Текст книги "Откуда вам это известно, Кан Мёнджин? (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Слав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 33 страниц)

– Двенадцать бедолаг, – поправил я с улыбкой. – Ты же будешь гонять их как сумасшедший.

– Именно! – Сунги выглядел по-настоящему счастливым. – Уже составил для них программу обучения и график сверхурочных на ближайший месяц.

Хёна закатила глаза, но улыбалась.

– Он действительно тиран, – сказала она, обращаясь ко мне. – С тех пор как получил это повышение, только и говорит о работе. Даже в кино вчера шептал что-то про солнечные панели.

– Это очень важно! – запротестовал Сунги. – Я показывал тебе расчёты – если мы увеличим угол наклона всего на два градуса, то…

– Видишь? – Хёна повернулась ко мне. – Я начинаю жалеть его подчинённых.

Мы все рассмеялись, и я заметил, что Сунги действительно расслабился.

– А что у тебя нового, Мёнджин? – спросил он наконец. – По телефону ты намекнул, что случилось что-то серьёзное.

Я спокойно ответил:

– А меня уволили.

Фраза повисла в воздухе. Сунги застыл, Хёна смотрела на меня с выражением искреннего сочувствия. Я от души рассмеялся, глядя на их лица.

– Ты… шутишь? – осторожно спросил Сунги.

Я покачал головой.

– Нет, это правда. Я смеюсь не над этим. Просто ваши лица… – я посмотрел на Сунги. – Скажи, ты ведь предупредил Хёну, что твой друг немного нелюдимый, отстранённый и довольно странный?

Сунги покраснел, бросив быстрый взгляд на Хёну.

– Я… ну, я, может быть, упоминал, что ты…

– Немного погружён в себя и не всегда замечаешь окружающих, – дипломатично закончила Хёна.

– Вот именно, – я улыбнулся. – И у вас на лбу всё написано. Вы оба ожидали увидеть того Мёнджина, о котором ты рассказывал, Сунги. Даже знать не хочу, что ты там себе теперь напридумывал.

Сунги неловко усмехнулся, но в его взгляде всё ещё читалось беспокойство.

– Ты чертовски проницателен сегодня, – сказал он. – Но если ты действительно уволен, разве тебя это не… беспокоит?

– Это не единственная новость. Их на самом деле даже не две, а три, – сказал я, решив озвучить хорошо зарекомендовавшую себя легенду. – И все они друг с другом связаны. Начну с главного: я нашёл лекарство, которое наконец-то решило мою главную проблему в жизни.

Глаза Сунги загорелись пониманием.

– Ты о своих… – он быстро посмотрел на Хёну, явно не желая говорить о моих «особенностях» при ней, – …о своём синдроме?

Я кивнул.

– Именно. Теперь я вижу мир ясно, Сунги. Без помех и искажений. Представь, что всю жизнь ты смотрел сквозь мутное, запотевшее стекло, а теперь кто-то протёр его, и ты впервые видишь всё чётко.

Мы все погрузились в задумчивое молчание. Хёна не знала деталей моей истории, но, судя по её лицу, она смогла уловить контекст и сделать выводы. Сунги выглядел потрясённым, его взгляд впился в моё лицо, словно искал доказательства моих слов.

Я же размышлял о следующем шаге. На данный момент легенда с «лекарством» работала безупречно. Она объясняла мои изменения без всяких сверхъестественных причин. И судя по реакции Сунги, он верил – пусть и с некоторой долей сомнения. В такое объяснение намного легче поверить, чем в правду.

Наше молчание прервала подошедшая официантка с блокнотом и ручкой.

– Готовы сделать заказ? – спросила она с профессиональной улыбкой.

Хёна заказала салат с креветками и апельсиновый сок, Сунги – стейк средней прожарки и минеральную воду. Когда официантка повернулась ко мне, я быстро просмотрел меню.

– Мне, пожалуйста, карбонару, – сказал я, решив всё-таки идти до конца, отказываясь от привычек прежнего Мёнджина.

Когда официантка ушла, Сунги продолжил допрос, понизив голос:

– Так как же эти две новости связаны? Твоё увольнение и… это прояснение? И что за третья новость?

