355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дмитрий Беляков » Большой мир (СИ) » Текст книги (страница 32)
Большой мир (СИ)
  • Текст добавлен: 29 октября 2020, 18:00

Текст книги "Большой мир (СИ)"


Автор книги: Дмитрий Беляков



сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 48 страниц)

Глава 75

– Маргарет, – позвал я, постучав в дверь. – Можно поговорить?

Хорошенько переварив вопрос насчет «запаха женщины», до меня, наконец, доперло, что это была обычная ревность. Этот тон, этот взгляд и раздражение в голосе были мне знакомы. Хозяйка Синего Демона положила на меня глаз и уже давно, а до меня дошло только сейчас. Это многое объясняло из наших последних диалогов и ее шутливых (так я думал) заигрываний.

Но даже так, я не понимал ее интереса. Да, помог. Да, попали вместе, что часто сближает. Но она по возрасту, да и по жизненному опыту годилась мне в матери. Ее внешность постоянно путала, обманывая мозг образом молодой женщины, а слова и поведение опускали на землю, показывая, что я говорю не с ровесницей. Как ее может заинтересовать «мальчишка»? Да, люди в этом мире становятся стариками намного позже, но как бы ты ни выглядел, прожитые годы никто не отменял, и она не должна относиться ко мне серьезно.

Черт, какие книжные рассуждения. Я встретил уже кучу разумных, которые, скорее всего, были старше меня не на один десяток лет, но мудрости в их мозгах было не намного больше. Так с чего я взял, что юность в ее голове не может жить наряду с мудростью? Это другой мир, мать его, и ритм жизни здесь тоже отличается! Разумные могут быстро взрослеть и висеть в промежуточной стадии очень долго, иначе не было бы смысла жить по двести лет. Я уже молчу про эйнфейлен, которые, как сказал Дерек, могут жить до пятисот. Это чудовищные цифры для моего привычного мировоззрения.

– Маргарет, – позвал я снова, услышав тишину. – Пожалуйста, открой.

Кир, конечно, всячески хмурился, когда я прошел мимо него в коридор, ведущий к комнате хозяйки. Но в его глазах проглядывалось что-то еще. Что-то вроде скрытого удовлетворения и самодовольства.

В какой-то мере я понимал ребят, ведь, по-видимому, наши добрые отношения с их работодательницей дали трещину, и учитывая их недовольство мной, они вполне честно могли вздохнуть с облегчением. Но все же этот взгляд мне не понравился. Чем? Не знаю. Это не взгляд человека, который заботится о ком-то и переживает за него. Это взгляд ребенка, на глазах которого отругали ненавистного брата и отобрали его игрушки.

Прождав минут десять и несколько раз распробовав костяшками пальцев дверь хозяйки, я решил ретироваться, но напоследок все же позвал:

– Мар…

– Я не в настроении разговаривать, – глухо произнесла она из комнаты.

Я вздохнул и попросил мягко:

– Госпожа Бомс, откройте дверь, пожалуйста.

Еще минута тишины, и дверь открылась. Я ожидал увидеть красные глаза и другие следы душевных мук, но женщина выглядела вполне уверенно. Взгляд сильный, лицо светлое, подбородок вздернут, длинные кудряшки аккуратно собраны в косу.

– Проходи, – пригласила она.

Я кивнул и, зайдя внутрь, присел на привычное кресло. Даже не знаю, что именно я хотел сказать и объяснить, но чувствовал в этом потребность.

– Слушай, изви…

– Не стоит, Каин, – прервала она меня, подав бокал с красным.

Я заворчал, принимая стекло:

– Прерывать на полуслове твое любимое занятие?

– Нет, – сказала она спокойно, присев на соседнее кресло. – Просто я не хочу слушать глупые объяснения. Ты ни в чем не виноват и не должен извиняться, как и я злиться. Это моя проблема, и твое будущее не должно спотыкаться о камни моего прошлого. Так что, пожалуйста, забудь мое поведение, мою слабость, и делай, что должен.

