Текст книги "Раздвигая границы (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Серебряков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 6

Следующий день, как и предсказывал старый ди Яго, начался с ломки моих привычных шаблонов.

Отсидев положенные часы в школе, где снова чувствовал себя чучелом в жестком бордовом пиджаке, я вернулся домой. Дядька Тихон пропадал на службе, бабушка Дарья привычно хлопотала на кухне, а я же отправился на задний двор отбывать свою новую повинность.

Здесь было непривычно тихо. Не звенели деревянные мечи, не гудел бас Линберга, раздавая команды. Наставник действительно сдержал слово и запретил мне даже приближаться к макиварам и турникам.

Я сидел на деревянной скамье у крыльца, вытянув ноги, и хмуро разглядывал носки своих потертых ботинок. Настроение было средней паршивости. Внутри всё еще зудела потребность в резких движениях, в выбросе адреналина, но вместо этого меня ждала принудительная «терапевтическая» прогулка. Шататься по тринадцатому сектору, разглядывать витрины и праздно слоняющихся белоручек… Какая нелепость.

С гораздо большим удовольствием я бы сейчас заперся в библиотеке Тихона и почитал что-нибудь из теории эфирных контуров. Или просто отжался бы пару сотен раз, пока мышцы не начнут гореть приятным огнем. Умом я понимал, что лекарь Фокс и Аскольд пытались вытащить меня из моей ямы, но от этого процесс не становился менее скучным.

Я тяжело вздохнул и скрестил руки на груди. И где, спрашивается, мой «якорь»? Ингрид задерживалась уже минут на двадцать. Обычно она отличалась маниакальной пунктуальностью, особенно когда дело касалось расписания Линберга. А тут вдруг решила опоздать на нашу великую экспедицию в мир сытых и довольных.

Сзади тихо скрипнула дверь. Легкие, но непривычные цокающие шаги раздались по деревянному крыльцу.

– Я готова, – раздался сверху голос Ингрид. Он прозвучал нарочито спокойно, но в нем угадывалось едва заметное напряжение.

Я нехотя поднялся со скамейки, оборачиваясь и готовясь выдать колкость по поводу ее опоздания.

– Ну наконец-то, я уж думал, ты решила сбежать через окно, чтобы не…

Слова застряли в моём горле. Челюсть, кажется, слегка отвисла, но я вовремя заставил себя её захлопнуть. Мой мозг, привыкший постоянно анализировать угрозы, оценивать защиту и слабости противника, внезапно выдал критическую ошибку. Система намертво зависла.

На ступенях стояла Ингрид. Но это была совершенно другая Ингрид.

Я привык видеть её в двух вариантах. Первый – потная, злая, в плотной тренировочной форме, с деревянным мечом в руках и растрепанными волосами, прилипшими ко лбу. Второй – застегнутая на все пуговицы, строгая и холодная отличница в дурацком школьном костюме.

Та, что стояла передо мной сейчас, ломала все мои представления о мироустройстве.

Вместо привычных плотных тканей на ней была короткая юбка. Настолько короткая, что я впервые за всё время знакомства осознал: у Ингрид, оказывается, длинные стройные ноги, а не просто мышечные механизмы для правильного маятникового шага в бою. Вместо глухой рубашки – легкая, почти невесомая светлая блузка, открывавшая тонкие ключицы и шею. Ткань мягко облегала фигуру, подчеркивая то, что обычно тщательно скрывалось под амуницией и строгими жилетами. А на ногах красовались изящные туфельки.

Мой внутренний уличный боец тут же забил тревогу: туфли – нулевая защита голеностопа, бегать в них невозможно. Юбка сковывает широкий шаг. Блузка вообще ни от чего не защитит.

Но прагматик был мгновенно заткнут чем-то совершенно иным, горячим и незнакомым, что заставило кровь предательски прилить к щекам. Её рыжие волосы, обычно туго стянутые на затылке в тугой практичный хвост, сейчас были распущены и мягкими шелковистыми волнами падали на плечи.

