Текст книги "Проклятый Алхимик (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Могучий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

– Меня зовут Ярило Травников, – сказал я чётко и громко, чтобы слышали все. – Я алхимик. У вашего мужа сердечный приступ, острый спазм. Если не помочь ему прямо сейчас, то он умрет. У вас примерно минута на решение.

– Минута?! – Она побелела. – Но говорят, вы прокляты. Что ваши зелья теперь яд.

Толпа подхватила наперебой:

– Не давай ему!

– Травниковы отравители!

– Моя тётка от их зелья чуть не померла!

– Лучше Мякишева дождись, целее будешь!

Купец захрипел, и тело его выгнуло дугой. На губах выступила пена.

Я снова посмотрел зрением. Туман сжимался, сердце металось всё беспорядочнее. Секунд тридцать, не больше.

Я решил надавить на нее окончательно.

– Ваш муж умирает прямо сейчас, – произнёс я твёрдо. – У вас на глазах. Выбирайте: моё зелье и шанс на его спасение. Или звать Мякишева, и через минуту он будет мёртв.

Женщина смотрела на меня. Потом на мужа.

Купец застонал тише прежнего, и веки его поползли вниз.

– ДАВАЙ! – крикнула она, хватая меня за руку обеими ладонями. – Давай своё зелье! Быстрее!

Толпа взвыла:

– Да ты с ума сошла!

– Он его прикончит!

– Не дай бог что с Егором Петровичем – ты ответишь!

Я выдернул пробку зубами. Приподнял голову купца, тяжёлую и мокрую от пота, разжал ему челюсти и влил золотистую жидкость до последней капли.

Купец сглотнул рефлекторно.

Я опустил его голову обратно на камни и выпрямился.

Площадь замолчала. Даже мальчишки, вертевшиеся с краю, перестали возиться и вытянули шеи.

Зрение я не выключал.

Эликсир растекался по телу. Тонкие зелёные нити тянулись от желудка вверх, добрались до сердца и начали вплетаться в серый туман.

Медленно. Слишком медленно.

Ну давай же. Рассеивай эту дрянь.

Десять секунд.

Купец не шевелился.

Двадцать.

Грудь его перестала подниматься.

Тридцать.

Он не дышал.

– Он не дышит! – Женщина прижала ладонь ко рту. – ЕГОР! ОН НЕ ДЫШИТ!

Она вцепилась в мою одежду и затрясла:

– ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?! ТЫ УБИЛ ЕГО! УБИЛ!

И толпа взорвалась:

– Я ТАК И ЗНАЛ!

– ПРОКЛЯТЫЕ ТРАВНИКОВЫ!

– ОН УБИЛ КУПЦА СИДОРОВА СВОИМ НЕДОЗЕЛЬЕМ!

– СХВАТИТЬ ЕГО!

Мужики двинулись вперёд. Один нагнулся и поднял и схватил камень с мостовой.

Глава 5

Гавриил встал рядом и героически раскинул руки, хоть и трясся от страха:

– Н-назад! Не трогайте нас!

А я стоял, глядя на купца магическим зрением. Зелёные нити всё глубже вплетались в серый туман, и тот понемногу начал редеть и рассеиваться. Сердце купца замерло, но вокруг него энергия начала выравниваться. Прежние потоки обретали порядок.

«Работает, – с облегчением понял. – Ещё немного».

– Подождите, – громко сказал я, поднимая руку. – Зелье работает. Ждите ещё несколько секунд. – Несколько секунд?! – взвизгнула женщина, вцепившись в меня.

– Он мёртв! Не дышит! Ты убил моего мужа, проклятый вы все! – Схватить его! – рявкнула кто-то. – Отравил купца Сидорова! На глазах у всех! – Верёвку тащите!

– И на фонарь повесим, – в толпе кто-то поддерживал эту идею. Боже, что за средневековье. Мужики подступили ближе. Один уже тянулся ко мне, чтобы схватить за воротник.

Я повернул голову к купцу и видел, серый туман почти исчез, энергия вокруг сердца становилась золотистой. Ещё пять секунд… четыре три…

И тут купец Сидоров резко, судорожно вдохнул будто вынырнул из воды в последний миг.

Его грудь вздулась и воздух в легкие со свистом ворвался в лёгкие. Толпа застыла, все до единого. Даже тот мужик с протянутой рукой замер с открытым ртом. Наступила абсолютная тишина.

Купец сделал ещё один вдох, потом. Хрип исчез вместе с краснотой на лице. Губы тоже стали нормальными.

