Текст книги "Раздвигая границы (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Серебряков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 13

Пробуждение лейтенанта инквизиции было непривычно мягким. София открыла глаза, жмурясь от утреннего солнца Гадара, бесцеремонно пробивавшего неплотно задернутые шторы. Она по привычке потянулась, ожидая привычной тупой боли в старых шрамах на боку и плече, вечных спутниках любого полевого офицера.

Но боли не было.

Вместо нее по венам струилась такая чистая звенящая энергия, будто только что выпила флакон редчайшего алхимического эликсира высшего ранга. Её духовный резерв, который обычно требовал долгих часов медитации для полного восстановления, сейчас яростно пульсировал, давя на стенки очищенных и расширенных каналов.

София распахнула глаза и рывком села на кровати. Широкие шелковые простыни были безнадежно смяты.

Она быстро окинула взглядом спальню. Никого.

Акиро исчез.

– Сбежал, значит, – тихо процедила София, откидывая прилипшую ко лбу прядь светлых волос.

Она была абсолютно уверена, что парень (или, скорее, его наглый астральный квартирант) просто тихо оделся и выскользнул за дверь до рассвета. Если бы лейтенант знала, что еще несколько часов назад этого самого парня волоком тащили за пятки по коридору, безжалостно собирая его затылком все неровности паркета, она бы наверняка испытала шок. Но сейчас её мысли занимало совершенно иное.

София спустила босые ноги на пол и замерла, вслушиваясь в собственные ощущения. Мышцы приятно ныли, напоминая о неистовом ритме прошедшей ночи.

В памяти яркой вспышкой всплыл вчерашний вечер. Стук в дверь. Наглый уверенный в себе подросток на пороге. Его бархатный, проникающий прямо в подсознание смешок и слова, разрушившие её мораль: «Это тело – просто перчатка… Разве ты не хочешь стать сильнее?»

Она согласилась. Оправдала себя тем, что это «уникальная духовная практика» и выгодный симбиоз. И Дух не обманул, её резерв действительно совершил скачок, который в любом другом случае потребовал бы десятки лет изнурительных тренировок.

Но холодный аналитический ум инквизитора уже начал препарировать факты, и то, что она осознала, заставило её поежиться, несмотря на утреннее тепло.

Механика того, что произошло ночью, ломала фундаментальные законы Гадара. Дух пришел к ней в физическом теле Акиро. Он поднял её на руки, принес в спальню. Но то, что началось на этих шелковых простынях, выходило за рамки реальности. Чтобы сдержать слово и не навредить «малолетнему носителю», этот древний монстр каким-то немыслимым образом умудрился расслоить восприятие. Он снова погрузил физическую оболочку Акиро в глубокий стазис, а саму Софию утянул в абсолютный стопроцентный духовный резонанс, который её тело воспринимало как реальный физический контакт.

Каждое прикосновение, каждый вдох, обжигающий жар чужой кожи – всё это транслировалось напрямую в её мозг через духовные каналы. По законам академической науки это было невозможно! Чтобы создать такую идеальную тактильную иллюзию в астрале, Дух должен был динамически скопировать работу десятков тысяч нервных окончаний и синхронизировать их с её восприятием. Энергетика такого колоссального вычислительного процесса должна была мгновенно сжечь контур Акиро до состояния углей! А этот наглец не только всё сымитировал, но еще и играючи регенерировал узлы Софии в процессе.

– Ты вляпалась во что-то совершенно невообразимое, – твердо сказала София своему отражению в большом зеркале.

Доложить командованию? Отцу? Линберг вытрясет из нее всю душу, а затем отправит Акиро в подземелья изолятора на опыты. Этого нельзя было допустить. Инквизиция хороша в уничтожении нечисти, но отвратительна в тонких научных изысканиях.

Здесь требовался другой подход. Ей нужен был лучший исследовательский ум мегаполиса. Гений, который знает об анатомии и генетике человеческого тела и духов больше, чем весь научный корпус инквизиции.

