Текст книги "Аптекарь (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Чайка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

– Кто это был, тетя Берта? – спросил я.

– Не поняла, – покачала та головой. – Две руки, две ноги и хвост. Одет в черное. Больше ничего не видно было. Я его картечью смахнула, но внизу тела нет. Ушел, тварь.

– Понятно, – протянул я, догадываясь, кто заглянул на огонек. – Спасибо, тетя Берта. Я ваш должник.

– Соседи же, – пожала та плечами. – Надо друг друга держаться.

– Мадам, – на балкон вылез дядя Ганс и жадно облапил жену. – Позвольте ангажировать вас на афтепати! Цветы, шампанское и фрукты вас ждут.

– Вот ты неугомонный стал, – обреченно произнесла соседка и покорно пошла за ним, плотно закрыв балконную дверь. Вскоре оттуда донесся сочный бас нашего оперного певца.

– Сердце красавицы склонно к измене! И к перемене, как ветер в мае…

– Да заткнись ты уже, гад! – раздался гневный голос соседей. – Мы тебя когда-нибудь прикончим нах!

А я потрогал пальцем пропил, отлично понимая, что девочка-кошечка меня в покое не оставит. С этим надо что-то делать. Не часового же на балконе ставить? А кто ей помешает ко мне на улице подойти? Мне повезло, что она склонна к театральным эффектам. Хотела посмотреть мне в глаза перед смертью, увидеть в них страх. Вот сука!

– Проблема-а! – потер я виски и пошел за чаем. Надо взбодриться.

Чай помог, я взбодрился. Ни в одном глазу теперь. Я повалялся немного на кровати, а потом включил комп и запустил Сеть. Так тут называется интернет. В сервитутах с телекоммуникациями все хорошо. А вот в земщине мобильной связи нет, мобильного телефона нет тоже, а соответственно, нет и богомерзких приложений, из-за которых в моей прошлой жизни наблюдалась массовая протечка крыш у девушек от пятнадцати до пятидесяти. Тут с этим попроще, и слава богу. Но Сеть, конечно, скудная. Ни порнухи тебе, ни оппозиционных сайтов, ни впн, чтобы все это посмотреть. Все выглядит так, будто народ государя Иоанна Иоанновича искренне уважает. Я прислушался к собственным ощущениям и с удивлением осознал, что я и сам его уважаю, считая недосягаемым моральным авторитетом. Не знаю, кстати, почему, но это именно так. Его дети и внуки в жизни, подобающей всем мажорам, не замечены. Напротив, все трое царевичей – сильнейшие маги-менталисты, и своей державе служат не за страх, а за совесть.

– Да ну нах! – я в изумлении откинулся на спинку игрового кресла. – А так что, бывает, что ли? Или только в параллельной вселенной?

В моем прошлом мире такого не было точно. Богатеньких во втором поколении ублюдков я видел предостаточно. У меня от этого типа людей скулы сводит. Я даже кушать не могу, такую неприязнь к ним испытываю. Зато и поднял я с них немало. Они ведь от своих отцов только наглость и наследуют. Ни того ума нет, ни деловой хватки. И мозги у многих насквозь пронюханные. Сидят такие детки на переговорах, носом шмыгают, гоняя туда-сюда нескончаемую кокаиновую соплю. Милое дело таких на бабки нахлобучить.

– Новости Воронежа… – набрал я в поисковой строке. – Я ведь целую неделю выходной. Надо же чем-то заняться…

Сайт с новостями оказался один. Он так и назывался: «Новости Воронежа». Пипец, как оригинально. Впрочем, учитывая убогую инфраструктуру земской части города, даже это для людей могло быть недоступно. Там до сих пор в ходу бумажные газеты и афишные тумбы.

– Компания «Вкусно и бочка» объявляет об открытии первого ресторана в Воронеже, – прочитал я. – Надо заглянуть. Как раз для снажьего желудка хавчик. Человеком я туда не ходил, опасался.

– Драмтеатр объявляет о премьере комедии «Безутешная вдова»… ну, это муть… а почем билеты, интересно? По десять денег доплачивают за вход? – тут я удивился не на шутку. – Креативненько! В моей реальности так далеко не заходили. Просто при пустом зале играли.

