Текст книги "Линия иной судьбы 4 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Соловей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

– Ванечка, подай мне розетку. И не суетись, пожалуйста, ты чашку сейчас раздавишь.

Медведь тут же подорвался и с блаженной улыбкой на лице бросился выполнять поручение.

Я наблюдал за этой картиной и мысленно усмехался. Да, Ванька, попал ты по полной программе. Девочка умненькая, начитанная, но стержень внутри чувствуется. Такая, если захочет, легко сядет на шею нашему добродушному великану. А Медведь мало того что слова поперёк не скажет, так ещё и с самым искренним выражением лица будет интересоваться, удобно ли ей там на шее сидеть?

Похоже, что баба Лиза этот момент тоже просекла. Да и Васька тихонько толкнул меня локтем под столом и едва заметно кивнул на Ивана, который в этот момент с обожанием смотрел, как Наташа маленькой ложечкой ест вишнёвое варенье.

После её ухода, когда Медведь проводил Наташу и вернулся, баба Лиза заявила: «Девка с умом. Женись, Иван».

Медведь от таких слов окончательно потерял покой и решил свататься уже в следующий выходной. Но тут же впал в панику. Нужно бы «как положено», со сватами и родителями. Отбил срочную телеграмму в родные края, но ответ пришёл лаконичный: «Рады за тебя сынок тчк Женись если девка хорошая тчк Приехать не можем тчк Мать целует».

В результате в качестве сватов в следующее воскресенье мы с Васькой отправились к Наташе в гости. Жила она в сталинском доме недалеко от центра, что я сразу отметил. Верный признак, что родители у неё люди непростые. Так оно и оказалось. Отец Наташи, Алексей Дмитриевич, работал главным технологом на станкостроительном заводе имени Седина. Мама, Клавдия Петровна – коллега моей мамы, завуч в школе.

Когда дверь открылась и на пороге возник наш Медведь, занявший собой весь проем, Клавдия Петровна невольно ахнула. Меня аж гордость взяла за друга. Не сам я его откармливал, но участие в его судьбе принимал. Потому и не без основания гордился Иваном.

Он у нас парень простой и бесхитростный. Похоже, что раньше ни разу не присутствовал на церемонии сватовства.

– Здравствуйте. Я Иван. Пришёл Наташу просить за меня замуж, – выдал он, не разувшись и не сняв пальто, чем ещё больше смутил маму Наташи.

Сама она, стоя чуть в стороне, демонстративно закатила глаза. Ничего. Это сейчас неловко им обоим, а лет через сорок будут с юмором и ностальгией вспоминать эти времена.

Алексей Дмитриевич смерил будущего зятя взглядом с ног до головы, задержавшись на огромных кулаках Михайлова, и жестом показал, чтобы мы заходили.

Обстановка за столом сначала была напряжённой. Клавдия Петровна явно рассчитывала для умницы-дочери на кого-нибудь более интеллигентного жениха, а тут – сто двадцать килограммов бывшего десантника.

– Вы, Алексей Дмитриевич, на Ивана-то не смотрите, что он в дверь боком входит, – решил я взять ситуацию в свои руки. – Он у нас парень золотой. Не просто студент, а изобретатель. Заявку в Студенческое научное общество подал, марочные вина по новой технологии делает, завкафедрой Валежников от него без ума.

– Технолог, значит? – уточнил отец Наташи. – Ладно, Иван. Дело молодое, женитесь, конечно, раз уж решили.

Официальное «да» было получено. Советские времена позволяли расписаться без спроса родителей в ближайшем ЗАГСе, но получить одобрение семьи всё же важно.

–

Обратитевнимание на этого автора. Тоже тема "Назад в СССР" /work/647018

Глава 14

Декабрь пролетел в суете и институтских хлопотах. Уже и Новый год на носу, а у меня подарки для родных и друзей не приготовлены.

В субботу, пользуясь тем, что короткий день был не только у рабочих, но и у студентов, рванул по магазинам. Удобно сейчас то, что с парковочными местами проблем нет. Правда, и шипованной резины тоже. Но я ехал разумно, не лихачил. Первым делом посетил универмаг, оттуда поехал по улице Сталина.