Может, я ошибся насчет ее отношения?

– Ладно, спасибо, – кивнул я. – Если ты правда так дума…

– Правда, – снова не дала договорить она.

Я хмуро выдохнул, и наши взгляды встретились. Мужской и женский смех заполнили ее гостиную.

– Нет, правда, почему любителей прерывать так много? – спросил я, все еще посмеиваясь.

– Дело не в тех, кто прерывает, а в том, кто слишком долго нудит.

Камень в мой огород был пойман, и я поспешил вернуть его:

– Просто кто-то убежал в комнату, как девочка, заставив меня надумать всякого.

Она выгнула бровь:

– Чего это ты там надумал?

– Не будешь отрицать, что убежала в комнату, как девочка? – увел я в сторону щекотливый вопрос.

– Не буду, – ответила она, поправив на плече косу с выбившимися кудряшками. – Мне, правда, стало обидно, но это длилось недолго. Мне, вроде как, свойственна некоторая импульсивность. Но я быстро справляюсь.

Меня так и норовило спросить, почему она вспылила, но я прикусил язык, чтобы не развивать эту тему.

– Ладно, – поднялся я, поставив бокал. – Спасибо за угощение, но мне стоит отдохнуть перед первой сменой, которая, кстати, и позволит оплатить бокал этой вкуснятины.

– Сегодня? – спросила она, сжав подлокотник кресла. От меня не скрылся этот жест. Теперь вряд ли я буду видеть ее поведение в отношении меня через прежнюю призму.

Я кивнул и, криво усмехнувшись, добавил:

– Какой смысл ждать? Каждый вечер – это минус четыре серебра.

– Да, ты прав. Иди, готовься. Только прошу, будь осторожнее там. Эта женщина…  она очень подлая и, к сожалению, достаточно умная, – проводила Маргарет до двери.

Когда дверь закрылась, я постоял пару секунд и бегом поднялся к себе.

Солнце уже покраснело, и его тусклый свет, проникая через окно, хмуро напоминал про зиму. С улицы веяло холодом, а мелкая снежная крупа, покрывающая брусчатку улиц Каира мокрой жижей, отбивала желание покидать теплое помещение.

Прикинув со временем, я решил, что у меня есть в запасе часа два-три, и можно немного обмозговать события.

Для начала ситуация с Сергишем Фенксом. Очевидно, что он не оставит меня в покое, и безопасность родной тушки зависит теперь только от меня. Ублюдка не взяли под стражу только из-за того, что я, в конечном итоге, не попал под его влияние. Это очень странно, ведь попади я к нему в рабство, как бы я смог заявить об этом? В общем, как и сказал следователь – большие деньги делают большие дела.

Закон о рабстве, кстати, одновременно чрезвычайно жесток, повергая разумного в невольничество, но вместе с этим жесток и к тем, кто делает это без согласования с государственным аппаратом. Если бы Фенкса посчитали виновным, его шея принадлежала бы мне, а имущество было бы разделено между пострадавшим и органами управления. Весьма внушительно, я бы сказал, если бы не лазейки. Лазейки, к сожалению, есть всегда и везде.

Краткий ликбез Мадам Файрен снова поставил под сомнение слова тех, кто просвещал меня до прибытия в город. Браслеты, блокирующие магию, очень серьезная вещь, как по мне, и не хотелось бы обзавестись таким без возможности снять. Вероятно, этот специфический товар более доступен из-за его однонаправленности, ведь отсутствие магии не отнимает возможности принимать свои решения. Ты можешь убить голыми руками, и никто не остановит тебя командным приказом.

Далее. Я уже договорился с Дереком продолжать обучение бою на мечах, но в связи с новой работой придется подкорректировать и согласовать время. Надеюсь, что у нас выйдет состыковаться. Удивительно, как этот голубоглазый хохмач умело обращается с клинком. Движения выверенные и точные. Очень похоже на то, как двигался мастер Ган, только с мечом.

