Текст книги "Проклятый Алхимик (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Могучий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Глава 8

– Слышал, – я даже с порога не сдвинулся. Стоял лениво, расслабленно, привалившись плечом к косяку. – Чего надо?

Мякишев окинул меня взглядом с ног до головы, оценивающе – так барыга на рынке приценивается к чужому товару, который вроде и не нужен, но задёшево взял бы.

– Поговорить хочу. Если, конечно, не боишься.

Я усмехнулся и отступил в сторону, пропуская его внутрь.

– Заходи. Только ненадолго.

Мякишев шагнул через порог и сразу принялся оглядывать лавку с таким видом, будто заглянул в выгребную яму, но из вежливости терпит. Задержался взглядом на облупившихся стенах, на старых половицах, на потёртом прилавке.

– Уютно, – протянул он. – У меня в Ставрополе такая же была. Правда, я её под склад пустил, чтобы людей не пугать.

Дед у стены напрягся, видно, что сложно ему сдерживаться. Ну сейчас действовать на эмоции – это самый худший вариант из возможных. Ну меня такими дешевыми манипуляциями не купишь, поэтому я спокоен.

– Присаживайся. – Я кивнул на лавку. – Или в твоём возрасте уже полезнее стоять? Для осанки.

Мякишев сел, не снимая перчаток. Цилиндр он положил на колени, трость прислонил к прилавку. Затем посмотрел на меня с выражением, что тут власть, а я так, мелкий таракан, и если надо, при любом раскладе задавит тапком.

– Знаешь, я ведь думал увидеть того же мальчишку, что три года по углам прятался. – Он покачал головой, изображая удивление. – А ты подрос, смотрю. Возмужал даже.

– Люди меняются. – Я пожал плечами. – Особенно когда их травить пытаются. Отличная встряска для организма, рекомендую. Давай к делу.

Это интересно. Про отравление он пропустил. Ну видно, что левое веко чуть поднялось, значит, он что-то знает. Сейчас кидаться с обвинениями слишком глупо.

– Сразу к делу? – Мякишев улыбнулся, как кот над забытой сметаной. – Ценю. Тогда слушай. Парень ты талантливый, Ярило. Четыре дня прошло, а шуму на весь город. Клиенты, репутация, деньги пошли. Впечатляет, чего уж там.

– Ближе к делу, Савелий. – Я оборвал его на середине следующего вдоха. – Комплименты мне на базаре девки делают, и то бесплатно.

Он дёрнул уголком рта. Чуть-чуть, но я заметил.

– Хорошо. Я хочу, чтобы ты работал на меня.

Тишина повисла ровно настолько, чтобы он успел решить, что я обдумываю предложение.

Я посмотрел на деда. Потом на облупившиеся стены. Потом на потолок, где расползалось пятно от старой протечки.

А потом расхохотался.

Громко, от души, так что даже согнулся и упёрся ладонью в прилавок.

– Савелий, – вытер я слезу. – У тебя с головой всё в порядке? Ты серьёзно зашёл в мою лавку, сел на мою лавку и предлагаешь мне НА ТЕБЯ работать?

Мякишев даже не улыбнулся. Сидит каменный и смотрит на меня как на дурака.

– Я не шучу. Тысяча рублей в месяц. Плюс процент от продаж. Любое сырьё за мой счёт. Знаешь, сколько народу к нам ломится? А я к тебе пришёл. Цени.

Я перестал смеяться.

– Тысяча рублей? – переспросил я медленно, смакуя каждое слово. – В месяц?

– Именно.

– Савелий, – я наклонился вперёд, упёрся локтями в колени и посмотрел ему прямо в глаза. Близко так, по-родственному. – Я вчера около триста рублей заработал. И это мы только открылись. Да и в будущем один мой эликсир столько будет стоить.

Мякишев моргнул один, но заметил: сейчас ему труднее сдерживаться. Он, наверное, думал, придет сюда, предложит такую выгодную сделку, и сразу приплыву.