Кое-чем закупился, но хотел ещё заглянуть в книжные магазины. Покрутился по центру города и так получилось, что проехал мимо кинотеатра «Кубань».

А там – да-да! – афиша нового фильма «Карнавальная ночь». Премьера с тридцатого декабря. То есть с воскресенья.

Пока стоял в очереди к кассе, загибал пальцы, высчитывая, сколько билетов нужно. Получалось не меньше восьми – это с учётом Красновых. Но в кассе мне дали всего шесть.

Кассирша вообще хотела выдать только три, но я возмутился:

– Это же не дефицитный товар, чтобы поштучно отпускать! Могу и администратору пожаловаться. Семья у меня большая!

Тётка упёрлась. Пришлось повернуться к очереди и попросить помощи.

Парень, стоявший с девушкой на два человека позади меня, быстро сообразил, что к чему, и «одолжил» мне свою спутницу на время. Я продемонстрировал кассирше девушку, как доказательство размера моей семьи, и получил ещё три билета. В итоге в руках оказалось шесть.

Дома я сообщил всем, что завтра у нас поход в кино, и велел Ивану бежать к Наташе с сообщением. Он что-то пробурчал, но послушался. Я же специально промолчал, не став портить ему сюрприз.

Когда мы летом гостили у Бориса, тот называл рабочее название фильма – «Последний экзамен». Медведь и не подозревал, что мы идём смотреть тот самый фильм с участием нашего Борьки и Гурченко. Даже не спрашивайте, чего мне стоило утерпеть и не раскрыть секрет раньше времени. Но фотографии с собой я взял.

Васька тоже ничего не подозревал, хотя пытался выяснить у меня, с чего я решил, что фильм хороший.

– Василий, перед Новым годом всегда показывают что-нибудь интересное, – вмешалась мама.

В общем, мы большой толпой отправились в кинотеатр. Пришли заранее, чтобы перед началом в буфете употребить лимонад с коржиками. Потом ещё был киножурнал. Как мне показалось, нарочно длинный – будто специально испытывал моё терпение.

Наконец пошли первые кадры. Я внимательно читал фамилии. Борис писал, что песню «Кабы не было зимы» утвердили, но хотел сам убедиться, что рядом с композитором Лепиным в титрах стоит и Белов.

Самое смешное, что даже мама никак не отреагировала, когда на экране появилась фамилия Жериков в качестве соавтора текста песен. Про исполнителей ролей и говорить не стоило: никто ещё не знал, кто такая «Л. Гурченко», да и на «Б. Белов» в роли Гриши Кольцова внимания не обратили.

На третьей минуте фильма на переднем плане появилась лестница, мимо которой прошла Гурченко. С лестницы спрыгнул парень, и тут же на весь зал раздался вопль Василия:

– Это же наш Борька!

– Борис Белов, – достаточно внятно и громко уточнила мама.

Народ начал на нас оглядываться.

– Это наш, краснодарский парень! – не утерпел Васька.

Зрители загомонили, стали задавать вопросы те, кто сидел рядом. На них зашикали дальние ряды и все снова сосредоточились на сюжете фильма. Но наверняка к завтрашнему дню новость о нашем земляке узнает полгорода.

Фотографии я вынул из кармана, когда мы уже покинули кинотеатр. На то, на что летом мама и бабушка почти никак не отреагировали, сейчас они посмотрели с восторгом. Были у меня кадры, где на заднем плане стояли кто-то из актёров, занятых в массовке. Мама пыталась узнать в них тех, кого только что видела на экране.

А уж фотография Медведя под ручку с Гурченко произвела настоящий фурор.

По лицу Наташи было видно, как в ней борются два чувства. Вроде бы и приревновать нужно, но и гордость за своего жениха берёт!

Иван, получивший разом столько внимания, расцвёл и тут же поведал всем, как он присутствовал при написании той самой песни, что прозвучала в фильме.

– Подожди… – задумался Василий и вдруг шлёпнул себя по лбу. – Ну да! Там же вначале написали про стихи Жерикова! Редкая фамилия, а я и не сообразил.