– Что… – прохрипел он, облизывал губы.

– Что случилось?

Женщина рухнула на него, рыдая:

– Егор! Егорушка! Ты не дышал! У тебя сердце остановилось, я думала ты умер!

Она задыхалась от слёз, обнимала его, целовала. В толпе кто-то тихо перекрестился. Кто-то пробормотал: «Чудо…», «Да ему просто повезло»

«Получилось», – выдохнул я, чувствуя, как напряжение уходит.

Купец медленно сел, придерживаясь рукой за камни мостовой. Огляделся вокруг мутным взглядом. Увидел толпу, жену, меня.

– Я что со мной было?

– Ты умирал! – всхлипнула жена. – Упал посреди площади! Сердце опять. Я же тебе говорила, что надо к лекарю.

Он осторожно провёл рукой по груди. Удивлённо нахмурился.

– Странно, не болит. Совсем. А ведь последние полгода каждый день кололо.

Он смотрел на меня снизу вверх – внимательно, будто пытался вспомнить лицо.

– Это ты мне помог? Кто ты такой?

Я выпрямился и расправил плечи. Раз уж говорить, то так, чтобы услышала вся площадь.

– Ярило Травников. Алхимик.

По толпе прошёл шёпот, и через пару секунд он перерос в гул.

– ТРАВНИКОВ?!

– Проклятый род!

– Но он же его спас!

– Сидоров мёртвый лежал! Не дышал!

– Я сам видел, сердце встало!

– А теперь вон, живой сидит.

– Как?

– Магия, как ещё.

Купец попробовал подняться сам, качнулся и завалился набок. Я подставил руку.

Он оперся на неё тяжело, всем весом, встал и постоял немного, привыкая к собственным ногам. Потом отпустил меня.

Выпрямился. Сам.

– Я себя чувствую… – Он потряс головой, будто вытряхивал из неё воду. – Лучше. Намного лучше. Боль ушла совсем. И в голове ясно. Руки, смотри, не трясутся.

Он поднял перед собой ладони, показал их толпе, а потом сделал шаг. Потом ещё один. Прошёлся по кругу, осторожно, как по льду, и народ расступался перед ним молча.

– Не кружится и не давит. И дышится легко. – Сидоров остановился напротив меня. – Что ты мне дал? Что это было?

– Сердечное успокоительное, – сказал я. – Снимает спазм, выравнивает ритм, восстанавливает кровоток. Ничего чудесного

– Ничего чудесного, – повторил он. – А жена говорит, я не дышал. Я же мёртвый был.

– Не мёртвый. Тело отключилось, чтобы не тратить последнее.

Я кивнул на склянку, которая всё ещё валялась на камнях у моего колена.

– Зелью нужно было время. Оно его получило. Вот и всё.

Купец помолчал. Потом шагнул ко мне и обнял. Крепко, по-мужски, хлопнув по спине.

– Спасибо, – хрипло сказал он мне в ухо. – Ты спас мне жизнь.

Он отпустил меня, повернулся к толпе. Его лицо было серьёзным, торжественным:

– Люди! Слушайте меня! Я, Егор Петрович Сидоров, купец второй гильдии, при свидетелях заявляю: этот человек спас мне жизнь! Я был мёртв! Сердце остановилось! И он вернул меня!

Он поднял руку, указывая на меня:

Толпа загудела. Теперь уже совсем по-другому. Не со злобой, а с интересом. Были слышны примерно такие диалоги:

– Он правда спас его.

– Сидоров не дышал, я видел.

– Может, и правда не прокляты? – А вдруг они снова могут лечить?

– Надо будет попробовать.

Но, я не питал особых надежд. У людей память короткая. Должно пройти время, чтобы восстановить свою репутацию.

Я стоял посреди площади, чувствуя на себе десятки, нет, сотни взглядов. Люди выходили из лавок, из трактира, из собора. Толпа росла.

Все смотрели на меня.

…

На молодого Травникова, который только что на глазах у всех вернул человека с того света.

Всё изменилось. И это было только начало.

Сидоров ещё раз стиснул мне руку, жена его всплакнула, а толпа начала расходиться – медленно, оглядываясь и переговариваясь.

До меня долетало отголоски чужих голосов:

– Надо будет к нему сходить.

– А вдруг правда помогает?

– Да ну, один раз повезло.

– Зато Сидорова с того света поднял!

Я обернулся к Гавриилу. Тот всё ещё стоял на месте и разжимал кулаки по одному пальцу.