– Это временный успех. – Голос стал сухим и жёстким. – Сейчас народ ломанулся на халяву, на твои дешёвые эликсиры. Через месяц от тебя и следа не останется.

– Может быть, – согласился я легко. – Только наёмником я к тебе всё равно не пойду.

– Почему?

– Потому что я не дурак. – Я улыбнулся. – Тебе нужны мои рецепты. Посадишь в золотую клетку. А взамен я получу копейки и обещания.

Дед за спиной хмыкнул. Довольно, по-стариковски.

Мякишев сжал челюсти так, что желваки заходили.

– Ты ещё молод, горяч и глуп, как и все в твоем возрасте, – он резко встал и поднял цилиндр с колен. – Тогда давай поступим иначе. Продай лавку.

Про возраст, конечно, он неправ. Я откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

– Лавка не продаётся.

Тут Мякишев окончательно опешил.

– Это здание стоит ничего, – он обвёл рукой зал, будто показывал на помойку, – Крыша дырявая еще и полы гнилые. Я покупаю из уважения к твоему роду. Чтобы ты не думал, что я зверь какой.

– Из уважения? – Я приподнял бровь. – Это ты нас три года топил, клиентов перекупал, слухи распускал, полицию натравливал. Странные у тебя понятия об уважении, Савелий. Ты бы ещё сказал, что от большой любви ко мне старался.

Мякишев молчал и смотрел на меня. Глаза у него были как у щуки – плоские, без всякого выражения.

Я медленно поднялся и оказался с ним лицом к лицу.

– Тогда слушай. Я не продам эту лавку ни за миллион. Она родовая. Понятно?

Он побелел. Потом побагровел. Потом снова побелел – хороший цветовой круг получился, я даже залюбовался.

– Ты…

– Мальчик сказал нет. – Дед отлепился от стены и шагнул вперёд. Спокойно, вежливо даже. – Тебе по-русски непонятно?

Мякишев перевёл взгляд с деда на меня, и в глазах у него проступило что-то холодное и давнее. Такую обиду сложно пережить.

– Ты хоть понимаешь, с кем связался? – тихо спросил он. – Я контролирую этот город. Управа, полиция, купцы – все под моим влиянием. Я могу закрыть твою лавку, и никто не продаст тебе даже пучок петрушки. А повод всегда найдется.

– Ой, как страшно.

Он шагнул ко мне и стиснул трость обеими руками так, что пальцы у него побелели.

– Это не запугивание. У тебя нет ничего. Ни связей, ни денег, ни имени – имя вы своё три года назад сами и просрали.

– Угу. – Я не отступил ни на шаг и не отвёл взгляда. – Зато у меня есть эликсиры, которые работают. В отличие от твоего пойла, от которого и здорового скрутит. Ты склады давно проверял, Савелий? Там, поди, уже всё скисло, а тебе и доложить некому.

Он побагровел так стремительно, что я всерьёз прикинул расстояние до полки с успокоительным и решил, что дотянусь секунды за три. Вторая сердечная сцена за неделю – это уже перебор даже для меня.

– ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?!

– Что слышал.

Я шагнул к нему вплотную, так что между нами осталось меньше шага. Смотреть пришлось снизу вверх, но глаз я не отвёл и подбородка не опустил.

– Твои эликсиры – дрянь. Люди это знают давно. Покупали, потому что выбора у них не было. А теперь появился я, и они идут ко мне. Идут пешком через полгорода, хотя твоя лавка стоит ближе.

– …И ты это знаешь лучше меня. Иначе не припёрся бы сюда на ночь глядя.

– Мальчишка! Щенок глупый, ты хоть понимаешь, с кем связался?

– Знаешь, что забавно?

Я усмехнулся ему прямо в глаза.

– Ты боишься. Боишься, что я развалю твою империю.

От злости он не смог ответь. А только дышал тяжело, с присвистом, и пальцы у него на трости побелели до синевы.