Я усмехнулся. Даже не знаю, с чего начать. Наверное, слишком уж углубляться в вопрос при посторонних всё-таки не стоит.

– Ситуация очень непростая. Если коротко – я получил некоторую информацию, которую ранее совершенно упускал из внимания. В итоге это привело к серьёзной ссоре с начальством, и меня уволили. Впрочем, они всё равно заплатили мне полную компенсацию.

Сунги выглядел встревоженным.

– Слушай, я могу помочь, если нужно, – заговорил он без тени сомнения. – Деньгами, жильём… У нас в компании, возможно, найдётся что-то подходящее для тебя. Аналитики нам точно не помешают. Особенно сейчас, когда мы работаем над таким сложным проектом.

Это было… приятно. Правда приятно. Такое искреннее участие действительно многого стоило. Этот человек был настоящим другом – пусть и не мне, а прежнему Мёнджину. Только сейчас я окончательно понял, что не хочу разрывать эти отношения. В этом чужом мире, где я, по сути, один, именно такие люди – бесценны.

– Спасибо, Сунги, – сказал я, и в моём голосе прозвучало искреннее чувство. – Правда, я очень ценю это. Но на самом деле ситуация не такая отчаянная. Даже если ничего не делать, следующие год-два я могу жить совершенно спокойно и без работы.

Сунги удивлённо приподнял брови.

– Откуда?.. – он не договорил, явно не желая спрашивать слишком прямо. – У тебя появились сбережения?

А вот здесь я решил говорить правду.

– Вот мы и подобрались к третьей новости. Только смотри не упади со стула. – Я помедлил, прежде чем продолжить: – Я выиграл в покер.

Глядя на лица своих собеседников, я вновь не удержался и рассмеялся.

Сунги с недоверием уставился на меня, его брови взлетели так высоко, что почти скрылись под чёлкой.

– Я сегодня совершенно не способен разобрать, когда ты шутишь, а когда говоришь правду, – проговорил он, качая головой. – И без того с трудом тебя узнаю… А теперь ещё покер?

– Это действительно так, – ответил я, сохраняя полное спокойствие. – Вчера я вышел из казино с сорока миллионами вон в кармане.

У Сунги аж челюсть отвисла, он был совершенно оглушён моими словами. Он посмотрел на Хёну, словно ища в её глазах подтверждение, что всё это какой-то розыгрыш, – хотя ей-то откуда знать? – а затем снова перевёл взгляд на меня.

– Ты… ты серьёзно сейчас? – он даже запнулся, его голос звучал на октаву выше обычного. – Сорок миллионов? В покер?

Я мягко кивнул, наслаждаясь его реакцией. Я решил придержать при себе тот факт, что пришёл в казино с сотней тысяч вон – Сунги просто не поверит. Он и так с трудом переваривает новости, а это уточнение только убедит его в том, что я над ним издеваюсь.

К моему удивлению, Хёна внезапно оживилась, в её глазах светился искренний интерес.

– А ты слышал о предстоящем турнире? В Сеуле через три недели будет проходить международный турнир по техасскому холдему, – сказала она. – Ты планируешь участвовать?

Теперь настала моя очередь удивляться. Я не ожидал такого вопроса от пресс-секретаря крупной корпорации.

– Слышал только однажды, от одного человека за покерным столом, – честно ответил я. – А что ты о нём знаешь?

Хёна выпрямилась, явно чувствуя себя в своей стихии.

– Это ежегодное событие, одно из самых престижных в Азии. В этом году его спонсируют несколько крупных корпораций, включая «Сонхо». Призовой фонд составит около трёх миллиардов вон, – она произнесла эту цифру так буднично, словно речь шла о мелочи. – Для участия нужно внести двадцать миллионов вон. Турнир обычно привлекает лучших игроков со всего мира.

Я задумчиво кивнул, мысленно прикидывая возможности.