– Я думал, нас сейчас разорвут.

– Я тоже, – сказал я. – Пошли. Работы много

К сожалению, пока мы отсутствовали, лавка не починилась сама. Внутри всё было так же пыльно, висела паутина, а также валялся мышиный помёт.

– Так. Бери тряпку, начнём с торгового зала. Прилавок отмыть, пол подмести.

– Сейчас, ваше благородие!

Следующие два часа мы драили. Гавриил тёр прилавок, я выгребал сор в кучи, паутину мы сбивали палкой, а осколки склянок собирали в мешок.

Из категории ужаса наша лавка перешла в категорию «и так сойдет». К вечеру лавка выглядела почти прилично. Прилавок отмыт, пол подметён, паутину немного сбили.

– Что дальше, ваше благородие?

Гавриил стоял посреди зала с мокрой тряпкой и видом человека, готового мыть эту лавку до самой пенсии.

– Дальше домой. На ужин, не знаю, как ты, но я проголодался.

Замок я запирал долго из-за того, что он был ржавым.

Через площадь мы прошли молча, и всю дорогу я ловил на себе взгляды. Не такие, как утром, когда на меня смотрели как на заразного. А с интересом.

…

Дома пахло табаком. Дед сидел у камина, вытянув ноги к огню, и на скрип двери не обернулся.

– Ну? Как лавка?

– Стоит. – Я упал в кресло напротив. – Два часа мыли. Теперь там грязно, но уже не смертельно.

– Ожидаемо.

Он затянулся и стал ждать. Дед вообще умел ждать так, что молчать рядом с ним было неудобнее, чем говорить.

Я рассказал. Про Сидорова, который был в припадке, а еще про толпу, которая уже хватала камни, и про то, что эликсир подействовал на пятнадцать секунд позже.

Дед не перебил ни разу. Когда я замолчал, он выпустил длинное кольцо дыма и проследил, как оно расползается под потолком.

– Значит, при всей площади вернул человека с того света.

– Выходит, да.

– И чего невесёлый тогда?

– Потому что это один случай. Через неделю решат, что купцу само полегчало. Мне нужно, чтобы за месяц пришли больше людей, и все они должны быть довольными.

Дед хмыкнул в бороду.

– А ты изменился, внук.

– Получается, да.

– И что теперь думаешь?

– Что это только начало. Один случай – ещё не репутация. Через неделю скажут, что Сидорову само полегчало, а я рядом стоял.

– Умная голова. – Дед хмыкнул. – Хотя рисковал зря.

– Иногда без риска никак. – Я пожал плечами. – А у нас пока разруха, долги и проклятие, от которого надо избавляться.

Дед затушил трубку и отложил её в сторону. Помолчал.

– Слушай, Ярило. Скажу тебе кое-что.

Я посмотрел на него.

– Когда ты очнулся после отравления, я не поверил. Думал, ты всё тот же мальчишка – слабый, трусливый, который от жизни за книжками прячется.

Я промолчал.

– Потом ты сварил эликсир, который реально работает. Тут я засомневался. Но до конца всё равно не верил.

Он поднялся и подошёл ко мне.

– А сегодня ты вытащил человека при всей площади.

– Толпа могла тебя камнями закидать. Ты это понимал и всё равно полез.

Тяжёлая ладонь легла мне на плечо.

– Изменился ты, внук.

Дед отвернулся к огню и долго прочищал горло.

Внутри дёрнуло – и это было не моё. Мальчишка Ярило ждал от него таких слов лет пятнадцать и не дождался.

– Спасибо, дед.

– Ладно. Что с лавкой делать будешь?

– Закончить уборку. Нужен капитальный ремонт а это все деньги стоит, которых нет.

Дед долго молчал, разглядывая трубку.

– Двадцать рублей наберётся. – И, не дожидаясь вопроса: – На похороны откладывал. Но раз тут такой дело то я передумал, пусть идут на лавку.

– Благородно.

– Не язви.

Двадцать рублей на самый минимум хватит. Нужно склянки покупать, этикетки, оборудование чуть получше. Травы я могу собирать с сада.

– Травы в саду остались, – сказал дед. – Запущенные, но в целом пойдет. Остальное в лесу наберём.

– Тогда так. Неделя чтобы сделать запас. Потом открываюсь.

– А если люди не пойдут?

– Если мы грамотно восстановим свою репутацию, то они пойдут. – Уверенный ты.

– Но сидеть без дела и ждать, что чудо случится, мы не можем.

Дед хмыкнул.