София решительно задернула шторы, отсекая солнечный свет. Уселась прямо на ковер в центре спальни, скрестила ноги в позе для медитации и закрыла глаза. Ей нужно было срочно навестить свою старую школьную подругу. Ей нужна была Софи.

София выровняла дыхание, отсекая все посторонние мысли, звуки утреннего города и пульсирующее тепло в собственных обновленных узлах. Погружение в глубокий транс заняло всего несколько секунд. Для лейтенанта инквизиции контроль над своим сознанием был таким же базовым навыком, как умение держать клинок.

У каждого одаренного в Гадаре была своя уникальная духовная частота, своеобразный энергетический «отпечаток пальца». София знала частоту своей школьной подруги наизусть. Она потянулась нитью сознания сквозь серую пелену базового астрала, нащупывая нужный вектор, и отправила короткий требовательный импульс-запрос на соединение.

Спустя мгновение пространство вокруг нее неуловимо дрогнуло, серая пелена рассеялась, и лейтенант шагнула в чужой духовный домен.

Астральный мир Софьи Олеговны Шереметьевой поражал воображение. Это была библиотека, но не в привычном, обывательском понимании. Здесь не было пыльных фолиантов, деревянных стеллажей или запаха старой бумаги. Пространство представляло собой бесконечную темную сферу, пронизанную мириадами светящихся нитей. В воздухе, подчиняясь мысленным командам хозяйки, плавно вращались трехмерные энергетические проекции. Сложные спирали генетического кода человека переплетались с детальными пульсирующими схемами духовно-нейронных связей. Это был абсолютный триумф чистого разума, храм науки, возведенный силой мысли.

Хозяйка домена находилась в центре этого великолепия.

Софи парила в полуметре над невидимым полом, скрестив ноги. Густые каштановые волосы были стянуты в строгий безупречный узел на затылке. Идеально правильные аристократичные черты лица сейчас выражали крайнюю степень научной сосредоточенности.

Даже здесь, в астрале, где внешний вид диктовался лишь подсознанием, Софи выглядела как оживший идеал человеческой физиологии. Рост метр семьдесят пять, безупречная осанка, подтянутая спортивная фигура и выдающийся четвертый размер груди, делавший её желанной мишенью для любого аристократа Гадара. Вот только саму Софи мужской пол не интересовал абсолютно. Она относилась к своей потрясающей внешности и телу исключительно утилитарно, как к сложной биомеханической машине. Она поддерживала идеальную форму лишь для того, чтобы продлить срок своей жизни и успеть разгадать как можно больше тайн мироздания. Не более того.

Прямо сейчас всё её внимание было поглощено мерцающей лазурным светом огромной проекцией сложнейшего рунного узора. Линберг, даже не будучи артефактором, почувствовала исходящую от схемы древнюю подавляющую мощь. Это была структура Браслета Эреба, уникальный отголосок забытого прошлого.

– Софи, – негромко позвала лейтенант.

Зеленые глаза профессора мгновенно распахнулись. Мерцающая проекция древнего браслета послушно свернулась в крошечную светящуюся точку и исчезла в пространстве домена. Софи плавно опустилась на невидимый пол, и на её лице расцвела искренняя теплая улыбка, которую она редко кому демонстрировала.

– Соня! Какими судьбами? – её голос, в отличие от холодных ноток лейтенанта, звучал живо и энергично. – Ты так редко заглядываешь ко мне без официального повода от инквизиции. Только не говори, что ваш штабной лекарь снова перепутал схемы восстановления духовных узлов после рейда, и тебе нужна моя консультация.

– Привет, Софи. Нет, лекари тут ни при чем. По крайней мере, не напрямую, – Соня сделала шаг, скрестив руки на груди. Ей нужно было выверить каждое слово, чтобы не выдать себя с головой. – У меня к тебе есть вопрос. Чисто теоретический.

