Текст книги "Проклятый Алхимик (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Могучий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

– Сейчас подберём.

Я поднялся, снял с верхней полки склянку с мятой и лавандой и поставил её на прилавок перед парнем. Мягкое средство, снимает напряжение и не глушит организм.

– Это уберёт спазм. По чайной ложке утром. За два дня пройдёт совсем. Первую можете принять прямо здесь.

Парень повертел склянку в руках, словно пытаясь понять, не яд ли это. Затем поднёс её к носу и осторожно вдохнул.

– А стоит сколько?

Вызова в голосе уже не было.

– Поможет – завтра принесёшь десять рублей.

– Десять?! – Он вскинулся. – Да это грабёж!

– У Мякишевых такое же пятнадцать. – Я не повысил голоса. – У меня десять. А не поможет – вообще ничего.

Парень помолчал, прикидывая.

– А у знахарки Марфы за копейки.

– И помогло?

Он скривился.

– Нет.

– Вот. Моё поможет. Проверь сам.

Он хмыкнул, но склянку сунул в карман и пошёл к двери.

– Посмотрим, – бросил через плечо.

Я уже не смотрел ему вслед. Следующий.

Дед стоял у двери и пропускал по одному. Гавриил носился с полки к прилавку, таскал склянки, записывал имена. Я работал без остановки: диагноз, эликсир, объяснение, следующий. Зрение начинало садиться. Виски давило всё ощутимее.

А народ шёл недоверчивый, вопросы сыпались один за другим.

– Чего так дёшево? Зелья плохие, поди?

– Нет, дело не в этом. Мы варим по семейным рецептам, поэтому у нас дешевле выходит. А у Мякишевых им надо содержать сотрудников, платить больше налогов.

– А вдруг не поможет?

– Тогда не платите. Я же сказал все по честному.

Вопросы не прекращались. Колкие, недоверчивые, провокационные.

– А у вас есть лицензия на торговлю?

– Есть. Родовая. Ещё дед мой получал.

– А вы точно умеете? Может, вы шарлатан?

– Проверьте. Выпейте зелье. Завтра расскажете.

– А если я умру от вашего зелья?

– Не умрёте. Гарантирую.

Но я отвечал спокойно, без раздражения. Понимал люди боятся, потерять деньги. Средний рабочий получает триста рублей в месяц – это десять рублей в день. Десять рублей за простой эликсир это половина дневного заработка. Серьёзно. Я понимал людей, плюс мой жизненный опыт подсказывал, что деньги не тратиться только на лекарст

У Мякишевых эликсиры шли по пятнадцать-двадцать рублей – это чистый грабеж. Я давал людям шанс вылечиться качественно и почти за даром. К полудню я принял около пятнадцати человек. Эликсиры таяли, но народ, напротив, еще прибывал. Слухи они быстро расходятся по этому маленькому городу. Очередь росла. Я продолжал работать почти вполсилы.

Силы потихоньку начали сдавать, магическое зрение пульсировало, мигало. Но держалось. Ближе к ночи я уже принял около двадцати человек.

Остались последние, самые сложные пациенты. – Если завтра все принесут, – прошептал он мне на ухо. Будет сто двадцать три рубля! Деньги это конечно хорошо, но на первом месте я ставлю репутацию и качество товара. Без этого ничего не будет.

Но тут, дверь с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель, и в лавку ввалился мужик. Заполнив собой всё пространство. Казалось, даже воздух стал плотнее. Огромный. Под два метра ростом.

– ГДЕ ЭТОТ АЛХИМИК?! – рявкнул он так, что в лавке зазвенело стекло.

Очередь испуганно шарахнулась. Женщины прижали детей к себе. Мужики отступили.

Дед у двери выпрямился. Я остался сидеть за прилавком. Спокойно посмотрел на здоровяка.

– Я здесь.