Я просто пялился на неё, как деревенский дурачок, впервые увидевший золотую монету. Передо мной стоял не будущий боец инквизиции и не суровая напарница, которая могла прописать мне в челюсть на спарринге. Передо мной стояла красивая, даже слишком красивая, девчонка из благополучного квартала.

– Что? – Ингрид чуть вздернула подбородок. На её щеках проступил легкий румянец, но она упрямо, не отводя глаз, выдержала мой откровенно ошарашенный взгляд. – Ты так смотришь, будто перед тобой низший демон материализовался.

– Ты… это… – я судорожно сглотнул, чувствуя себя невероятно глупо, и попытался собрать разбегающиеся мысли в кучу. – Ты зачем так вырядилась? Мы же просто идем улицы осматривать.

Вместо того чтобы возмутиться, Ингрид вдруг чуть заметно улыбнулась. Уголки её губ дрогнули в совершенно незнакомой мне игривой усмешке. Она грациозно спустилась на одну ступеньку ниже, оказавшись совсем близко.

– Это называется «повседневная одежда для города», Акиро, – мурлыкнула она неожиданно мягким тоном, от которого у меня мурашки побежали по спине. – Или в твоих трущобах у красивых девушек не принято наряжаться?

Я уставился на неё, чувствуя, как мозги начали медленно закипать. Красивых девушек? В трущобах?

– В трущобах, Ингрид, одеваются так, чтобы было удобно драться или бегать, – брякнул я абсолютно серьезно, потому что именно эта мысль первой пришла мне в голову. – А в такой юбке ты ни ногу толком не поднимешь для удара, ни побежишь быстро. И туфли твои по грязи сразу скользить начнут. Это непрактично.

Ингрид тихо вздохнула, но отступать, судя по всему, не собиралась. Она спустилась с крыльца, остановившись прямо передо мной, и чуть склонила голову набок. На её губах играла та самая странная непривычная улыбка, от которой мне стало не по себе.

– А мы не собираемся сегодня ни от кого бегать и ни с кем драться, Акиро, – её голос стал еще мягче, почти воркующим. – Мы идем гулять. Понимаешь? Просто гулять вдвоем. И ты мог бы сказать, что я хорошо выгляжу. Или это не так?

Я нахмурился. Что за странные игры? Я прекрасно помнил её лицо еще час назад, когда она с энтузиазмом верещала о сплетнях Мещерских и Волконских, а теперь вдруг строит мне глазки и напрашивается на комплименты. Может, её на солнце перегрело сильнее, чем я думал? Или это какая-то проверка от старика Аскольда?

– Ты выглядишь… странно, – честно ответил я, осторожно делая полшага назад, словно от непредсказуемого противника. – Как кукла из дорогого магазина в центре. Только куклам не нужно отбиваться от низших демонов. Ты уверена, что тебе не холодно будет? Ветер-то свежий. И вообще, Линберг же сказал, что ты мой «якорь». А якорь должен быть надежным, а не… ну, таким.

Я неопределенно махнул рукой в сторону её открытых ключиц и короткой юбки.

Улыбка на лице Ингрид дрогнула. Она моргнула, явно не ожидая такого ответа. В её глазах промелькнула растерянность, которая тут же сменилась раздражением.

– Якорем? Надежным? – переспросила она, и воркующие нотки в её голосе начали стремительно таять.

– Ну да, – я кивнул, всё еще не понимая, в чем проблема. – Ты же сама жаловалась на сплетни. А сейчас нарядилась так, будто мы на праздник собрались. Тебя же все знакомые узнают. Не логичнее было бы надеть что-то незаметное? Темно-серое там или черный плащ с капюшоном. Чтобы слиться с толпой.

Лицо Ингрид начало стремительно наливаться краской. На этот раз это был не легкий румянец смущения, а густой пунцовый цвет искреннего женского возмущения. Она сжала кулаки так, что побелели костяшки пальцев, и шумно втянула воздух сквозь стиснутые зубы.

– Так, ладно. Пошутили и хватит, – резко став совершенно другой девушкой и тем самым шокировав меня еще больше, сухо бросила Ингрид. Её голос снова зазвенел привычным металлом и холодом отличницы-заучки. Игривость испарилась без следа, словно её выжгло каленым железом. – Знаешь что, Акиро? Ты не просто якорь. Ты чугунная гиря. Непробиваемая толстокожая гиря. Пошли уже. Буду тебе город показывать.