Конечно, было бы здорово выучить свиток и тренировать умение в более ускоренном режиме, но для этого нужны деньги. Все снова упирается в золото.

Вспоминая бой с напавшими на отряд людьми Фенкса, я загорелся желанием раздобыть оболочку маны в разы сильнее. Мой нож не мог пробить ту, что была у красномордого. Что же будет, если на моем пути снова встретится такой? И ведь я уверен, что это не самая крепкая защита. Но что делать?

– Что, что, как всегда – мудрствовать и выкручиваться своими силами. Не зря же у меня «Сосуд Демона», – буркнул я себе скептически.

Ройан не скакал вокруг меня с бубном, не пытался уговорить пойти с ним, не вырубил и не убил, а значит в книге, где он почерпнул упоминание о Сосуде Демона, не указана какая-то супер-мега-уникальность сродни божественной силе. Тем не менее, он четко указал на более широкий спектр возможностей моей маны. Именно маны, так как упоминание фойре о процессе обнуления Сосуда говорило о том, что у меня он проходит так же, как у других магов, не пользующихся свитками.

Я достал из сумки кусок тряпки и, положив ее на ладонь, с легкостью растворил в серую пыль, наблюдая за процессом на молекулярном уровне. Точнее на том молекулярном уровне, который сформировался в моей голове. Почему-то мое сознание постоянно напоминало мне об околонаучной составляющей моих магических изысканий на мельчайшем уровне. Будто я не должен забывать об этом. Странное чувство, но я решил довериться.

Пыль разлетелась в стороны и, измельчившись как дымок, полностью исчезла, будто ее и не было.

Затем я призвал огненный нож и, наблюдая за процессом его разрушения, к сожалению, не заметил никаких отличий в самой технике. Затраты маны и общая разница в разрушении природной и сотворенной структуры были неизменны.

Глава 76

– Значит, все-таки, сама мана, – сказал я пустой комнате.

Все слова фойре о моем Сосуде привели к одной простой идее: обычная мана способна творить только свойственные ей чары. Моя же мана способна на большее.

Но смогу ли я создать то, примера чего у меня нет? Как оболочка маны разрушает структуры, не будучи маной разрушителя?

– Стоп, не разрушает…  Останавливает?

С чего я вдруг решил, что там что-то разрушается, ведь это может быть простой щит, состоящий из плотного скопления структуры молекул. Что-то вроде обволакивающего кожу щита мага тверди. Но в таком случае он не должен быть прозрачным и должен разрушаться, как твердое вещество, а не пожирать половину проходящей сквозь него структуры.

– Прозрачность… проникновение…

За окном зашумел порыв ветра, заставив ставни захлопнуться, а меня подняться и посмотреть, что там на улице происходит. Окна в этом мире были такими же, как и в земной культуре строений более старых эпох: мутные стекла крепились в деревянных оконных рамках, а снаружи их прикрывали плотные ставни. Размер самого проема был не очень большим, что скорее всего обусловлено отсутствием разнообразия в производстве величины стекла. Больше похоже на стилизованные бойницы, чем на широкие красивые окна. Тем не менее, я смог бы с легкостью проскочить в такое, что уже происходило во время погони за недоубийцей.

Выглянув наружу, я оперся о подоконник и наблюдал мельтешение народа на небольшой улочке. Разумные прижимали капюшоны своих плащей и боролись с ветром, желающим их сорвать. Я хорошо представлял, как эта холодная, пробирающая до костей гадость проникает в щели между тряпками и заставляет ненавидеть всё и вся.