Мужик навис надо мной через прилавок, загородив собой свет. Плечи, обтянутые кофтой с закатанными рукавами, казались шире дверного проёма. Груда мышц, вырубленная из гранита.

Если, он думает, что меня его мышцы напугает. То, он не понял с кем связался.

– ТЫ МНЕ ВЧЕРА ЗЕЛЬЕ ПРОДАЛ! – он ткнул толстым пальцем мне в грудь, чуть не проломив рёбра. – ОТ ЖЕЛУДКА! НЕ ПОМОГЛО! ВСЮ НОЧЬ МЕНЯ СКРУТИЛО! ДУМАЛ, СДОХНУ

– Вчера я ничего не продавал, – ровно ответил я, не меняя выражения лица. – Лавка была закрыта весь день. Можете у соседей спросить.

– НЕ ВРИ! ТВОЯ ЛАВКА – ТВОЁ ЗЕЛЬЕ!

– Возможно, вы купили у Мякишевых, – предположил я. – Их лавка за углом. Вывеска похожая – тоже зелёная.

Мужик побагровел ещё сильнее.

– НЕ УМНИЧАЙ, ЩЕНОК! ДЕНЬГИ ВЕРНИ, ИЛИ МОРДУ НАБЬЮ ПРЯМО ТУТ!

Глава 7

Народ в лавке замер разом – кто-то так и остался стоять с монетой в протянутой руке. Гавриил вжался за стеллаж, а дед молча положил ладонь на ножны, и я понял, что если не вмешаюсь сейчас, то через секунду будет поздно.

Я мотнул головой.

– Стой, дед.

Не хватало мне тут ещё поножовщины в первый рабочий день. Сам разберусь.

Со скамьи я поднялся не спеша, чтобы выиграть себе лишнюю секунду и рассмотреть гостя как следует. Здоровяк стоял в двух шагах и нервно ждал. По его виду было видно, что он хочет меня убить и он легко сможет это сделать.

Сто с лишним килограмм, под два метра росту, плечи такие, что рубаха на них не сходится, а расходится по швам. Главное – кулаки сбитые костяшки, они разбиты в драках. Видимо меня это должно волновать.

Я встал напротив – так, чтобы между нами оставался ровно шаг. Показать, что я его не боюсь.

– Значит, так, – сказал я негромко, но с расчётом, чтобы слышала вся лавка. – Слушай и вникай. Первое: я тебе ничего не продавал. Вчера лавка стояла закрытая с утра до вечера, спроси хоть у кого.

Из очереди тут же отозвались – охотно, как отзываются люди, которым не терпится поучаствовать в чужой ссоре без всякого риска:

– Точно! Я мимо проходил – доски на дверях. Даже захочешь, не войдёшь.

Здоровяк дёрнул щекой, но промолчал, и я, не давая ему собраться с мыслями, продолжил:

– Второе. Купил у Мякишевых – к ним и иди.

Здоровяк побагровел от такой наглости, сжал кулаки и шагнул вперед, нависая надо мной скалой. Видимо, думал, что меня это испугает.

– ДА ПОШЁЛ ТЫ! – рявкнул он так, сидевших ближе к выходу люди вздрогнули.

– И третье, – я выдержал паузу, глядя ему в глаза. – Ещё раз ткнёшь в меня пальцем – очень сильно пожалеешь.

Он замер на секунду, переваривая услышанное, а потом громко и истерично захохотал с издевкой… Обернулся к своим, потом перевел взгляд на толпу, мол видали этого доходягу?

– Это мне угрожаешь?! – Он аж закашлялся от смеха, тыча в меня пальцем. – ТЫ ДОХЛЯК ДА Я ТЕБЯ ОДНОЙ РУКОЙ СЛОМАЮ.

Я не стал дослушивать эту тираду. Не было ни желания, ни времени. Рука сама нырнула в карман и нащупала склянку, которую я предусмотрительно засунул туда утром. Зубами выдернул пробку, запрокинул голову и опрокинул содержимое в рот – горькое, обжигающее, с привкусом полыни.