Софи склонила голову чуть набок. Зеленые глаза сузились, сканируя подругу с проницательностью, которой позавидовал бы любой дознаватель. Профессор Шереметьева слишком хорошо знала эту ледяную стойку и показательно равнодушный тон. Соня Линберг никогда не задавала «чисто теоретических» вопросов просто так.

– Я вся во внимании, – заинтригованно протянула Софи, делая изящный жест рукой. В воздухе между ними материализовались два удобных сотканных из плотной энергии кресла.

Соня опустилась в одно из них, тщательно формулируя задачу.

– Представь себе гипотетическую ситуацию, – начала она ровным отстраненным тоном. – Прямой духовный резонанс двух одаренных в астрале. Возможен ли при таком слиянии стопроцентный аналог физического тактильного контакта? Со всеми сопутствующими физиологическими реакциями тела носителя, но при этом сопровождающийся… мгновенной регенерацией поврежденных узлов и скачкообразным ростом резерва принимающей стороны?

В астральной библиотеке повисла звенящая тишина.

Теплая дружеская улыбка мгновенно слетела с лица Софи. Зеленые глаза распахнулись, а затем в них вспыхнул тот самый пугающий фанатичный огонь истинного исследователя, почуявшего запах величайшего открытия. Это был взгляд хищника, увидевшего добычу.

– Теоретический вопрос? – голос профессора упал до хриплого шепота. Она подалась вперед, вцепившись пальцами в подлокотники энергетического кресла. – Соня, то, что ты сейчас описала, перечеркивает половину законов нашей духовной физики. Это не просто аномалия, это эволюционный прорыв. Кто подопытный⁈

– Извини, но этого я тебе сообщить не могу, – виновато пожала плечами Соня. – Так что отнесись к этому как к теоретическому вопросу, без привязки к кому-то конкретному.

Софи медленно выдохнула. Её зеленые глаза сузились, а фанатичный огонь в них стал пугающе холодным и расчетливым. Она поднялась со своего энергетического кресла и сделала плавный хищный шаг к подруге.

– Теоретический вопрос, значит? – голос профессора Шереметьевой звучал вкрадчиво, но в нем явственно звенела сталь. – Соня, мы знакомы с тобой больше двадцати лет. И я прекрасно знаю, что лейтенант инквизиции никогда не тратит свое время на абстрактные фантазии. Если ты задаешь мне такой специфический вопрос, значит, ты столкнулась с этим феноменом лично. И утаивая от меня детали, ты прямо сейчас совершаешь преступление против будущего всей науки Гадара!

– Софи, я просто…

– Молчать! – профессор властно взмахнула рукой, прерывая оправдания.

Пространство астральной библиотеки мгновенно отреагировало на эмоции хозяйки. Светящиеся спирали генетического кода под потолком погасли, а вместо них в воздухе вспыхнула колоссальная детализированная до мельчайших подробностей проекция кровеносной и нервной системы человека. Она медленно вращалась, пульсируя лазурным светом, и зависла прямо между подругами.

– Смотри сюда, лейтенант, – жестко приказала Софи, подходя вплотную к проекции и пропуская сквозь нее свои тонкие пальцы. – Ты, как полевой офицер, привыкла махать мечом и гонять энергию по базовым боевым контурам. Но ты совершенно не понимаешь, как работает тонкая физиология. Астральное тело бесплотно! Это чистая энергетическая матрица. У него нет ни болевых рецепторов, ни тактильных сенсоров, ни гормональной системы, отвечающей за физиологические реакции.

Она сделала короткий пасс рукой, и голограмма нервной системы увеличилась, акцентируя внимание на плотном сплетении сияющих нитей в районе позвоночника.

– Чтобы создать то, что ты назвала «стопроцентным аналогом тактильного контакта» при духовном слиянии, дух не может просто послать дешевую иллюзорную картинку в мозг. Иллюзия рассыплется в первую же секунду! – голос Софи набирал обороты, в нем зазвучала неприкрытая научная страсть. – Ему необходимо создать в духовном домене динамическую копию всей нервной сети партнера. Ты хоть представляешь, какие это объемы данных? Это десятки миллионов нервных окончаний! Их нужно не просто скопировать, их нужно синхронизировать в реальном времени с физическим телом, которое в этот момент обязано находиться в глубоком стазисе, иначе начнется отторжение.