Ловя лицом холодные порывы и мокрую снежную крупу, я закрыл глаза и думал о сестре, матери, отце и конечно же Сае. Хотелось верить, что Лизи не выживает посреди поля, замерзая от холода и голода. Не выполняет приказы рабовладельца, и вообще, ей повезло намного больше, чем мне. К сожалению, я увидел достаточно, чтобы сжимать кулаки до хруста костяшек, представляя все ужасы, через которые она сейчас проходит. Кто мы в этом мире? Не знающие языка, письменности и устоев. Не понимающие, как здесь все работает. Шансов на то, что ее пригрел кто-то достойный настолько малы, что проще верить в ее безболезненную смерть. Людям нашего мира, как бы странно это ни звучало, реалии этого разъедают сознание намного сильнее.

Окончательно замерзнув, я огорченно захлопнул деревянные створки и хотел было бахнуть стеклами, но вовремя тормознул, решив не портить имущество. Вместо этого, я провел рукой по стеклу, наслаждаясь пришедшей в голову идеей и аккуратно прикрыв окно, глубоко вздохнув, уселся на кровать.

Что если структура молекул щита маны схожа со структурой стекла? На Земле давно научились делать пуленепробиваемые прозрачные структуры. Более того, со временем толщина самого вещества уменьшается, позволяя облегчить тяжесть и уменьшить занимаемый объем. Как создаются пуленепробиваемые стекла, я не знал, но раз они все еще прозрачны, значит, взаимодействие с фотонами видимого спектра должно быть одинаковым.

Стекло, по сути, ничем не отличается от плоского куска металла, за исключением орбиты, на которой вертятся электроны. Фотоны видимого спектра света тупо недостаточно заряжены, чтобы сместить электроны на более высокую орбиту.

Но как это относится к оболочке маны? Возможно ли, что сам щит является прозрачным только по прихоти создателей свитков, а сама его структура просто повторяет пластилин. Достаточно мягкий, чтобы не разбиться, и достаточно твердый, чтобы задержать плотные вещества.

– Хм, – перекинул я другую ногу. – Но почему тогда щит маны пропускает не усиленный магией металл?

Возможно, природная структура не определяется, как враждебная, и только наличие усиления отзывается на команду «чужой». Тогда остается вопрос насчет твердой кожи магов тверди. Им ведь плевать, чем по ней стучат. Так? Я лично видел, как когти зверей не пробивали металл Саманты и камень Волода. Может быть, это из-за свойств их магии, в то время щит, как универсальная структура, образуется из любой маны.

Но сколько же должно быть маны, чтобы облепить себя защитой, когда на простенькую структуру уходит пять фер? Вероятно, Белым магам щит недоступен вообще, так как без свитка обнуления там даже на каплю не хватит. Что насчет Желтых? Даже на второй ступени в наличии всего десять фер, а это всего пара капель. Хреново, когда не видишь примеров и не держишь в руках пробники.

Ладно. Представлю, что разные уровни оболочки маны отталкиваются не только от стоимости в золоте, но и от количества маны. Вероятно, Желтый маг не сможет использовать щит, потребляющий маны больше, чем есть в наличии. Сможет ли он изучить свиток вообще, это другой вопрос.

Есть еще один нюанс. Как и в случае с любым твердым металлом, толщина не всегда гарантирует непробиваемость. А значит, чем выше насыщенность маны, тем более тонким может быть щит, оставляя за собой прежние защитные свойства. Соответственно и затраты маны должны понижаться. И кстати, возможно ли, что щит так же, как и усиление предметов, может быть наложен на каждую часть тела отдельно. Что если я захочу защитить только голову, но создать в этой области более плотную завесу?

От появившейся идеи по телу пробежала дрожь предвкушения. Тоже самое я ощущал, когда делал прорыв с огненным ножом, его разрушением и разработкой технологии опустошения Сосуда.

Нужно попробовать сотворить плотную структуру толщиной не более нескольких миллиметров.

– Да, давай, Том, нам это необходимо, – выдохнул я и закрыл глаза.

Картинка Сосуда сразу же прорисовалась и четко зафиксировалась перед мысленным взором. Я представил, как струйки маны покидают меня, но не разбегаются в разные стороны, а создают редкую решетку размером с дверь. Горизонтальные линии покрывались вертикальными и так далее.