– А хребет? Про слезу забыл?

Я помолчал.

– Не забыл. Сначала на ноги встать. Нужны деньги, на команду и снаряжение.

– Вот деньги с продаж и на это и пойдут. Начнёшь зарабатывать – всё в поход откладывай. Года через два наберётся.

– Год это слишком много, я думаю что мы сможем все сделать быстрее.

Я промолчал. Только я не собираюсь ждать годы. Деньги заработать в этом мире не проблема.

– Вот и работай. – Дед снова взялся за трубку. – И ещё. Сидоров тебе теперь должен. Купцы – люди со связями. Если он по губернии разнесёт, кто его спас, то это нам очень сильно поможет. Сходи к нему через пару дней.

Я задумался. Дед был прав. Один благодарный влиятельный человек мог сделать больше, чем десятки случайных пациентов.

– Обязательно схожу. А сейчас мне надо поспать.

Я поднялся из-за стола. Спина ныла, ладони гудели после мокрой тряпки, которой я полдня возил по полкам.

– Дед. Спасибо, что поверил.

Он махнул рукой, не оборачиваясь.

– Иди уж.

Трубка у него в пальцах давно погасла, и он этого не замечал.

Наверху я упал на кровать не раздеваясь.

Неделя на ремонт. Потом запас эликсиров. Потом открытие. Дальше репутация, деньги, люди – и только после всего этого хребет. Пока я думал об этом глаза сами слиплись.

Проснулся я от стука.

Громкого и злого, в четыре руки, так что дверь внизу ходила ходуном.

– Травниковы! Откройте!

Я поднял голову. За стеклом стояла темнота, только небо над крышами начинало сереть.

– Срочно! Прошу!

Внизу уже скрипели половицы – дед встал раньше меня и шёл к двери. Я скатился с кровати, натянул рубаху и поплёлся следом.

– Кого носит в такую рань?! – рявкнул дед, отпирая.

На пороге стоял Сидоров.

Вчерашний герой площади, только теперь без цилиндра, в дорожном плаще и заляпанный грязью до самого колена.

– Простите. Знаю, что рано.

Рано, не то слово.

– Проходите уж.

Он вошёл, но садиться не стал.

– Вам опять плохо? – спросил я. Это единственная причина, которая объясняет, почему он так рано пришел.

– Мне? Мне хорошо. – Он мотнул головой. – Первый раз за три года хорошо. Я не за этим.

Дед подтолкнул к нему табурет. Сидоров сел на самый край, будто собирался вскочить обратно.

– Громов, – сказал он. – Фёдор Иванович. Компаньон мой. Общим делом заняты. Он зерно выращивает а, я продаю.

Он глотнул воздух.

– А у него сейчас пошел сильный неурожай.

– Насколько и ничего не помогает?

– Никак не растёт. Он уже в сё перепробовал. Купил новые семена. Попробовал удобрять навозом. Ничего не помогает уже второй месяц.

– Я людей лечу. А вот с землей не уверен, что справлюсь.

– Так вы же алхимик!

– Алхимик, да – согласился я. – Это разные вещи.

Сидоров подался вперёд и взял меня за запястье.

– Он мне не просто компаньон. Разорится – семью по миру пустит, за ним долги. Я думал, кого просить. А потом вспомнил вчерашнее. Меня же вы с того света подняли.

Я посмотрел на деда. Тот сидел с трубкой и разглядывал купца так, будто прикидывал его на вес

– И сколько вы платить готовы? – спросил дед

Сидоров не дрогнул.

– Пятьдесят сразу. И пятьдесят сверху, если урожай пойдёт.

Я не сразу нашёлся с ответом, не знал, вытяну ли я.

Простой эликсир уходил здесь по пять рублей. Сотня – это полгода работы за одно зелье.

– Я состав для земли никогда не делал. Может не выйти.

– Если так и будет, то я не буду иметь претензий.

Риск был на виду. Провалюсь – разговоры пойдут по всей губернии быстрее, чем я успею вернуться, а репутация у меня… Даже не хочу говорить о ней.

Зато сотня закрывала ремонт, сырьё и закупки разом.

А главное, мне было интересно. Зрение показывало суть растения. Значит, должно показать и то, что с этим растением делает земля.

– Далеко?

– Пять километров отсюда. Но на машине быстро доберёмся.

Дед пожал плечами.

– Дело твоё. Я бы сперва посмотрел, а браться уже после.

– Едем, – сказал я Сидорову.

– Посмотрю. Вдруг, если не смогу честно скажу и денег не возьму.