– Управа Воронежа объявляет, – читал я, – что открытый конкурс в школу моделей «Галадриэль» заканчивается 1 июня, в 17−00. Подача документов… тра-та-та… На торжественном мероприятии будет присутствовать светлая госпожа Инвитари Лауранна, магический атташе консульства королевства Авалон в Ингрии. Школа будет организована на средства фонда российско-авалонской дружбы «Мэллорн». Почетный председатель фонда, его высочество принц Петр Львович Ольденбургский, также будут присутствовать на торжестве. Адрес: Площадь Хельги Вещего, дом 1.

– Ну надо же, – задумался я. – Настоящая эльфийка и маг огня. Я точно туда иду! А когда у нас первое июня? А первое июня у нас завтра. Фигасе я заработался. Май месяц прошел незамеченным.

Яичница с колбасой, тост с вареньем и пара яблок, таков мой обычный завтрак. Вообще, желудок снага-хай мало чем отличается от паровозной топки, судя по содержимому холодильника прошлого Вольта. Вон, у Штыря старшие дети даже коврик для ног схомячили, и ничего. Видел их вчера, здоровые, румяные сорванцы, если так можно сказать про существа с насыщенно-зеленой кожей.

– Надо на работу заглянуть, – решил я. – С теткой Валей поболтаю, насчет кошки этой оголтелой предупрежу.

Наш район сегодня на редкость чист, гоблины из Комбината благоустройства постарались на совесть. Выборы прошли вчера, и я туда не ходил. Собрался народ на площади, альтернативные кандидаты добровольно снялись с пробега, а потом вышел Шерхан, раздал фуру бухла, и все дружно крикнули: «Любо!» Так глава местного отделения Зоотерики переизбрался еще на четыре года. Все-таки кое в чем стабильность сохраняется. Я вообще подозреваю, что честные выборы не приживаются на этой территории ввиду каких-то особенностей минерального состава почвы. Никаких других объяснений этому загадочному явлению у меня нет. Вот поэтому и не пошел. Там не ходил, и тут не хочу.

У наливайки сегодня тихо. Утренняя синева уже рассосалась, а для обеденной еще рановато. Бармен проводил меня привычным ненавидящим взглядом, а потом окликнул.

– Слышь, паренек!

– Да, – повернулся я к нему.

– А ты почему не пьешь никогда? – задал он вопрос, мучивший его несколько месяцев. – Ты тут такой один. Я всех снага на районе знаю. Ты чё, особенный какой-то? Или язвенник?

– Я дерьмо не пью, – ответил я. – И вообще, спортсмен.

– Это у меня-то дерьмо? – возмутился бармен. – Да у меня, если хочешь знать, лучшее бырло на районе! Мне его из самого Острогожска везут! Это тебе что, дерьмо? Бырло – это необходимый элемент обмена веществ народа снага-хай. Вот заболеешь от нарушения кислотно-щелочного баланса, узнаешь!

– У тебя клиенты мрут, как мухи, – хмыкнул я, и тот не стал оправдываться.

– Ну мрут, бывает, – пожал плечами бармен. – Сами виноваты. А почему они в такой плохой спортивной форме? Закаляться надо с детства. Ты вот, я вижу, здоров, как хтонолось. Пей давай!

И он набулькал целый стакан и поставил на уличный столик прямо передо мной.

– У нас акция. Бырло даю без-воз-мез-дно, то есть даром! Хватай стакан, зелень, угощаю!

– Спасибо, не хочу, – вежливо отказался я, и бармен рухнул на стул, глядя на меня квадратными глазами. Он потирал грудь в области сердца и бормотал.

– Я сплю. Мне это снится. Снага отказывается от халявного пойла. Наверное, скоро Твердь налетит на небесную ось, а мертвецы восстанут из своих могил. На покой мне пора. Я слишком стар для всего этого дерьма.

– Вот зараза! – расстроился я, когда подошел к своей аптеке. – Опоздал из-за этого придурка! Плохо дело.

Тетка Валя стояла на крыльце и садила из помпового ружья вслед черному, тонированному вкруг микроавтобусу, который резко сорвался с места и теперь, сжигая покрышки, уходил зигзагами от гнева разъяренного фармацевта. Правое заднее колесо она уже прострелила, и теперь металл диска скреб по асфальту, высекая снопы искр. Вообще, Валентина – баба хорошая. Ей слегка за пятьдесят, у нее по молодости был разряд по тяжелой атлетике, а пузырь водки она может выпить, не отрываясь от горлышка. Я бы с ней врукопашную не пошел, а в разведку – только так. Она баба правильная.

