Текст книги "Муаллим"

Автор книги: Дмитрий Лазарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

Глава 10

– Ну и рожа у тебя, Леонов, – вместо приветствия сказал Андрей, покачивая головой и с удивлением глядя на небольшой пожелтевший фингал под глазом стоявшего в дверях его квартиры мужчины.

– Ты бы второго парня видел, – с привычной шутливостью бросил Максим.

Мужчины переглянулись и, улыбнувшись, обнялись в знак приветствия.

Со дня их встречи в столовой Министерства образования, закончившейся небольшой склокой и разговором на повышенных тонах, прошло пять недель. С тех пор Андрей и Максим не общались.

Андрей спокойно отнесся к желанию старого друга немного «покорчить из себя обиженку». Таков уж был характер Максима: даже понимание собственной неправоты не мешало ему злиться и ходить обиженным. А затем, в одно мгновение, менять гнев на милость и снова начинать вести себя так, словно ничего не произошло.

Окончательно остыв и позабыв о любых претензиях со своей стороны, Максим как ни в чем не бывало позвонил Андрею и предложил встретиться. Тот ничуть не удивился молниеносной перемене в настроении друга и сразу же позвал его в гости.

– Заходи давай, – Андрей отошел в сторону, уступая место в прихожей.

Максим переступил порог и мгновенно почувствовал стойкий запах краски, висевший в воздухе. Андрей купил эту квартиру полгода назад и, не теряя времени, чуть ли не на следующий день после сделки принялся за капитальный ремонт. Оказавшись в руках опытных мастеров задрипанная, полуразрушенная коммуналка, приобретенная за кругленькую сумму, довольно быстро превратилась в красивое, ухоженное и весьма уютное жилище, которому позавидовали бы многие жители города.

– Идём в гостиную, – позвал Андрей и жестом велел следовать за ним. – Ботинки можешь не снимать, всё равно пылесосить буду. Виски нести?

– Тащи, конечно.

Друзья вошли в светлую просторную комнату, освещенную сквозь огромные окна лучами заходящего солнца. Без лишних вопросов Андрей быстро достал из небольшого деревянного шкафчика бутылку виски, разлил напиток по стаканам и протянул один из них Максиму, после чего мужчины уселись в стоявшие рядом мягкие и просторные кресла.

– Кто тебе рыло-то начистил? – спросил хозяин дома, показав пальцем на лицо друга.

– Наш физрук, – ответил Максим.

– Ты в школе бойцовский клуб открыл что ли? – большими глазами уставился на него Андрей.

– Ага, – сделав глоток из стакана ответил Максим. – Деремся в подвале, ставки принимаем. Должна же школа хоть как-то зарабатывать, правда?

– Смешно, – Андрей саркастично дал понять, что шутка друга явно не удалась. – А если серьезно?

– Устроили дружеский поединок, – сказал Максим. – Но вообще там была целая история.

– Тогда рассказывай с начала, – потребовал Андрей. – А то, гляжу, у тебя много чего случилось.

Скрытничать Максим не стал и неспеша поведал Андрею о многочисленных событиях, произошедших с момента их расставания месяц назад. Сначала – про звонок Ольги, затем про знакомство с фандрайзером Денисом Ветровым, а следом и про увольнение преподавателей. Собеседник слушал его, не перебивая.

– В общем, после того нападения в кабинете я дал Володе Михайлову возможность высказать все накопившиеся ко мне претензии с помощью кулаков, – подытожил рассказ Максим. – Подумал, что пара фингалов на моем лице станет малой платой за налаживание нормальных взаимоотношений. Правда бьет, он, подлюга, как медведь. Так что после первого же прилёта по ребрам идея перестала казаться столь уж хорошей.

– Знаешь, я иногда поражаюсь твоим методам, – с легкой критикой обрушился на него Андрей. – Ты оставил работать учителя, который напал на тебя прямо в школе посреди учебного дня? Да за такую выходку надо гнать взашей!