Соня молчала, завороженно глядя на пульсирующую паутину нервов. Только сейчас, слушая лекцию гениальной подруги, она начала в полной мере осознавать весь масштаб того ужаса и великолепия, что сотворил с ней этот древний монстр на шелковых простынях.

– Каждое прикосновение, каждый перепад температуры, каждое изменение давления на кожу… – Софи активно жестикулировала, и нити на проекции вспыхивали ярче, вторя её словам. – Духу нужно обработать этот сигнал в астрале и мгновенно послать ответный импульс в физическое тело. Как поддерживать связь десятков тысяч нервных окончаний с их фантомами в астральном плане, если между ними лежит барьер плотности? У современной науки нет ответа! Это как пытаться провести океан через игольное ушко без единой капли потерь. Вычислительная мощность и затраты духовной силы для такого процесса колоссальные.

Профессор резко обернулась к Соне, её глаза горели зеленым пламенем.

– По всем законам духовной физики, пропускная способность человеческих каналов не выдержит такого потока данных. Энергетика процесса должна перегрузить контур носителя за пару секунд, буквально расплавив узлы и сжегши нервную систему до состояния пепла! Но ты утверждаешь, что принимающая сторона не только не сгорела заживо, но и получила мгновенную регенерацию и скачкообразный рост резерва?

Софи нервно рассмеялась, и этот смех прозвучал почти безумно.

– Это ломает базовый закон сохранения энергии! Это значит, что дух не только идеально контролировал чужую нервную сеть на микроуровне, но и параллельно успевал фильтровать свою собственную колоссальную силу, дозированно вливая её в поврежденные узлы партнера, чтобы расширить их, а не разорвать. Такое слияние требует ювелирной, почти божественной точности. Это… это невозможно.

Софи скрестила руки под грудью, её идеальная фигура напряглась, словно натянутая тетива.

– Так что прекрати играть со мной в прятки, Линберг. У меня сейчас от любопытства скакнет давление даже в астрале. Скажу еще раз! Кто подопытный? Какая сущность смогла нарушить фундаментальные законы нашей природы⁈

Соня смотрела на сияющую лазурную голограмму нервной системы, чувствуя, как внутри зарождался неприятный холодок. Доводы подруги были неоспоримы и пугающе логичны.

– Но ведь это произошло, – тихо, но твердо произнесла лейтенант, выдержав тяжелый взгляд профессора. – Я… Я точно знаю того, кто это пережил. Резерв вырос. Узлы целы. Ощущения были абсолютно реальными.

Софи замерла, её руки медленно опустились. Она сделала глубокий вдох, успокаивая свой научный пыл, и голограмма человеческой нервной сети сменилась новой проекцией. Теперь в воздухе между ними вращалась огромная пульсирующая сфера, сотканная из миллиардов тончайших переплетающихся золотистых нитей. Она чем-то напоминала гигантский светящийся разумный сгусток, лишенный физической оболочки.

– Хорошо. Допустим, мы принимаем этот невозможный факт за истину, – заговорила профессор, и её голос стал глубоким, вибрирующим от интеллектуального напряжения. – Тогда давай поговорим о разуме. О том, что делает духа духом.

Софи подошла к пульсирующей сфере и легко коснулась её поверхности. По светящимся нитям мгновенно пробежала волна золотистых импульсов.

– Ты когда-нибудь задумывалась, лейтенант, как именно мыслят астральные сущности? У них нет черепной коробки. Нет серого вещества, нет синапсов, нет той сложной биологической структуры, которая обеспечивает работу сознания у нас с тобой. Так где же хранится их личность? Где их память, логика, способность принимать решения?

Соня нахмурилась. В Академии Инквизиции преподавали боевое применение духовной силы, а не её анатомию.

– В их энергетическом ядре? – неуверенно предположила она.