– Привет, теть Валь, – сказал я, пиная пустые гильзы, которыми был засыпан тротуар. – Новые закупщики пришли?

– Да я и не поняла, кто это, – сквозь зубы ответила она. – Явились два утырка со звериными головами и начали какую-то чушь нести. Ну я и не выдержала.

– Кошки не было с ними? – прищурился я.

– Нет, – покачала она головой. – Крокодил и волк. Чего им надо-то было? Я и не поняла.

– Плохо дело, – вздохнул я, достал визитку и мобильник. – Я разберусь. У меня для тебя скверные новости. Это люди Шерхана, они скупку требухи из Хтони под себя берут. Цены – полное говно.

– Дрянь дело, – насупилась тетка Валя. – Чего не брякнул раньше?

– Да не хотел по телефону о таком говорить, – поморщился я и набрал номер Флэша. – Вот, пришел лично тебя порадовать.

– Добрый день, – сказал я. – Это Вольт из аптеки на Баррикадной. Тут небольшое недопонимание вышло с моей сменщицей. Вы уже знаете? Ваши парни не смогли внятно донести суть предложения, и она приняла их за грабителей. У них, видимо, речевой аппарат плохо функционирует. Не нужно никого присылать, давайте считать проблему улаженной. Пусть курьер придет в субботу, как обычно. Все будет ровно, отвечаю. Благодарю за понимание.

– Спасибо, Вольтик, – ответила она пригорюнившись. – Я и правда не поняла, что этим придуркам надо. Думала, какая-то гопота голимая наехала.

– Да нет, – ответил я. – С ними шутки плохи.

– Вот зараза, – расстроилась Валя. – А я как раз старшему сыну собралась помочь. У него дочь родилась. Как не вовремя-то! Что, никаких выходов нет?

– Не знаю пока, – поморщился я. – Но ребята они серьезные, крови не боятся.

– Эй! Что тут у вас? – у тротуара остановилась патрульная машина. – Урядник Сивоконь! Поступил сигнал, что в этом районе стрельба была.

– Да, Шерхановы люди крышу навесить пришли, – пояснил я. – А Валентина не поняла сначала. Все улажено, командир. У сторон претензий нет.

– Гильзы соберите тут, – поморщился полицейский. – Чистота должна быть на районе. Скажи спасибо за капли свои, Вольт, поэтому без протокола сегодня. Еще раз пальбу откроете, оформлю на чистку полосы отчуждения. Так и знайте у меня!

– Да-а, – с тоской проводила полицейскую машину Валентина. – Интересно кошка дрищет, изогнется вся, дрожит. Значит, не шутки это все. Взялись за нас по серьезному.

– Придумаем чего-нибудь, теть Валь, – оптимистично сказал я. – Прорвемся!

– Ну-ну, – поморщилась она. – Пошла я. Работать надо. Целое утро какие-то пузаны идут и «Парящую ласточку» с растворами берут. Я и не знала, что у нас на районе их столько. Пропасть какая-то. Я уже умаялась ящики подносить.

И она начала собирать гильзы, матеря про себя эту гребаную жизнь и извращенцев со звериными головами. А у меня все планы на сегодня выполнены, и еще неделя безделья впереди. Чем бы заняться? Пойду, наверное, просто погуляю. И я пошел вперед, вдыхая чистый весенний воздух. Вредных заводов у нас тут нет, а ветер дует в лицо, относя вонь мясокомбината в противоположную сторону. Весь наш район – это четыре больших улицы, собранных квадратом, как крестики-нолики. Баррикадная, Иркутская, Туполева и Циолковского. Да-да, эти люди и тут были. Туполев конвертоплан придумал, а Циолковский… Не знаю, что придумал Циолковский в этом мире. Наверное, тоже что-нибудь полезное, раз его именем улицу назвали.

Я подошел к управе и остановился, увидев перед ней ту самую представительскую «Урсу», черную, как египетская ночь. Рядом с ней было припарковано еще несколько машин такого же класса, и это привело меня к выводу, что дело серьезное. Я купил пломбир в ларьке и сел на лавочку, глядя на вход в управу. Делать-то все равно нечего.