В мгновение ока структура была готова. Но это просто зафиксированный образ решетки из простой маны. Появилось желание аккуратно закрасить каждый квадратик и наполнить решетку огнем, создав тем самым стену огня, которой Ройан атаковал банду. Но я отбросил эту идею на время, ведь была более важная задача. Да и объем структуры был не так принципиален. Вряд ли такая махина пробьет хорошие щиты. Те ребята на дороге были вообще беззащитными, и даже имея в арсенале атакующие умения, так легко умерли.

Мысленно разглядывая свое творение, я представил, как нити маны распыляются, заполняя синим паром пустоты. Дымка переходила из одного квадратика в другой перекрывая друг друга, пока решетка не превратилась в плотный слой густого пара синего цвета. Края стенки не рушились и не развеивались, словно удерживаемые невидимыми границами.

Но что дальше? Какая молекулярная структура у нее должна быть?

По идее, структура должна быть достаточно мягкой, чтобы не стать хрупкой, но плотной, чтобы не пропустить чужие чары. Значит, молекулы должны находиться на относительном расстоянии друг от друга. Гипотетически, это середина между жидким и твердым состоянием.

Со скоростью мысли в голове стали появляться картинки разного уровня увеличения. Одна отображала стену синей дымки, другая увеличенный участок пыли. На самой детализированной, я видел частицы этой самой «пыли». Даже не представляю, какой кратности это увеличение и как оно вообще сформировалось в голове. Это немного напрягало, ведь до этого я все делал сам, теперь же мозг (или Сосуд) подсовывал мне готовые изображения. Но черт, куда мне жаловаться, если я не знал, как это должно выглядеть в реальности?

Я представил, как частички маны начали сбиваться в группы и формировать протоны и нейтроны, будто капли воды на стекле. Затем они сформировали ядро, сбившись уже не в сплошную массу, а в кучку. Вокруг горошин-ядер образовалось электронное облако. Следом, несколько атомов объединились в молекулы, а те в свою очередь образовали сетку структуры.

Третья картинка с пылью из маны исчезла и ее место заняла вторая, где я мог видеть общую структуру молекул. Сетка частиц была плотной и твердой, что не подходило для моей идеи, а значит, следует ослабить притяжение между молекулами. Я мысленно потянул за края структуры и, как гармошку, растянул ее. Форма увеличилась в размерах, соединение между частицами стало более тонким, но достаточно прочным, чтобы не разрушиться по своей воле.

Все это время я сидел с закрытыми глазами и работал с подобием голограммы, особо не утруждая мозг сосредоточиванием на удержании картинки. Я был уверен, что мои мысленные действия отражались в реальности так же, как если бы сжал кулак и почувствовал это.

Глава 77

На первой картинке стена из дымки маны перестала быть такой зыбкой и расплывчатой. Она приобрела плотность и устойчивость.

Я притянул структуру к себе и представил, как она обволакивает тело. Нити маны все еще исходили из меня, и по ходу увеличения объема шла подпитка. Сетка не растягивалась, а наращивала величину.

Наконец, скрепив края за спиной строго по фигуре тела, я открыл глаза и увидел слабую рябь, которая проскочила перед глазами и ушла вниз.

– Черт меня дери, – мой голос дрогнул.

Я создал щит маны, и единственное, что вызывало недовольство, это затраты в пятнадцать фер. Откуда столько маны у Желтого мага, который не обнулил себя хотя бы раз?

Протянув руку, физически я не ощутил ничего, но на внутреннем уровне мой Сосуд отозвался легкой ментальной дрожью. Еле заметной. Если бы я не привык чувствовать ее, скорее всего, пропустил бы мимо.

В нетерпении я подорвался с кровати и создал огненный нож. Нужно проверить, что за оболочка у меня получилась. Смогу ли я защититься от умений таких размеров?