– Зачем? – возразил Максим. – Он хороший преподаватель, который любит и заботится о детях. К тому же сам закончил нашу школу десять лет назад. Валерий Петрович, между прочим, был его классным руководителем, так что нахлынувшие на Михайлова эмоции вполне понятны. А теперь он немного выплеснул ярость и получил дополнительную мотивацию для работы. Все в выигрыше.

– Похоже, ты окончательно умом тронулся, – покачал головой Андрей.

– Ошибаешься, – парировал Максим. – Как раз наоборот, мыслю чётко и ясно. Использую хитрые менеджерские штучки-дрючки, выстраиваю неформальные взаимоотношения, нахожу общий язык с коллегами и всё в таком духе.

– Только ты можешь назвать банальный мордобой налаживанием взаимоотношений.

– Да не ной ты как девчонка, – отмахнулся Максим. – В конце концов, всё ведь отлично получилось.

– И совершенно по-варварски, – помотал головой Андрей. – Такие методы работы в школьном коллективе я категорически не одобряю.

– Просто в тебе говорят европейские либеральные корни, – улыбнулся Максим. – Откуда там у тебя предки? Из Франции? Вот и пропагандируешь по инерции свободу и равенство. А я – азиат. Так что извини, но у меня варварство в крови.

– Неотесанный скиф! – бросил Андрей и улыбнулся. Максим улыбнулся в ответ, хорошо понимая, что сказанные слова были не оскорблением, а дружеской шуткой.

– Гуманист и тряпка! – ответил Максим, после чего мужчины рассмеялись.

Друзья сделали небольшую передышку в диалоге, молча пригубили алкоголь из стаканов и несколько секунд посидели в тишине. Не желая в очередной раз спорить с Максимом и обсуждать противоречия во взглядах, Андрей решил сменить тему разговора.

– В общем, неслабый шорох ты навел у себя в угодиях, – сказал он. – Нанял преподавателя-блогера, создал ученический совет. Ещё и газету, вон, запустил. Не хило для дикаря вроде тебя.

– Секунду, – от удивления брови на лице Максима подскочили, – а ты откуда знаешь? Я ведь обо всем этом ещё не рассказывал!

– Большой брат следит, – с усмешкой сказал Андрей и двумя пальцами указал сначала на свои глаза, потом – на Максима. – А если серьезно, у одного из моих сотрудников в твоей школе ребенок учится. Вот слухи и дошли.

– Ну ты и хитрюга, – улыбнулся Максим. – Следишь за моей школой, значит?

– «Моей школой», – напыщенным голосом передразнил его Андрей. – Разумеется, слежу. Ты ведь мне не чужой человек. И очень рад, что дела наконец-то пошли в гору. Не сомневался, что в конечном счете у тебя всё начнет срастаться.

– Месяц назад ты меня хотел на другого директора заменить, – напомнил Максим. – А теперь вдруг твердишь, что не сомневался в моем успехе?

– Да, поначалу я действительно думал, что ты облажаешься, – прямо ответил Андрей. – Даже заранее подготовился к твоему грандиозному поражению. Но когда ты ушел из министерской столовки, хлопнув дверью, то я окончательно убедился, что просчитался.

Мы же не первый день знакомы. И я давно усвоил, что самый лучший мотиватор для тебя – это критика твоих способностей. Кстати, в этом плане мы с тобой кардинально отличаемся. Когда меня называют слабаком, я молча прохожу мимо. А вот ты, наоборот, наполняешься энергией, азартом и готов реки вспять поворачивать, лишь бы доказать всем вокруг, что они неправы.

Для каждого из нас есть свой особый вид волшебного пинка, который вдохновляет на подвиги. В твоем случае для этого отлично годится старая-добрая провокация. И тебе очень повезло, что рядом есть верный друг вроде меня, способный выбрать удачный момент для этой провокации.

Максим поднял стакан.

– Спасибо тебе, брат, – сказал он, глядя Андрею в глаза. И этих трех искренних слов благодарности Андрею было более чем достаточно.

Мужчины снова сделали по глотку виски из толстых стеклянных сосудов.

– Скажи, тяжело быть моим другом? – спросил Максим.