Тут же все снова заспорили. Наташе не верилось, что песни пишутся так легко и просто, как это рассказывал Иван. Васька же влез со своим замечанием, что он этот процесс тоже один раз наблюдал, и да, это легко, если к нему прикрепляется талант Белова. Спасибо, что Василий не стал при маме рассказывать, что именно за песня была и где мы её пели.

– Вань, только завтра в институт фотографии не неси, – попросил я, опасаясь взрыва популярности.

– Не понесу, – пообещал друг. – До завтра фильм мало кто посмотрит. Я через недельку народ порадую.

– Ах ты ж! – попытался я его стукнуть, но опытный десантник, смеясь, легко ушёл от меня.

Зато вдоль тротуара хватало снега. Я слепил снежный снаряд и пульнул им в Медведя. На защиту жениха тут же кинулась Наташа, бросив в меня снежок.

– Наших бьют! – заорал Васька и тоже подключился к снежной перестрелке.

Мама с бабушкой, тихонько посмеиваясь, пошли вперёд к трамвайной остановке, не мешая нам резвиться.

Слава и популярность меня, конечно, нашли. Сессия как раз началась, а девчонки проходу мне не давали, засыпая вопросами. И если бы только с моего третьего курса! Похоже, ко мне приходили со всего института. Даже Анна Сидоркина не обошла вниманием, хотя я уже думал, что она меня позабыла.

Кто-то успел сходить на фильм по второму разу и подтвердил, что моя фамилия действительно стоит в титрах. Вот как так?! Я уже столько всего полезного для страны сделал, а оценили меня за то, что я с Гурченко сфотографировался да ещё принял участие в написании песни.

Борису я отписал шутливое письмо на тему того, что каникулы ему придётся проводить внутри дома. Стоит только выйти за ворота – и поклонники его растерзают. Борис собирался после сессии приехать в Краснодар повидаться. Летом у него вряд ли получится: их всех должны были задействовать в работе VI Всемирного фестиваля молодёжи и студентов.*

В Краснодар на каникулы Боря летел на самолёте, решив, что так быстрее получится. Мне телеграмму он отбил. Мол, встречай. Я и поехал в Пашковскую заранее, чтобы не пропустить самолет. Почему-то меня самого не смутил снегопад и ветер. Сообразил я, что погода нелётная, уже на месте.

Вернулся домой, предупредил бабушку, взял термос с чаем, пирожки, по пути заправил полный бак и засел в аэропорту в ожидании рейса из Москвы.

Часам к шести вечера метель разыгралась так, что в тридцати шагах уже ничего не было видно. Окна старого павильона аэропорта Пашковской заросли плотным слоем изморози. Из хриплого динамика наконец донеслось долгожданное: «Рейс номер... из Москвы ввиду закрытия аэропорта Краснодар по метеоусловиям отменён, прилет переносится на завтра, третье февраля, на одиннадцать часов утра. Повторяю...»

Зал ожидания дружно выдохнул. Мужчины потянулись к выходу курить, кто-то пошёл устраиваться на деревянных лавках на ночлег. Мне же сидеть тут до рассвета смысла не было. Допив остатки чая, я убрал термос и пошёл к машине. Боря прилетит только завтра.

Когда поршневой Ил-14 из Москвы наконец приземлился, был уже вечер третьего февраля. Борис вывалился из самолета в числе последних. Выглядел он не очень. Пальто помято, шарф сбился набок, а в глазах читалась ненависть ко всей гражданской авиации.

– Ну что, сокол ты наш, краснокрылый? – ухмыльнулся я, перехватывая его тяжёлый чемодан. – Быстрее, говоришь, самолётом-то?

Боря только махнул рукой, поглубже пряча нос в воротник от ветра.

– Да ну их к лешему, Валь! – просипел он в ответ. – В Ростове всю ночь в аэропорту на полу сидел.

– Ладно, авиатор, пошли к машине, – приобнял я друга за плечо. – Печка там уже кочегарит. Пирожки, правда, со вчерашнего дня остыть успели.

Бабушка прибытию Борьки образовалась.

– Батюшки... Борюшка! Наконец-то! – запричитала она. – А в кино-то, в кино... Да у меня аж сердце зашлось, когда ты там, на экране, со сцены едва не рухнул!