Она развернулась на каблуках своих непрактичных туфель и быстрым чеканным шагом направилась на выход из поместья. Я стоял и хлопал глазами, пытаясь осознать, что именно сейчас произошло, и в какой момент я умудрился всё испортить.

«Женщины», – мрачно подумал я, направляясь следом за ней, – «хуже высших демонов. Те хоть сразу рычат и кидаются, а тут улыбается, хлопает ресницами, а потом бац! и ты уже чугунная гиря».

Мы вышли за ворота, покинув безопасную территорию дома. Ингрид шла чуть впереди, гордо задрав подбородок и демонстративно глядя прямо перед собой. Её спина была прямой, как натянутая струна. Я пристроился на полшага позади, настороженно озираясь по сторонам.

Передо мной раскинулся тринадцатый сектор Гадара. Широкие вымощенные ровным серым камнем улицы, высокие здания с лепниной и огромными стеклянными окнами-витринами, чистый свежий воздух, в котором не было ни малейшей примеси угольной гари или запаха гнили, привычного для трущоб.

* * *

Ингрид шла по залитому послеобеденным солнцем тротуару, мысленно проклиная себя, свой шкаф, яркое солнце и особенно старого деда с его гениальными идеями. Щеки всё еще горели. Попытка примерить на себя роль кокетливой беззаботной городской девушки обернулась грандиозным оглушительным провалом.

– «Ну, согласись, это было феерично», – раздался в её голове сочащийся ядовитой иронией бархатистый голос Эльвиры. – «Я давно так не веселилась. Он оценил твою юбку исключительно с точки зрения аэродинамики удара с разворота. Какой прагматичный очаровательный чурбан».

– Замолчи, пожалуйста, – едва слышно прошептала Ингрид сквозь зубы, до боли сжимая пальцы.

– «Ты сама напросилась, дорогая. Я же предупреждала: любовные маневры с этим парнемвсё равно что попытка соблазнить рыцарские доспехи. Ты ему строишь глазки, а он высчитывает, как быстро ты увязнешь в грязи в этих милых туфельках. Смирись и просто побудь экскурсоводом».

Ингрид незаметно скосила глаза на идущего рядом Акиро. Парень вышагивал так, будто патрулировал вражескую территорию. Его взгляд скользил не по витринам с дорогими тканями или изысканными сладостями, а цеплялся за крыши, углы узких переулков и карнизы зданий. Он словно выискивал опасные точки и пути отхода. Никакого внимания к ней. Это одновременно и кололо уязвленную гордость и приносило огромное облегчение.

– Слушай… – вдруг подал голос Акиро, нарушив затянувшееся молчание.

Ингрид внутренне напряглась, готовясь к очередной порции убийственной прямолинейности.

– А откуда тут еда и вещи? – он кивнул на роскошную витрину гастрономической лавки, заставленную копчеными окороками, сырами и корзинами с фруктами.

Девушка непонимающе моргнула.

– Со складов. И с ферм сектора. А что?

– Да я не об этом. Где обозы? – Акиро обвел рукой вымощенную камнем улицу. – В трущобах, чтобы завезти продукты на один захудалый рынок, нужен десяток телег. Это грязь, вонь, ругань, пробки, грузчики орут. А здесь лавки ломятся от товаров, но на улице я не видел ни одной грузовой повозки. Как они всё это доставляют? По воздуху?

Ингрид почувствовала, как остатки неловкости окончательно улетучились. Объяснять устройство Гадара было привычно и легко. Это вернуло ей контроль над ситуацией.

– Почти угадал. Только не по воздуху, а под землей, – ответила она, с удовольствием переходя на уверенный лекторский тон отличницы. – Весь благополучный Гадар, и тринадцатый сектор в частности, стоит на огромной сети подземных коммуникаций. Для жизни верхний ярус. А внизу километры грузовых тоннелей, склады, пути и разгрузочные терминалы. Товар поднимают в магазины на специальных лифтах прямо со складов. Поэтому наверху нет ни грязи от тягловых животных, ни толкучки.