– Три миллиарда… Такие деньги мне бы совсем не помешали, – проговорил вслух я, обращаясь к самому себе. – А хотя стоп, этот фонд ведь, скорее всего, поделят на пятерых-девятерых участников. Основной куш, конечно, останется победителю, но далеко не в полном объёме.

Вообще странно, что некий знаменитый международный турнир по довольно популярной карточной игре (азартной!) имеет настолько скромный бюджет. Нет, для меня-то два с лишним миллиона фунтов очень серьёзное подспорье… Но разве эта сумма действительно внушает какой-либо трепет игрокам мирового уровня? Мне казалось, что по-настоящему серьёзные турниры должны оперировать бóльшими суммами.

Хотя, наверное, зря я так. Не думаю, что так уж много игроков в покер могут заработать миллион фунтов за неделю.

Ну и скорее всего, большая часть финансирования уходит на рекламу и организацию процессов, а не идёт в призовой фонд. С точки зрения компаний подобные турниры – инвестиция, то есть они рассчитывают на этом заработать.

Сунги наконец-то вышел из очередного ступора.

– Постой-постой, – он поднял руки, словно пытаясь остановить весь этот безумный разговор. – Давай вернёмся на шаг назад. Ты выиграл сорок миллионов в казино и теперь думаешь поучаствовать в международном турнире с бай-ином в двадцать миллионов? А твои препараты точно без побочных эффектов?

– Ну как же лекарства с настолько заметным воздействием могут быть без побочных эффектов? – произнёс я и тут же весело хохотнул. – Во имя Света, Сунги, что ж ты так реагируешь на каждое моё слово? Спокойно, шучу я, всё нормально у меня со здоровьем.

Сунги в ответ на мои слова только проворчал что-то нечленораздельное. Хёна же с явным удовольствием наблюдала за нашим разговором, её глаза блестели от сдерживаемого смеха. Похоже, для неё такое поведение Сунги было чем-то непривычным и потому весьма забавным.

– Ничего смешного, – буркнул Сунги, заметив её выражение лица. – Не каждый день твой друг превращается в… в…

– В кого? – подхватила Хёна с улыбкой. – В нормального общительного человека?

– Именно! – Сунги ткнул в меня пальцем. – Это подозрительно!

В этот момент принесли нашу еду. Официантка, словно почувствовав напряжение в воздухе, быстро расставила тарелки и ушла.

– Вообще-то, – сказал я, разрезая свою пасту карбонару, – по словам прекрасной Хёны, мой дорогой друг только и делает, что говорит о работе. Но пока что я услышал лишь пару общих слов о твоей новой должности и ничего конкретного!

Это сработало как переключатель. Сунги мгновенно выпрямился, и на его лице появилось воодушевление.

– О, ты просто не представляешь, какие возможности открывает наш новый проект! – начал он, преображаясь. – Мы разрабатываем интегрированную систему энергоснабжения для целого жилого комплекса. Понимаешь, это не просто солнечные панели или ветряки – это целая экосистема!

Он активно жестикулировал, рассказывая о своей новой системе, которая, судя по всему, должна была позволить жилым комплексам не только производить энергию для собственных нужд, но и эффективно распределять её в зависимости от нагрузки.

– …и самое главное – это модуль прогнозирования! Он анализирует паттерны потребления по разным квартирам, учитывает погодные условия, время суток и множество других факторов. А затем перераспределяет генерируемую энергию туда, где она нужнее всего!

Я кивал, пытаясь следить за потоком технических терминов и концепций. Сунги определённо был в своей стихии. Хёна бросила на меня взгляд, в котором читалось: «Я же предупреждала».

– Единственная проблема, которую мы пока не решили, – он вдруг замялся, и его энтузиазм немного померк, – это нестабильность при пиковых нагрузках во время перепадов…

Он оборвал себя и махнул рукой.

– Впрочем, это слишком техническая…

– Нет-нет, – я подвинулся ближе к нему, заинтересовавшись. – Какая проблема с пиковыми нагрузками?