– По-разному. С одной стороны, ты часто бываешь невыносим настолько, что прям руки чешутся тебя придушить. Твои скрытность, пренебрежительность, язвительность и баранья упертость тоже сильно бесят. Но в то же время ты очень верный и преданный человек. Всегда готов прийти на помощь и ни за что не оставишь в беде.

– Как тогда, когда ты по пьяни загремел в отделение милиции за то, что отлил на стену городского вытрезвителя? – вдруг напомнил Максим.

– И ты посреди ночи приехал в отделение, чтобы дать взятку дежурным и вызволить меня из-за решетки, – подхватил Андрей.

– А ты в это время орал из клетки, что взятка за твое освобождение – это должностное преступление, а мне велел не потворствовать коррупции и оставить тебя добросовестно нести наказание за содеянное, – Максим договорил это уже через смех. – Идеалист хренов! Там всё отделение милиции от твоих завываний по полу каталось!

– О, Господи, – теперь смеялся и Андрей. – Мне до сих пор стыдно.

– Радуйся, что в те времена ещё смартфонов с камерами не было, – продолжал веселиться Максим. – А то стал бы звездой интернета.

Оба друга заполнили комнату громким хохотом от воспоминаний о событиях многолетней давности. Им понадобилось некоторое время, чтобы успокоиться.

– Мы с начальником дежурной смены едва договорились, что за тысячу рублей тебя выпустят из-за решетки, как ты вдруг принялся называть его жуликом и казнокрадом, – вытирая проступившие от смеха слезы, сказал Максим. – И ценник сразу вырос в два раза.

– Вот видишь? – посмотрел на него Андрей. – Не только мне тяжело быть твоим другом. В обратную сторону этот принцип тоже иногда работает. Любая дружба – палка о двух концах.

– Тогда за дружбу!

Максим снова поднял стакан. Мужчины стукнулись и залпом осушили их до дна. Через минуту Андрей снова наполнил их алкоголем и бросил внутрь несколько кубиков льда.

– Кстати, как тебе Марина Сечина? – поинтересовался Андрей.

– Хорошая девчонка, – Максим поднял вверх большой палец в знак одобрения.

– Нашел девчонку, – сказал Андрей. – Между прочим, они с твоей женой почти одногодки.

– И Олька тоже хорошая девчонка. Все, кто младше меня на пять лет автоматически записываются в когорту мальчишек и девчонок.

– А в какую группу определишь тех, кто старше на два года? – спросил Андрей, намекая на собственный возраст.

– В пенсионеры, конечно, – улыбнулся Максим.

– То есть я – пенсионер? – подхватил шутку Андрей.

– Ну да, – невозмутимо ответил Максим. – Брюзгливый старикашка.

– Да иди ты, – Андрей толкнул собеседника в плечо. – Тоже таким скоро будешь.

– Разумеется, но к тому моменту ты станешь ещё более старым, – Максим в последний раз поддел друга и снова вернулся к разговору про своего завуча. – А что касается Марины – она действительно классная. И как коллега, и как педагог. Да и просто как человек. По-моему, Сечина – единственная из всех работников школы, кто умудряется ни с кем не ссориться и избегать стычек.

– Это немалого стоит, – согласился Андрей. – Школа бывает тем ещё змеиным клубком. Я в свое время был председателем комиссии по разбору конфликтов и понасмотрелся на все эти склоки. Ей богу, что ни случай, то цирк с конями. Учителя жаловались друг на друга как малые дети.

– С тех пор ничего не изменилось, – сказал Максим. – Но Марина чудом ухитряется лавировать в этом океане сумасшествия. И ученики постоянно вьются вокруг неё табунами, и учителя при встрече губы не кривят.

– В общем, тебе она нравится, – подытожил Андрей.

– Нравится, – кивнул Максим. – Спокойная, деликатная, неконфликтная, при этом не стесняется говорить горькую правду, если нужно.

– То есть хороший противовес твоему самодурству, да? – вставил собеседник.