Акиро задумчиво хмыкнул, переваривая информацию.

– Умно, – признал он. – А убирает тут кто? Я смотрю, ни пылинки, ни соринки. Камни вон аж блестят. В моем старом районе чтобы так вычистить улицу, нужно толпу людей с метлами гонять круглосуточно. И всё равно мусор останется.

– Здесь нет обычных дворников с метлами, – Ингрид позволила себе легкую снисходительную улыбку. Ей нравилось видеть его искреннее удивление. – Для уборки таких улиц муниципалитет нанимает людей со слабым даром.

– С даром? – парень даже остановился на секунду, недоверчиво сведя брови. – Людей с даром после училища или академии заставляют мести улицу⁈

– Нет конечно же, – искренне рассмеялась девушка. – Не у всех одаренных достаточно силы или воли, чтобы сформировать полноценный контур или подчинить духов. У многих дар находится в зачаточном состоянии. Магические искры. Кто-то может слегка управлять потоками воды, кто-то создавать воздушные завихрения. Далеко не все они даже в училище смогли бы поступить, они даже первый отбор в академию не пройдут. А вот для поддержания чистоты в кварталах города идеальные работники. Один такой одаренный слабым потоком воздуха сгоняет всю пыль с улицы в водосток за десять минут.

– Это как Дарья, что ли? – задумчиво протянул Акиро.

– Нет, – покачала головой Ингрид. – У нее более продвинутый уровень использования дара. Тут скорее дар как у ее мужа, Егора Васильевича.

Акиро присвистнул и покачал головой.

– Ясно, понятно. Но все равно. Одаренные в роли дворников… Да уж, сыто живете.

Ингрид расправила плечи. Прогулка, кажется, начала налаживаться. По крайней мере, «чугунная гиря» проявила любознательность, а это уже было огромным шагом вперед.

* * *

Мы неспешно продвигались вглубь тринадцатого сектора. Раньше мой маршрут ограничивался дорогой от дома до школы и обратно, причем все мысли были заняты либо выживанием на уроках, либо как не сдохнуть на вечерней тренировке Линберга. Я видел этот район мельком, как не имеющие значения размытые декорации. Но сейчас, когда спешить было некуда, я наконец-то начал замечать детали.

Чем дальше мы уходили от частных поместий, тем многолюднее становилось вокруг. Мимо нас проплывали дамы в пышных платьях, господа в строгих сюртуках с тростями и стайки беззаботно смеющейся молодежи. И чем дольше я наблюдал за этой толпой, тем отчетливее замечал одну странность.

Стоило нам приблизиться к очередной шумной компании разодетых школьников из других заведений или молодых аристократов, как их смех резко стихал. Они бросали на нас быстрые настороженные взгляды, замолкали и почти незаметно, но очень торопливо расступались, уступая нам широкую дорогу.

– Послушай, Ингрид, – не выдержал я, когда очередная тройка парней в дорогих камзолах шарахнулась от нас к витрине. – Чего они так шарахаются? У меня на лбу написано, что я ищу повод для драки?

Ингрид проследила за моим взглядом и тихо, но искренне рассмеялась.

– Дело вообще не в твоем лице, Акиро, – она изящным жестом указала сначала на свой медальон, а затем на мое плечо. – Посмотри на нас. На мне герб рода ди Яго, одной из старейших ветвей знати. А на твоем форменном пиджаке печать ученика Инквизиции. Для этой публики мы ходячая угроза. Инквизиторов здесь боятся до дрожи в коленках, а древнюю кровь уважают. Так что они просто демонстрируют свое нежелание с нами связываться.

Я задумчиво коснулся пальцами вышитой на ткани печати. Я носил этот пиджак уже не первый день, но только сейчас до конца осознал, как именно он работал на улицах. В трущобах, чтобы заставить толпу вот так расступиться, нужно было вытащить нож и показать готовность пустить первую кровь. А здесь этот кусок ткани с правильным рисунком делал ту же самую работу, только без лишнего шума.