Сунги выглядел удивлённым, но продолжил:

– Ну, понимаешь, когда энергия поступает неравномерно, например от солнечных батарей в особенно солнечный день, а потребление вдруг резко падает, система должна куда-то направить излишки. Обычно мы используем аккумуляторы, но их ёмкость ограничена. И когда мы подключаем обычную энергосеть как резервный источник…

Хёна тихонько вздохнула и вернулась к своему салату, явно выпав из разговора.

Он начал описывать сложную проблему с синхронизацией разных источников энергии и нестабильностью, которая возникала при резких скачках нагрузки. Что-то связанное с алгоритмами перераспределения и настройкой модуля управления… Если честно, мне с моим нынешним уровнем знаний было сложно уловить все нюансы этой чисто технической проблемы. Или даже невозможно. Но мне ведь необязательно разбираться в проблеме, не так ли?

Внимательно наблюдая за нарастающим энтузиазмом Сунги, я понял, что могу применить тот же подход, что недавно сработал с бухгалтерами. Мне необязательно досконально разбираться в проблеме – достаточно помочь ему самому увидеть решение, которое, скорее всего, уже где-то в его голове. Технические специалисты часто не видят очевидного из-за чрезмерной погружённости в детали.

Я сконцентрировался и погрузился в развилки, проживая часы вероятностных диалогов. Это было намного сложнее, чем с бухгалтерской системой – там я хотя бы смутно понимал, что ищу. Здесь же приходилось опираться на чистую интуицию и внимательно следить за малейшими реакциями Сунги на мои вопросы.

В одной линии я спрашивал о синхронизации между источниками, в другой – о температурных режимах батарей, в третьей – о самих алгоритмах распределения. Постепенно я начал замечать, как на определённые вопросы Сунги реагировал особенно – его глаза вспыхивали пониманием, но тут же гасли, когда следующий вопрос уводил его мысль в другом направлении.

После более шести часов в развилках (хотя в реальности прошло секунд двадцать моего задумчивого молчания) я наконец увидел картину целиком. Проблема была на стыке программного управления и физических свойств системы – именно там, где проходит грань между теорией и практикой.

– Сунги, – наконец произнёс я, прервав его технический монолог, – а что если проблема не в самих алгоритмах перераспределения, а в том, как система измеряет объём поступающей энергии?

Он замер на полуслове, удивлённо моргая.

– В каком смысле?

– Ты говоришь, что нестабильность возникает при резких скачках, верно? – я помедлил, подбирая слова. – А что если ваши датчики просто не успевают корректно считывать эти скачки? Может, дело в задержке между реальным изменением и моментом, когда система его обнаруживает? Может, стоит провести поверку?

Лицо Сунги изменилось. Он уставился на меня широко раскрытыми глазами, и я практически видел, как в его голове крутятся шестерёнки.

– Мы… мы вообще не рассматривали эту возможность, – медленно произнёс он. – Мы были настолько сосредоточены на оптимизации алгоритмов, что даже не подумали о том, что проблема может быть в исходных данных…

Ну, здесь он точно привирает. Не могли они обойти стороной качество поступающей информации. Но вот проверить вполне конкретную метрику действительно забыли.

– Если система пытается реагировать на уже устаревшую информацию, то любой алгоритм будет давать сбой, верно? – добавил я.

– Дьявол, – выдохнул Сунги, совершенно забыв про свой стейк. – Если эта версия подтвердится… То можем поставить дополнительные датчики с более высокой частотой опроса и настроим систему на упреждающее действие, основываясь на трендах, а не на абсолютных значениях…

Он замолчал, погрузившись в свои мысли. Затем снова посмотрел на меня с изумлением.

– Как ты… как ты вообще до этого додумался?

Я пожал плечами, стараясь выглядеть скромнее.

– Просто логика. Когда все пытаются решить проблему в одной плоскости, иногда стоит посмотреть на неё под другим углом.

Глава 15

Чаён стояла у окна в просторной гостиной фамильного особняка семьи Сон, наблюдая за тем, как садовник методично подрезает кусты в саду. Здесь, в этом доме, где она выросла, время словно застыло. Каменные дорожки, окаймлённые ухоженными кустами, фонтан, струящийся в центре сада, – всё это оставалось неизменным, в отличие от людей, живущих в особняке.