– Здравствуйте! – Борис сгрёб бабушку в охапку. – Прибыл. И очень голодный.

За столом все наши нет-нет да и всматривались в лицо Борьки, сопоставляя его с тем самым Гришей Кольцовым, который уже больше месяца улыбался всей стране из каждого кинотеатра. Васька уже три раза в кино сходил, когда только время нашёл.

– Боря, а Гурченко...** Людмила... она в жизни такая же? – поинтересовалась мама. – И талия у неё правда такая узкая?

Борис подавился пирожком, закашлялся, а потом весело рассмеялся:

– Да обычная она, тёть Нина! Девчонка как девчонка, сорок пять килограммов вместе с баяном. Нам за эту картину во ВГИКе профессора знаете как всыпали? «Легковесный жанр, товарищ Белов! Вы – будущий советский драматический актёр, а скачете козликом!»

Поговорить «по душам» с Борисом я смог только на следующий день. Василий был на работе, мама тоже, Медведь умчался к Наташе. Там шли последние приготовления, в следующую субботу у Ивана свадьба. Бабушка привычно ковырялась на кухне, ну а мы с другом нашли время чтобы посекретничать.

–За песню-то, за «Зиму» нашу, с киностудии много получил? – поинтересовался я.

– Валька, там лавина! – начал эмоционально рассказывать Борис. – «Мосфильм» за саму ленту мне три тысячи отвалил, но это ладно. А перед отъездом я в Управление по авторским правам на Бронной заскочил. Так вот, бухгалтерша как ведомости по январскому прокату «Карнавальной» открыла – у неё аж очки запотели. У меня уже пять тысяч. Ты свои поступления проверь, тебе тоже должно поступить.

– А к лету у тебя ещё больше «накапает», – задумчиво побарабанил я пальцами по столу.

Говорить Борису про денежную реформу 1961 года не стоило, но в уме это событие нужно держать.

–Боря, тебе нужно машину покупать. Ты водительское удостоверение для легкового транспорта получил?

– Всё, как ты и говорил, выучился, – подтвердил друг.

–Значит как наберёшь сумму больше двадцати тысяч... или нет, лучше уж сорок и покупай «Волгу». Машина – это вещь, всегда в цене. А оставшиеся деньги... Боря, вкладывайся в землю. Только не в Подмосковье, а у нас, на юге.

Борис удивлённо поднял брови:

– Это где? В Краснодаре?

– Бери выше. На побережье. Где-нибудь в районе Геленджика или Дивноморского. Присмотришь участок, поставишь дачный домик. Летом от своей Москвы будешь туда отдыхать ездить. Юг – он и через тридцать лет югом останется, черноморская земля только дороже станет, помяни мое слово. Мы как раз с Васькой на моей «Победе» этим летом планируем на море рвануть, дикарями. Вот с нами и прокатишься, места посмотришь.

Глаза у Бориса мгновенно загорелись, но тут же подернулись легкой грустью:

– Валька, идея – блеск! Но у меня же Фестиваль этот молодежный. Нас, вгиковцев, там запрягут, до середины августа вздохнуть не дадут.

– Так Фестиваль всего две недели, – напомнил я. – До сентября ты будешь свободен как птица. Дней десять-то у тебя железно выйдет?

– Будет, – прикинул в уме Боря, и на его лице снова расплылась улыбка. – Даже дней пятнадцать выкручу! Слушай, это же дело! Из Москвы – сразу к вам, прыгаем в твою «Победу» и к морю... Палатки, костер, гитара! Напишем там с тобой ещё пару песен, а, Валька? Мне бы в Союз композиторов попасть.

Такие амбиции друга мне нравились. Вот это по-нашему, вперед и без тормозов! Но всё же я спустил Борю с небес на землю.

– Про союзы эти творческие забудь пока, – остудил я его пыл. – В Союз композиторов тебя Хренников на пушечный выстрел не подпустит. Ты консерваторию оканчивал? То-то же. Там без диплома ловить нечего, будь ты хоть трижды Дунаевским.

– А в писатели? Я же стихи и сам пишу, Валь. Тексты-то мои.