Мы свернули на широкую аллею. Мой взгляд заскользил по бесконечным рядам серых каменных плит, идеально ровным тротуарам и высоким фасадам зданий.

– Еще одна вещь, – я обвел улицу рукой. – У дядьки Тихона и господина Линберга за забором целые сады, это я понимаю, частная территория. Но здесь, на такой огромной и богатой улице, ни одного дерева, ни клочка травы. В трущобах не то что чахлый сорняк сквозь камни пробьется, а целые деревья вырастают. А тут сплошной камень и стекло. Почему? Земли ведь полно.

– Свободной земли в Гадаре как раз нет, Акиро. Она стоит бешеных денег, – пояснила Ингрид, сбавляя шаг. – Пространство внутри города жестко ограничено. Каждый метр застроен так, чтобы приносить пользу или доход. Тратить эту дорогущую землю на общественные деревья никто не станет. Живая природа в Гадаре колоссальная роскошь и показатель высшего статуса. Или же принадлежит очень богатым торговым артелям для выращивания свежих фруктов или овощей, как например тот яблоневый сад, в котором нас с тобой гонял мой дед.

Она указала рукой в сторону центра города.

– Настоящие зеленые зоны, Сады Тишины, есть только в Нулевом секторе, и вход туда открыт только высшим чинам. А для всех остальных – камень, архитектура и подземные системы вентиляции. Ну или можно любоваться деревьями за высокими заборами частных поместий, если твой род достаточно богат, чтобы позволить себе кусок открытой земли.

Пока она это рассказывала, мое внимание привлекла сценка у небольшой открытой террасы неподалеку. Тучный господин покупал у торговца изящную трость. Господин достал из кошеля монету и бросил её на прилавок. Золотые монеты я уже видел. Но эта монета блеснула на солнце иначе, а в её самом центре ярко вспыхнула крошечная синяя искра.

Я машинально сделал шаг вперед.

– Это что сейчас было? – нахмурился я. – Золото? Со светящимся камнем внутри?

Ингрид проследила за моим взглядом и снисходительно покачала головой.

– Это микро-кристалл. Официальная валюта Гадара для крупных расчетов. Обычные золотые ты видел, но та монета, что бросил этот господин, номиналом в сто золотых.

– В сто? Одной монетой? – я опешил.

– Именно, – напарница сложила руки на груди, включив режим лектора. – Никто не будет таскать с собой тяжелые мешки с золотом для крупных покупок. Кристалл задает монете нужный номинал: десять, пятьдесят, сто или даже тысяча золотых. В него намертво вшита энергетическая подпись монетного двора, так что подделать её невозможно. А если попытаешься выковырять кристалл, монета просто разрушится.

Мой привыкший к постоянному выживанию ум мгновенно начал подсчеты. Один золотой – это сто серебряных. Серебряный – сто медных. Десять тысяч медных монет за один обычный золотой кругляш. А этот толстяк только что отдал монету номиналом в сотню раз больше. Миллион медяков. За кусок полированного дерева с набалдашником.

– К слову, – словно прочитав мои мысли, добавила Ингрид, хитро прищурившись, – после окончания нашей элитной школы нам предстоит поступление в Академию. Так вот, год обучения там стоит ровно одну такую монету, какую ты сейчас видел. Сто золотых. Можешь сам прикинуть, сколько наши семьи вкладывают в нас с тобой. И почему, например, наставник Линберг так злится, когда ты взрываешь тренировочные манекены.

Я сглотнул. Миллион медяков. В приюте за эту сумму можно было кормить всех детей до самой старости. Если бы мне раньше сказали, что моя жизнь и учеба стоят таких денег, я бы рассмеялся этому безумцу в лицо. Но сейчас, глядя на этот сытый мир, я начал осознавать истинный вес тех шестеренок, между которыми оказался.

– Ладно, – хрипло выдавил я. – Экскурсия засчитана. У вас тут всё очень дорого.

– То ли еще будет, – Ингрид довольно улыбнулась. – Пойдем. Самое время показать тебе, как местная знать привыкла обедать.

Мы остановились перед зданием, которое больше походило на усадьбу свихнувшегося на роскоши аристократа, чем на место, где люди просто набивают желудки.