Она потёрла виски. Головная боль не отпускала её всю дорогу сюда. Каждый раз, когда она возвращалась в родительский дом, внутри неё просыпалось странное чувство – смесь ностальгии и напряжения. Но сегодня преобладала именно тревога.

Утренний звонок матери заставил её бросить все дела и немедленно выехать. Микроинсульт. Эти несколько слогов изменили все её планы. Отец, Сон Ёнхо, столп их семьи, человек, чьё имя было известно каждому в деловых кругах Сеула, лежал сейчас в своей комнате слабый и уязвимый.

– Чаён.

Она обернулась на звук знакомого голоса. В дверях стояла её мать, Чон Юнгин, безупречно одетая и с идеальной причёской, как всегда. Только тени под глазами выдавали её беспокойство.

– Мама, – Чаён сделала несколько шагов навстречу. – Как он?

Юнгин подошла ближе, машинально поправляя жемчужное ожерелье на шее.

– Лучше, чем утром. Доктор Ким говорит, что состояние стабилизировалось.

Чаён внимательно вглядывалась в лицо матери. За прошедшие годы она научилась читать её сдержанные эмоции.

– Джуён уже был здесь? – спросила она.

– Да, – Юнгин слегка поджала губы. – Он и Инха приезжали вчера вечером, сразу после… – она не закончила фразу.

Сон Джуён и Сон Инха – её брат и сестра. Они всегда появлялись первыми в момент семейных кризисов. Особенно Джуён, который никогда не упускал возможности продемонстрировать своё беспокойство о семье.

– Что сказал доктор? – Чаён перешла к сути.

Юнгин вздохнула.

– Ничего конкретного. Ты же знаешь этих врачей – сплошные термины и уклончивые прогнозы. Но… – она понизила голос, – мне не нравится схема лечения, которую они выбрали.

– В каком смысле?

– Твой брат привёл какого-то специалиста, – произнесла Юнгин с едва заметным скептицизмом. – Теперь у отца новая экспериментальная терапия. Я настояла, чтобы доктор Ким остался наблюдающим врачом, но… – она замолчала, заметив кого-то за спиной Чаён.

– Госпожа Сон, он готов вас принять, – в гостиную вошла пожилая женщина в униформе домработницы.

Юнгин кивнула и повернулась к дочери:

– Не утомляй его слишком долго. И будь осторожна, – последние слова она произнесла тише, так, чтобы слышала только Чаён.

***

По пути в комнату отца Чаён встретила доктора Кима – пожилого мужчину с внимательными глазами. Он был семейным врачом Сонов уже более двадцати лет, и если кто-то и знал всё о здоровье её отца, то именно он.

– Доктор Ким, – кивнула она.

– Чаён-сси, – ответил он с лёгким поклоном. – Рад видеть вас, хоть и при таких обстоятельствах.

– Как он на самом деле?

Доктор Ким поправил очки и оглянулся, словно проверяя, нет ли кого поблизости.

– Состояние стабильное, но… нетипичное, – он нахмурился. – Симптомы развиваются неравномерно. Иногда отмечается резкое улучшение без видимых причин, а затем – столь же неожиданное ухудшение.

Чаён почувствовала, как сжалось сердце.

– А новое лечение? То, что предложил брат?

Доктор Ким заметно напрягся.

– Комбинация препаратов довольно… агрессивная. Но ваш брат настоял на консультации с профессором Юном из клиники «Мирам». – Он помолчал. – Там сейчас модно использовать экспериментальные протоколы.

– Вы не согласны с этим решением? – прямо спросила Чаён.

– Я лишь наблюдающий врач, – уклончиво ответил он. – Но должен признать, меня беспокоит количество препаратов, которые ваш отец принимает сейчас.

Чаён кивнула, мысленно делая пометку поговорить с этим профессором Юном лично. Что-то здесь не складывалось.

– Спасибо, доктор Ким.

– Только не утомляйте его, – предупредил врач. – Ему нужен покой.

