Текст книги "Учитель гениев (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Мазуров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Паутина магии 4. Учитель гениев

Глава 1

Почти год минул с моего возвращения из библиотеки Данталиона.

Башня Кроу за год почти не не изменилась. Те же каменные стены, те же магические светильники, мерцающие серебристым светом, тот же запах старых книг и пыли, который пропитал каждый уголок этого места. Но кое-что всё же стало другим. Я сам.

Год тренировок, изучения книги Данталиона и постоянных экспериментов – не прошли даром. Книга оказалась сокровищем, которое я даже не мог полностью оценить в тот момент, когда держал её в руках в библиотеке демона. Каждая страница открывала новые знания, а каждая глава переворачивала моё понимание магии с ног на голову. Кроу помогал разбирать самые сложные концепции, но большая часть работы была моей. И она того стоила.

И прямо сейчас я стоял на пороге тренировочного зала.

– Ты готов? – спросил Широ, выбираясь из кристалла и устраиваясь на моём плече.

– Всегда готов, – ответил ему, делая шаг в зал.

Восемь клинков вылетели из ножен, занимая позиции вокруг меня. За год я доработал их – новые плетения оказались тонко вплетены в их структуру. Каждый клинок был настоящим произведением артефактного искусства. Они парили в воздухе, пульсируя маной в такт моему сердцу.

В центре зала уже ждали. Четыре уже ставших мне родными элементаля: Сильф, Саламандра, Ундина и Гном.

– Сегодня не сдерживайтесь, – сказал я элементалям. – Атакуйте всеми силами.

Сильф первая сорвалась с места. Её прозрачные крылышки затрепетали с бешеной скоростью, и воздух вокруг неё закрутился в вихрь, который устремился ко мне. Я не стал уклоняться. Мои плетения полетели вперёд, перехватывая вихрь, рассекая его на части. Саламандра атаковала с другой стороны – огненный шар, размером с мою голову, летел прямо в меня. Я поднял руку, и ледяная стена выросла передо мной, принимая удар на себя. Лёд, зашипев, превратился в пар.

Ундина не стала ждать. Вода хлынула вперёд десятками струй, устремившись ко мне, словно живые змеи. Я создал воздушный барьер, отбрасывая их назад, но они тут же возвращались. Гном поднял землю, и каменные шипы вырвались из-под моих ног, заставляя меня прыгать и уворачиваться.

– Хорошо, – усмехнулся я, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. – Теперь моя очередь.

Я начал творить новое плетение, как учила книга Данталиона. Мана потекла по каналам, перетекая в плетение, которое я создавал уже не впервые.

Искра. Маленькая, едва заметная искра, зажжённая на кончике пальца. Она грозилась перерасти в огненный шторм и все это понимали.

В тот же миг элементали резко собрались вместе, чтобы создать свой совместный щит из различных стихий. И не зря. Спущенный мной «с поводка» огонь оказался слишком разрушительным, начав плавить камень площадки. И всё же, совместная защита четырёх элементалей смогла сдержать и нейтрализовать эту бурю. Ну а дальше мне стало не до смеха. Последовала контратака.

Ундина атаковала первой. Вода под моими ногами превратилась в лёд, превращая пол в каток. Я пошатнулся, но тут же создал под подошвами ледяные шипы, вонзившиеся в камень и стабилизировавшие положение. И я тут же контратаковал. Три клинка устремились к Ундине, заставляя её отступить и создать водяную стену для защиты.

Сильф атаковала следом: тысячи воздушных игл посыпались на меня, словно дождь. Я создал вокруг себя кокон из спрессованного воздуха, и иглы разбивались о него, не причиняя вреда. А затем развеял кокон, выпустив всю накопленную энергию наружу. Ударная волна разнесла остатки атаки и отбросила Сильф к противоположной стене.

Я перехватил инициативу. Все восемь клинков взмыли в воздух и устремились к Саламандре одновременно двигаясь по спирали, закручиваясь вокруг неё, создавая вихрь из стали и маны. Она попыталась выжечь их огненным кольцом, но клинки рассыпались в стороны и тут же вернулись, атакуя с новых направлений.