Знал ведь, что просто не будет, эта мысль крутилась в голове еще с утра, когда я положил туда стекляшку. Эликсир силы, вот мой сюрприз. Жидкость ударило мгновенно огнем по горлу, будто в грудь плеснули расплавленным металлом, а потом горячей волной прокатился по мышцам. Сила плеснулась во всем теле. Я физически чувствовал, что напряглись связки, как наполнились энергией мышцы.

Здоровяк всё ещё ржал, для него сама мысль, что я посмею противостоять, была невероятно смешной. Он замахнулся для удара размашисто, по пьяной дуге. Его кулак был огромным, если попадёт, то считать можно, что меня ударили гирей. Я шагнул влево, спокойно, без суеты. Под воздействием этого эликсира я видел его удары в замедленном темпе. Поэтому его кулак просвистел мимо в сантиметре от моего уха и врезался в прилавок. Доска жалобно хрустнула и треснула пополам…

– Что, дохляк? – здоровяк всё ещё ухмылялся, выдергивая руку из щепок. – Думаешь, твои эликсиры…

Договорить я ему не дал.

Перехватил запястье обеими ладонями и сжал так, что пальцы ушли в предплечье сквозь грубую ткань рубахи.

– АЙ! Пусти!

Он дёрнулся – и я потянул его руку выше. Ровно настолько, чтобы он сам почувствовал, где заканчивается сустав.

Он замер.

В лавке стало тихо. Настолько, что я слышал только его дыхание – короткое, через зубы.

– Всё, тихо, – сказал я ему в ухо. Спокойно, без нажима. – Дыши ровно. Дёрнешься – сломаю. Это не угроза, это механика.

Для верности я добавил в лицо злости. Пусть думает, что попал к сумасшедшему: из шока люди выходят медленно, а мне нужны были эти несколько секунд.

– ПУСТИ, – прохрипел он.

– Отпущу. Сначала послушай.

Толпа за спиной не шевелилась. Такое зрелище грех пропустить – половина площади уже стояла в дверях и глазела, забыв, зачем пришла.

Я понизил голос – только для него:

– У тебя желчный. Скорее всего, камни. Поэтому и скрутило после жирного. Что ел вчера?

Пауза. Хрип.

Он таращился на меня секунды две, будто проверял, серьёзно я или издеваюсь.

– …Сало. С водкой.

– Вот твой желчный и не выдержал.

Молчание. Ещё пауза. Потом хриплый шёпот. Потом он кивнул в знак согласия.

– Приходи завтра, – я чуть ослабил хват. – Трезвый. Я дам тебе настоящее зелье для желчного, которой работает. Растворит камни за месяц. Цена – семь рублей. У Мякишевых наверняка больше. Договорились?

Клиент есть клиент. Даже такой. В моём положении особо не приходится выбирать. Любой проданный эликсир поможет восстановить репутацию. Я чуть ослабил хватку, но не отпустил, пусть ещё пару секунд постоит, уткнувшись в прилавок, для профилактики. Долгая пауза опять повисла в воздухе. Он, видимо, еще не до конца осознавал, что сейчас происходит. Ну ничего. В следующий раз пускай думает, прежде чем лезть на меня с кулаками. Пусть эта минута для него станет уроком.

– …Договорились.

– Хорошо. Извинись перед посетителями, за такой поведение.

– Извиняюсь, – пробормотал он.

Я его быстро отпустил. Мужик распрямился, потирая плечо. Покрутил рукой – проверяя. Работает. Оглянулся на толпу. Та смотрела молча. Он кашлянул. Посмотрел куда-то в сторону, на пустую полку.

– Ну… извините. Вспылил. Завтра приду.

Он пригнулся в дверях, хотя дверной косяк был ему по макушку. На мгновение в лавке воцарилась тишина. Затем наступила вторая секунда. И вдруг все вокруг разразилось смехом.