Нож поглотил еще пятнадцать фер и, нацелившись на меня, медленно приблизился к щиту. Продырявить свою тушку я не спешил, поэтому все делал не спеша. Острие добралось до оболочки и по ходу продвижения начало таять, вместе с этим издавая тихое шипение. Не стекать по невидимому стеклу, как это происходило на моих глазах, а превращаться в дымку.

Когда ручка испарилась, я наконец выдохнул.

Что это было? Очень похоже на то, что происходит, когда я разрушаю структуры. Процесс сильно отличается от работы щитов, которые я видел, и здесь только два варианта: либо оболочки маны просто бывают разные, либо я сделал щит из маны разрушителя. Да какая к черту разница? Защищает и все тут.

– Нет, Томи, – ответил я себе же. – Разница в том, что ты не знаешь, как на это отреагируют разумные. Нужно срочно узнать о разновидностях свитков оболочек маны и их действии. Дьявол, как же напрягает отсутствие знаний!

Я создал еще два ножа и в том же темпе начал испытывать оболочку на прочность. Обе структуры приближались равномерно, и когда осталась только рукоять, я заметил потерю маны. Это происходило постепенно, по ходу продвижения ножей, словно щит восстанавливал себя. Что это значит?

Я вызвал еще один нож и, направив его в щит, наблюдал, как остатки маны стали улетать быстрее. Когда предыдущие два ножа были распылены, а от третьего осталась рукоять, я был полностью пуст. Вместе с этим пропал контроль над остатком ножа, и структура просто зависла в нескольких сантиметрах от моей одежды.

Я перевел дыхание и плюхнулся на кровать. Получалось, что мой щит мог заблокировать структуры, не превышающие количество маны в Сосуде. Да и работал иначе, не как обычное разрушение. Если разрушая чары на большом расстоянии, я постепенно ослаблял их целостность, вплоть до распыления, оболочка маны срезала структуру, покуда работала. Нормально ли это? Не известно. Но меня сейчас меня все устраивает.

Исчерпав Сосуд, я не мог больше экспериментировать, и наконец, оторвавшись от увлеченного занятия, стало ясно, что мое опоздание гарантированно, если я не уйду прямо сейчас. Опаздывать на работу в первую же смену – плохая примета.

Спешно покидая Двор Маргарет, я заметил девушку фойре, которая выходила из кухни навстречу брату. Он уже ждал ее за столиком в углу. Оба выглядели немного лучше, чем в первый раз, когда я их увидел. Шада потеряла блеклый цвет лица, и щеки обзавелись румянцем, а ее брат избавился от рваной одежды и стал выглядеть более презентабельно. Вместо Маргарет за стойкой был Марис, который не обратил на меня никакого внимания.

Цветок Лаэ находился в восточной части города, ближе к стене и вратам. Снова присмотревшись к карте города у фонтана, я приметил, что в городе есть еще и северный выход. Выйти можно намного быстрее, чем войти.

В этой части города я еще не бывал и очень удивился, когда трущобы не начались в том месте, где привычно менялось окружение во время продвижения в северную и южную области Каира. Каменные дома тянулись, пестря своим разнообразием в архитектуре, и я не мог не позволить себе полюбоваться картиной, несмотря на избивающую глаза снежную крупу.

Когда я нашел бордель, уже стемнело, и вначале я даже не понял, что это за яркое место. Все выглядело настолько же привлекательно, как казино в Лас-Вегасе: мигало, светилось и заманивало разнообразием цвета, как ребенка. Само здание было круглым, лишенным углов и напоминало колизей в миниатюре. Парадный вход широкий. К двустворчатым дверям вели ступени высотой в этаж, а значит на нижнем этаже либо жилые комнаты, либо подсобные помещения. Я не стал стоять с открытым ртом и смело поднялся по каменным ступеням.

– Кто? – хмуро спросил жилистый парень на входе. Глаза цепкие и холодные, смуглое лицо покрыто оспинами. С ним был напарник, тот тоже осматривал меня, не убирая руку от пояса с мечом.