Гном попытался прийти ей на помощь. Каменные шипы устремились в мою сторону. Я же прыгнул и, не долетая до земли, создал воздушную подушку, оттолкнувшись от неё, как от твёрдой поверхности. В воздухе я перегруппировал клинки: четыре продолжили атаку на Саламандру, два устремились к Гному, два к Ундине. Сильф попыталась вмешаться, но я встретил её встречным вихрем. Наши плетения столкнулись, и зал заполнился грохотом и свистом.

Я вернулся на землю, и в тот же миг четыре клинка, атаковавшие Саламандру, синхронно ударили в одну точку, в центр её огненной защиты. Защита дрогнула под воздействием моих артефактов. Саламандра зарычала, выпустив волну жара, от которой воздух заискрился. Но я не отступил – два свободных клинка вонзились в трещины, расширяя их.

Гном обрушил на меня огромный каменный кулак, размером с меня. Я не стал уворачиваться, а встретил его встречным ударом из пяти клинков, сложенных в пробивающую конструкцию. Они вонзились в каменный кулак, разбивая его на части. Осколки от него разлетелись по залу.

Ундина попыталась взять меня в водяной плен. Струи обвили мои ноги и руки. Я создал вокруг волну огня, достаточную, чтобы превратить воду в пар. Клубы пара всё сильнее заволокали зал, и в этой пелене я видел только силуэты элементалей.

Я закрыл глаза и положился на магическое чутьё.

Гном был слева, его мана пульсировала тяжело и ровно. Я отправил туда своё плетение, решив бить подобное подобным. Пол под Гномом вздыбился, отбрасывая его назад.

Саламандра оказалась справа, её мана кипела, как лава. Я создал между нами водяную сеть, тонкую, почти невидимую, но опасную для огненной сущности. Сеть коснулась Саламандры, и она взвизгнула, смогла разорвать её, но отступила.

Ундина и Сильф атаковали вместе. Вода и воздух смешались в единый шторм, который обрушился на меня. Я, в ответ, создал вокруг себя земляной кокон. Шторм бил в кокон, но он держался. Я ждал. Ждал, когда шторм ослабнет. И поймав момент, я ударил.

Град каменных стрел вылетел одновременно. Одна стрела попала в плечо Сильф, не нанеся раны, но отбросив назад. Вторая достала Ундине. Остальным элементалям тоже прилетело, вынудив их уйти в оборону.

Я выбрался из кокона. Мана во мне ещё бурлила. Год тренировок не прошёл даром.

Элементали перегруппировались. Гном встал в центре, создавая вокруг себя каменную броню. Ундина и Сильф заняли позиции по бокам, готовя новую комбинированную атаку. Саламандра присела, и её тело начало раскаляться добела, пока она готовила что-то мощное.

Я не стал ждать. Клинки устремились вперёд, не давая им соединить свои силы. Но они не сдавались. Саламандра атаковала вновь. Огненный луч, узкий и сконцентрированный, ударил в меня. Я выставил перед собой каменный щит, но луч прошёл сквозь него, как сквозь бумагу. Пришлось уходить в сторону. Луч обжёг стену за моей спиной, оставляя глубокую оплавленную борозду.

Саламандра повернулась ко мне, готовя новый удар. Но я уже был в движении. Я выпустил широкую волну мороза. Пол под Саламандрой покрылся льдом, и её огненная сущность дрогнула от холода.

– Неплохо, – прорычала она, и её глаза-угольки сверкнули. – Но этого недостаточно.

Она растопила лёд одним импульсом жара и снова атаковала. Огненные плети хлестали по залу, оставляя чёрные полосы на стенах. Я уклонялся, но одна из плетей достала меня, обожгла плечо, оставив ожог. Я зашипел от боли, но не остановился.

Я отозвал все клинки к себе. Восемь лезвий закружились вокруг меня, создавая плотный защитный круг. Сам же в это время начал создавать сложное, многослойное плетение, над которым я работал последние полгода. Чистая кинетика. И вот, ударные волны разошлись по всему залу.

