился смешок.

– Прошу, не надо ставить на Прохоровой крест, – сказала Марина – Дайте Юле шанс. Да, она не подарок. Но и не самый отпетый негодяй в нашей школе.

– Смотрю, ты возлагаешь на неё особые надежды? – полушутливо сказал Максим, намекая на непонятное покровительство со стороны Марины.

– Просто считаю, что мы пока ещё в силах помочь девочке, – решительно ответила Марина. – И, по-моему, нам это понемногу удается.

– Честно говоря, я никаких успехов на этом фронте не наблюдаю, – непринужденно возразил Костя. – Но спорить не стану и всецело доверюсь мнению коллеги.

– Кстати, а как обстоят дела с Егором Мироновым? – Максим вдруг вспомнил о мальчишке, пойманном за курение в школе. За прошедшие месяцы тот почти ни разу не попадался Максиму на глаза.

– А с ним никогда особых проблем и не было, – сказал Костя. – Миронов спокойный, хотя и весьма резкий парень. Я бы даже сказал – чересчур взрослый для своих шестнадцати лет. Учится он, перебиваясь с двойки на тройку, но проходные балы всегда набирает.

– Главная проблема в том, что Егор почти не появляется на занятиях, – сказал Володя.

– Это точно, – согласилась Марина. – Прогуливает он часто и много. На моих уроках бывает в лучшем случае пару раз в неделю.

– С его-то ситуацией в семье хорошо, что Егор вообще не забросил учебу и не ушел из школы после девятого класса, – вставил Костя.

«Отец в тюрьме, а мать – алкоголичка», – Максим вспомнил характеристику семьи Егора Миронова, высказанную Костей в сентябре.

– До выпуска ему осталось полтора года, – сказала Марина. – Трудностей для педагогов Егор не создает, конфликты не затевает. Думаю, худо-бедно он сумеет доучиться и сдать экзамены. А дальше…

Марина развела руками.

– Хорошо, – кивнул директор. – Кто ещё…

Фразу прервал негромкий звонок, доносившийся из лежавшего напротив Максима на столе смартфона и сигнализировавший о том, что отведенные на заседание Педагогического совета шестьдесят минут подошли к концу.

– Время летит незаметно, – выключая звук, сказал Максим. – Все вопросы мы вроде бы обсудили. Благодарю всех за работу и желаю хорошего вечера.

Помещение быстро наполнил негромкий гомон. Участники совещания, тихо скребя стульями о пол, начали вставать со своих мест и расходиться по домам. Марина намеревалась последовать примеру коллег, но Максим внезапно остановил её.

– Можешь на минутку задержаться? – вежливо спросил он.

Отказываться Марина не стала.

Вскоре зал окончательно опустел и Максим, откинувшись на спинку кресла, бесцеремонно закинул ноги на стол.

– Как думаешь, – медленно произнес директор, – если Пашу Никитина отстранить от учебы или вовсе исключить, это пойдет на пользу школе?

Завуч вопросительно посмотрела на Максима.

– Честно? – риторически спросила она. – С точки зрения педагога я, конечно же, считаю подобные меры в корне неправильными. Мы же учителя, и обязаны стараться воспитывать всех детей, независимо от их характера, а не отдавать предпочтение только тем, с кем удобно работать.

Она выдержала небольшую паузу и продолжила.

– Но, к сожалению, моральные принципы педагога иногда идут вразрез со здравым смыслом. Правда жизни такова, что на свете есть неисправимые дети, которых бесполезно пытаться переделать нашими чересчур мягкими методами. Срывая уроки, создавая конфликты с другими учениками, они сеют хаос и причиняют вред окружающим. И никакой управы на них попросту нет.