***

Комната отца утопала в полумраке. Плотные шторы были задёрнуты, лишь небольшая лампа на прикроватной тумбочке освещала пространство. Сон Ёнхо полулежал в просторной кровати с книгой в руках. Когда Чаён вошла, он поднял глаза и улыбнулся. Эта улыбка, слабая тень его обычной властной усмешки, заставила её сердце сжаться.

– Чаён, – произнёс он, откладывая книгу. – Не нужно было так срочно приезжать. Всё не так уж и плохо.

Чаён подошла ближе, стараясь скрыть шок от того, как сильно отец изменился за те несколько недель, что она не видела его. Он заметно похудел, кожа приобрела сероватый оттенок, а под глазами залегли глубокие тени.

– Как ты меня учил, – ответила она, садясь в кресло у кровати, – в кризисных ситуациях семья должна держаться вместе.

Отец усмехнулся, и на мгновение Чаён увидела в нём того самого Сон Ёнхо, который построил империю «Сонхо Групп» своими руками.

– Значит, теперь ты цитируешь меня? – он покачал головой. – А мне казалось, что ты всегда игнорировала мои нравоучения.

– Я слушала внимательнее, чем ты думаешь.

Они помолчали. Взгляд Чаён невольно скользнул по прикроватной тумбочке, заставленной разноцветными коробочками и флаконами с лекарствами.

– Джуён сказал, ты продвигаешь какой-то новый проект, – нарушил тишину отец.

Чаён отметила про себя, что брат уже успел обсудить с отцом дела компании – наверняка в выгодном для себя свете.

– Универсальный контроллер инженерных коммуникаций, – кивнула она. – У нас уже есть инфраструктура для жилых комплексов, это следующий логичный шаг.

– Хм, – Ёнхо задумчиво постучал пальцами по краю одеяла. – Джуён считает, что сейчас не лучшее время для экспериментов. Рынок нестабилен.

Типичный ход Джуёна – воспользоваться моментом, чтобы подорвать её авторитет. Из раза в раз одно и то же.

– Рынок всегда нестабилен, – спокойно возразила Чаён. – Но кто не рискует, тот не выигрывает. Впрочем, именно в данном случае нет никаких рисков: мы сами будем пользоваться технологией. К тому же у нас уже есть два крупных предзаказа.

Отец внимательно посмотрел на неё, и Чаён почувствовала, как внутри поднимается волна привычного напряжения. Эти испытующие взгляды – часть её детства. Но в этот раз было что-то другое в выражении его глаз… Усталость? Сомнение?

– Твоя команда справится? – спросил он. – Джуён также упомянул, что у тебя проблемы с кадрами.

Чаён мысленно застонала. Ну конечно, Джуён своего не упустит. Даже об увольнениях в её личных подразделениях не забыл упомянуть.

– У меня достаточно людей, – твёрдо сказала она. – И я уже нашла нескольких ключевых специалистов для проекта.

– Хорошо, – кивнул отец. После паузы он добавил: – Важно иметь рядом людей, которым можно доверять. Особенно сейчас, когда… – он замолчал, взгляд его на мгновение затуманился.

– Отец? – Чаён подалась вперёд, встревоженная.

Ёнхо моргнул, словно отгоняя наваждение.

– Я в порядке, – сказал он. – Просто устал.

Чаён сделала мысленную заметку ещё раз поговорить с лечащим врачом.

– Ты говорил о людях, которым можно доверять, – мягко вернула она разговор в прежнее русло.

– Да, – отец кивнул. – У тебя есть такие люди? Настоящие единомышленники, а не просто подчинённые?

Чаён задумалась. За годы работы в компании она научилась быть осторожной, держать дистанцию, не доверять полностью никому. И сейчас, отвечая отцу, она поняла, что список тех, на кого она действительно могла бы положиться, был удручающе короток.

– Не так много, как хотелось бы, – честно ответила она. – Но они есть.

– Это хорошо, – Ёнхо слабо улыбнулся. – В нашем мире это самое ценное. Компании приходят и уходят, деньги тратятся и зарабатываются, но люди… настоящие люди – вот что имеет значение.