Гнома отбросило к стене, его каменная броня треснула. Ундину разметало на сотни брызг, она собиралась обратно, но медленно. Сильф врезалась в потолок и замерла, дезориентированная. Саламандра устояла, но её огонь потускнел. Я не дал ей времени опомниться. Все восемь клинков устремились к ней. Лезвия вонзились в пол вокруг неё, и я создал между ними барьер, непроницаемый для огня. Саламандра билась в клетке, пытаясь выжечь её, но барьер держался.

– Сдавайся, – сказал я, тяжело дыша.

Она зарычала, но через пару мгновений огонь погас. Саламандра склонила голову, признавая поражение. Гном поднялся, отряхивая каменную крошку с плеч. Ундина собралась обратно, её водяное тело всё ещё мерцало, но она не атаковала. Сильф спустилась с потолка, и её крылышки устало сложились.

– Хороший бой, – сказал я, убирая клинки в ножны. Тело горело от напряжения, плечо саднило, но внутри было только удовлетворение. – Вы заставили меня выложиться по полной.

Элементали молчали. В их глазах я видел не обиду – гордость. Сильф кивнула, Саламандра выпустила маленькое колечко дыма, Ундина обдала меня прохладой, залечивая ожог, а Гном молча стукнул кулаком по своей каменной груди – жест уважения.

– Теперь можно и отдохнуть.

Элементали не разбрелись по своим убежищам как обычно. Вместо этого они остались стоять на месте, переглядываясь между собой. Сильф первой подлетела ко мне, её прозрачное лицо было серьёзным, насколько вообще может быть серьёзным лицо воздушного элементаля.

– Фауст, – сказала она, и в её голосе не было привычного щебетания. – Мы хотим поговорить с тобой.

Я удивлённо поднял бровь.

– О чём? – спросил я, опускаясь на одно колено, чтобы быть с ней на одном уровне.

– О тебе, – ответила Сильф, и её крылышки дрогнули. – Точнее, о том, каким ты стал.

Саламандра подошла ближе, выпуская клубы дыма. Её алая чешуя переливалась в магическом свете, и её глаза, словно два маленьких уголька, смотрели на меня с непривычной задумчивостью.

– Ты изменился за этот год, – пробасил Гном, медленно ступая вперёд. Его каменное лицо было непроницаемо, но в голосе слышалось что-то, похожее на беспокойство. – Ты стал сильнее. Намного сильнее. Но это не всё. Ты слишком сильно погрузился в знания, забыв обо всём остальном. Совсем перестал обращать на нас внимание, как и на всё остальное вокруг. Это плохо…

– Мы… Мы волнуемся. За тебя, Фауст, – шепнула Ундина.

Это было неожиданно. Элементали – существа, созданные из чистой стихии, волновались за меня?

– Ты реже улыбаешься, – добавила Саламандра, и в её голосе послышалась обида. – Раньше ты улыбался чаще. А теперь только когда сражаешься.

Я не знал, что ответить. Они были правы, я изменился.

– Я просто сосредоточен на цели, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал мягче. – У меня много работы.

– Ты слишком много работаешь, – покачал головой Гном. – Ты забываешь отдыхать. Забываешь жить.

– Мы не хотим, чтобы ты стал как дядя Кроу, – вдруг выпалила Сильф, и её голос дрогнул. – Он хороший. Но он… одинокий. У него только мы, вороны и книги. А у тебя есть друзья. Ты не должен их терять из-за своей одержимости.

Я смотрел на них, на этих четырёх существ, что стали мне за эти годы как родные. И вдруг понял, что они правы. Я действительно слишком много работал. Слишком мало отдыхал. Слишком редко виделся с Ренаром, Шеем и Адамом. Я хоть и не забывал о Гильдии, но себе оставил лишь самые важные решения, свалив многое на Шея. А сам заперся в башне, изучая книгу демона и тренируясь до изнеможения.