– Вот в Союз писателей шанс есть, – согласился я. – Но туда с тремя песнями, пусть даже их из каждого репродуктора крутят, соваться рано. Знаешь, что тебе нужно? Книжка. Обычный сборник стихов, в мягкой обложке. Собери всё, что у тебя в тетрадях за эти годы накопилось, добавь тексты песен. Ты сейчас лицо узнаваемое, Гриша из кино! Любое молодежное издательство за твою рукопись ухватится – тираж с твоей фотографией на обложке разметут за день. А как книжка выйдет, найдешь в Москве того же Матусовского или Ошанина, поклонишься в пояс, они тебе рекомендации и подпишут. И всё, Борька – ты официальный советский литератор.

–

* 1957 году в Москве пройдёт VI Всемирный фестиваль молодежи и студентов. КГБ активно вербовал популярных молодых артистов для негласного надзора за иностранцами и сбора информации.

** Министр культуры СССР Николай Михайлов вызвал Гурченко и открыто предложил «помочь органам». Актриса ответила категорическим отказом. Министр (со слов самой Людмилы Гурченко) тогда пообещал: «Стрелять мы вас не будем, но имени вашего вы больше не услышите». После этого на «Мосфильме» включился негласный «красный свет» на её утверждение на главные роли.

В советской прессе (в частности, в газете «Комсомольская правда» в 1958 году) против Гурченко развернули разгромную кампанию. Вышла известная статья «Чечетка налево», где её обвинили в рвачестве, алчности, «капиталистических замашках» и недостойном поведении для советской комсомолки.

Полноценное возвращение Гурченко в кино случилось только в 1973 году после фильма «Старые стены» (при министре культуры Фурцевой). Далее была «Соломенная шляпка», «Небесные ласточки» и про Людмилу Марковну снова вспомнили.

Это так сказать, официальная версия. Моё мнение о том периоде затишья в творчестве Гурченко немного иное. Фильм «Карнавальная ночь» не был дебютом, это был её третий фильм, за который она получила 3250 рублей. Фильм «Сердце бьётся вновь» вышел 13 сентября 1956 года. Не буду подсчитывать чужие доходы, просто отмечу, что будучи студенткой ВГИКа Гурченко явно «не голодала».

И тем не менее в официальных источниках пишут, что: Материальное положение молодой актрисы было сложным, поэтому она была вынуждена зарабатывать, выступая с концертами на заводах, шахтах, в поездках по стране, принимала предложения об участии в творческих встречах со зрителями.

Собственно эти выступления и послужили поводом для статьи в газете, где подвергли критике за подобные выступления нескольких артистов, в том числе и Гурченко. Честно говоря мне тоже не верится, что она последний кусок хлеба доедала. С первым мужем развелась в 1955 году (наверняка кинорежиссер и сценарист Василий Ордынский жену содержал). Потом были съемки в фильмах, гонорар от которых обеспечивал на несколько месяцев хорошей жизни.

В 1958 году Гурченко вышла замуж за сценариста Бориса Андроникашвили. Получается, что «поголодать» ей пришлось примерно полтора года – как раз в тот период, когда она много выступала с концертами.

Глава 15

К Зое Леопольдовне Борис отправился сам, лично, под вечер, с коробкой конфет. Молодец, что пошёл почти в сумерках. Представляю, какой переполох случился бы на нашей улице, если бы кто-нибудь узнал в нём артиста.

Бывшая тёща Павла продолжала хорошо общаться с нашей семьёй. Темы Люси мы старались не касаться. Мариночку, возможно, Красновы возьмут летом в город, когда у Егора Лукича будет отпуск. Своему трактористу и «хорошему кубанскому парню» Люся родила сына, и вроде бы у них всё хорошо. Развод она получила ещё до Нового года и замуж снова вышла. Что там и как в этой семье, Зоя Леопольдовна не рассказывала. Хотя на любые другие темы говорила с удовольствием.

Через неё мы договаривались о пошиве костюма Ивану на свадьбу, я частенько забегал в библиотеку, когда мне требовалось новые журналы посмотреть, мама с Зоей Леопольдовной тоже продолжала ходить в театр.