– Да, – Максим не стал спорить с едким замечанием друга. – Хотя, знаешь, при всем этом в Марине чувствуется что-то мутное. Взгляд выдаёт её с потрохами: глаза постоянно грустные-грустные. Как будто у неё на душе лежит куча проблем, которыми она не желает ни с кем делиться.

– Тут уж тебе явно виднее, – пожал плечами Андрей. – Ты-то знатный эксперт по утаиванию личных проблем от окружающих. Даже бывшей супруге и лучшему другу никогда не рассказывал о своих душевных тяготах.

– Верно, – сухо ответил Максим. – И не расскажу.

Он сделал большой глоток из стакана, прополоскал горькой жидкостью рот и, проглотив виски, снова заговорил.

– Честно говоря, ума не приложу, что Марина делает у нас в школе. С её-то навыками вполне могла бы работать где-нибудь в частной гимназии на неплохом окладе.

– Она там и работала, – сказал Андрей. – Пять лет преподавала литературу в лингвистическом лицее. А потом, уж не знаю почему, неожиданно перешла на неполную ставку в вашу школу.

– Ни с того ни с сего перебралась из дворца в болото? – удивился Максим. – Странное дело.

– Странное, – согласился Андрей. – Насколько я знаю, Сечина была в лицее на хорошем счету, и её уход прямо посреди года стал для всех полной неожиданностью. А дальнейшее решение устроиться в вашу школу на полставки выглядит ещё более необычным. Она могла пойти куда угодно – такого специалиста любое учебное заведение с руками бы оторвало. Но Сечина сознательно выбрала именно вас.

– Занятная история, – Максим задумчиво почесал подбородок. – Как думаешь, почему она так сделала?

– Чёрт его знает, – пожал плечами Андрей и шутливо добавил: – Может, её к вам зловещие темные силы притянули. Глянь в подвале – вдруг под школой индейское кладбище находится или магический круг какой-нибудь есть?

– Ты прав, отправлю бригаду экзорцистов, – со всей серьезностью ответил Максим.

В один глоток допив оставшийся виски, Андрей поставил стакан на пол.

– Так, – он внезапно хлопнул в ладоши и нетерпеливо потер их. – Хватит о работе. Лучше скажи, как тебе моя новая халупа?

– Отличная квартира, – Максим огляделся по сторонам. – Помню, какой раздрай тут царил, когда ты только-только её купил.

– Ага, был настоящий клоповник, – согласился Андрей. – Пожелтевшие обои отваливались, куски паркета из пола вылетали, трубы то и дело начинали течь. Проще говоря, все проблемы старых коммуналок были налицо.

– Точь-в-точь как десять лет назад в нашей первой квартире, – сказал Максим. – Помнишь конуру, которую мы тогда снимали?

– Разве такое забудешь? – вопросом ответил Андрей. – Это воспоминание теперь будет со мной до конца жизни.

Словно по команде, оба мужчины представили старую, ветхую двухкомнатную квартиру в хрущевке на окраине города, когда-то ставшую для них домом. Максим тогда только-только приехал в город. С неплохой суммой на банковском счету, оставшейся после продажи первого бизнеса, молодой человек намеревался начать в столице новое дело. И, как и многие его предшественники, лелеял надежду обрести богатство и славу. Но прежде, чем приступать к претворению амбиций в реальность, сошедшему с поезда юному коммерсанту предстояло справиться с более приземленной и рядовой проблемой – найти крышу над головой. К тому моменту жизнь уже многому научила Максима. Юноша умел быть осторожным, рассудительным и в меру скупым. Хорошо понимая, что каждая копейка в кармане на первых порах будет незаменима, Максим подыскал квартиру, плата за которую оказалась не слишком обременительной для его кошелька. Правда, в нагрузку к дешевой жилплощади в обязательном порядке прилагался и бонус в виде второго арендатора – тридцатилетнего школьного преподавателя истории по имени Андрей.