Городская управа построена в два этажа, и она скорее напоминала небольшую крепость. Серый монолитный бетон уходил вглубь земли. Казалось, здание выросло, а не было построено. Узкие окна-бойницы смотрели на улицу холодными стёклами, за которыми угадывалась решетки. Ставни, сваренные из толстого листа, могли захлопнуться в любой момент. Дверь массивная, металлическая, без ручки снаружи. Она скорее напоминала люк бункера. Вывеска, выдержанная в строгом стиле, гласила, что тут находится управа сервитута ВАИ, а на крыше полоскался непременный флаг.

Я доел мороженое и собрался было пойти домой, как вдруг входная дверь лязгнула, и из нее вышел представительный мужчина с седыми висками, которого почтительно сопровождал знакомый до боли персонаж с тигриной головой. У меня крошечными иголочками закололо левое предплечье, и с каждой секундой я все сильнее начинал чувствовать татау, что набил мне Бабай. Фигура принца окуталась багровой аурой, а в районе его сердца запульсировал огненно-красный комок, от которого расходились точно такие же меридианы. К голове, рукам и ногам.

– Петр Львович Ольденбургский, – прошептал я. – И Шерхан. И теперь я совершенно точно знаю, как работает крест на моем предплечье. Он чует магию. Любую магию.

Глава 9

Первое июня – это День защиты детей. Тут такого праздника нет, но школота уже на каникулах, отчего город напоминает бурлящий котел. Человеческие, кхазадские, снажьи и гоблинские отпрыски клубятся в парках, лезут в фонтаны и прыгают на надувных батутах, которые стоят на каждом углу, и на площади Хельги Вещего стоят тоже. Город этот на мой почти не похож. Это место вроде бы площадь Ленина из прошлой жизни. Здесь и администрация есть, и театр, и сквер, и даже библиотека. Только вот здания эти какие-то маленькие и весьма скромные, не чета сталинскому ампиру, которым украшены областные центры в моей реальности. Тут царит умеренный классицизм. Если колонны с дорическими капителями есть, то это уже круто. В Воронеже живет тысяч двести народу, и он скорее похож на райцентр. Огромный частный сектор, узкие улицы и центр города, где много небольших особнячков со вторым этажом из тяжелого потемневшего бруса и резными ставенками. В общем, лютейшая провинциальная дыра, для которой открытие школы моделей международного уровня – это событие масштаба Куликовской битвы. Что могла здесь забыть вышедшая к микрофону женщина, я даже представить себе не мог. И подобной красоты представить не мог тоже. Так вот ты какая, Инвитари Лауранна, магический атташе королевства Авалон…

Сказать, что я охренел, это вообще ничего не сказать. Светлая кожа эльфийки отливала мягким перламутровым сиянием, она как будто светилась изнутри. Длинные серебряные волосы тяжелыми прядями спадали на плечи и спину, открывая острые, изящные ушки. Лицо с высокими скулами, тонким прямым носом и чуть приподнятыми бровями казалось выточенным из слоновой кости. Губы бледно-розовые, полные, чуть приоткрытые. Шея длинная, тонкая, с едва заметной пульсацией под кожей. Она носила облегающую тунику из темной ткани, которая подчеркивала каждый изгиб тела: узкие плечи, высокую грудь, осиную талию и плавную линию бедер. Ткань струилась по длинным ногам, оставляя дразнящую недосказанность. Движения её были текучими и медленными, как у хищницы, а длинные, тонкие пальцы – с аккуратными ногтями, чуть заостренными, без лишних украшений. Только изящное кольцо с камешком.

– А? Где я? – это читалось на лицах заполонивших площадь мужиков, пришедших поглазеть на красивых девчонок. А на лицах самих девчонок читался восторг, зависть, восхищение и горечь от того, что в какой модельной школе ни учись, такой не стать все равно.

– Я, как представитель королевства Авалон, счастлива в этот день…

Ее журчащая, как горный ручеек речь с едва заметным акцентом погрузила меня в какую-то дремотную нирвану. Она обволакивала мягким, тягучим облаком, в которое хотелось зарыться, как в подушку перед звонком будильника. Она убаюкивала, донося слова прямо до сердца. Я уже любил ее, любил Авалон, любил вообще все авалонское. Потому что этот остров – лучшее место на земле, истинный рай, где люди наслаждаются властью благородных эльфов-эльдаров, мудрецов, живущих сотни лет.