Он засуетился и полез благодарить.

– Потом. – Я поднялся.

– Дайте одеться.

Глава 6

Автомобиль оказался чёрным, с откидным верхом, блестящими фарами и гордой надписью на боку: «Ford Model T». Было слышно, как мотор тарахтел, выпуская клубы дыма. Такие же технологии в моем мире тоже были.

Ну, правда, с отставанием лет на сто, но в целом пойдёт. Ну, даже в этом и запахе бензина чувствовалось родное, кусочек привычного мира. Я сел на кожаное сиденье – оно было мягким. В общем, удобно. Сидоров устроился за рулём, дёрнул рычажок, и машина рванула вперёд. Только слишком резко. Я даже вцепился в поручень так, что костяшки побелели.

– Удобная штука! – крикнул Сидоров, перекрывая рёв мотора. – Из Самары пригнал! Дорого, но окупается! За день могу объехать три деревни!

Мы выехали из города, покатили по просёлку. Поля тянулись по обе стороны – где-то зелёные, где-то уже золотистые от созревающей пшеницы.

Через двадцать минут свернули к большому хозяйству. Где стоял большой деревянный дом, амбар, конюшня. За ними – поля, уходящие к горизонту.

Машина остановилась у ворот. Мотор заглох.

– Вот мы и приехали, – сказал Сидоров.

Из дома вышел мужчина лет пятидесяти. В нем безошибочно угадывался фермер. Простая холщовая рубаха, обветренное, загорелое лицо – все говорило о том, что он много времени проводит в поле.

– Егор Петрович, – кивнул он Сидорову. Потом посмотрел на меня с недоверием. – А это кто?

– Ярило Травников. Алхимик. Он меня вчера спас.

– Алхимик? И что он с землёй сделает? Зелье нальёт – и всё вырастет? Да и слышал, про Травниковых, они же прокляты.

– Федор, ты же знаешь, что я не дурак, – спокойно сказал Сидоров. – Этот человек вернул меня с того света. Мёртвого поднял. Что ему твоя земля?

Громов помолчал, потирая затылок.

– Слышал я эту историю. Весь город только об этом и трещит. – Он посмотрел на меня внимательнее. – Ты правда Сидорова вылечил?

– Да, – коротко ответил я

– И как? Магией?

– Эликсиром. С магией

Громов вздохнул тяжело.

– Ладно. Я согласен. Всё равно терять больше нечего. Если осенью урожая не будет – разорюсь окончательно. Придётся продавать землю и идти в батраки.

Он махнул рукой.

– Пойдёмте, покажу.

Мы прошли через двор к полям.

Громов шёл впереди и молчал. Всю дорогу он был угрюмом не верил он в меня, и не особо это скрывал. Зато Сидоров держался рядом и поглядывал так, будто я уже пообещал ему урожай.

Поле открылось за поворотом тропы.

Тут и без магического зрения всё было понятно. Поле должно быть золотистым, высоким, покрытым колосками.

А это выглядело как насмешка. Стебли были тонкими, очень чахлыми едва достигая высотку по колену. Колосья оказались мелкими и пустыми.

– Господи, – пробормотал Сидоров. – Это же катастрофа.

– Вот так третий год. – Громов даже головы не повернул. – Раньше с этого поля двести Килограмм зерна брал. В прошлом году половины нормы не вышло. В этом, боюсь, и того не соберу.

Удобрениями тут не поможешь. Хоть весь навоз губернии свези.

Я сфокусировался и включил зрение.

Мир размылся по краям, краски выцвели, и передо мной открылась картина.

Я знал, как выглядит живая земля. Там светятся зелёные нити корней, золотистое свечение по краю поля, потоки, идущие снизу вверх. А здесь была серая муть. И всё. Я такого не видел в жизни. Будем разбираться.

Я поднялся, отряхнул колени и рассказал им, что вижу. Без подробностей – только то, что земля не мертва, а обесточена, и что её можно запустить

– Восстановлю магический баланс почвы. Верну способность накапливать энергию и отдавать её корням. – Я кивнул на поле. – Это перезапуск. Дальше цикл замкнётся сам и будет работать без меня.

– Я же говорил! – Сидоров хлопнул в ладоши. – Гений!

Громов на него даже не посмотрел. Стоял и разглядывал свои плешины.

– И за это сто рублей?

Я прикинул. Ингредиенты копеечные: лесной перегной, зола, родниковая вода. А вот работы – на несколько суток без сна, с постоянным контролем зрением.