– Ошибка первокурсника, – снисходительно хмыкнула Софи, качнув головой. – Ядро – это просто источник сырой силы. А разум… Разум – это структура. Ученые Гадара потратили столетия, чтобы доказать одну фундаментальную истину: сама сфера астрала, в которой обитает дух, и есть его мозг.

Профессор широким жестом обвела необъятное пространство своей бесконечной библиотеки.

– Всё, что ты видишь здесь, и всё, что дух проецирует в своем внутреннем мире – это не просто забавные декорации. Это колоссальная матрица духовных сплетений сознания. Дух буквально соткан из них. Его личность размазана по всему его астральному домену.

Она сделала паузу, давая подруге время переварить информацию, а затем нанесла главный удар.

– А теперь подумай об энергозатратах, Соня. Чтобы просто существовать в астрале, чтобы мыслить, анализировать и сохранять себя, дух вынужден постоянно тратить гигантский объем собственной духовной силы на поддержание этой ментальной паутины. Именно поэтому ни один одаренный Гадара не может получить сто процентов силы своего духа вне слияния! Если дух отдаст всю энергию носителю, его ментальный каркас схлопнется. Он потеряет разум, инстинкты, личность. Полный доступ к резерву возможен только в момент глубокого резонанса, когда духовные нити духа напрямую сливаются с нервной системой человека, образуя единый совершенный мыслящий механизм.

Соня сглотнула. Картина складывалась пугающая. Она вспомнила минималистичную комнату Духа, его язвительный, острый ум, его дьявольскую хитрость с алкогольным пари и абсолютный контроль над ситуацией.

– К чему ты клонишь, Софи?

– К тому, что математика снова не сходится! – профессор всплеснула руками, её зеленые глаза лихорадочно блестели. – Чтобы провернуть тот фокус с физиологическим откликом, о котором ты рассказала, дух должен был забрать энергию от поддержания собственного разума и пустить её на симуляцию нервной системы партнера. Он должен был поглупеть, потерять концентрацию, впасть в животное состояние от нехватки ресурса! Представь, что ты пытаешься бежать марафон, одновременно решая в уме сложнейшие архитектурные задачи и дирижируя оркестром. Это невозможно для одного сознания!

Софи подалась вперед, опираясь руками о невидимый барьер, разделяющий её и подругу.

– Но если он смог сохранить ясность мысли, удержать свой астральный домен в стабильности, да еще и генерировать идеальную тактильную отдачу без вреда для сосуда… Это значит, что у этой сущности настолько колоссальный резерв энергии и такая немыслимая плотность духовных связей, что он оперирует процессами, которые обыватели назвали бы чудом. Это не просто сильный дух, Соня. Это эволюционная аномалия. Хладнокровный монстр, стоящий на вершине пищевой цепи.

Соня молчала, переваривая услышанное. Её подруга, гениальный профессор медицинских наук Гадара, только что математически и логически доказала, что сущность, обитающая внутри её подопечного, превосходит всё, с чем когда-либо сталкивался Гадар.

Софи тем временем не могла остановиться. Её захлестнула волна фанатичного научного голода. Она начала расхаживать туда-сюда перед энергетическими креслами, и при каждом её шаге астральная библиотека отзывалась всполохами света.

– Ты хоть понимаешь, какие перспективы это открывает? – профессор резко остановилась и посмотрела на подругу пылающим взглядом. – Если мы сможем изучить механизм того, как этот дух расслаивает потоки энергии и имитирует физиологический отклик без выжигания носителя, мы перевернем всю нашу медицину!

Софи властно взмахнула рукой, и в воздухе возникли десятки новых трехмерных проекций: искалеченные духовные контуры, разрушенные энергоканалы, покрытые темными мертвыми пятнами узлы.