В отличие от Максима, новый сосед родился и вырос в этом городе, но, как и многие здешние коренные жители, не имел собственной квартиры. Вернувшись после двухгодичной службы в армии, Андрей посчитал неправильным продолжать висеть на шее у родителей и занимать комнату в их доме. Первую же зарплату, которую он получил, устроившись работать учителем в школе, Андрей в складчину с одним из своих приятелей потратил на аренду жилья. С тех пор на протяжении многих лет Андрей то и дело кочевал по съемным квартирам, меняя соседей как перчатки. За это время он успел с отличием окончить университет, получить кандидатскую степень по педагогике и даже чуть было не женился. Но в целом, жизнь его протекала спокойно, размеренно и даже скучновато: каждый день сопровождали одна и та же работа, один и тот же круг общения, одни и те же проблемы. И долгое время эта скука нравилась Андрею. Или, правильнее сказать, устраивала его.

Но однажды, из-за странного стечения обстоятельств, соседом по квартире Андрея стал загадочный парень со смуглой кожей, испытующим взглядом, неуемной энергией и колоссальной уверенностью в себе. И новое знакомство очень быстро обернулось ветром перемен, который вскоре полностью изменил жизнь молодого учителя.

– А ведь поначалу ты мне казался очень подозрительным типом, – поддавшись ностальгии, сказал Андрей.

– Помню, – кивнул Максим.

– Нет, ну а что я должен был думать? О себе ты практически ничего не рассказывал, дома появлялся разве что душ принять, да зубы почистить. Всегда ходил в дорогих деловых костюмах, которые стоили целое состояние. В общем, первые полгода я подозревал, что ты то ли наемный убийца, то ли торговец оружием.

Максим рассмеялся. Этой любопытной подробности он от друга ещё не слышал.

– И когда понял, что ошибся? – со смешком спросил Максим.

– Только после того, как ты сам признался, что занимаешься компьютерным бизнесом, – Андрей развел руками.

– То есть через три месяца после знакомства, – продолжал улыбаться Максим. – Ну, лучше поздно, чем никогда.

– А ровно через две недели после этого ты вдруг сосватал меня в Министерство образования, – неожиданно серьезно сказал Андрей и посмотрел Максиму в глаза. – И с тех пор началась моя новая карьера вдали от школы.

– Жалеешь, что ушел из преподавания? – убрав улыбку с лица, спросил Максим.

Андрей посмотрел по сторонам, а затем – на безымянный палец своей правой руки, где золотом блестело толстое обручальное кольцо.

– Иногда жалею. Всё же учить – это призвание. Достойный и осмысленный труд. В отличие от той бумагомарательной белиберды, которой теперь приходится заниматься.

– Могу взять обратно на работу в школу, – пошутил Максим. – Пойдешь?

– Знаешь, лет пять назад, может, и пошел бы. Но не теперь. Сейчас я женат, второй ребёнок на подходе, ипотеку выплачивать надо, а преподавательской зарплаты на это точно не хватит. И мне совершенно не хочется возвращаться в съемную хибару вроде нашей с тобой двушки в хрущевке, а тем более тащить туда семью.

– То есть ты, весь такой педагог-идеалист, пожертвуешь принципами ради уюта и сытого желудка? – улыбнулся Максим и погрозил пальцем. – Ай-яй-яй.

– Именно так, – спокойно ответил Андрей. – И не испытываю по этому поводу никаких угрызений совести.

Глава 11

В тесной школьной каморке, ещё недавно служившей подсобкой, пахло пылью и сухой землей. Хоть из этой крошечной комнатушки и убрали хранившийся здесь хлам, но полностью выветрить неприятную, копившуюся годами затхлость пока что не удалось. И даже приоткрытое окно, через которое просачивался декабрьский морозец, не сильно помогало освежить воздух.

От очередного дуновения ледяного ветра Максим поежился и машинально подтянул повыше воротник своего пиджака, как будто это действие хоть немного могло помочь согреться.

– Так, не хватало, чтобы вы ещё все здесь простыли, – сурово сказал он и захлопнул окно.