– Видали?! – надрывался дед в углу. – Васька Кузнецов! Самый здоровый мужик в округе! А его тут как мальчишку!

Я сел обратно за прилавок и одёрнул рубаху. Будто ничего и не было. Так и должно выглядеть.

– Следующий.

Дед протолкался ко мне и наклонился через прилавок.

– Эликсир силы? – спросил он тихо.

– Угу.

– Умно. – Он усмехнулся в бороду. – Но побочка будет.

– Знаю. Потерплю.

Он кивнул и ушёл обратно к двери, а я взялся за очередь.

Эликсир ещё держал. Мышцы гудели, картинка перед глазами медленно двигалась

жить в таком режиме тяжело. Когда все видишь так на постоянной основе. Ну через пару минут побочка уйдет.

Час, от силы полтора. Потом всё это схлопнется, и накроет так, что до дома меня понесёт Гавриил.

Ну ничего. Дотерплю.

Главное – сегодня вся площадь увидела, что Травниковых лучше не трогать.

…

Савелий Кузьмич Мякишев. Частная контора. День спустя.

Савелий Кузьмич сидел в своём кабинете на втором этаже главного офиса торгового дома. В этом месте большое окно выходило на площадь. Оценивая собственной могущество.

Империя эликсиров, построенная за двадцать лет. И вот теперь какой-то щенок Травников решил её пошатнуть.

Савелий потёр переносицу. Голова раскалывалась после вчерашнего – слишком много коньяку выпил, празднуя очередной выгодный контракт с самарским губернатором.

А утром пришли плохие новости. Он позвонил в колокольчик. В дверь вошёл Фёдор – его племянник, управляющий местной лавкой.

Он надеялся что это бредовые слухи. Как Травниковы могут сварить эликсиры, если у них давно нету силы.

– Ну? – коротко бросил Савелий. – Докладывай.

Фёдор нервно переминался с ноги на ногу. Бледный. Вспотевший.

– Дядя… там… это…

– Короче, Фёдор. У меня времени нет.

Племянник сглотнул.

– Травниковы вчера открылись. Народу было очень много. Раздавали эликсиры бесплатно.

Савелий хмыкнул в бороду.

– Бесплатно? Дурак мальчишка, через неделю разорется.

– Не совсем бесплатно, – поправил Фёдор. – Там было одно условие. Зелья поможет, то завтра надо принести деньги, а если нет, то ничего не платишь

Савелий помолчал. Такое условие он бы и сам придумал, лет тридцать назад.

– Умно. Но рискованно. Половина не вернётся.

– Дядя… – Фёдор облизнул губы и почему-то посмотрел на дверь. – Наши люди тоже ходили. Проверяли, как вы велели.

– И?

– Работает.

Савелий поставил чашку на стол. Аккуратно, чтобы не звякнула.

– Что «работает»?

– Эликсиры. Причем, все нельзя сказать, мол, смотреть повезло дураку.

Он поднялся и отошёл к окну. Внизу, на площади, к лавке Травниковых тянулась очередь – и хвост её уходил за угол собора, туда, где Савелий его уже не видел.

– Подробнее.

Фёдор зашуршал блокнотом. Страницы у него в руках подрагивали.

– Отправили пятерых. Проверенных людей они взяли эликсиры, выпили и всё записали. – Он перелистнул. – Петров, от головной боли. Прошло за два часа, полностью. Говорит, впервые за год голова не болит. Марья Ивановна – суставы. Выпила вечером, утром встала без боли. Колени, говорит, как новые.

Савелий заложил руки за спину и сжал кулаки так, чтобы племянник этого не видел.

– Дальше.

– И ещё случай. Васька Кузнецов, здоровее в округе никого нет. Полез на Травникова с кулаками. – Фёдор сглотнул. – Тот его одной рукой уложил. При всех. Перед этим что-то выпил из склянки и стал слишком быстрым

– Эликсир силы, – пробормотал Савелий. – Значит, он и такое варить умеет.