– Посмотри на это! – её голос звенел от возбуждения. – Это типовые травмы ветеранов боевых отрядов. Духовное истощение, выгорание узлов, разрывы энергетической ткани после жесткого резонанса с нестабильными духами. Сейчас мы умеем лишь грубо штопать их, превращая лучших воинов в калек, способных только бумажки в штабе перекладывать. Но с этими новыми данными… мы сможем создавать искусственные духовные сплетения! Мы сможем не просто лечить выгоревших одаренных, мы сможем восстанавливать разрушенную нервную систему с нуля, используя адаптированную энергию астрала как каркас! Мы вернем в строй тысячи людей!

Она сделала шаг к Соне, её зеленоватые глаза казались сейчас двумя бездонными омутами, в которых бушевала буря чистого интеллекта.

– А если пойти дальше? – почти шепотом, с благоговением произнесла профессор, будто открывая величайшую тайну. – Если дух способен генерировать идеальную стопроцентную обратную связь между астральным сознанием и физическим телом, не сжигая последнее… Значит, можно найти способ обратного переноса. Мы сможем продлевать жизнь одаренных на столетия, перенося их угасающее сознание в стабильные астральные конструкты, а затем возвращая в обновленные тела! Это почти бессмертие, Соня. Ключ к истинному могуществу человеческой расы!

Лейтенант инквизиции сидела, молча вжавшись в спинку энергетического кресла. Масштаб мыслей Шереметьевой всегда пугал её своей безграничностью. Для инквизиции духи были оружием, щитом, иногда проклятием или врагом. Для Софи они были лишь сложными механизмами, которые нужно разобрать на детали ради торжества человеческого разума.

– И всё это великолепие, всё это будущее, – Софи тяжело оперлась руками о подлокотники кресла Сони, нависая над подругой, – прямо сейчас скрывается в Гадаре. И ты знаешь, кто это.

Воздух в библиотеке стал плотным, давящим. Профессор Шереметьева, обычно отстраненная от мирских забот, сейчас излучала такую ауру властности, что Соне на секунду показалось, будто перед ней стоял сам текущий глава рода Шереметьевых, а не его увлеченная наукой сестра.

– Я не буду спрашивать, как ты на него вышла, – чеканя каждое слово, произнесла Софи. – Я не буду лезть в протоколы твоей службы. Но ты приведешь этого носителя ко мне. Я должна изучить этого монстра. Если нужно, я подключу ресурсы семьи, мы изолируем его в лучшей исследовательской зоне. Кто он, Соня? Какое у него звание? Из какого он сектора?

Соня тяжело вздохнула. Капкан захлопнулся. Отрицать очевидное было бессмысленно, подруга раскусила её «теоретический» вопрос за пару минут. Но отдавать парня в исследовательскую зону Шереметьевых? Этого она допустить не могла.

– Успокойся, Софи, – ровным ледяным тоном ответила лейтенант, возвращая себе привычную выдержку. – Никаких изоляторов. Никакого вмешательства твоей семьи. Если ты сделаешь хоть один неосторожный шаг, этот «эволюционный монстр» просто сотрет тебя в порошок. И поверь мне, я не преувеличиваю.

Она выдержала паузу, глядя прямо в горящие глаза профессора, и нанесла ответный удар.

– Подопытного зовут Акиро. Ему шестнадцать лет, и он – ученик моего отца и приемный сын коммодора Тихона.

В астральной библиотеке повисла мертвая звенящая тишина. Слова Сони будто получили колоссальный физический вес и ударили по невидимому куполу домена, заставив все пульсирующие проекции вокруг них разом потускнеть и замереть.

Софи медленно опустилась в свое сотканное из плотной энергии кресло. Хищный блеск в ее зеленых глазах сменился глубочайшим, почти болезненным недоумением. Гениальный мозг профессора медицинских наук Гадара, способный за секунды просчитывать сложнейшие мутации духовных каналов, сейчас со скрипом пытался переварить услышанное.

– Акиро… – эхом повторила она, пробуя это имя на вкус. – Приемный сын коммодора? И… новый ученик твоего отца? Самого Эдвина Линберга?