Стоявшие рядом ребята – невысокий щуплый мальчик и выглядевшая на его фоне просто огромной девочка – одновременно кивнули, после чего Максим снова повернулся к висевшей на стене пластиковой доске и продолжил изучать прикрепленные к ней магнитами черно-белые распечатки.

Новый выпуск школьной газеты, который только что представили на согласование директору, оказался гораздо интереснее всех предыдущих номеров. Объем газеты увеличился. Если раньше она насчитывала две, реже четыре страницы, то теперь состояла из шести полноценных полос. Верстка и дизайн изменились, став лаконичнее. Работавший над ними парень, похоже, быстро набивал руку и совершенствовал собственные навыки, стараясь придать изданию серьезный вид.

Сразу после возникновения газеты Максим поставил перед небольшой редколлегией единственное условие – их издание должно было стать интересным. Директор не хотел получить на выходе очередной аналог «боевого листка» в детской интерпретации, доверху забитый скучными текстами и пересказами заурядных событий, случившихся в их школе. «Постарайтесь найти темы, которые вызовут любопытство у других, – сказал Максим на первом же собрании редколлегии. – Откажитесь от банальщины. То, о чем вы напишете должно интриговать и захватывать внимание окружающих – учеников, учителей, охранника, уборщицы, соседа по лестничной клетке, ребят со двора. Сможете нащупать такой материал – значит сумеете сделать по-настоящему хорошую газету. А иначе ваш труд вылетит в трубу».

Новый директор школы не был педагогом. У него никогда не было своих детей. И, наверное, поэтому он пока ещё плохо понимал разницу между ребенком, который только начинал постигать мир, и взрослым, уже состоявшимся человеком. Но незнание, неосведомленность о детской психологии вместе с тем позволяли Максиму воспринимать окружавших его мальчишек и девчонок иначе, нежели это делали их умудренные воспитательским опытом родители и учителя. Максим смотрел на детей без лишней предвзятости и стереотипов.

В бизнесе через горнило фирмы Максима прошли десятки молодых людей, только-только получивших образование, твердо уверенных в своих силах и способностях. Энергичные и целеустремленные, они в то же время ещё не имели четкого представления о реальном устройстве мира. Сотни раз Максим с понимающей улыбкой наблюдал, как новички набивали шишки и наступали на те же грабли, что и их предшественники. Директор намеренно позволял им ошибаться. Он не бегал за юными сотрудниками, не стоял над душой, а старался дать максимальную свободу и лишь изредка направлял их действия в нужное русло. В конечном счете большинству новобранцев приходилось пересматривать собственные неверные суждения и мотать на ус советы и рекомендации руководителя и других более опытных коллег, набираясь при этом новых знаний и профессионализма.

Теперь эту же модель поведения Максим применял к ученикам своей школы. Директор выдал детям карт-бланш на самостоятельные решения, а за собой оставил лишь возможность аккуратно корректировать их шаги. Просчеты, ошибки, равно как и успехи и награда за удачные идеи, возлагались теперь на плечи учащихся. И подобный подход действительно находил отклик в их сердцах. Чувствуя оказанное доверие, личную вовлеченность и причастность к школьным делам, ребята вели себя серьезно и ответственно.

– В печать, – громко скомандовал Максим, поочередно срывая газетные листки с доски. – А пилотный экземпляр оставлю себе.

Никаких сантиментов от него не последовало. Максим не стал говорить, что молодые журналисты провели хорошую работу и потрудились на славу, а ограничился одной короткой фразой, которая, впрочем, прозвучала для всех собравшихся не хуже любой похвалы. Именно такими сухими и холодными словами зачастую выражалось истинное одобрение и признание чьих-либо заслуг во взрослом мире. И находившиеся рядом дети начинали это понимать.

Бывшая кладовка, превращенная теперь в редакционную комнату, резко наполнилась шумом, суетой и начала напоминать потревоженный улей. Ребята тут же принялись обсуждать насущные вопросы по выпуску нового номера газеты. Решив не мешать творческому процессу, Максим покинул помещение и спустился к себе в кабинет.

Марина по-прежнему сидела за своим столом и с хмурым видом заполняла от руки кипу каких-то бумаг.