Эта сентиментальность была так не похожа на отца, которого она знала, что Чаён почувствовала очередной укол беспокойства. Несмотря на то, что доктора не скрывали серьёзность его состояния, казалось, что в нём происходит что-то ещё более тревожное – что-то, меняющее его личность.

– К слову о людях, – сказала она, решив сменить тему. – Ты знаешь что-нибудь об отделе контроля качества в нашей компании?

Ёнхо нахмурился, словно пытаясь вспомнить.

– Отдел контроля качества? – переспросил он. – А, ты имеешь в виду подразделение технического контроля? Джуён реорганизовал его пару лет назад.

– Именно, – кивнула Чаён. – Как ты его себе представляешь? В смысле каков должен быть состав такого отдела?

Отец пожал плечами.

– Я не вникал в детали, если честно, эту область оставил на Джуёна. Но я полагаю, что после реорганизации там должны работать специалисты разных направлений – инженеры, технологи, аналитики. Человек двадцать-тридцать, учитывая объём нашего производства. Иначе в идее нет никакого смысла.

Чаён позволила себе короткий смешок.

– На самом деле там четыре человека.

– Четыре? – отец удивлённо поднял брови. – Ты шутишь?

– Нисколько, – она покачала головой. – Один начальник, Со Гунхо, двое его подчинённых и стажёр.

Ёнхо задумчиво потёр подбородок.

– И как же они справляются с работой всего лишь вчетвером? Какая у них результативность?

– В том-то и дело, что результативность близка к небесам.

На этом моменте Чаён замолчала, восстанавливая у себя в голове общую картину.

– Я даже больше скажу, отец: работу целого отдела выполнял всего один конкретный человек.

– Продолжай, – интерес отца явно возрос.

– Его зовут Кан Мёнджин, – сказала Чаён. – Обычный сотрудник, без особого образования или связей. Но с поразительной способностью видеть то, что другие упускают.

Отец выжидающе смотрел на нее, и Чаён продолжила:

– Понимаешь, я заинтересовалась этим отделом после того, – девушка немного замялась, прежде чем продолжить, – как узнала странные подробности их работы. Отдел, который должен бы состоять из десятков специалистов, почему-то ограничен всего четырьмя людьми. Но при этом качество проверки совершенно не страдало. Даже больше, туда поступало всё больше и больше финансирования, поскольку показывали они себя превосходно. Странно, правда?

– Очень, – согласился отец.

– А теперь представь такую картину: если изначально это был чисто технический контроль, который абсолютно точно имеет смысл, то сейчас через этот отдел проходят документы фактически со всей компании! Даже бухгалтерский учёт!

Чаён была действительно поражена, когда раскопала эту информацию. Хорошо, в теории возможно проводить некую верификацию, например техническую документацию проекта. Кто этим должен заниматься? Естественно, люди, которые прекрасно разбираются в вопросе. Но в таком случае как вообще возможно, чтобы группа из четырёх человек выполняла работу, на которую требуется суммарно полсотни узкопрофильных профессионалов? Проблема даже не в количестве людей, а в самой идее настолько широкой трактовки слов «контроль качества». Даже если нанять десятки специалистов из разных областей – идея абсолютно бессмысленна. Ничего подобного в принципе не существует ни в одной компании Кореи, а то и во всём мире! Раз проверка настолько важна, чтобы выделить на неё больше ресурсов, то легче просто нанять несколько дополнительных людей именно туда, где они понадобятся – в соответствующий отдел или команду. И посадить их по соседству с людьми, которые и выполняют работу.

– Я понятия не имею, кому пришла идея подобного расширения границ ответственности этого отдела, ведь это просто не имеет смысла. Но есть у меня подозрения, что это произошло именно из-за этого вполне конкретного сотрудника. Когда я начала копать глубже, выясняя, как эта структура вообще умудряется справляться с потоком данных, оказалось, что этот Кан Мёнджин фактически занимался всей работой в одиночку. Более того, его начальник, этот Со Гунхо, систематически присваивал себе результаты его труда.

– А другие сотрудники отдела? – спросил Ёнхо.