– Сто пятьдесят.

Громов побледнел.

– Сто пятьдесят? Это почти весь мой запас.

– Эликсир сложный. Варить его я буду не один день, и всё это время у меня не будет ни лавки, ни других заказов. – Я пожал плечами. – Можете поискать дешевле. Только искать вам не у кого.

Сидоров засуетился, переводя взгляд с меня на компаньона и обратно, – он явно рассчитывал на другую цифру.

– Фёдор. – Он положил Громову руку на плечо. – Если он землю оживит, ты за один урожай десять раз эти деньги вернёшь.

Фермер тяжело вздохнул.

– Ладно. Делай. Всё равно выбора нет.

Мы попрощались и я вернулся в свою лабораторию. Следующие три дня я провёл в лаборатории.

Я варил, экспериментировал, проверял каждый шаг магическим зрением. Полностью доверять ощущениям, пока-что не могу. Магическое ядро у меня с дефектом, и это давало о себе знать.

Основа для зелья составил лесной перегной: опавшие листья, перепревшая кора, мох. В них ещё теплилась жизненная энергия. К этим ингредиентам добавил золу – она давала минералы и правильную структуру, чтобы смесь держала. Но главное я вплетал магию.

Направлял потоки так, чтобы получился нужный эффект. Земля дает растениям силу, растения живут, потом возвращают энергию земле. Вот такой цикл. Вечная батарейка, которая будет работать многие года. Дед, зашел и посмотрел.

– Зелье для земли, – наконец пробормотал он. – Никто такого не делал.

– Значит, буду первым.

На третий день зелье было готово.

Густая тёмно-коричневая жижа, пахнущая перегноем, лесом и чем-то ещё, чему я не подобрал названия. Внутри клубились зелёные и золотые нити, сплетаясь, расходясь и снова сходясь. Они были живыми, значит я все правильно сделал.

– Готово.

Дед взял бутыль, поднёс к лампе, покрутил.

– Точно уверен, что сработает?

– На все сто. Да и поздно сомневаться – Сидоров приедет на рассвете.

– Ну-ну. Смотри, чтобы эта твоя уверенность боком не вышла.

Он поставил бутыль на стол, махнул рукой и ушёл спать.

…

Сидоров приехал, когда только начало сереть.

– Громов ждёт! Поехали!

Я взял бутыль, и через двадцать минут мы стояли на краю того самого поля.

Громов ждал нас, мрачным и напряжённый. А рядом с ним стояли еще трое мужиков – соседи-фермеры. У всех них был вид скептический, но в глазах читалась любопытство вдруг каким-то, чудом сработает.

– Слыхали, чего ты тут делать собрался, – буркнул один. – Решили поглядеть.

Скептицизма на лицах хватало. Но мне было все равно, пускай сомневаются. Словами тут сложно доказать.

Я молча кивнул и вытащил пробку.

Запах земли и леса вырвался наружу, заставив ближайшего мужчину сморщиться. Я выплеснул всё содержимое на сухую почву одним быстрым движением, не растягивая по времени.

Жидкость впиталась мгновенно, будто её и не было.

Нужно включить зрения, чтобы понять сработало зрение вообще.

Зелёные нити от зелья проникали вглубь земли и впитались в корни. Прежняя серость земли расходилась от места пролива кругами, и земля начинала гореть медленно, точно. Значит, процесс пошёл

Пошло.

– Ничего не происходит, – буркнул тот же мужик через минуту и скрестил руки. – Как и думали

– Подождите.

Ждали минут десять.

Соседи уже начали переглядываться и ухмыляться. Один открыл рот, чтобы сказать что-то умное. Мол мы так и знали.

Рядом ближний стебель дрогнул, он позеленел прямо на глазах, а за ним еще второй, и так следующий. Волна пошла. Стебли поднимались и толстели, листья расправлялись, колосья набухали прямо на ходу.

Мужик так и не закрыл рот.

На глазах.

А я видел – энергия земли вливалась в растения. Кормила. Исцеляла.

Через полчаса поле преобразилось. Стебли высокие, крепкие. Колосья полные, золотистые.

Громов упал на колени. Схватил горсть земли. Тёмной, влажной, живой. Получается это как раз первый, урожай.

– Чудо… – прохрипел он. – Спасибо. Ты спас меня. Мою семью. Мою землю. Но есть одна проблема, а вдруг это временный эффект?

– Вы попробуете посадить урожай, если не будет эффекта. Тогда, и как договаривались верну деньги. Ну и да, будет расти как прежде, это был эффект, из-того земля восстановилась.