– Как собрание в клубе юных репортеров? – спросила она у входящего в кабинет Максима.

– Превосходно, – ответил Максим и положил на стол женщины принесенные с собой газетные страницы. – Зацени заголовки.

Завуч взяла распечатки в руки и начала медленно их проглядывать.

– «Топ-10 вещей, которые бесят учителя», «Старая деревня или доисторические захоронения: что было раньше на месте школы», «Самые оригинальные шпаргалки в истории человечества», – Марина вслух зачитала несколько названий и перевела взгляд на директора. – Ну и ну, прямо желтая пресса в лучших своих традициях.

– Зато живенько и не скучно, – сказал Максим. – Гораздо лучше, чем занудные материалы про какую-нибудь торжественную линейку на первое сентября.

– И не поспоришь, – согласилась Марина. – Статьи действительно кажутся любопытными.

– В редакции уже двенадцать человек. Месяц назад было только семеро. Если так будет продолжаться и дальше, то подумаем о возможности пригласить профессионального журналиста, чтобы вел факультатив.

– Кружок по киберспорту, секция бокса, театральная студия, теперь ещё и это, – демонстративно загибая пальцы, перечислила Марина. – Наполеоновские планы. Смотрю, ты крепко взялся за внеучебную школьную жизнь.

– Думаешь, перегибаю палку? – поинтересовался Максим.

– Напротив, считаю подобные инициативы очень продуктивными. Дети получают простор для творчества и самореализации. Начинают к чему-то стремиться, открывать для себя новые направления. Конечно, ещё рано судить о результатах. Но подвижки уже есть, они видны невооруженным взглядом. И даже учителя подтверждают – в школе начал просыпаться какой-то… коллективный дух, что ли.

– Значит, выбранная организационная модель себя оправдывает, – с некоторой гордостью сказал Максим.

– Организационная модель, – с улыбкой повторила Марина. – Ты по-прежнему мыслишь как бизнесмен.

– Зачем менять способ мышления, если он приносит плоды? – риторически спросил Максим и опустился в свое кресло. – Тем более что сейчас наступила пора решать самую что ни на есть бизнес-проблему.

Директор поймал вопросительный взгляд Марины.

– Нужно сформировать стабильное финансирование для школы, – по-деловому пояснил он. – Нынешних бюджетных лимитов едва-едва хватает на латание дыр в стенах.

– Ты же вроде нашел неплохих спонсоров, – напомнила Марина.

– Нашел, – согласился Максим. – Но их пожертвований хватит только на текущий год. Может быть, частично на следующий. Нет никаких гарантий, что благотворительная помощь станет постоянной статьей наших доходов. Меценаты часто меняют подопечные организации, иногда просто уходят, нередко сами разоряются, а подчас и вовсе умирают. А дополнительные средства по-прежнему будут нужны нам и через год, и через два, и через три.

– Гляжу, ты мыслишь на долгосрочную перспективу, – сказала Марина.

– В бизнесе по-другому нельзя, – ответил Максим. – Без четкой стратегии и горизонта планирования любая организация сразу покатится в тартарары. А у меня ещё полным-полно задумок. Надо получить дотации на зарубежные экскурсионные поездки для детей, установить недостающие камеры в классах. В конце концов хочется поднять зарплату учителям до адекватного уровня. И для всего требуются деньги.

– «Нужно больше золота, милорд», – Марина с усмешкой повторила фразу, которую часто слышала от своих учеников. – Инициативы у тебя, безусловно, похвальные. Но как ты намерен наполнять казну? Предыдущий директор, помню, вынашивал идею заработка – пытался сдавать школьные помещения в аренду. К нему даже обращались какие-то люди, которые хотели по вечерам играть в нашем спортзале в футбол и баскетбол. Вот только на практике это оказалось неосуществимо. Чтобы отдать постороннему человеку во временное пользование даже вшивый закуток школьного подвала, нужно преодолеть миллион согласований со всевозможными государственными инспекциями. В итоге ни один арендатор и не подумал ввязываться в подобную катавасию.