– Спасибо, – сказал я, и в моём голосе прозвучала искренняя благодарность. – Я не знал, что вы так переживаете.

– Мы всегда переживаем, – отвернув голову, фыркнула Саламандра. – Если с тобой и Кроу что-то случится, мы лишимся дома.

– Не только поэтому, – тихо сказала Ундина. – Ты хороший человек, Фауст. Мы не хотим тебя потерять.

Я протянул руку и погладил Сильф по голове, насколько это было возможно с существом, состоящим из воздуха. Она зажмурилась от удовольствия, и её крылышки затрепетали.

– Я постараюсь исправиться, – сказал я. – Обещаю. Но не сразу. Это трудно.

– Мы подождём, – кивнул Гном. – Мы умеем ждать.

– Они правы, знаешь, – раздался мысленный голос Широ. – Ты действительно переборщил.

– Я знаю, – ответил я, поднимаясь на ноги. – Но я не могу остановиться. Не сейчас. Ещё слишком много того, что я не понимаю.

– Понимание не придёт, если ты сгоришь, – философски заметил бельчонок. – Даже самый яркий фонарь гаснет, если в него не подливать масло.

– С каких пор ты стал философом? – усмехнулся я.

– С тех пор, как понял, что мой хозяин – упрямый баран, которого нужно постоянно пинать, чтобы он не загнал себя в могилу, – фыркнул Широ. – А ведь говорил мне дедушка, что люди такие. А я не верил…

Я не сдержал улыбки. В его словах была правда. Как и всегда.

Я вышел из тренировочного зала и направился в свою комнату. По пути встретил Кроу – тот стоял у окна в конце коридора и смотрел куда-то вдаль. Его ворон сидел на подоконнике и чистил перья.

– Закончил? – спросил учитель, не оборачиваясь.

– Да, – ответил я, останавливаясь рядом. – Элементали сегодня были… разговорчивы.

– Они волнуются, – Кроу повернулся ко мне, и в его глазах мелькнула тень усмешки. – Я заметил. Они считают, что ты слишком много работаешь и мало отдыхаешь.

– И вы с ними согласны?

– Я согласен с тем, что ты должен сам решать, как тебе жить, – посмотрел на меня Кроу. – Но всё же они правы. нельзя забывать о том, что нужно иногда Жить, а не просто Существовать.

Я замолчал, обдумывая его слова.

– Я понимаю, – кивнул в ответ.

– Хорошо, – кивнул Кроу и отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен.

Почему-то в этот момент мне показалось, что Кроу стал будто старее. Его кожа слегка посерела. Или это освещение так влияет? Но в целом, Кроу будто немного сдал, уже казавшись не таким бодрым, как в нашу первую встречу. Или он сегодня просто слишком сильно устал, поглощённый своими собственными экспериментами.

Я двинулся дальше, в свою комнату. Там было темно и тихо, только магические светильники мерцали на стенах. Я опустился на кровать, не зажигая света, и закрыл глаза.

В голове крутились мысли об элементалях, словах Кроу, книге Данталиона и многом другом. О том, что я стал холоднее и расчётливее. Но разве это плохо? Разве не этого я хотел? Стать сильнее, приблизиться к своей мечте. Да, пожалуй, плохо. Кроу верно сказал. Я не хочу Выживать. Я хочу Жить!

– Ты слишком много думаешь, – сказал Широ, выбираясь из кристалла и устраиваясь на подушке рядом. – Отдохни.

– Не могу, – ответил я, глядя в потолок. – Мысли не останавливаются.

– Отвлекись. Можешь поговорить со мной, – предложил бельчонок. – О чём хочешь. Например, о белках.

Я усмехнулся.

– О белках? Серьёзно?

– А что? – Широ надулся. – Мы, белки, интересные существа. У нас есть свои традиции, обычаи и секреты.

– Например?

– Например… – замялся Широ, понимая, что попал в ловушку. – Например, мы умеем находить самые вкусные орехи даже под толстым слоем снега. Это искусство, между прочим.

Я рассмеялся, искренне и от души. Широ умел поднимать настроение даже в самые тяжёлые моменты.