Огромные, от пола до потолка, арочные окна с витражными вставками. За стеклом сияли многоярусные хрустальные люстры, отбрасывая теплые блики на белоснежные скатерти и богатую лепнину на стенах. Внутри суетились люди в одинаковых строгих костюмах, разнося на серебряных подносах что-то дымящееся и наверняка стоящее как целое сокровище.

– Нам сюда, – уверенно заявила Ингрид и толкнула тяжелую дубовую дверь с латунными ручками.

Я шагнул следом и тут же почувствовал себя, словно голым вышел на мороз. Мой внутренний инстинкт самосохранения взвыл благим матом. Пространство было огромным, светлым и абсолютно непригодным для обороны. Почти никаких глухих стен – сплошное стекло. Если кто-то бросит сюда боевое заклинание или алхимическую бомбу, вся эта витражная красота превратится в тысячу летящих ножей, которые искромсают посетителей в фарш. Столики стоят слишком плотно, маневрировать негде. Путей отхода, кроме главного входа и маячившей вдалеке двери на кухню, не видно. Идеальная ловушка.

На входе нас встретил худой как жердь высокий мужчина во фраке. Взгляд скользнул по моему лицу, на секунду задержался на моих потертых ботинках, и его нос брезгливо сморщился. Он уже открыл было рот, чтобы указать мне на дверь, но тут его глаза наткнулись на Ингрид и её герб ди Яго.

Снобизм мгновенно испарился. Мужчина согнулся в таком глубоком поклоне, что я испугался, как бы он не сломался пополам.

– Госпожа ди Яго. Какая честь. Прошу, ваш столик у окна.

Нас провели через зал. Я старался ступать мягко, чтобы не привлекать внимания, но всё равно чувствовал себя огромным грязным медведем, которого зачем-то пустили в посудную лавку. Мы сели за небольшой круглый стол, накрытый скатертью настолько белой, что на нее было страшно даже дышать, не то что ставить тарелки.

Худой мужик с поклоном протянул нам две увесистые папки в кожаном переплете и бесшумно испарился.

– Выбирай, – Ингрид с легкой улыбкой откинулась на спинку мягкого стула.

Я с подозрением открыл папку. Старик Нумар в свое время хорошо научил меня читать, и с буквами проблем у меня не было. Проблема возникла со смыслом тех слов, которые из этих букв складывались.

Я пробежался глазами по строчкам, написанным витиеватым шрифтом, и почувствовал, как у меня задергался глаз.

«Консоме из фазана с трюфельным маслом».«Фрикасе из молодого кролика под сливочно-чесночным соусом».«Бламанже с миндальным молоком».«Дефлопе из отборной говядины с семечками кациуса».

Что, черти их подери, всё это значит⁈ Консоме? Фрикасе? Дефлопе? Они тут еду заклинаниями называют или просто издеваются? Я перевернул страницу в надежде найти что-нибудь понятное вроде «жареного мяса с картошкой» или хотя бы «каши с мясной подливой», но там меня ждали «жюльены» и «эскалопы». Ценников, к слову, нигде не было. Видимо, если ты спрашиваешь о цене в таком месте, значит, тебе здесь не по карману.

Я оторвал взгляд от этого издевательского трактата и посмотрел на напарницу.

Ингрид сидела, элегантно закинув ногу на ногу, и откровенно наслаждалась произведенным эффектом. В её глазах плясали озорные смешинки. Она прекрасно понимала, что я сейчас чувствовал себя полным идиотом, и это явно доставляло ей колоссальное удовольствие.

– Что-то не так, Акиро? – невинно похлопала она ресницами. – Не можешь определиться? Говорят, дефлопе здесь подают просто изумительное. Правда, порция маловата, но вкус…

– Ингрид, – я захлопнул кожаную папку и положил её на стол, стараясь, чтобы голос звучал ровно, – давай начистоту. Если я закажу это ваше «дефлопе», я им наемся? Или мне потом придется идти на улицу и искать нормальную булку с мясом?

Девушка тихонько прыснула в кулачок.