Но при этом он себя контролировал.

– …И ты это знаешь лучше меня. Иначе не припёрся бы сюда на ночь глядя.

– Мальчишка! Щенок глупый, ты хоть понимаешь, с кем связался?

– Знаешь, что забавно?

Я усмехнулся ему прямо в глаза.

– Ты боишься. Боишься, что я развалю твою империю.

От злости он мог ответь. Только дышал тяжело, с присвистом, и пальцы у него на трости побелели до синевы.

Потом Мякишев медленно выдохнул через нос, разжал руку и отступил на шаг назад.

Внутри его сейчас рвало на части, это читалось по лицу. Но он держал себя. Значит, у него была причина не срываться и вот это мне не нравилось.

– Хорошо, – произнёс он тихо. – Твой выбор. Я предлагал мир. Теперь ты за свои слова ответишь.

Он поднял цилиндр с колен, надел его на голову и поправил обеими руками. Потом взял трость, прислонённую к прилавку, зажал её под мышкой и пошёл к двери, не прощаясь и не оборачиваясь.

Дверь за ним громко хлопнула

Дед присвистнул и опустил газету на колени.

– Ну и нахал. Сто лет такого не видел. Тебе бы в театр.

– Это только начало.

Я всё ещё смотрел на закрытую дверь.

– Держись, дед. Дальше будет интереснее.

За окном был слышен рев мотора. У него была приличная машина, так-то. Ну ничего скоро и у меня такая будет.

Я отошёл от окна и выдохнул, когда машина отъехала.

– Ну что, – сказал дед. – Воевать будем, значит.

– Будем.

– Тогда сперва поесть надо. – Дед потянулся, хрустнув спиной. – Воюют на сытый желудок. Я это ещё в молодости усвоил.

– Мудрые слова.

– Пошли к Серёгину. Мясо у него свежее, да и хлеб хороший.

Лавка Серёгина находилась в двух кварталов от нашей лавки. Небольшая, но по внешнему виду добротная. Вывеска была в отличном состояние, а у входа пахло приятно копчёностями и свежим хлебом.

Мы толкнули дверь и вошли внутрь.

За прилавком стоял сам хозяин, Пётр Серёгин, – мужик лет пятидесяти, с руками мясника и шеей борца. Он поднял голову, увидел нас и кивнул.

– О, Травниковы. Слышал про вас.

Ещё неделю назад он бы нас со двора вилами погнал. А тут, гляди-ка, радушный приём.

– Здорово, Петя. – Дед подошёл к прилавку вплотную и оперся о него ладонями. – Что свежего есть?

– Да у меня всё свежее. Свинина утренняя, сам забил. Говядина тоже есть, недавно забивали. Колбаса своя, копчёная, в качестве можешь не сомневаться.

Я оглядел прилавок. Мясо и правда было хорошее – чистое, красное, без духа. Колбасы висели на крючках над разделочной колодой и блестели жиром. Выглядело всё это, надо признать, аппетитно, и желудок у меня немедленно об этом напомнил.

– Дай два куска свинины, покрупнее, – сказал дед. – Буханку хлеба. И вон ту колбасу, крайнюю.

Серёгин снял колбасу с крючка, положил её на прилавок, а потом взял с колоды нож и заработал ловко и привычно, почти не глядя на собственные руки.

– Слыхал, вы лавку открыли, – сказал он, не отрываясь от дела. – Народ валом валит. Правда, что ли?

– Правда.

– И эликсиры ваши помогают?

– Сами проверьте.

Серёгин хмыкнул, не поднимая головы от мяса.

– Надо будет зайти. Спина начала болеть, всё-таки годы дают о себе знать.

– Заходите. Вылечим.

Он отрезал второй кусок, завернул мясо в бумагу и выложил рядом колбасу и хлеб.

– Два рубля пятьдесят.