– Ладно, – сказал я, чувствуя, как напряжение отпускает. – Расскажи мне о белках. О том, как вы живёте, что едите, о чём мечтаете. Но только недолго, я всё же хочу поспать.

– Недолго не получится, – заявил Широ, устраиваясь поудобнее. – Истории про белок, они долгие. Но я постараюсь уложиться до рассвета.

Я закрыл глаза и слушал его тихий голос: о лесах, где они живут, о тайных тропах, по которым белки носят орехи от одних деревьев к другим и о многом ещё. Это было глупо, по-детски наивно, но именно этого мне не хватало. Простого, тёплого, живого.

Широ говорил, а я слушал и постепенно проваливался в сон. Глубокий, спокойный сон, без сновидений. Впервые за долгое время.

Глава 2

Утро в башне Кроу наступило незаметно, серебристые магические светильники просто чуть притушили своё сияние, имитируя рассвет. Я лежал на кровати, глядя в потолок, и чувствовал, как тело постепенно возвращается к жизни после вчерашней тренировки. Плечо, обожжённое Саламандрой, уже затянулось, Ундина постаралась на славу, подлечив меня. Остались только лёгкое покраснение и воспоминания о боли.

Широ, свернувшийся клубочком на подушке рядом со мной, тихо посапывал. Его белоснежная шёрстка вздымалась и опускалась в такт дыханию, а хвост иногда подёргивался. Наверное, ему снились орехи. Ну или что ещё может сниться белкам.

Я осторожно поднялся, стараясь не разбудить бельчонка, и подошёл к столу. Книга Данталиона лежала на своём обычном месте. За год я изучил её почти полностью, но некоторые разделы оставались загадкой даже для Кроу. Демон не врал. Эти знания действительно были уникальными. И опасными.

Я провёл пальцами по кожаному переплёту. Магия внутри откликнулась, пульсируя в такт моему сердцу. За год я привык к этому ощущению, но всё равно было как-то не по себе.

– Опять читаешь с утра пораньше? – раздался сонный голос Широ.

Я обернулся. Бельчонок сидел на подушке, протирая глаза лапкой. Его усы смешно топорщились в разные стороны.

– Нет, просто думаю, – покачал я головой.

– О чём?

– О том, что слишком много времени провожу за книгами, – я отложил фолиант и потянулся, разминая затёкшие плечи. – Элементали вчера были правы. Я превращаюсь в затворника.

Широ фыркнул и спрыгнул с кровати, направляясь к миске с водой, которую Ундина каждое утро наполняла свежей водой из горного ручья.

– Они волнуются, – сказал он, делая несколько глотков. – И не только они. Я тоже. Ты стал каким-то… мрачным. Всё время думаешь о книгах, плетениях и новых артефактах. А о простых вещах забыл.

– Каких простых?

– Ну, например, о том, как приятно просто посидеть у окна и посмотреть на облака. Или поговорить ни о чём. Или поиграть с элементалями в салочки, как раньше.

Я невольно улыбнулся. Широ был прав. Раньше я часто возился с элементалями. Сильф обожала, когда я бегал за ней по всей башне, пытаясь поймать её. Да, я буквально пытался поймать ветер. И у меня это получалось! Саламандра же любила, когда я подбрасывал в воздух маленькие огненные шары, а она ловила их и проглатывала. Ундина и Гном были спокойнее, но и они находили радость в простых играх.

– Ты скучаешь по тем временам? – спросил я.

– Я скучаю по тебе, – ответил Широ, и его чёрные глаза посмотрели на меня с такой серьёзностью, что мне стало не по себе. – По настоящему тебе. А не по этому вечно занятому магу, у которого на всё есть время, кроме жизни.

Я молчал, обдумывая его слова. В комнате висела тишина, нарушаемая только далёкими звуками, где-то в тренировочном зале Гном методично разбивал каменные глыбы, а Сильф носилась по коридорам, поднимая маленькие вихри.

– Ты прав, – признал я наконец. – Я зашёл слишком далеко. Но я не могу просто взять и остановиться. Слишком многое поставлено на карту.