Фёдор кивнул.

– Но это ещё не всё. Травников ему диагноз поставил. На глазок. Сказал – у тебя желчный пузырь, камни, от жирного скручивает. Григорий подтвердил – точно так и есть. Доктора в прошлом году то же самое говорили.

Савелий медленно вернулся к столу. Опустился в кресло.

– То есть, этот щенок не просто варит эликсиры. Он ещё и диагностирует. Без обследования.

– Похоже на то.

Савелий барабанил пальцами по столу. Думал. Лихорадочно.

«Травниковы. Проклятый род. Три года они были мертвы. Никакой конкуренции. Мы захватили весь рынок. А теперь…» А теперь мальчишка воскрес. И начал наступать

– Какие у него цены? – спросил Савелий.

– В три-четыре раза ниже наших.

– Что?!

– От трёх до семи рублей. У нас – от пятнадцати до двадцати пят

Савелий резко встал, опрокинув стул.

– Сволочь! Это же убийственные цены! На них не заработаешь!

– Заработает, – тихо возразил Фёдор. – У него нет наших расходов. Нет сети лавок по всей губернии. Нет армии продавцов. Нет аренды, взяток, откатов. Только он, его дед и слуга. Всё варит сам. Себестоимость – копейки. А продаёт в три раза дороже себестоимости. Чистая прибыль.

Савелий медленно поднял стул. Сел обратно.

«Он прав. Мальчишка нашёл идеальную модель. Низкие расходы. Высокое качество. Доступные цены. Это катастрофа».

– Сколько народу к нему пришло?

– Вчера – около тридцати человек. Сегодня утром я проходил мимо – очередь уже была.

Савелий побледнел.

– Тридцать человек. Допустим, половина вернётся с деньгами. Ну если Травниковы, восстановит свою репутацию, то нам конец.

Фёдор молчал.

– А если очередь не уменьшится? Если будет расти? – Савелий смотрел в стену. —

– Сарафанное радио разнесёт по всей округе, что с Травниковых сняли проклятие.

– Тогда… – Фёдор не договорил.

– Тогда через полгода он заберёт половину рынка. А наши эликсиры перестанут брать вовсе – зачем, если рядом лечат по-настоящему и за дешево.

Фёдор молчал. Возразить было нечего.

Савелий подошёл к сейфу, открыл и вытащил толстую папку.

– Контракты с губернатором, купеческой гильдией и больницами – он резко бросил папку на стол, где она с глухим звуком ударилась о поверхность. – Всё держалось, потому-что только они могут доставлять такие объемы

– А если появится второй…

– Не второй. Лучший. – Савелий придавил папку ладонью. – Это разные вещи.

Фёдор осторожно кашлянул.

– Что будем делать?

Савелий не ответил сразу. Стоял у окна и смотрел на лавку внизу – долго, пока не досчитал про себя до чего-то своего.

– Сначала по-хорошему. Поеду к нему сам, предложу сделку. Пусть работает на нас. Главным алхимиком, хорошее жалованье, никаких рисков. Все довольны.

– А если откажется?

– Тогда иначе. – Савелий повернулся, и Фёдор невольно сделал полшага назад. – У меня есть знакомства в управе и гильдии. Мы устроим проверку. Если найдут нарушения, лицензию аннулируют, а лавку закроют.

– У них родовая лицензия, дядя. Её просто так не отменишь.

– Любую бумагу можно оспорить, если есть деньги и связи. У меня есть и то и другое.

Фёдор кивнул. Спорить с этим было бесполезно, да и незачем.

– Когда поедете?

– Сегодня. Как закроется – поговорю с ним с глазу на глаз. – Савелий вернулся к столу и налил себе коньяку из графина. – А ты пока следи, вдруг он что-то учудит, то сразу вызывай охрану.

– Слушаюсь.