– В основном создавали видимость работы, – пожала плечами Чаён. – Но самое интересное даже не это. Когда я разобралась в вопросе, то, естественно, захотела пообщаться с этим человеком…

Девушка не стала скрывать ни капли информации, рассказав всё, что происходило вчера у неё в кабинете. Ёнхо слушал дочь не перебивая. Даже когда Чаён дошла до неожиданного предложения Мёнджина в конце того разговора, мужчина не произнёс ни слова. Рассказ оказался пусть и недолгим, но удивительно насыщенным.

Единственное, о чём она умолчала, – это истинная причина, по которой она вообще начала расследовать это дело. Покушение. Хотя новость о стрельбе и просочилась в СМИ, от отца тщательно скрывали любую тревожную информацию. Мама – да и сама Чаён – очень боялись, что эти сведения может повлиять на его состояние.

– …и тут он озвучил это предложение. Ты бы видел его глаза! – Чаён лучилась весельем, качая головой. – Отец, у этого Мёнджина просто бульдожья хватка. Совершенно не этого я ожидала в начале разговора, если быть откровенной. Этот человек, похоже, обладает каким-то особым чутьём. И оно помогает находить связи там, где другие видят только разрозненные факты. Например, в одном из проектов он заметил потенциальную проблему с электропроводкой, которая могла бы стоить миллиарды вон, если бы её не исправили на стадии проектирования.

– И как он её заметил? – в глазах отца загорелся профессиональный интерес. Уж в этом вопросе он разбирался досконально – это была одна из основ его бизнеса. Он прекрасно понимал, что без специфических знаний эту задачу просто невозможно выполнить.

– Вот в этом и загадка, – Чаён чуть понизила голос, словно делясь секретом. – Он никогда ни с кем не общался, не консультировался, просто… раз – и готово. Взглянул на чертежи и указал на проблему, которую команда инженеров пропустила после трёх внутренних проверок. По крайней мере, именно так всё и выглядит.

Отец задумчиво хмыкнул.

– Необычный человек. Если, конечно, предположить, что всё перечисленное именно его заслуга. На кого он учился?

– У него нет инженерного образования, – сказала Чаён. – Вообще никакого высшего образования, если быть точной.

В комнате повисла тишина. Чаён заметила, что отец утомился, и поняла, что разговор затянулся. Но она должна была рассказать ему о Мёнджине. По большей части потому что… в любое другое время отец бы не стал вот так молчать. Нет, Чаён точно бы столкнулась с наставлениями. И как бы обычно эти придирки ни раздражали, сейчас девушка рассчитывала именно на них!

Только вот… взгляд. Понимающий. Проницательный. У Чаён не было и тени сомнений – отец прекрасно понимает, зачем она всё рассказала. И настолько же кристально ясно, что, если она спросит прямо, он не откажет. Но… как же она будет жить дальше? Когда его не станет?

Это был очень болезненный намёк для Чаён. Сжав челюсти в попытке сдержать слёзы, она постаралась мысленно вернуться к теме разговора. За пределами этого дома её невозможно уязвить, но здесь, сейчас…

Спустя короткое время ей удалось взять себя в руки.

– И что же ты в итоге решила? – спросил наконец отец, возвращаясь к озвученному Мёнджином предложению.

– У меня есть несколько проектов, которые я совсем не против кому-то делегировать, – смогла ответить Чаён. – Но… я не успела всё хорошо обдумать.

Мужчина нахмурился. Он понимал, что внезапный приезд дочери не мог не помешать её планам, и теперь получил подтверждение. Спустя несколько мгновений он закрыл глаза, а его дыхание стало более тяжёлым.

– Знаешь, – сказал он, не открывая глаз, – в нашем бизнесе часто упускают из виду самое важное. Все гонятся за инновациями, технологиями, прибылью… И теряют время, отведённое нам, в бессмысленной гонке.

Он замолчал, и Чаён встревоженно наклонилась к нему. Боже… что же с ним происходит?

– Отец?

– Я устал, – тихо произнёс он. И, поколебавшись, добавил: – Мне нравится этот твой Кан Мёнджин. Гений, способный видеть то, чего не видят другие… Такой мог бы пригодиться.