– Кто говорит об остановке? – Широ вспрыгнул на подоконник и уставился на меня. – Речь о балансе. Ты можешь учиться и жить одновременно. Это не взаимоисключающие вещи.

Я подошёл к окну и выглянул наружу. Внизу, у подножия холма, клубился утренний туман. Отсюда, с высоты, открывался вид на бескрайние леса, уходящие к горизонту. Красивый вид. Я почти забыл о нём.

– Хорошо, – сказал я, чувствуя, как внутри что-то переключается. – Как я уже сказал, я попробую.

– Ну и славно, – кивнул он. – Может хоть теперь твои синяки под глазами исчезнут. Хотя… Я сильно в этом сомневаюсь. Так что делай, что хочешь. А я ещё не выспался… И хочу досмотреть свой сон.

Он спрыгнул с подоконника и забрался обратно на кровать, свернувшись клубочком. Через минуту его дыхание стало ровным, бельчонок снова уснул.

Я же оделся, привёл себя в порядок и вышел в коридор. И направился в кабинет Кроу.

Учитель сидел на своём обычном месте, перебирая какие-то бумаги. Ворон на спинке кресла каркнул, приветствуя меня. Кроу поднял голову, и его глаза внимательно оглядели меня с ног до головы.

– Выспался? – спросил он.

– Более чем, – ответил я, опускаясь в кресло напротив. – Учитель, я хочу поговорить.

Кроу отложил бумаги и откинулся на спинку кресла. Его седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, но чем больше я смотрел, тем больше убеждался что не ошибся. Кроу выглядел куда более уставшим, чем год назад. Это было заметно. Вокруг глаз появились новые морщины, а в движениях сквозила какая-то неуловимая усталость.

– Слушаю, – коротко бросил он.

Я помолчал, собираясь с мыслями.

– Последний год я работал над кое-чем новым. И теперь я готов его показать.

Кроу поднял бровь. В его глазах мелькнуло любопытство, то самое, живое, которое я так редко видел в последнее время.

– Идём в тренировочный зал, – коротко бросил он, поднимаясь с кресла.

Мы быстро проследовали до зала, где и замер. Глубоко вдохнул и закрыл глаза. Мана потекла по венам, собираясь в центре груди, пульсируя в такт сердцу. За год я научился чувствовать её каждой клеткой тела, каждой частицей сознания. Книга Данталиона дала мне понимание того, как магия работает на самом фундаментальном уровне. И теперь я мог делать то, что раньше казалось невозможным.

Я поднял руку. Передо мной стал быстро сплетаться сложнейший узор плетения, которое ещё не видел свет. И стоило мне его завершить, проверить и подать ману, как передо мной стал формироваться плотный тёмный шарик. Он пульсировал, рос, сжимаясь сам в себя, создавая точку, в которой не было ничего, и в то же время заключалась огромная сила. Гравитация.

Я разжал пальцы, и шар тьмы устремился в центр зала. Он завис в воздухе, вращаясь вокруг своей оси, и я почувствовал, как всё в комнате начинает притягиваться к нему. Вся пыль, грязь и даже сам воздух потянулся в сторону этого маленького чёрного солнца.

Кроу замер. Его глаза расширились, на его лице проступило неподдельное изумление.

– Это… – начал он, но я не дал ему закончить.

Я сжал кулак, и гравитационный шар начал уплотняться. Его поле становилось сильнее, тяжелее. Даже сам камень начал дрожать, хотя был рассчитан на то, что ни одно заклинание не должено его повредить.

Но это был мой предел, я просто не мог наполнить это плетением большим количеством маны. Нет, не потому что у меня её не хватало. Просто не лезло. И с этой проблемой мне ещё предстояло разобраться.

Я разжал кулак. Шар распался, выпуская накопленную энергию в воздух, безвредно, но ощутимо. По кабинету прошла волна давления.

Кроу молчал. Долго. Очень долго. Я стоял, чувствуя, как мана постепенно возвращается ко мне.