От классических постановок в театре имени Горького они перешли к немного экзотическим для нашего города представлениям. Осенью Краснодар посетила небольшая балетная группа из Бомбея. После визита Никиты Хрущёва в Индию в конце 1955 года и ответного приезда Джавахарлала Неру гастроли индийских артистов носили статус государственной миссии дружбы.

Мама от того балета пребывала в полном восторге. Пыталась донести до меня всю красоту и самобытность индийского искусства, но я отмахнулся, заверив, что не являюсь поклонником всего этого.

В позапрошлом году на экранах кинотеатров демонстрировали «Бродягу» с Раджем Капуром в главной роли. Так в очередях за билетами чуть ли не до смертоубийства доходило. И почему советским людям так полюбились индийские фильмы?

Скорее всего, именно из-за этой самой экзотики.

Помните знаменитую сцену из «Кубанских казаков», когда девчата едут на ярмарку в кузове грузовика с арбузами и поют? В «Бродяге» есть похожая сцена. Тоже грузовик, тоже девчата, только индийские – в сари, с родинками между бровей.

Спрашиваете, откуда я такие детали знаю? Так сходил на фильм!

Не осенью, когда был самый ажиотаж, а уже летом, в летнем кинотеатре посмотрел. Где мы с бабушкой и Медведем приобщились к культуре индийского народа. Ивану и бабе Лизе понравился и сам фильм, и показанная в нём страна. Чистенькая такая. Детки умытые, в белых рубашечках, бегают. Сам «бродяга» тоже умытый, в костюме и приличной обуви. Но чтобы подчеркнуть его самое что ни на есть бродяжничество, штанины брюк сделали короткими.

Съёмки фильма в основном в павильоне проходили. Особенно это заметно в сценах с девушками в грузовике. Наши, кубанские, просто весело распевали песни, а эти, как и положено в Индии, ещё и танцевать начали.

Да-да. Прямо якобы на ходу, в открытом грузовике, пусть и не особо активно.

И сюжет фильма – самый что ни на есть индийский. На суде, где обвиняют бродягу, судьёй оказывается его собственный отец. Тот когда-то выгнал беременную жену, она родила сына, сын вырос, а дальше, как и положено, – все плачут. По крайней мере, баба Лиза всплакнула над перипетиями такой непростой судьбы индийского паренька. Ну и песня из фильма тоже стала популярной.

Уже через неделю после выхода фильма её напевал весь город. Правда, пели кто во что горазд. Главное с чувством выкрикнуть в начале: «Абарагу!», а дальше включалась чистая импровизация. Даже Борька подобрал мотив на гитаре, но я петь такое категорически отказывался.

От Зои Леопольдовны он вернулся румяный, довольный. Видимо, пообщались они хорошо.

– Борь, а как ты по Москве ездил после выхода фильма? – не мог не спросить я. – Тебя на улице, наверное, узнавать стали.

– С чего бы? – удивился Борис и крутанулся на пятках. – Посмотри на меня. Я же типичный советский парень. Таких тысячи, и все мы похожи. Тем более сейчас зима. Шапку поглубже натянул, шарфом шею обмотал – и кто меня узнает?

И если на улице Бориса сейчас действительно было не узнать, то у нас дома замаскироваться ему не получилось.

В пятницу вечером приехали на свадьбу родственники Ивана из Хадыженска. Родители взяли отгулы, две сестры Ивана с мужьями тоже как-то договорились на работе, оставив на хозяйстве третью, самую старшую, обязав её ещё и за детьми приглядывать.

Встретив на пороге Михайловых, я сразу понял, в кого Иван таким большим уродился. И мама, и отец у него были крупной, крепкой породы. Втиснувшись в нашу прихожую, они разом заняли всё свободное пространство, так что сестры с зятьями скромно жались у самой двери.

Не будь свадьба в Краснодаре, со стороны Михайловых пришло бы гораздо больше людей. А так собралась скромная компания, всего шесть человек со стороны жениха, плюс мы с Васькой, Борис, мама и бабушка.

Иван доставил всех к нам домой вместе с тюками, мешками и бутылями самогона. Пока разделись, пока разулись, пока продукты рассовали так, чтобы не мешались под ногами, – и только после этого начали знакомиться.