– Если что понадобится – обращайся. Но знай, у нас тут не принято, бросать слова на ветер. Да, Сидоров, будешь свидетелем.

Купец, лишь молча кивнул.

– Ну, что, же мы договаривались, что остальная часть будет после первого урожая. Как видите урожай есть.

Они переглянулись. Фермер, молча достал кошель, отсчитал сто рублей. Остальная часть мне дал купец в начали

Громов крепко пожал мне руку и ушёл к своим соседям – те уже обступили его, засыпая вопросами.

Я повернулся к Сидорову.

– Поехали обратно.

– С удовольствием, – он уже поворачивал рукоятку стартёра. – Кстати, ты сегодня ел?

Я задумался. Утром – кусок хлеба. Вчера вечером – миска каши. До этого – не помню.

– Нет, – признался я.

– Вот именно, – Сидоров покачал головой. – Ты три дня не вылезал из лаборатории. Выглядишь как привидение. Бледный, худой. Поехали, я знаю одно место.

Место оказалось трактиром на главной улице с громким названием «Купеческий дворъ» и запахом свежего хлеба, тушёного мяса и чего-то пряного, от которого сразу сводило желудок.

Мы вошли. Сидоров, не глядя в меню, заказал на двоих.

– Так вот тут собирается все купцы? – спросил я, оглядывая зал. – Каждую неделю обедаю, – кивнул Сидоров. – Лучшая столовая в городе.

Про лучшую столовую не знаю, но еду быстро принесли. Наваристый борщ со сметаной, жареная свинина с гречей, целая корзина чёрного хлеба и квас в запотевшем кувшине.

Я съел первую ложку борща и закрыл глаза. Если бы меня сейчас спросили, что такое счастье, я бы просто показал на эту тарелку. Горячий жирный борщ после трёх дней сухарей и холодного чая – что может быть лучше?

– Живой? – усмехнулся Сидоров.

– Почти, – пробурчал я с набитым ртом.

– Теперь после такой еды точно, буду.

Мы ели молча, пока тарелки не стали пустыми.

– Слушай, Ярило, – произнёс он серьёзно.

– Хочу сказать кое‑что. Ты сделал для меня невозможное – дважды. Сначала жизнь спас, потом Громову помог, а он мой партнёр, я ему доверяю. Он помолчал, будто подбирая слова, а потом продолжил

– Хочу помочь в ответ. В знак благодарности. Скажи, что тебе нужно?

Я прожевал кусок свинины, на секунду задумался и от

– Связи. И репутация. Если ты начнёшь рассказывать людям о том, как мы тебе помогли. Это поможет, быстрее восстановить нашу репутацию.

Сидоров кивнул.

– Уже рассказываю. Весь купеческий клуб знает. – Он потянулся за квасом. – Ну ты же понимаешь, то что ваша репутация о проклятых зелья, долго весить.

– Понимаю. Пока хватит. Остальное заработаю сам.

– Упрямый, – усмехнулся он. – Весь в отца. Слышал о нём.

Я не ответил. Ел. Смотрел в тарелку. Мы допили квас. Сидоров расплатился раньше, чем я успел достать деньги.

– Не спорь, – отмахнулся он. – Завтра у тебя открытие нужны силы.

Домой я вернулся вечером.

Дед сидел у камина с книгой. Гавриил дремал на лавке.

– Ну? – спросил дед, не отрываясь от книги.

– Земля ожила. Громов доволен. Сидоров накормил.

– Хорошо. – Дед не стал спрашивать подробности. – Тогда и я готов.

Он похлопал себя по боку – там, где висел нож.

– Надеюсь, не понадобится, – добавил я.

– Надежда – дело хорошее, – буркнул дед. – Но нож при себе держи всегда

К лавке мы добрались первыми. Рассвет только-только начинал

Я открыл дверь ключом. В воздухе витал запах затхлости и пыли – уборка была вчера, но полностью освежить помещение не удалось.

Ну что-же за работу. Гавриил подметал. Дед протирал прилавок тряпкой. Я расставлял эликсиры.

Тонизирующие с золотистым оттенком, а успокоительные с зелёным… От кашля – тёмно-коричневые.

Прозрачные с мятным оттенком снимают головную боль. Красноватые помогают суставам. Синие, густые – для хорошего сна.

Все со свежими этикетками, подписанными аккуратным почерком Гавриила. У него, как выяснилось, единственного в доме был приличный почерк.