Дед полез было в карман, но я остановил его и выложил на прилавок три рубля. Серёгин сгрёб их и отсчитал мне сдачу мелочью.

– Спасибо за покупку.

Мы уже подхватили свёртки с прилавка и собирались уходить, когда дверь за нашими спинами скрипнула, отворилась, и в лавку вошёл ещё один покупатель.

Я обернулся на звук.

На пороге стоял парень лет двадцати пяти, одетый прилично и с явным расчётом на то, чтобы это заметили: суконный жилет по фигуре, чистая рубашка с воротничком, сапоги начищены до блеска. Лицо мне было знакомо, и я не сразу, но вспомнил, откуда именно.

Фёдор Мякишев. Племянник Савелия, управляющий одной из его лавок.

Он увидел нас и остановился, не сделав больше ни шага внутрь. По лицу у него сначала мелькнуло удивление, а следом на смену удивлению пришло что-то очень похожее на презрение.

– О! Травниковы! Всем семейством, я смотрю.

Дед рядом со мной напрягся и подобрался, готовый уже втащить ему. Он мне тоже на нервы действовал, но таким методом тут ничего не добьешься.

Я положил ему руку на плечо и слегка сжал: спокойно, не сейчас.

– Здравствуй, Фёдор. Как дела?

– Получше твоих. – Он фыркнул и небрежно поправил манжету на рукаве. – Слыхал, дядя к тебе заходил вчера. Сотрудничество предлагал.

– Заходил. Я отказал

– Дурак. – Фёдор усмехнулся одним углом рта. – Жил бы себе припеваючи, горя не знал. А теперь… – Он покачал головой, будто заранее сочувствовал. – Теперь пожалеешь.

– Может, и пожалею. Посмотрим.

– Точно пожалеешь.

Он прошёл вглубь лавки, остановился напротив меня и заглянул мне прямо в лицо, приподняв подбородок.

– Думаешь, самый умный? За четыре дня империю построил? Да ты даже близко не представляешь, что такое настоящее дело.

Знал бы ты, парень, чем я занимался в прошлой жизни. Мои составы переписывали в учебники, пока твой дядя ещё под стол пешком ходил.

– Отчего же, представляю. – Я пожал плечами и отставил свёрток с мясом обратно на прилавок, чтобы освободить руки. – Настоящее дело – это подкрашенную воду втридорога продавать. Тут большого ума не надо. Тут наглость нужна.

Фёдор дёрнулся всем телом и подался вперёд.

– Что ты сказал?!

– То, что сказал.

Я наклонился к нему поближе и понизил голос почти до шёпота, так, чтобы слышал он один.

– Ваши эликсиры – дрянь. Люди это знают и давно. Брали их только потому, что выбора у них не было. Теперь выбор есть. И монополия ваша кончилась.

Фёдор побагровел от шеи до самых ушей.

– Ты… да ты вообще…

– Что? – Я выпрямился и улыбнулся ему в лицо. – Скажешь, что я неправ? Давай прямо здесь, при Серёгине, при свидетеле. Скажи вслух: ваши эликсиры лучше моих.

Фёдор молчал. Только дышал тяжело и часто, а желваки у него ходили ходуном.

Cерёгин за прилавком хмыкнул и опёрся на него локтями.

– Что-то он не говорит. Странно.

Фёдор развернулся к нему всем корпусом.

– Заткнись, Петька! Не твоё дело!

– Моё.

Серёгин неторопливо вытер лезвие ножа о тряпку, положил его обратно на колоду и только после этого поднял глаза на Фёдора.

– Лавка моя. Что хочу, то и говорю. И кстати, я у вас месяц назад брал от кашля. Три недели пил, всю склянку выпил. Не помогло ни капли.

– Потому что ты неправильно принимал! – огрызнулся Фёдор.

– Три раза в день, после еды, – Серёгин поднял бровь. – Написано на этикетке. Я грамотный, читать умею. Так что не неси чушь.