– Гравитация, – наконец произнёс Кроу, и его голос звучал тише обычного. – Ты научился управлять гравитацией.

– Не в полной мере, – покачал я головой. – Пока это только начало. До полноценного контроля ещё далеко. Книга Данталиона дала мне теорию, а практика приходит медленно.

– Медленно? – Кроу усмехнулся, и в этой усмешке не было насмешки – только горькое восхищение. – Фауст, маги тратят десятилетия, чтобы приблизиться к пониманию того, что ты сделал за год. Гравитация – это не стихия. Это фундамент. Это то, на чём держится мироздание.

Он подошёл к тому месту, где только что парил мой шар. Провёл рукой по воздуху, будто пытаясь нащупать остатки моей магии.

– Я знал, что ты талантлив, – продолжил он, поворачиваясь ко мне. – Знал, что ты далеко пойдёшь. Но это… Уверен, ты принесёшь в мир магии ещё много нового. И это, по сути, в одиночку.

– Не совсем в одиночку, – возразил я. – Вы учили меня. Книга Данталиона расширила мои познания. Элементали помогали с практикой. И Широ… Широ не давал мне сойти с ума, когда я заходил в тупик.

Кроу кивнул. Он выглядел уставшим, более уставшим, чем когда я вошёл. Будто моё достижение отняло у него последние силы. А затем он будто что-то для себя решив, посмотрел в мою сторону. Я кожей ощутил, как в воздухе сгущается что-то нехорошее.

– Ты знаешь, сколько мне лет? – спросил он, глядя мне прямо в глаза.

– Нет, учитель, – честно ответил я. – Вы никогда не говорили.

– Да я и сам уже точно не помню. Перестал считать. Но уже точно за сотню, – произнёс Кроу. – Время неумолимо даже к архимагам.

Он прервался и с усталостью посмотрел на потолок.

– Я научил тебя всему, чему мог, Фауст, – продолжил он. – Всему, что знал сам. Всему, что узнал за годы своей жизни и чему научил меня мой учитель. Ты превзошёл меня в некоторых областях уже сейчас. А со временем… со временем ты станешь сильнее, чем я был когда-либо.

– Учитель… – начал я, но он поднял руку, останавливая меня.

– Дай закончить, – твёрдо сказал Кроу.

На его лице застыла маска усталости, не физической, а какой-то глубинной, накопившейся за века.

– Я стар, Фауст, – сказал он тихо. – Не просто стар – дряхл. Моё тело изнашивается. Мана уходит с каждым годом. Плетения, которые давались мне с лёгкостью полвека назад, теперь требуют усилий. Я чувствую, как время давит на меня, как камень, который я не могу больше нести. Но дело не только в старости. Ведь многие архимаги живут куда дольше без каких-либо проблем. Я даже не говорю о множестве проклятий от сильнейших родов континента, что подтачивают мою жизнь. С ними я давно научился бороться. Пусть это и отнимает часть сил. Главная проблема в том, что у меня никогда не было потенциала стать архимагом. Да, Фауст. Я бездарность с самого рождения. Лишь усилия моего учителя помогли мне достигнуть того, что я имею. Моё тело не было готов к этой силе. И постепенно съедает само себя. Я преодолел свой пик сил и пошёл на спад.

Я хотел возразить, но не мог. Потому что знал, что он прав. Я видел, как он изменился за последний год. Он всё ещё был силён. Сильнее любого мага, но это был закат. И он сам это понимал.

– Но есть способы это исправить, – вдруг произнёс Кроу, открывая глаза. В них горел странный огонь – не тот, который я видел раньше, а какой-то новый, пугающий.

– Способы? – переспросил я, чувствуя, как внутри разрастается холод.

– Да, – Кроу подался вперёд, и его голос стал тише, почти шёпотом. – Древние запретные практики, которые позволяют перенести душу в новое тело. Не в пустую оболочку, а в живое, тренированное тело мага, способное выдержать мощь архимага.

У меня перехватило дыхание. Я смотрел на Кроу и не верил своим ушам.