Дверь за племянником закрылась, и Савелий остался один. Допил. Налил ещё. Из окна была видна лавка Травниковых. Очередь у дверей так и не рассосалась.

Двадцать лет он выстраивал свою империю. Взятки, связи, контракты и тайные встречи в нужных кабинетах были его инструментами. Он устранил десятки конкурентов и разорил столько мелких торговцев, что счет потерял. И теперь мальчишка из вымершего рода решил его подвинуть.

Савелий усмехнулся. Посмотрим, сколько ты продержишься.

…

Утро началось с солнечного луча, который пробивался сквозь щель в занавесках и бил прямо в лицо.

Я встал с кровати и потянулся, чувствуя, как ноют мышцы и кружится голова, вчерашний эликсир давал о себе знать. Боль была терпимая, я думал, будет хуже. Протёр пыльное стекло рукавом и замер, глядя на своё отражение.

Я всё ещё не мог привыкнуть к своему новому облику. На меня смотрел парень лет двадцати – такой возраст был указан в документах. Высокий, около двух метров, худощавый, но с хорошо развитой мускулатурой. Тёмные, слегка вьющиеся волосы до плеч и зелёные глаза.

Лицо было довольно привлекательным. Из тех, на которые девушки смотрят чуть дольше обычного. Ярило Травников. Имя казалось чужим, но почему-то уже стало своим.

Тело было молодым, сильным и здоровым, если не считать проклятия. Хотя я уже научился жить с ним. Магическое зрение, которое я получил, помогало во многом.

Я провёл рукой по подбородку, чувствуя щетину. Пора бриться. Спустившись вниз, я увидел деда, сидящего за столом с чашкой чая и ломтём чёрного хлеба.

– Доброе утро, – буркнул он, не поднимая глаз.

– Доброе, – я сел напротив, налил себе чай.

– Как себя чувствуешь?

– Побочка есть. Но терпимо.

Дед кивнул.

– Сегодня в лавку пойдёшь?

– Конечно. Сегодня люди должны прийти платить. Если придут.

– Придут, – уверенно сказал дед. – Ты их вылечил. Они честные. Большинство, во всяком случае.

Я отпил чай. Вкус у него был крепкий, с травами. Дед умел заваривать – старая привычка алхимика.

– Дед, – сказал я. – Сегодня, возможно, будут неприятности.

Он поднял бровь

– Какие?

– Мякишевы. Вчера мы отбили у них клиентов. Причем так серьёзно отбили. Они не будут сидеть сложа руки. Пришлют кого-нибудь. Или сами придут.

Дед хмыкнул.

– И что ты будешь делать?

– Посмотрю, что предложат. Если разумное предложение – выслушаю. Если угрозы – пошлю.

– Смело, – усмехнулся дед. – Но опасно. Мякишевы – люди влиятельные. Связи у них по всей губернии.

– Знаю. Но отступать некуда. Либо мы их ломаем, либо они нас.

Дед помолчал. Потом кивнул.

– Правильно мыслишь. Ладно. Пойдём вместе. Подстрахую.

– Спасибо.

Мы допили чай. Встали.

Дорога до лавки заняла как обычно. Город просыпался – лавочники открывали двери, торговцы выкатывали телеги с товаром, бабы тащили вёдра к колодцу. Некоторые узнавали меня. Кивали. Здоровались. А вроде технологии, есть. Но доступно, только для элиты.

– Доброе утро, барин Травников!

– Здравствуйте, Ярило Сергеевич!

– Барин, а эликсир вчерашний помог! Спасибо вам!

Я кивал в ответ. Улыбался, пытаясь изобразить максимальную доброжелательность. «Репутация растёт», – отметил я. – «Хорошо». Когда свернули на главную площадь, я остановился. У лавки стояла толпа. Человек двадцати, а то и больше. Очередь. Снова.

– Господи, – пробормотал Гавриил. – Их ещё больше, чем вчера

Дед усмехнулся.

– Сарафанное радио работает. Говорил же я.