Фёдор стиснул зубы.

– Вы ещё пожалеете, – прошипел он, глядя на меня. – Все. И ты, и этот толстяк.

– Эй, – Серёгин выпрямился. – Кого ты толстяком назвал?

– Тебя, – Фёдор развернулся к выходу. – Завтра узнаешь, что значит идти против Мякишевых.

Он вышел, хлопнув дверью.

Серёгин покачал головой.

– Хамло. Весь в дядю.

Дед усмехнулся.

– Злой, как оса.

– Ничего, – я взял свёрток с мясом. – Пусть злится. От злости люди глупеют.

Мы вышли на улицу. Шли обратно молча. Дед насвистывал что-то под нос – весёлое, бодрое.

– Чего радуешься? – спросил я.

– Да так, – дед усмехнулся. – Вспомнил молодость. Как мы с братом тоже с кем-то воевали. Конкурент один был – Захаров. Тоже грозился, топил. А потом обанкротился и свалил в Астрахань.

– И что ты хочешь сказать?

– То, что враги приходят и уходят. А Травниковы остаются.

Я усмехнулся.

– Красиво сказано.

– Правдиво сказано, – поправил дед.

Дома мы застали Гавриила, дремлющего на лавке. Ну что-же, кухарки у нас не было. Поэтому я принялся сам готовить. Через полчаса на столе дымилась жареная свинина с луком, лежал свежий хлеб, стояла кружка кваса.

Мы ели молча. Дед с аппетитом. Я – задумчиво.

– О чём думаешь? – спросил дед, откусывая хлеб.

– О завтрашнем дне, – ответил я. – Мякишев обещал войну. Интересно, с чего начнёт.

– С поставщиков, – уверенно сказал дед. – Если так дело дальше пойдет, то они нам будут нужны. Ты сам видел в каком состоянии наш сад.

– Тогда пойду в лес, – я пожал плечами. – Сам насобираю.

– Времени займёт много.

– Ничего. Справлюсь.

Дед кивнул, жуя.

– А если управу подключит? Проверки устроит?

– Пусть проверяют. У нас всё чисто.

– А если клиентов запугает?

– Не запугает, – я усмехнулся. – Люди видели результат, поэтому они вернутся.

Дед помолчал, потом сказал:

– Ты слишком уверен.

– Я реалист, – возразил я. – У Мякишева связи, деньги, люди. Зато у меня эликсиры, которые работают. В нашем деле это перевешивает.

Дед пожевал хлеб.

– Может, и перевешивает. Только Савелий опасен, ты это в голове держи.

– Держу.

Доели молча.

Я поднялся из-за стола и потянулся так, что хрустнуло в плечах.

– Пойду спать. Завтра длинный день.

– Спи. Силы пригодятся.

Насчёт длинного дня я угадал. Насчёт всего остального – нет.

К лавке я подходил в расчёте на очередь.

Вместо очереди на крыльце стояли трое. И что мне нравилось, у каждого на груди блестел значок с двуглавым орлом и надписью по кругу: «Императорская инспекция по контролю алхимических препаратов».

Впереди – мужчина лет пятидесяти, невысокий и сухопарый, с острыми чертами лица. Круглые очки сидели плотно, и глаза за ними смотрели цепко. Усы подстрижены аккуратно, волосы зачёсаны назад и блестят от помады. В одной руке он держал кожаный портфель, под мышкой – толстую папку.

Оперативно сработали. Суток не прошло.

– Инспектор Крылов, Семён Карпович. – Он раскрыл передо мной удостоверение. – Самарское отделение. Лавка Травниковых?

– Он самый. Ярило Травников, владелец.

– Прекрасно.

Крылов убрал удостоверение и вытащил из портфеля бумагу.

– Мы получили сигнал о возможных нарушениях в вашей лавке. Продажа нелицензированных препаратов, несоблюдение санитарных норм, отсутствие сертификатов качества. Я обязан провести внеплановую проверку. Пустишь?