Бабу Лизу Иван представил сразу. Она и взяла на себя руководство расселением. Мы же с парнями скромно стояли в сторонке, стараясь не высовываться, пока до нас очередь не дошла.

– Тётя Нина, Васька, Боря, Валентин, – кратко перечислил Медведь присутствующих, а затем начал называть имена своих родителей и сестёр.

Одна из сестёр, Ольга, посмотрела на Бориса, потом ещё раз пригляделась и заметила:

– На артиста Белова похож.

– А… Борька и есть Белов, – совершенно буднично сообщил Медведь.

– Та ни... сынку, то ж вона на хлопца из кино подумала, – ответила мама Ивана.

Васька не выдержал и засмеялся.

– Студент Всесоюзного государственного института кинематографии, актёр фильма «Карнавальная ночь» Борис Белов! – торжественно представил он нашего друга.

Михайловны поверили не сразу. Да кто бы поверил?

Приехали себе на свадьбу, а тут, оказывается, культурная программа предусматривает ещё и личное знакомство с настоящим артистом! Иван летом отвёз домой в Хадыженск московские фотографии, где он на фоне Кремля и Мавзолея. С Борисом и Гурченко он не брал, разумно рассудив, зачем родне показывать незнакомых им людей. Потому и получился такой сюрприз.

Гости потом толком не ели, не пили, да и Борьке не давали продохнуть, засыпая его вопросами про «творческие планы». Только-только они смирились с тем, что познакомились с настоящим артистом кино, как бабушка решила устраивать всех на ночлег. А поскольку моя комната была самой большой, туда и отправили всех Михайловых.

Ну, вы помните, какой у меня там дизайн?

Родня Ивана, пока сидела за столом, на необычные стены посматривала, но вопросов не задавала, полностью сосредоточившись на Борисе. Зато, когда вошли в мою комнату, все как один остановились.

– Мужчины на полу спят, – поволок Медведь следом за роднёй одеяла и тюфяки. – Вы чего все в дверях встали?

– Та кто ж так живэ? – спросила мама Ивана.

Честно говоря, я настолько уже привык к этому интерьеру, что почти не обращал на него внимания. К тому же у нас с Медведем здесь, как в приличной берлоге, обычно царил небольшой творческий беспорядок: рулоны ватмана, учебники, тетради с конспектами.

Но к приезду гостей мы, конечно, навели порядок. Чертежи унесли Ваське в комнату, шторы красиво подвязали, бабушка по центру круглого стола положила связанную крючком салфетку и поставила вазочку. Я, соблюдая стилистику, воткнул в неё ветку вербы.

Не постесняюсь себя похвалить: комната вполне могла бы стильно смотреться на страницах журнала XXI века. А уж для пятидесятых годов выглядела просто верхом элегантности и утончённого вкуса.

Медведь без всякого пиетета разбавил эту стилистику тюфяками, бросив их на пол, сдвинул стол и стулья к окну. Очарование интерьера окончательно исчезло, и гости пришли в себя.

– Всем спать, завтра сложный день, – скомандовала баба Лиза, разгоняя нас по кроватям.

Суббота выходным днём ещё не стала. Поэтому Васька с утра отправился на работу. Отец Наташи тоже должен был быть на заводе до двух часов дня.

Регистрация в ЗАГСе была назначена на 15:00, а уже после неё – собственно свадьба. Но прежде мне предстояло поработать извозчиком.

Бабушка поднялась ещё затемно, затопила печь и принялась готовить. Что-то было сделано заранее, но работы всё равно оставалось столько, что без раннего подъёма было не управиться.

Кое-как позавтракав на бегу, я загрузил на заднее сиденье машины один таз с котлетами, второй – с рыбой и повёз всё это к родителям Наташи. Они решили устроить свадьбу дома, а не в ресторане. Вернее, сначала хотели договориться с рестораном, но баба Лиза отговорила Ивана:

– Чего деньги зря тратить? Я и сама напеку, и нажарю не хуже. А продукты тебе из Хадыженска привезут.

На крепком спиртном тоже решили не разоряться. Отец Ваньки доставил самогон, я же от себя, в качестве подарка купил ящик шампанского и для желающих – красное вино.