Ряды склянок выстроились на полках ровно, как солдаты на смотре. Красиво. Профессионально. Впервые за три года лавка выглядела как лавка, а не как склеп.

Потом я взял лист бумаги и вывел крупными жирными буквами:

«ЭЛИКСИРЫ ТРАВНИКОВЫХ. СЕГОДНЯ – БЕСПЛАТНО. НЕ ПОМОЖЕТ – НИЧЕГО НЕ ДОЛЖЕН. ПОМОЖЕТ – ЗАВТРА ПРИНЕСЁШЬ ДЕНЬГИ».

Я прибил объявление над дверью, чтобы его было видно с другого конца площади.

Прибил над дверью большим гвоздём. Чтобы видно было с другого конца площадию

Гавриил смотрел на объявление с ужасом.

– Бесплатно? Все эликсиры?

– Все.

– Но мы же три дня работали. Все запасы вложили. А если не вернут?

– Вернут. Большинство.

– Откуда вы знаете?

– Людям неудобно будет, если эликсиры действительно будут рабочичими… – Я спустился со стремянки.

Гавриил открыл рот, чтобы возразить, и закрыл обратно.

– У нас есть всего сто пятьдесят рублей, – добавил я. – Это подушка. А реклама всегда стоит дороже товара, который рекламируешь. Один довольный клиент расскажет десятерым, те – ещё десятерым. Дешевле любой газеты.

Он не понял, но кивнул, привыкнув доверять.

Дед усмехнулся, вытирая руки тряпкой.

– Рискованно. Но умно. Не боишься совсем без выручки остаться?

– Кто не рискует, тот сидит без штанов.

Народ подтягивался постепенно. Подходили, читали объявление, переговаривались вполголоса.

– Бесплатно? Шутка, что ли?

– Травниковы они же проклятые.

– Слышал, молодой Сидорова с того света поднял.

– Да сказки. Повезло один раз.

– А вдруг нет? Бесплатно же – чего терять.

Некоторые крестились и показывали пальцем. Но уходить никто не уходил.

Очередь увеличивалась. К открытию собралось уже десять или больше человек.

Я посмотрел на деда. Он кивнул, показывая готовность, и я открыл дверь.

– Доброе утро! – Я вышел на крыльцо, чтобы слышали кто стоял сзади. – Лавка Травниковых открыта. Заходите по одному, рассказываете, что беспокоит, получаете эликсир.

– Бесплатно. А завтра сами решите, платить или нет.

Толпа загудела и зашевелилась. Люди переглядывались, кто-то из задних рядов хмыкнул в голос.

– А если не поможет? Или мы все потравимся?

Вопрос повис в воздухе, и я понял, что именно его тут ждали с самого начала.

Я повернулся прямо на голос и нашёл глазами того, кто крикнул, чтобы каждый видел: я не отвожу взгляд и не прячусь за спинами.

– Не поможет – ничего не должны. А если кто отравится, отвечать буду лично я. И вы прекрасно понимаете, чем это для меня кончится. Один раз нашей семье уже простили. Второй раз инспекция не простит и лавку закроет навсегда.

Толпа одобрительно загудела. До конца мне не поверили, но напряжение спало.

– А если поможет, но денег мы не принесём? – спросили уже тише, будто стесняясь собственного вопроса.

– Но совесть потом будет грызть. А это, поверьте, похуже любой платы.

Кто-то хмыкнул, кто-то одобрительно закивал. Похоже, такой ответ им понравился больше, чем угрозы

Первым решился молодой парень. Он отделился от толпы и шагнул вперёд с вызовом, будто хотел показать и себе, и всем остальным, что не боится ни проклятия, ни меня.

– Я попробую. Посмотрим, что вы за чудотворец такой.

Он вошёл в лавку, огляделся, сел на лавку напротив прилавка и выпрямил спину, как человек, которого привели на допрос.

Я опустился на табурет напротив него, не торопясь, чтобы он успел привыкнуть к обстановке.

– Что беспокоит?

– Голова. – Парень поморщился, будто ему стало хуже от одного слова. – Каждый день болит. С утра до ночи. Спать не даёт.

Я кивнул ему и активировал магическое зрение.

Мир вокруг качнулся и потерял краски, зато проступило то, что скрыто под кожей: потоки энергии, узлы напряжения и тёмные сгустки усталости, осевшие в мышцах.

Никакой страшной болезни у него не было. Шея и плечи оказались забиты намертво, мышцы держали спазм, а спазм пережимал сосуды. Оттого голова и не отпускала ни на минуту.