– Понятно. Значит, тяжелая артиллерия, – она подозвала официанта едва заметным кивком головы. Тот материализовался рядом со скоростью хорошего боевого духа. – Нам, пожалуйста, два медальона из телятины сильной прожарки, запеченные клубни гарроса с травами и овощной салат. Из напитков ягодный морс. И принесите хлебную корзину.

Официант записал в блокнот, поклонился и исчез.

Я с облегчением выдохнул. «Медальоны из телятины» звучали как нормальные понятные куски мяса.

– Спасибо, – искренне сказал я, скрестив руки на груди. – Еще пара минут наедине с этим списком, и я бы вызвал его на поединок.

– Не за что, Акиро, – Ингрид снисходительно улыбнулась, а её глаза хитро блеснули. – Но не расслабляйся. Самое интересное начнется, когда нам принесут приборы.

* * *

Ожидание заказа не заняло много времени. Ингрид отпила прохладного ягодного морса из высокого хрустального бокала, украдкой наблюдая за напарником.

Акиро сидел ровно, сцепив руки в замок, и непрерывно сканировал зал. Его глаза-льдинки фиксировали каждое движение официантов, оценивали расстояния между столиками и, кажется, даже высчитывали толщину оконных стекол. Девушка готова была поспорить на свой лучший тренировочный меч, что в голове у этого уличного воина уже созрел план экстренной эвакуации на случай, если из кухни вдруг попрут низшие демоны.

Наконец к их столику бесшумно подошли сразу двое официантов.

Крышки серебряных клошей были торжественно подняты, и над столом поплыл умопомрачительный аромат запеченного мяса, чеснока, розмарина и горячих клубней гарроса. Перед Акиро поставили широкую фарфоровую тарелку с истекающими соком медальонами из телятины. Но вместе с едой пришло и то, чего парень явно не ожидал.

Официанты, действуя с четкостью хорошо вышколенного механизма, разложили по обе стороны от его тарелки целый арсенал из сверкающего столового серебра. Три вилки разного размера слева. Два ножа с разной формой лезвия справа. И какая-то совершенно непонятная ложечка сверху.

Акиро уставился на этот частокол из приборов так, будто перед ним лежал сложнейший духовный конструкт, готовый рвануть от одного неверного касания.

Ингрид прикрыла рот белоснежной салфеткой, чтобы скрыть предательски расползающуюся по губам улыбку.

Она знала, что старик Оболенский гонял их по этикету в школе, но там они изучали лишь базовые правила: одна вилка, один нож, ложка для супа. Никто не объяснял парню из трущоб, что в дорогих ресторанах для каждого блюда предусмотрен свой инструмент.

– «Оооо! Только посмотри на этого грозного воина», – раздался в её голове тягучий, вибрирующий от удовольствия голос Эльвиры. Дух материализовалась на соседнем пустующем стуле, закинув призрачную ногу на ногу. – «Человек, который „голыми руками“ крошил нечисть в Скрале, спасовал перед салатной вилочкой. Какая прелесть. Настоящая драма в одном акте».

Ингрид мысленно согласилась с духом. Наблюдать за тем, как Акиро пытается решить эту головоломку, было невероятно забавно. Все её недавние переживания из-за прозрачных намеков духа и собственных нелепых попыток флирта окончательно испарились. Сейчас она была в своей стихии – в мире этикета – где она была хозяйкой положения, а этот самоуверенный чурбан слепым котенком.

Парень нахмурился. Он посмотрел на Ингрид, затем снова на приборы. Логика уличного бойца явно подсказывала ему взять то, что побольше и поострее.

Он осторожно протянул руку к следующей вилке, лежащей возле тарелки, и вопросительно взглянул на Ингрид.

– Неа, не угадал – довольно улыбнулась она. Девушка сама не понимала, отчего так радовалась, но в этот момент в ней явно проснулась маленькая мстительная садистка. Уж слишком приятно было отыграться за недавнюю катастрофу с флиртом.

– Может, уже наконец просто покажешь? – тихо буркнул Акиро в ответ, наклонившись над столом, чтобы за соседними столиками его не услышали. В его голосе не было злости, только глухое искреннее непонимание.