Как я уже упоминал, квартира у Наташиных родителей была большая – три комнаты в сталинке. Честно говоря, меня немного удивляло, как им удалось отхватить такой метраж. После узнал, до прошлого года с ними жил дедушка Наташи, какой-то там заслуженный по партийной линии человек. В середине лета дедушка умер, но на размерах квартиры это никак не сказалось. Ивану они тоже намеревались оформить прописку у себя, чтобы ни у кого не возникало лишних вопросов.

Родственников со стороны Наташи обещало прийти человек двенадцать-пятнадцать. Студентов в этот день звать не стали – всю молодёжь пригласили уже на воскресенье, причём к нам домой.

Чтобы уместить гостей у Сомовых, мы с Иваном ещё два дня назад почти полностью освободили зал от мебели. Столы и стулья для свадебного стола собирали по всем соседям, так как своих на такую ораву всё равно бы не хватило. Зато теперь места в комнате было предостаточно.

Впрочем, за еду никто не переживал – мы без проблем смогли бы накормить и сотню человек. И судя по тому, как начали округляться глаза Наташиных родителей, подобных застолий они раньше точно не видели.

С недавнего времени я ввёл у нас традицию готовить на праздники салаты с майонезом. В это время он, конечно, был большим дефицитом, но сделать его самостоятельно не составляло труда. Медведь у нас парень большой и сильный – вилками взбивает яйца для соуса только так. Куры у нас живут в тепле, поэтому продолжают нестись даже зимой. Яиц в холода, конечно, немного, но на домашний майонез вполне хватало. Впрочем, к свадьбе Иван прикупил яиц на рынке.

Салаты и трёх запечённых гусей я одним из первых рейсов отвёз на квартиру. Следом отправил маму и всех Михайловых. Бабушка до последнего отказывалась уходить, контролируя процесс, и лишь когда с работы прибежал Васька, я буквально погнал бабу Лизу переодеваться.

Нарядный и нервный Иван давно примостился на табуретке и, как было велено, не мешался. Так-то он порывался помочь, но я на него рыкнул: велел сидеть, молчать и не нервничать. В качестве успокоительного налил ему бокал шампанского. Иван выпил и сразу присмирел.

Чего мне стоило достать «Абрау-Дюрсо», лучше не спрашивайте. Хорошо, конечно, иметь знакомого директора завода, но переплатить пришлось прилично. Впрочем, свадьба лучшего друга – дело святое. К тому же мне и самому жутко хотелось попробовать шампанское этой эпохи. Две бутылки я сразу припрятал на потом: выпьем позже, а пока я за рулем, придётся побыть трезвым. Благо после ЗАГСа меня сменит Борис – совмещать обязанности водителя и свидетеля я категорически не хотел.

Мода на украшение свадебных автомобилей в это время уже набирала обороты. Кукол на капот ещё не сажали, но разноцветные ленты и цветы использовали. С живыми цветами в феврале, понятное дело, было туго, поэтому сестры Ивана закрепили поверх атласных лент искусственные бутоны. А на радиаторную решетку моей «Победы» они повесили колокольчики с пышными бантами – этакую замену старинным ямщицким бубенцам.

Стоило нам выехать со двора, как все эти колокольчики тут же забросало февральской жижей – смесью подтаявшего снега и грязи. Но я не растерялся, ближе к дому Сомовых принялся от души бибикать на всю округу, благо клаксон у «Победы» был знатный. Прохожие оборачивались, кто-то улыбался, махал руками.

У дома невесты нас уже ждали. И хотя в 1957 году официальные газеты вовсю клеймили выкуп как вредный мещанский пережиток, советские женщины лозунгами жить не хотели. Мама Наташи вместе с какими-то шустрыми соседками и своими родственницами стали у подъезда, наотрез отказываясь пускать жениха без выкупа. Не удивлюсь, если это хадыженская родня Ивана заранее договорилась с ними и подзадорила: мол, жених у нас видный, богатырь, так что торгуйтесь на полную! Отдуваться за всё пришлось мне как свидетелю шоколадными конфетами «Мишка косолапый» и рублями.