– На первых порах эта идея тоже приходила мне в голову, – грустно сказал Максим. – Жаль, что на практике оказалось невозможным её реализовать. Но, к счастью, есть и другие мысли.

– И что намереваешься делать?

– Попробую вывести школу в элиту, – ответил Максим. – Улучшим её рейтинг, поднимем узнаваемость. Если наши педагоги станут часто светиться на телеэкранах, положительно прославятся в интернете, а на их опыт начнут ссылаться коллеги со стороны, то наверняка удастся выбить и увеличение бюджета. А заодно станет легче привлечь новых спонсоров. Предприниматели любят вкладываться в заведомо успешные проекты.

– За один год такого не добиться, – скептично подметила Марина. – Надежды у тебя, конечно, радужные, но по щелчку пальцев рейтинг школы не изменить. Он складывается из многих факторов: количества победителей олимпиад, результатов итоговых экзаменов, статистики поступления выпускников в высшие учебные заведения. И никакие абстракции, вроде хорошо налаженной внеклассной жизни, роли здесь не сыграют.

– У нас пока что весьма средние результаты успеваемости, – согласился Максим. – Призеров-олимпиадников почти нет, а пятая часть учеников после девятого класса вообще уходят из школы. Я прекрасно вижу эти проблемы. И знаю, как с ними бороться.

– И как же?

– Будем улучшать качество образования.

– Какое «оригинальное» предложение! – съязвила Марина.

– А то! – усмехнулся Максим, распознав иронию коллеги и хорошо понимая, что его слова прозвучали до крайности банально.

– Правда считаешь, что до тебя никто не пытался повысить качество образования? – снова поддела начальника Марина.

– Конечно пытались, – ответил Максим. – Просто не преуспели в этом.

Он пронзительно посмотрел в глаза собеседнице.

– А мы преуспеем, – Максим сказал это настолько твердо и решительно, что ухмылка пропала с лица Марины, а в душе затеплилась истинная надежда на успех. – Начнем с того, что поднимем нашу школу на пару сотен мест в топе образовательных организаций города. Гэп…

Директор вдруг прервался и несколько раз щелкнул пальцами, стараясь с помощью этого жеста подобрать нужное слово.

– Разрыв, – подсказала Марина.

– Разрыв в пару сотен мест не такой уж и большой, – тут же закончил мысль Максим. – Так что задача вполне нам по силам. Тем более что сейчас мы начали улучшать кадровый состав свежими специалистами. Кстати, с начала учебной четверти прошел месяц. Что скажешь о наших новых сотрудниках?

Директор говорил о двух преподавателях, которых нанял во время осенних каникул вместо уволенных учителей.

– Они неплохо справляются, – коротко, с некоторой неохотой ответила Марина. Ей неприятно было признавать, что предпринятые Максимом радикальные меры действительно оказались эффективными.

Приглашенные Максимом педагоги с первых же дней работы взяли бодрый старт и начали добиваться поразительных успехов. Марина слышала, как ученики то и дело восторженно обсуждали в коридорах своих новых преподавателей и, не стесняясь в эпитетах, называли их «потрясными», «офигенными», «чумовыми» и «угарными».

Блогер Володя Левин моментально завоевал к себе расположение учащихся. С удивительной легкостью и доходчивостью он объяснял школьникам свой предмет, втягивал их в науку и словно провоцировал на получение знаний. Даже для самого непонятливого ребенка в классе Левин находил подходящие слова и приводил примеры, помогавшие накрепко усвоить урок. Однажды ученики показали Марине видеосъемку одного из занятий по геометрии, сделанную кем-то из ребят на мобильный телефон. Небольшая запись длилась лишь пару минут, и за этот короткий промежуток времени Левин ухитрился полностью объяснить смысл двух крайне заковыристых математических понятий – синуса и косинуса. Молодой преподаватель излагал мысли настолько непринужденно и доходчиво, что даже сама Марина, с детства ненавидевшая точные науки, впервые в жизни поняла суть этих тригонометрических функций.