– Это слишком просто. Давай-ка сам, – её лицо расплылось в еще более довольной улыбке.

– «Не подсказывай ему», – хихикнула Эльвира, поправляя невидимую прическу. – «Пусть возьмет вилку для рыбы, чтобы наколоть кусок телятины. Это будет такое немыслимое варварство, что местный метрдотель упадет в обморок. Я хочу на это посмотреть!»

Акиро тем временем тяжело вздохнул. Он убрал руку от крайних приборов и завис над средними. Его пальцы напряглись. Было видно, что он боялся опозорить не столько себя, сколько её, наследницу рода ди Яго, сидящую с ним за одним столом.

Эта мысль вдруг уколола Ингрид. Садизм мгновенно отступил. Он ведь действительно старался. Старался вписаться в этот чужой, непонятный и абсолютно враждебный ему мир, где кусок железа для еды значил больше, чем умение выжить.

Девушка вздохнула и изящным плавным движением взяла свои собственные приборы.

– Правило простое, Акиро, – негромко произнесла она, переходя на тон заботливой наставницы. – Начинай всегда с краев и двигайся к центру. Крайняя вилка – для салата. Центральная – для основного горячего блюда. Маленький нож – для овощей, большой, с зубцами – для твоей телятины. Повторяй за мной.

Акиро внимательно проследил за её руками. Его лицо мгновенно прояснилось. Схватив правильный нож и нужную вилку, он с энтузиазмом мясника принялся резать мясо.

– «Какая скука. Ты испортила всё веселье, Ингрид», – разочарованно протянула Эльвира и растаяла в воздухе, оставив девушку наедине с её спутником и невероятно вкусным обедом.

* * *

Обед оказался выше всяких похвал. Признаю честно, ничего вкуснее этих медальонов из телятины я в своей жизни не ел. Мясо буквально таяло во рту, а соус из местных трав придавал ему такую остроту, что слюнки текли сами собой. Я смел свою порцию подчистую, даже хлебом собрал остатки соуса, заслужив еще один снисходительно-насмешливый взгляд напарницы. И все было бы просто идеально, если бы не этот проклятый арсенал железа вокруг моей тарелки, с которым я так позорно возился.

Мы вышли из ресторана на широкую улицу, оставив позади хрустальные люстры и вышколенных официантов. Воздух после сытного обеда казался особенно густым и теплым.

– И всё-таки, – не удержавшись, проворчал я вслух, пока мы неспешно шагали по вымощенному идеальными плитами тротуару. – Зачем придумывать проблемы там, где их нет? Одна вилка, один нож. Всё! Вполне достаточно, чтобы набить желудок. Какой смысл в трёх разных вилках? Это же просто кусок железа с зубьями.

Ингрид, идущая рядом, тут же расправила плечи и посмотрела на меня так, будто я только что при ней высморкался в рукав.

– Это не «просто кусок железа», Акиро, – менторским тоном начала она, и я мысленно застонал. Опять включился режим круглой отличницы. – Это базовые правила приличия и уважения к чужому труду. Каждое блюдо имеет свою текстуру и подачу. Вилка для рыбы имеет специальное углубление, чтобы удобнее было отделять кости. Салатная вилка меньше, потому что…

Она увлеченно продолжала вещать, выстраивая словесные конструкции о том, как форма лезвия ножа влияет на структуру волокон запеченного мяса. Было совершенно очевидно, что ей до дрожи нравится читать мне нравоучения. Она наслаждалась своим превосходством в этом сытом безопасном мире, где главной угрозой было перепутать рыбный нож с десертным.

Нужно было срочно сбить с неё эту аристократическую спесь, пока я окончательно не уснул прямо на ходу. И у меня как раз оказался подходящий козырь в рукаве.

– Очень интересно, – я резко остановился и повернулся к ней, перебивая лекцию на полуслове. – А для пирожных тоже есть особые правила? Или когда ешь фисташковый крем, можно просто откидываться на спинку стула и стонать на весь зал?

Слова ударили точно в цель. Ингрид замерла с открытым ртом, а её поучающий тон разбился вдребезги о мою прямолинейность.