– Именно, – Соня непреклонно скрестила руки на груди, закрепляя свой тактический успех. – И если ты в своем научном порыве думаешь, что можешь просто отправить пару десятков гвардейцев Шереметьевых, чтобы они под покровом ночи выкрали его для твоих опытов, то спешу тебя разочаровать. Во-первых, мой отец оторвет голову любому, кто без спроса приблизится к его ученику. И плевать он хотел на статус твоего знатного рода. А во-вторых… и это самое главное, Софи… сам дух уничтожит твоих людей еще до того, как они поймут, что вообще произошло.

Профессор пренебрежительно фыркнула. К ней снова начала возвращаться ее фирменная академическая самоуверенность.

– Соня, не смеши меня. Каким бы уникальным ни был этот дух, сосуду всего шестнадцать лет! Духовные каналы подростка просто физически не способны пропустить через себя объем энергии, достаточный для уничтожения элитной гвардии высшего знатного дома. Тело мальчишки порвется на куски от банального перенапряжения узлов.

– Ты опять мыслишь стандартными категориями! – лейтенант резко подалась вперед, и в ее голосе зазвенел угрожающий металл. – Ты только что сама читала мне лекцию о том, что этот монстр нарушает все фундаментальные законы нашей природы! Ты серьезно думаешь, что он ограничен пропускной способностью каналов Акиро? Софи, этот дух напоил моего подчиненного настойкой, в которую просто дохнул своей энергией, и штатный боец инквизиции отключился за секунду, едва не пустив слюни на стол! Он выдернул меня в свой астральный домен так легко, словно я была слепым котенком. Он играючи перестраивает реальность.

Соня сделала глубокий вдох, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Ей нужно было донести до подруги всю степень угрозы.

– Этот дух… он не животное. Он не инстинктивная энергетическая масса, как большинство духов или джинов. Он разумен. Невероятно, дьявольски хитер, расчетлив и высокомерен. Он относится к телу Акиро просто как к удобной кожаной перчатке. Если ты начнешь давить на него, если попробуешь загнать его в угол своими исследованиями… он не станет защищаться. Он просто атакует. Ты говорила, что он может ювелирно регенерировать духовные узлы? А теперь представь, что он сделает, если решит эти узлы выжечь изнутри? Он превратит твою нервную систему в пепел быстрее, чем ты успеешь осознать ошибку.

Профессор Шереметьева молчала. Ее тонкие пальцы нервно выбивали дробь по подлокотнику энергетического кресла. Политика, безопасность, наука, все смешалось в тугой неразрешимый узел.

– И что ты предлагаешь? – наконец сухо спросила Софи. – Забыть? Оставить величайшую эволюционную аномалию в истории Гадара без присмотра, потому что она живет в теле подростка под опекой двух суровых ветеранов?

– Я предлагаю сделку и абсолютную секретность, – твердо, будто зачитывая приговор, ответила Соня. – Никаких официальных расследований. Никакого вмешательства рода Шереметьевых. Ты не приближаешься к Акиро и не пытаешься выйти с его духом на прямой контакт. Все наблюдения будут вестись только через меня. Косвенно. Я буду приносить тебе данные, описывать реакции, а ты будешь их анализировать в своей лаборатории. Если дух поймет, что стал лабораторной крысой, он уничтожит и саму лабораторию, и нас с тобой.

Софи сцепила руки в замок и прижала их к подбородку. Ее мозг работал на пределе своих колоссальных возможностей. С точки зрения строгой науки, это были отвратительные, возмутительные условия. Невозможность прямого наблюдения, невозможность взять анализы крови и тканей, невозможность лично контролировать процесс резонанса. Исследовать такой грандиозный феномен через третьи руки, это как пытаться изучать шедевры архитектуры через замочную скважину в темной комнате.

Но с другой стороны… Акиро находился под прямой защитой коммодора Иллариона Тихона. Стоп. Тихон. Илларион Веньямин Тихон. Новоиспеченный коммодор тринадцатого сектора. Этот повтор эхом отозвался в сознании профессора.

И вот тут в голове гениальной Софи Шереметьевой щелкнул тот самый невидимый тумблер. Сложнейшие социальные и политические интриги, навязанные ей семьей, фундаментальная наука и ее собственная судьба вдруг сложились в невероятно ироничную мозаику. Она вспомнила о Браслете Эреба. О тяжелом неприятном разговоре с отцом и братом. И о том, кто именно, по их замыслу, должен был стать ее будущим фиктивным мужем ради укрепления политического веса рода.

Лицо профессора дрогнуло. Уголки ее губ медленно поползли вверх, ломая маску строгой академической серьезности.

Сначала это был лишь тихий сдавленный звук, похожий на прерывистый выдох. Затем плечи Софи мелко затряслись. А секундой позже своды астральной библиотеки огласил громкий, заливистый и абсолютно неаристократичный хохот.

Софи хохотала так, как не позволяла себе с ранней юности. Она запрокинула голову, её идеальная осанка сломалась, и профессор буквально согнулась пополам, упершись ладонями в колени. Энергетическое кресло под ней пошло рябью, реагируя на мощный эмоциональный всплеск хозяйки. Смех отражался от невидимого купола домена, заставляя пульсирующие проекции духовных контуров и генетических спиралей хаотично мигать, будто библиотеку закоротило от переизбытка энергии.

Соня вжалась в спинку кресла, ошарашенно наблюдая за истерикой. Лейтенант инквизиции была готова к чему угодно: к холодному отказу, к яростным спорам, к угрозам задействовать политический вес рода Шереметьевых. Но к тому, что гениальный ученый Гадара потеряет рассудок от новости о шестнадцатилетнем подростке, она готова не была.

– Софи? – осторожно, с ноткой профессиональной тревоги позвала Соня, внутренне готовясь разорвать духовное соединение, если астрал подруги начнет коллапсировать. – Ты в своем уме? Что здесь смешного⁈

Профессор попыталась ответить, но из её груди вырвался лишь очередной приступ хохота. Она замахала рукой, призывая дать ей секунду, и наконец глубоко вздохнув, выпрямилась. На кончиках её длинных ресниц блестели энергетические фантомы слез.

– Ох, демоны меня побери… – выдохнула Софи, смахивая невидимую слезу и пытаясь придать лицу хотя бы тень былой серьезности. Зеленые глаза искрились диким, почти безумным весельем. – Прости, Соня. Просто… ты даже не представляешь, насколько у мироздания извращенное чувство юмора. И насколько идеальными порой бывают совпадения.

Лейтенант сурово нахмурилась.

– Поделишься шуткой? Потому что мне ситуация забавной совершенно не кажется. Я только что рассказала тебе о сущности, способной перекроить духовную физику нашего мира, и которая прямо сейчас сидит в теле подопечного моего отца.

– О, я прекрасно осознала масштаб угрозы, Соня, – Софи грациозно опустилась в кресло, закинув ногу на ногу. Веселье в её взгляде медленно трансформировалось в холодный расчетливый триумф. – И я внимательно выслушала твои условия. Абсолютная секретность. Никакого официального вмешательства. Никакой гвардии Шереметьевых под покровом ночи.

Она плавно подалась вперед, и её голос зазвучал вкрадчиво, пробирая до мурашек.

– Но видишь ли, моя дорогая подруга… мне не понадобятся гвардейцы, чтобы войти в дом коммодора тринадцатого сектора. Мне не придется подкупать слуг, прятаться в тенях или нарушать протоколы безопасности инквизиции, чтобы оказаться рядом с Акиро.

Соня напряглась. Интуиция полевого офицера буквально вопила, что сейчас произойдет непоправимое.

– О чем ты говоришь?

– Не так давно, – произнесла Софи с расстановкой, наслаждаясь каждым словом, – мой отец, бывший глава рода Олег Всеволодович, и мой брат Ярослав заключили политическую сделку. Они решили укрепить влияние нашей ветви в южных районах города. Ради моего согласия на этот фарс они даже передали мне Браслет Эреба.