– Каин, новый охранник по залу, – просто ответил я.

Тот, что с оспинами, сузил глаза и, кивнув, отошел в сторону.

Я не стал задерживаться и, отворив створку, вошел внутрь. Пройдя по короткому коридору, моя рука легла на еще одну ручку резных дверей, покрытых желтым металлом, будто золотом. Вдоль стен стояло несколько атланов, но они лишь мельком глянули на меня. На них были маски, прикрывающие верхнюю часть лица, и это меня удивило, ведь о форме одежды меня не предупреждали.

Как только я шагнул через внутренние двери, ноздри сразу уловили божественный запах духов и восковых свечей. Центральный зал был круглым, боковые лестницы уводили на верхнюю дорожку с перилами, идущую по кругу помещения. Шесть колонн поддерживало плоский потолок, на котором, как на фреске, были изображены сцены совокуплений, напоминающие барельефы индийских храмов секса. Все помещение было нашпиговано лампадами и свечами. Магические лампы были в меньшинстве и давали только легкий красноватый цвет. Наверху висела огромная люстра с полусотней толстых свечей, не меньше. Как их только меняют в таком количестве? Круглая комната напоминала убежище, из которого проклятая Сфера отправила меня в этот мир. Наш амфитеатр предстал передо мной в совершенно ином образе, и этот образ вызывал трепет и возбуждение. Вся атмосфера внутреннего убранства кричала про страсть, похоть и совокупление.

Само помещение было заставлено столами, мягкими уголками и прочими местами для сидения. Молодые и не очень парни и девушки развлекали посетителей, которых, как я понял, отличали от остальных маски на пол-лица. Звонкий смех и скромное хихиканье перемещались от стола к столу. Женщины и мужчины, не стесняясь, трогали и лапали тела рабов, шеи которых были увенчаны тонкими ошейниками, словно проверяли качество товара. Последние не теряли улыбку, даже когда новоприбывшим не нравилось то, что им предоставили. В общем, заведение с хостес на максималках. Вот только грубыми заигрываниями «подопечные» Лейлы не обойдутся.

– Почти вовремя, – сказал женский голос слева.

Я настолько погрузился в разглядывание нового места работы, что не заметил, как Лейла подошла ко мне.

– Да, простите, гильдийские дела отвлекли, – солгал я без зазрения совести. – Сильно опоздал?

Она хмыкнула, по-хозяйски осматривая амфитеатр, размером с баскетбольное поле, и сказала:

– Ты не опоздал, но я думала, прибудешь задолго до назначенного времени.

– Понятно, – криво усмехнулся я. Видимо, я должен ссать кипятком от предвкушения быть здесь бесплатно, пусть и не в качестве посетителя.

Внезапное наваждение прошло, и на место возбуждения пришло ощущение неправильности. Я знал, что здесь безвольные рабы, а все улыбки и смех удовольствия от очередной шутки посетителя всего лишь приказ, который тело и мозг не способны проигнорировать. Мерзость.

– Тебе не нравится? – удивленно спросила Лейла.

– Да нет, все нравится, – снова солгал я, осознав, что мое лицо скривилось от неприязни. – Просто необычно. Я никогда не был в таком заведении.

– А мне показалось, что тебя сейчас стошнит, – прищурилась она. – Уверен, что сможешь работать? Еще не поздно отказаться.

Я собрался. Такие деньги терять нельзя.

– Нет, что вы, госпожа Файрен. Правда, это все из-за новизны увиденного. Я не привык наблюдать столько невольников. Меня все устраивает.

– Вот и хорошо, – все еще недовольно посмотрела она на меня и холодно добавила. – Такие эмоции оставляй за дверьми заведения, а здесь принято улыбаться и радоваться жизни.

– Как скажете, – кивнул я.

– Что ж, раз мы разобрались, подойди к тому столику, – указала на стол у стены с тремя атланами, – и они введут тебя в курс дела более детально.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю