Текст книги "Проклятый Алхимик (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Могучий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 10

– Минуту.

Крылов выставил вперёд ладонь, и дед, уже переступивший порог, встал как вкопанный.

– Владимир Петрович. Экзамен закрытый, поэтому вам придется выйти.

– Так я и не собираюсь ничего говорить. Постою в углу, и всё. – Он поджал губы. – Просто хочу своими глазами видеть, что его тут не подставят.

– Но третьим лицам на квалификационном экзамене находиться нельзя. Статья сорок шестая Положения об инспекции. Прошу вас выйти. Вы не волнуетесь все по честному пройдет.

– Да я же…

– Дед.

Я поймал его взгляд и мотнул головой в сторону коридора.

– Всё в порядке. Иди, посиди там.

Он молчал, наверное, целую секунду.

– Хорошо. Буду под дверью, если что кричи.

Дед развернулся, дошёл до выхода и притворил за собой створку.

– Вот теперь можно начать. Итак. Первый вопрос. Перечисли основные классы алкалоидов и опиши, как каждый действует на центральную нервную систему.

– Классов пять, – начал я. – Первый – тропановые: атропин, скополамин. Они влияют на парасимпатическую нервную систему, блокируя ацетилхолиновые рецепторы. Используются как спазмолитики и средства для расширения зрачков.

Вопрос был легким, и это для них сложный экзамен? Чувствую, местная медицина долго будет дотягивать до моего уровня.

Крылов записывал в точности, как я говорю, видимо, чтобы потом претензии не было..

– Дальше.

– Второй – изохинолиновые: морфин, кодеин. Тормозят центральную нервную систему, снимают боль. Дают привыкание, поэтому дозировать надо жёстко.

– Изохинолиновые алкалоиды, такие как морфин и кодеин, подавляют центральную нервную систему и обладают обезболивающим действием. Они вызывают привыкание. Среди индольных алкалоидов можно выделить стрихнин и резерпин.

Я перечислял, загибая пальцы под столом, чтобы не сбиться с порядка. Крылов писал, не поднимая головы, и успевал одновременно с моими словами.

Вопросы сыпались один за другим, быстро, без передышки.

– Токсичная доза белладонны для взрослого?

– Пять миллиграмм на килограмм веса. Смертельная – десять.

– Антидот при отравлении аконитом?

– Атропин внутривенно. Плюс промывание желудка раствором танина.

– Оптимальная температура для экстракции эфирных масел?

– Шестьдесят-восемьдесят градусов. Выше – разрушаются активные компоненты.

– Срок хранения спиртовой настойки валерианы?

– Три года в темноте. А если упаковка герметична, то все пять лет может.

Вот так прошел час экзамена. Я отвечал на автомате. Знания Люциана Вергаста всплывали сами, чётко и по порядку, будто кто-то открывал нужный ящик картотеки раньше, чем я успевал за ним потянуться.

А вот тело сдавало побочка от эликсира силы накатывала волнами. Сначала отяжелела голова и опустилась ниже, чем я держал её обычно. Потом заныло в висках, ровно и тупо, в такт пульсу. Потом веки начали слипаться, и мне приходилось раскрывать глаза шире после каждого ответа.

Дважды я поймал себя на том, что смотрю прямо на Крылова и не вижу его: глаза открыты, а картинки нет.

Я опустил руку под стол, вдавил ноготь большого пальца в ладонь и держал, пока боль не вернула резкость.

Держись. Ещё немного.

Через полтора часа Крылов дочитал последний вопрос, выслушал ответ, поставил в листе последнюю точку, отложил ручку на подставку и закрыл книгу, придавив её сверху ладонью.

– Хорошо. Пошли.

Мы вышли в коридор. Дед сразу вскинулся, увидев меня.

– Как дела?

– Теория сдана. Идём на практику.

– Молодец. – Дед хлопнул меня по плечу и на секунду сжал его. – Держись.

Мы спустились по лестнице на первый этаж, прошли через холл и двинулись дальше вниз, в подвал.

Коридор внизу был узкий, освещённый через одну лампу под потолком. Пахло сыростью и чем-то химическим, кисловатым.

Крылов дошёл до двери в самом конце коридора, вытащил из кармана связку ключей, отпер замок и толкнул дверь внутрь.

– Лаборатория управы. Здесь проводятся все практические экзамены.

Мы вошли следом за ним.

Комната оказалась небольшой, но оборудованной как надо. Печь у дальней стены, широкий рабочий стол посередине, полки с колбами и ретортами вдоль окна, застеклённые шкафы с ингредиентами. Всё чистое и расставленное по местам.

Крылов притворил за нами дверь, подошёл к столу и положил на край свой блокнот.

– Задание простое. Сваришь эликсир на мой выбор. С полным объяснением каждого шага.

Он раскрыл блокнот, перелистнул несколько страниц и остановился на нужной.

– Противоядие от отравления беленой. На основе активированного угля и танина.

Я кивнул.

Это я умею. Это я умел ещё тогда, когда здешние аптекари пиявок ставили.

Я подошёл к шкафу, открыл створку и начал доставать ингредиенты, выставляя их на стол в порядке использования.

Активированный уголь – чёрный порошок в стеклянной банке с притёртой крышкой. Кора дуба, сушёная и ломкая, – источник танина. Бутыль дистиллированной воды.

Потом снял с полки медный котёл, поставил его на печь и налил воды до половины.

– Начинаю.

Я повернулся к Крылову так, чтобы он видел мои руки.

– Основа – дистиллированная вода. Нагреваю до восьмидесяти градусов, не доводя до кипения. Кипяток разрушит часть активных компонентов танина.

Крылов пристроил блокнот на краю стола, обмакнул перо в чернильницу и начал записывать.

Я разжёг печь, подождал, пока котёл прогреется, и опустил в воду термометр. Ртутный столбик пополз вверх – шестьдесят, семьдесят, семьдесят пять. На восьмидесяти я отодвинул котёл ближе к краю плиты, чтобы сбавить жар.

Потом взял кору дуба, наломал её мелко прямо над котлом и высыпал в воду.

– Кора дуба. Пятнадцать грамм на стакан воды. Нужно Вари десять минут при слабом нагреве. Танин вытягивается и связывает алкалоиды белены в нерастворимые соединения.

Крылов кивнул, не отрываясь от записей.

А потом комната поплыла.

Стены качнулись вбок, пол ушёл из-под ног, и я вцепился обеими руками в край стола, чтобы не сесть на пол прямо перед экзаменатором.

Побочки зелья давали еще сильнее.

– Травников? – Голос Крылова донёсся откуда-то издалека, будто через стену. – Ты в порядке?

– Да. – Я выпрямился, не отпуская столешницы. – Просто голова закружилась.

Я зажмурился, досчитал про себя до трёх и тряхнул головой. Потом открыл глаза.

Мир вернулся на место. Более-менее.

Я разжал пальцы, отпустил стол и вернулся к котлу.

Через десять минут я снял его с огня, поставил на железную подставку и процедил отвар через сложенную вдвое ткань в чистую колбу. Жидкость получилась тёмно-коричневая, с горьким дубильным запахом.

– Теперь активированный уголь.

Я снял с полки банку, отвинтил притёртую крышку и отмерил порошок на весах.

– Двадцать грамм. Размешиваю в горячем отваре. Уголь адсорбирует остатки яда, которые танин не связал.

Я высыпал порошок в колбу и размешал стеклянной палочкой круговыми движениями, пока чёрное не разошлось равномерно.

– Даю остыть до комнатной температуры.

Я отставил колбу на дальний край стола, подальше от печи, и вытер руки о фартук.

– Готово. Противоядие от белены. Принимать по столовой ложке каждые полчаса, до исчезновения симптомов.

Крылов поднялся со стула и подошёл к столу. Взял колбу в руки, наклонил и посмотрел на просвет, как оседает. Потом поднёс к носу и понюхал. Обмакнул мизинец, тронул языком и поморщился.

Он поставил колбу обратно на стол.

– Правильно. Состав верный, последовательность верная, дозировка адекватная.

Крылов помолчал, вытирая палец платком.

– Но есть вопрос.

– Какой?

– Ты объяснил химию. Но не объяснил магию. – Крылов посмотрел на меня. – Твои эликсиры содержат магическую составляющую. Покажи, как ты её вплетаешь. Алхимик высшей квалификации обязан владеть магией.

Если нету. Тогда только подмастерья светит. А лицензия подмастерья не даёт права на самостоятельную работу.

С одной стороны, это правильно. Вдруг подмастерье кого-то отравит. Ну, в этом мире медицина и так не сильно развита.

Я взял с полки чистую колбу, налил воды на треть, потом достал из шкафа банку с сушёной валерианой. Надо отсыпать немного и растереть между пальцами.

– Простейшее успокоительное в создании.

Крылов кивнул и начал внимательно следить за моими руками.

Пускай смотрит, как делаются настоящие эликсиры.

Я обхватил колбу обеими ладонями, закрыл глаза и сфокусировался.

Мир вокруг размылся, краски выцвели, и передо мной проступило то, что скрыто от обычного взгляда.

Валериана давала зелёные нити они висели в воде обрывками и не держались друг за друга.

Я потянулся к ним вниманием и начал сводить вместе. Осторожно, по одной, как рассыпанные волокна в жгут.

Нити пошли навстречу. Утолщались и собирались в структуру.

Вода приняла их и стала проводником.

В висках закололо. Зрение на такой жрёт силы вдвое. А после утреннего инцидента еще меньше силы остались.

Увидел, что эликсир засветился. Все готово.

Я разжал ладони, открыл глаза и отключил зрение.

Тут в голове комната качнулась и встала на место.

Крылову взял поднял на уровень глаз и повернул к лампе. Покрутил в пальцах, наблюдая, как свечение расходится по стенкам.

– Вот это да.

Крылов выдохнул и посмотрел на меня поверх очков – уже совсем не так, как смотрел с утра.

– Ты действительно видишь магию. И направляешь её. Это редчайший дар. Я такое второй раз в жизни наблюдаю.

– Экзамен сдан. Полностью.

Я выдохнул. Облегчение накрыло волной.

«Получилось. Чёрт возьми, получилось».

Крылов достал из портфеля бланк лицензии. Начал заполнять.

– Ярило Сергеевич Травников. Квалификация – мастер-алхимик. Право на производство и продажу алхимических препаратов всех категорий.

Он писал минуты три. Потом поставил печать, подпись.

– Поздравляю. Ты официально сдал экзамен.

Я взял лицензию. Вот этот мир интересный, есть технологии а пишут чернилами.

Дед ждал в коридоре у окна и нервно расхаживал от стены к стене. Увидев нас, он остановился на середине шага.

– Ну?

Я молча протянул ему лицензию.

Дед взял её, поднёс ближе к окну и прочитал от первой строки до последней, шевеля губами. Потом лицо у него расплылось в улыбке.

– Молодец, мальчик. Я знал, что справишься.

Крылов кивнул нам на прощание, подхватил портфель и пошёл по коридору к лестнице. Помощники двинулись следом, замыкающий тащил ящик с инструментами.

Мы остались в коридоре вдвоём.

Дед свернул лицензию, спрятал её во внутренний карман и хлопнул меня по плечу.

– Пойдём домой. Ты как мертвец выглядишь.

– Чувствую себя примерно так же.

За окном светило солнце, его яркие лучи пробивались сквозь полумрак коридоров и слепили глаза. Люди спешили по своим делам, а на площади оживленно торговали с лотков.

Я сделал несколько шагов по ступеням вниз.

И тут в глазах потемнело, а ноги подкосились сами собой.

Дед успел подхватить меня под локоть и удержал.

– Ярило!

– Всё нормально, – пробормотал я, хватаясь за его руку. – Это побочка от эликсира.

– Держись. Сейчас найду машину.

Он довёл меня до края лестницы, усадил на ступеньку, привалил спиной к колонне и сбежал вниз, к дороге, ловить транспорт.

Я сидел, откинув голову на холодный камень, и смотрел в небо.

…

Семён Карпович Крылов вышел из здания Губернской управы в половине одиннадцатого утра.

Он очень устал от интенсивных, напряжённых экзаменов, который длился два часа. Он задавал вопросы, записывал ответы, проверял практику.

А после экзамена ещё полчаса просидел над бумагами, выписывая лицензию.

Вымотался он, впрочем, не от работы.

Накануне, когда Крылов вернулся в гостиницу с проверки лавки Травниковых, в холле его дожидался гость.

Савелий Кузьмич Мякишев. Собственной персоной.

– Семён Карпович!

Он поднялся из кресла навстречу и шагнул вперёд, протягивая руку.

– Вот так встреча. Не откажетесь поужинать со мной?

Крылов насторожился сразу же.

Крылов насторожился сразу.

Мякишев. Крупнейший торговец эликсирами в городе. Тот самый, кто подал жалобу на Травниковых, и чувствуется что не просто так его зовут на ужин.

– Благодарю, я уже ужинал, – ответил Крылов сухо и руки не подал, сделав вид, что перекладывает портфель.

– Тогда просто выпьем.

Мякишев показал раскрытой ладонью на бутылку, стоявшую на низком столике между двумя креслами.

– Французский. Из хороших запасов.

– На службе не пью.

– Какая служба вечером? – Мякишев усмехнулся и развёл руками. – Отдыхайте, Семён Карпович. Вы же устали после проверки.

Мякишев рассмеялся и развёл руками, будто извиняясь за нелепость самой мысли.

– Присядьте, отдохните. Вы же весь день на ногах.

Крылов открыл было рот, чтобы отказаться во второй раз. Но что-то в глазах Мякишева подсказало ему, что разговор всё равно состоится, сегодня или через неделю.

– Один бокал. И всё.

Они опустились в кресла друг напротив друга. Мякишев взял бутылку, свернул пробку и разлил коньяк по бокалам. Щедро, на два пальца, не меряя.

– За успешную работу.

Он поднял бокал и слегка качнул им в сторону гостя.

Крылов отпил. Коньяк и правда оказался отличный – мягкий, с долгим тёплым послевкусием.

Мякишев откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу и медленно покрутил бокал в пальцах, разглядывая, как ходит по стенкам жидкость.

– Скажите, Семён Карпович. Вы нашли нарушения у Травниковых?

Крылов поставил бокал на столик и посмотрел на него спокойно.

– Не нашёл. Всё в порядке.

Мякишев поморщился, будто ему подали не тот коньяк.

– Странно. Очень странно. Лавка три года не работала. Там должны быть хоть какие-нибудь нарушения.

– Лицензия действительна, препараты качественные, санитария соблюдена.

– Но лицензия-то старая!

Мякишев подался вперёд и поставил локти на колени.

– На имя прадеда! Разве это не нарушение?

– Требуется переоформление. – Крылов кивнул. – Я сказал об этом Травникову. Он согласился сдать экзамен завтра.

Мякишев замер с бокалом на полпути к губам. Потом медленно опустил руку и поставил бокал на столик, так и не отпив.

– Экзамен? Завтра?

– Да. У меня есть такие полномочия.

– Семён Карпович.

Мякишев заговорил мягко, вкрадчиво, понизив голос почти до доверительного шёпота.

– Вы же понимаете. Молодой Травников не готов. Он три года палец о палец не ударил. Как он сдаст?

– Это его забота, не моя.

– Но ведь если провалится – ждать ему полгода. И лавка на эти полгода закроется.

Мякишев выдержал паузу, разглядывая своего гостя.

– А это было бы правильно. Для города.

Крылов поднял бровь и посмотрел на него в упор.

– Отчего же правильно?

– Травниковы они прокляты.

Мякишев развёл руками, будто речь шла о вещи общеизвестной и досадной.

– Их эликсиры опасны. Люди жалуются, я эти жалобы своими глазами видел. Закроется лавка – горожане будут в безопасности. Разве не в этом ваша служба?

Крылов не ответил. Опустил взгляд в бокал и покачал его, глядя, как коньяк подступает к краю и откатывается обратно.

– Семён Карпович.

Мякишев сунул руку во внутренний карман сюртука и вытащил конверт. Толстый, плотно набитый, без единой надписи.

– Я ведь понимаю, как трудна ваша работа. Разъезды, проверки, бумажная волокита, и всё за казённое жалованье. Вот. Небольшая благодарность за… профессионализм.

Он наклонился и положил конверт на столик.

Крылов посмотрел на конверт. Потом поднял глаза на Мякишева.

– Сколько там?

– Тысяча рублей.

В комнате стало тихо. Часы на каминной полке отсчитали несколько секунд.

Крылов медленно допил коньяк, поставил пустой бокал рядом с конвертом и поднялся с кресла, одёрнув пиджак.

– Спасибо за угощение, господин Мякишев. Спокойной ночи.

Он развернулся и пошёл к лестнице, не ускоряя шага.

– Семён Карпович! – окликнул его Мякишев в спину. – Вы конверт забыли!

– Не забыл. – Крылов не обернулся и не остановился. – Я просто не беру взяток.

Он поднялся по лестнице, вошёл в свой номер и закрыл за собой дверь. Потом постоял немного, повернул ключ в замке и только после этого разделся.

Спал он в ту ночь плохо. Почти не спал. Лежал на спине поверх одеяла и смотрел в тёмный потолок.

Тысяча рублей. Годовое жалованье, а то и полтора.

Он предложил мне тысячу. Чтобы я завалил мальчишку на экзамене».

«Чтобы специально задавал сложные вопросы. Придирался. Не принял работу».

«Сволочь».

Крылов двадцать лет работал инспектором. Двадцать лет честно работал. И не собирался брать взятки.

И не собирался начинать.

Да, пусть, тысяча рублей это его две зарплаты за месяц. Но честь дороже.

Утром, когда Травников пришёл – раньше времени, бледный, но собранный – Крылов решил провести экзамен по всей строгости.

Не для того, чтобы завалить. Для того, чтобы проверить честно.

И мальчишка сдал.

Причём сдал блестяще.

Теорию он отвечал без единой ошибки – быстро, чётко, по порядку, будто читал с листа, которого перед ним не было. Знал больше, чем написано в учебнике. Приводил примеры, объяснял механизмы, ссылался на исследования, о которых Крылов сам слышал впервые.

Откуда у двадцатилетнего такие знания? Крылов записывал ответы и всё это время думал только об этом.

С практикой вышло ещё хуже. Или лучше – как посмотреть.

Мальчишка варил уверенно и профессионально. Ни одного лишнего движения, ни одной заминки. Дозировки выверял на весах, температуру держал ровно, объяснял каждый шаг раньше, чем его успевали спросить. Так работает не выпускник, так работает человек, который простоял у котла лет тридцать.

А потом Крылов попросил показать магию.

И увидел.

Мальчишка налил в колбу простой воды, бросил щепоть валерианы, обхватил стекло ладонями и закрыл глаза и через минуту эликсир засветился.

Слабое зелёное свечение это живая магия, вплетённая в самую структуру состава.

Господи. Это же настоящий мастер. Такие родятся раз в поколение, и последнего он видел мальчишкой, ещё при старике Травникове.

Лицензию Крылов выписал без колебаний. С высшей квалификацией.

Он заслужил.

…

Савелий Кузьмич Мякишев сидел в своём кабинете и раскуривал сигару.

План должен был сработать идеально. Просчётов он не допускал никогда.

Утром его люди должны были перехватить молодого Травникова на дороге к управе. Подстроить мелкую аварию, поругаться, потянуть время подольше. Пока разберутся, пока приедет городовой – мальчишка опоздает на экзамен. Лавку закроют на полгода, и на этом всё закончится.

Чисто и без крови. Как он умеет.

Савелий откинулся в кресле, выпустил дым в потолок и потянулся к бокалу.

Дверь распахнулась без стука.

В кабинет влетел Фёдор – красный, запыхавшийся, со сбитым набок галстуком.

– Дядя!

Савелий нахмурился и опустил бокал обратно на стол.

– Чего орёшь? Я пока не глухой.

– Там… – Фёдор остановился посреди кабинета и хватал ртом воздух. – Травников. Он…

– Опоздал? – Савелий усмехнулся уголком рта. – Ну разумеется опоздал. Наши ребята его придержали. Я так и знал.

– Нет!

Фёдор мотнул головой.

– Он не опоздал! Он приехал! Вовремя!

Савелий замер. Сигара остановилась в сантиметре ото рта, и дым от неё пополз вверх ровной струйкой.

– Что?

– Он к управе в семь утра подъехал, – зачастил Фёдор, размахивая рукой в сторону окна. – На ступеньках ждал, пока откроют. В девять начал. Только что закончил. Сдал, дядя!

– Как это – сдал?!

Савелий резко поднялся из кресла, и сигара выпала у него из пальцев на столешницу, покатилась и остановилась у самого края.

– Наши люди должны были его задержать!

– Задержали! Пытались! – Фёдор вытер пот со лба. – Я только что с ними говорил. Они устроили всё, как вы сказали. Перекрыли дорогу, симулировали аварию.

– Что он?!

– Он вырубил нашего человека одним ударом, – выдохнул Фёдор. – Швырнул его в остальных, как мешок. Они все попадали. А потом просто уехал!

Савелий медленно опустился обратно в кресло.

– Вырубил? Того бугая, который почти как шкаф?

– Его самого.

– Неужели, он так хорош, что смогу создать такой эликсир с таким эффектом. В первый раз он не поверил, что какой-то, сопляк вырубил того придурка, который пришел на день открытия. Да, и слухи бывают разные.

Савелий молчал. Сжимал подлокотники кресла так, что костяшки побелели.

– И экзамен? – спросил он тихо, опасно тихо.

– Сдал, – Фёдор сглотнул. – С высшей оценкой. Крылов лично выписал ему лицензию мастера-алхимика. Сейчас Травников уже едет домой.

Савелий закрыл глаза. Глубоко вдохнул.

Выдохнул.

Открыл глаза.

– Где наши люди сейчас?

– У Александра рука вывихнута. Остальные в синяках. Сидят в трактире, бухают.

– Скажи им – ни копейки не получат. Провалили задание.

– Но дядя

– Ни. Копейки, – процедил Савелий. – Убирайся.

Фёдор кивнул и быстро вышел, закрыв дверь.

Савелий сидел один в тишине кабинета.

«Он сдал экзамен. Получил лицензию. Может работать легально».

«Инспекция не помогла. Драка на дороге не помогла. Ничего не помогло».

«Этот мальчишка он не такой, как я думал».

Савелий встал, подошёл к окну. Посмотрел на площадь.

За настоящими эликсирами. За магией.

А от Мякишевых уходят.

Вчера выручка упала на десять процентов. И это притом, что лавка Травникова сегодня вообще не работала, он весь день просидел на экзамене.

Если так пойдёт дальше, через месяц он выйдет в минус.

Нет. Этого не будет.

Савелий отвернулся от окна, прошёл к столу и опустился в кресло. Выдвинул верхний ящик, достал лист бумаги, положил его перед собой и разгладил ладонью. Потом придвинул чернильницу, окунул перо и стряхнул с кончика лишнее.

И начал писать.

Имена. Адреса. Суммы напротив каждой строки.

Люди, которых можно купить. Чиновники, которые ему задолжали и до сих пор не расплатились. Бандиты, готовые сделать грязную работу, за деньги.

План первый провалился. Второй тоже.

Значит, пора к третьему. Жёсткому, без оглядки.

Он писал быстро и уверенно, не останавливаясь, чтобы подумать: всех этих людей он держал в голове годами. С каждой строчкой лицо у него твердело, а губы сжимались всё плотнее.

Будет тебе война. Потому что через месяц никто в городе не вспомнит о Травниковых.