Я усмехнулся.

– А если не пущу?

Крылов посмотрел на меня поверх очков.

– Тогда я вернусь с жандармами и закрою лавку на основании препятствования государственному контролю. – Статья двести восемнадцать Уложения о торговле. Штраф пятьдесят рублей. Хочешь проверить на себе?

– Нет.

Я отступил в сторону и придержал дверь, освобождая проход.

– Заходите. Проверяйте.

Крылов кивнул мне и переступил порог, а следом за ним в лавку вошли двое его помощников. Первый – молодой парень с тетрадью под мышкой и карандашом, заложенным за ухо. Второй – здоровенный детина, тащивший в руке ящик с инструментами. Ящик он с грохотом опустил прямо посреди зала, будто заранее знал, что задержится тут надолго.

Дед сидел за прилавком и читал газету. Он не спеша опустил её на колени, поднял взгляд и оглядел гостей с ног до головы.

– Инспекция? – спросил он спокойно.

– Инспекция. – Крылов уже осматривал помещение придирчивым взглядом, поворачиваясь на месте. – Владимир Петрович Травников, я полагаю? Старший в роду?

– Он самый.

– Превосходно.

Крылов расстегнул портфель, порылся в нём и вытащил очередную бумагу.

– Начнём с документов. Лицензия на производство и продажу алхимических препаратов. Предъявите.

Дед молча нагнулся, пошарил под прилавком и достал оттуда потрёпанную кожаную папку. Развязал тесёмки, раскрыл её и вытащил пожелтевший лист с тремя печатями.

Крылов взял лист двумя пальцами, отнёс его к окну и поднёс к стеклу. Разглядывал он его на свет минуты две, не меньше: изучил печати, перевернул, посмотрел на просвет обратную сторону. Потом опустил бумагу и кивнул.

– Родовая лицензия. Выдана в тысяча восемьсот семьдесят третьем году на имя Петра Ивановича Травникова. Бессрочная, передаётся по наследству. – Он повернулся ко мне. – Ты его прямой потомок?

– Правнук.

– Доказательства?

Дед швырнул на прилавок метрическую книгу – толстый том в кожаном переплёте.

Крылов полистал, сверил даты, кивнул.

– Лицензия действительна. – Он сделал пометку в своей тетради. – Переходим к препаратам. Покажи ассортимент.

Я показал на полки.

– Тонизирующие, успокоительные, от кашля, от головной боли, для суставов, для сна. Всё на основе трав. Никакой ртути, мышьяка или других запрещённых веществ.

– Это я проверю сам, – сухо сказал Крылов. – Василий, ящик.

Здоровяк поставил на прилавок деревянный ящик, открыл. Внутри были колбы, пробирки, реактивы, какие-то приборы.

Крылов снял пиджак, повесил его на спинку стула и засучил рукава рубашки выше локтей. Потом достал из ящика полотняный фартук, накинул его через голову и завязал тесёмки за спиной.

– Давай по порядку. Начнём с тонизирующего.

Я снял склянку с полки и протянул ему.

Крылов вытащил пробку, поднёс горлышко к носу и осторожно потянул воздух. Поморщился.

– Полынь. Женьшень. Что ещё?

– Мята, шиповник, капля мёда для вкуса.

Он кивнул, взял из ящика стеклянную пластинку, положил её на прилавок и капнул на неё эликсир. Потом откупорил пузырёк с реактивом и добавил одну каплю сверху.

Жидкость зашипела и позеленела.

– Алкалоиды в норме.

Он стёр пробу тряпкой, капнул заново и взялся за второй пузырёк.

– Кислотность допустимая.

Третья проба легла рядом с первыми двумя. Крылов склонился над пластинкой, подождал, посмотрел на просвет.

– Примесей тяжёлых металлов нет.

Он заткнул склянку пробкой, отставил её в сторону и потянулся за следующей.