– Вы говорите о… захвате чужого тела? – спросил я, и мой голос прозвучал хрипло.

– Именно, – кивнул Кроу, и в его глазах не было ни тени сомнения. – Тело молодого, сильного мага, чей резерв достаточно велик, чтобы вместить мою душу. Тело, которое не отвергнет меня. Тело, которое позволит мне жить дальше. Ещё сотни лет и даже больше.

Он замолчал, и тишина в зале стала почти осязаемой.

– И вы нашли такое тело? – спросил я, хотя уже знал ответ. Догадка холодной змеёй свернулась где-то в груди.

– Нашёл, – Кроу посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. – Оно сильное. Молодое. Полное потенциала. Тело, которое впитало в себя знания из книги Данталиона. Тело, которое научилось управлять гравитацией. Тело, которое я сам тренировал последние несколько лет, вкладывая в него всё, что знал.

Я замер. Сердце пропустило удар, потом ещё один.

– Вы говорите обо мне, – сказал я, и это был не вопрос.

Кроу не ответил. Он просто смотрел на меня, спокойно, без тени сожаления или вины. Будто обсуждал погоду, а не судьбу своего ученика.

– Ты и сам всё понял, мой ученик. Неужели ты думал, я был с тобой добр потому что ты мне понравился? – спросил он, не оборачиваясь. – Просто добрый дедушка решил помочь? Мы ведь не в сказке живём. И теперь пора платить по счетам.

Он повернулся, и в его глазах я увидел то, чего никогда не видел раньше: холодную, расчётливую жестокость.

– Я учил тебя, потому что ты был идеальным сосудом. Сильным с рождения. Голодным до знаний. Способным впитать всё, что я даю, и стать ещё сильнее. А когда ты принёс книгу Данталиона… я понял, что ждал не зря. Ты стал не просто сосудом – ты стал сокровищем.

Я сидел, вцепившись в подлокотники кресла так, что костяшки пальцев побелели. В голове шумело, мысли путались, сердце колотилось где-то в горле.

– Всё это время… – начал я, но голос оборвался.

– Всё это время я готовил тебя, – закончил за меня Кроу. – Каждая тренировка, каждая книга, каждая беседа, всё было направлено на то, чтобы сделать тебя сильнее. Чтобы твоё тело стало достойным вместить мою душу.

Он шагнул ко мне, и я почувствовал, как его мана начинает давить на плечи. Впервые за всё время я ощутил не защиту учителя, а угрозу.

– Ты не представляешь, как тяжело мне было ждать, – продолжил Кроу, и в его голосе появились нотки чего-то, похожего на одержимость. – Год назад, когда ты вернулся из библиотеки, ты ещё не был готов. Твоё тело ещё не достигло пика. Я дал тебе ещё год. И ты не разочаровал меня.

Он остановился в шаге от меня, и его тень накрыла меня с головой.

– Ты был идеальным учеником, Фауст, – сказал он тихо. – Ты впитывал знания как губка. Ты верил мне. Хотя не должен был. Ведь ты должен это знать лучше других. Доверять нельзя никому!

Я резко разорвал дистанцию. Клинки вылетели из ножен, заняв позиции вокруг меня. Мана пульсировала в такт сердцу, готовая к бою.

– Ты силён, Фауст, – признал Кроу. – Ты гений. Но ты забыл одну маленькую деталь.

– Какую? – спросил я, понимая, что разговор перешёл в ту фазу, когда слова уже ничего не решают.

– Всему, что ты умеешь, тебя научил я, – Кроу усмехнулся, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. – Я знаю каждое твоё плетение. Каждый приём. Каждую слабость. Я создал тебя. И теперь пора проверить всё, чему ты научился.

Тьма вокруг него сгустилась, заполняя зал, застилая свет.

– Прощай, Фауст, – сказал Кроу, поднимая посох. – Ты был лучшим учеником, о котором я мог мечтать. Но всему приходит конец.

Он сделал шаг ко мне, и тьма вокруг него взревела, готовая поглотить меня.

– Теперь пора умереть.