Мы подошли ближе. Народ заметил нас, загудел.

– Травников идёт!

– Ваше благородие, откройте скорее!

– У меня деньги! За вчерашнее!

– И у меня!

Я прошёл сквозь толпу к двери. Люди расступались. Кто-то тянул руки – благодарили, жали ладони.

– Спасибо вам! Колени перестали болеть

– ВЫ чудотворец! Кашель прошёл за день!

– Спасибо, спасибо!

Я кивал, улыбался, но не останавливался. Дошёл до двери. Открыл ключом.

– Заходите по порядку! – громко объявил я. – Кто платить пришёл в одну сторону.

– Кто за новым эликсиром, становитесь в другую! Не толкайтесь!

Народ послушно растёкся на два потока, и я наконец смог войти внутрь. Дед встал у двери, чтобы следить за порядком, а Гавриил полез расставлять склянки по полкам.

Первым зашёл вчерашний парень, тот самый, что мучился головными болями.

Он выложил на прилавок пять рублей, и монеты звякнули о доску.

– Помогло. Голова не болит. Я первый раз за полгода нормально выспался.

Я сгрёб деньги в ящик под прилавком.

– Рад слышать. Если заболит снова, приходите.

– Приду обязательно.

Он развернулся и вышел, не задерживаясь ни на секунду.

За ним в лавку вошла пожилая баба с больными коленями. Она долго рылась в узелке, а потом выложила три рубля мелочью, по двадцать и по десять копеек.

– Вот, сынок, возьми. – Голос у неё дрожал. – Я по копеечке собирала. Колени-то совсем прошли! Я сегодня без палки пришла, видишь?

Я пристально взглянул на неё и понял: она не лукавит. Старуха стояла прямо, без опоры.

– Вижу. Здоровья вам. Ну вам за бесплатно, спасибо, что доверяете нам.

Она перекрестилась, поклонилась мне в пояс и заковыляла к выходу, но шла уже не хромая, а просто медленно, по-стариковски.

– Спасибо, тебе сынок.

Не хотел я с ней брать деньги. Пускай это будет подарок от меня.

Деньги я складывал в деревянный ящик под прилавком, и к полудню там набралось сто три рубля с пятнадцати человек. Неплохой итог для лавки, в которую три года не заходил вообще никто.

И это было только начало.

Потом потянулись новые клиенты, те, кто услышал про нас от вчерашних и пришёл сам.

Бабе с ревматизмом я дал настой сабельника и взял шесть рублей. Мужику с больной печенью подобрал расторопшу с бессмертником за восемь. Девочке с ангиной хватило ромашки и шалфея на три рубля, а старику с одышкой я собрал боярышник с пустырником и взял пятёрку.

Очередь всё не кончалась. Гавриил подносил склянки и записывал имена, дед держал дверь, а я смотрел, ставил диагноз и подбирал состав под каждый случай. К трём часам ящик под прилавком уже не закрывался, и я прикинул на глаз, что там лежит рублей сто пятьдесят.

Вечером, когда мы с Гавриилом уже прибирали зал, в дверь постучали.

Я переглянулся с дедом, и тот молча положил ладонь на рукоять ножа под кафтаном, не вынимая его.

Я отставил тряпку в сторону, подошёл к двери, отодвинул засов и открыл.

На пороге стоял мужчина лет сорока. Он был одет элегантно: костюм-тройка, шелковый жилет, золотая цепочка с часами на животе, цилиндр в левой руке. Трость с серебряным набалдашником он держал за середину, словно не собирался на нее опираться. Видимо для понта носит.

Лицо у гостя было холёное, гладко выбритое. И смотрел на меня так, будто сам бог ко мне явился.

Передо мной стоял Савелий Кузьмич Мякишев собственной персоной.

Он улыбнулся и чуть склонил голову.

– Добрый вечер, Ярило. Прости за поздний визит. Или мы так и будем беседовать на пороге?