Так он прошёл по всем эликсирам, один за другим. Капал, нюхал, смешивал, записывал что-то в тетрадь мелким почерком, снова капал.

Молодой помощник стоял рядом с ним и переписывал за ним цифры в свою тетрадь, слюнявя карандаш после каждой строки.

Я стоял у стены, скрестив руки на груди, и наблюдал за ними обоими.

Через полчаса Крылов выпрямился над прилавком, упёрся кулаками в поясницу и размял её с хрустом. Потом взял тряпку и вытер руки, палец за пальцем.

– Препараты соответствуют стандартам. Состав натуральный, концентрация активных веществ в пределах нормы, токсичных примесей нет.

Он посмотрел на меня, и в глазах у него появилось любопытство.

– Но есть кое-что интересное.

– Что именно?

Крылов взял с прилавка склянку с успокоительным, поднял её на уровень глаз и повернул к окну, к свету.

– Магическая составляющая. – Он медленно покрутил склянку в пальцах, разглядывая, как ходит по стенкам жидкость. – Слабая, но стабильная. А это редкость. Большинство алхимиков давно утратили способность вплетать магию в состав.

Он опустил склянку, поставил её обратно на прилавок и посмотрел на меня прямо.

– Ты как это делаешь?

Я пожал плечами.

– Фамильный секрет.

Крылов усмехнулся уголком рта.

– Понятно. Что ж, секреты – твоё право. Главное, что эликсиры работают и безопасны.

Он придвинул к себе тетрадь, обмакнул перо в чернильницу, которую притащил помощник, и сделал в графе короткую пометку. Потом закрыл тетрадь и хлопнул по ней ладонью.

– Переходим к санитарным нормам. Показывай лабораторию.

Я снял со стены масляную лампу, зажёг фитиль и первым пошёл к двери в подсобку. Крылов двинулся следом, помощники – за ним.

За дверью начиналась лестница в подвал. Ступени были крутые, стёртые посередине за полтора века хождения, и я придержал лампу пониже, чтобы гости видели, куда ставить ногу.

Мы спустились вниз. Крылов осмотрел печь, колбы, ступки, полки с травами.

– Чистота приемлемая, – пробормотал он, проводя пальцем по столу. – Вентиляция работает. Хранилище сухое, без плесени. Инструменты вымыты. – Он повернулся ко мне. – Ты следишь за порядком?

– Каждый день.

– Похвально. – Он поднялся обратно наверх. – Остался последний пункт. Ценообразование. Какие у тебя цены?

– Есть ли претензии по качеству препаратов?

– Вроде, никто не жалуется.

Случаи отравлений, аллергий, побочных эффектов?

– Нет.

– Возвраты денег

– Нет. Все довольны.

Крылов дописал строку, отложил перо и закрыл папку. Потом сложил на ней руки и посмотрел на меня долгим взглядом.

– Знаешь, Травников, я эту работу делаю двадцать лет. Проверил сотни лавок. И обычно нахожу хоть что-нибудь. Фальсификацию, зелья были приготовлены не по стандарту.

Он снял очки, вытащил из кармана платок и принялся протирать стекла сначала одно, потом второе.

– А у тебя всё идеально. Лицензия в порядке, препараты качественные, санитария соблюдена, цены честные. Ни единого нарушения.

Он подышал на стекло, протёр его ещё раз и водрузил очки обратно на нос.

– Но есть одно «но».

– Какое?

Крылов не ответил сразу. Он открыл папку заново, перелистнул несколько страниц назад и вытащил из-под них ту самую пожелтевшую лицензию.

– Лицензия родовая, это верно. Бессрочная, тоже верно. Но выдана она на имя Петра Ивановича Травникова. Твоего прапрадеда.

Он положил лист на прилавок передо мной и постучал по нему согнутым пальцем.

– А по новым правилам, принятым в девятьсот втором году, при смене владельца лавки требуется переоформление. Даже если владелец – прямой потомок.