– Да что за херня со мной происходит! – я встряхнул головой, с удивлением глядя на соседа, крепкого мужика из человеков, который застыл с раскрытым ртом, с уголка которого свисала тонкая ниточка слюны. В его руке грелась бутылка с пивом, которую он даже не донес до рта.

Теперь я разглядывал эльфийку критически. Я же не деревенщина какая-то, повидал телок в прошлой жизни. В Дубае не раз бывал… Да, красивая баба, очень красивая, невероятно красивая, прекрасная, волшебная… Тут я снова потряс головой, отгоняя дремотную пелену, и всмотрелся в нее внимательно. А еще я почесал левую руку, где отчаянно зудел крест на предплечье. Теперь я понял все. Мягкий свет струился от головы эльфийки, словно нимб у христианских святых. Только эта не святая ни разу. Свет у нее какой-то зеленоватый, и зеленые же меридианы бегут по ее телу, куда более толстые и мощные, чем у принца Ольденбургского. А еще у нее перстенек на пальце сияет, словно маяк в ночи.

– Вона чё, Михалыч! – догадался я. – Девушка эта маг-менталист. А колечко, видимо, артефакт. Или девушка – маг какой-то другой специализации, а сейчас работает именно кольцо. Я в этом не соображаю. Нам, снага-хай, вообще природная магия недоступна.

– А теперь перед вами выступят наши выпускницы! – торжественно произнесла Инвитари. – Они прошли стажировку на Авалоне и снова отправятся туда, но уже на постоянную работу.

Завистливый вздох пронесся по площади, а на сцену вышли три симпатичные девчонки с горящим неземным светом глазами. Они распинались о величии эльфов-эльдаров, о красоте их городов и о великолепной природе, с которой там все живут в гармонии. Женщины плакали от умиления, мужики пускали слюни, потому что девчонки были очень хороши, а я всматривался в счастливиц и не мог понять, что же такое вижу. У каждой сияет магическим какой-то круг на лбу, а в нем знак вроде трискелиона. Это три ноги, исходящие из одной точки, или три семерки. Символ Сицилии и острова Мэн. Этот остров расположен в Ирландском море, знаменитый оффшор, через который отмыли триллионы. Я сам туда бабки гонял, был грешен.

– Что это за знак у них на лбу стоит? – задумался я, а пока я гадал, эльфийка своим неземным голоском пропела.

– А теперь приветствуем наших конкурсанток! – заявила она. – Десять красавиц, которые станут первым набором школы «Галадриэль»! Ну, где же ваши овации?

Народ захлопал, отбивая ладони, а на сцену вышло десять смущенных девушек, красивых, как на подбор. И что интересно, там не только люди. Есть крепкозадая, сисястая кхазадка, кровь с молоком. Есть снага, аж две…

– Маринка? – изумился я. – Вот это поворот.

Нет, ну она, конечно, девчонка отпадная, и сама отлично это знает. А теперь у нее самооценка и вовсе взлетит до небес. На такого лоха, как я, она и не посмотрит больше. Наивных девочек из провинциальных модельных школ быстро берут в оборот всякие Пети, продавцы «лохматого золота». Их активно пользуют несколько лет, пока они имеют товарный вид, а потом выбрасывают за ненадобностью. Они шлак, отработанный материал, а поезда, заполненные юной красотой, приходят на Павелецкий вокзал каждый день. И на остальные вокзалы тоже.

Но это же не проституция, – задумался я. – Ну, не может дипломат быть в такое втянут. Зачем наши женщины авалонцам, если у них есть свои? И они куда красивей. Ничего не понимаю. Кто-то тратит серьезные бабки на этот проект. Проект масштабный. Я слышу, как распинается принц Петр Львович, который вышел к микрофону. Он вещает про дружбу народов и справедливое партнерство. А вот это зацепка. Если я и помню что-то из бизнеса, так это очень простую вещь: когда западный коммерс называет тебя партнером, то он хочет тебя поиметь. А если это сказал коммерс восточный, то он тебя уже поимел, но ты еще не понял, как он это сделал.

– Воняет от этого всего за версту! – сказал я сам себе, и на этой площади, где перекатывались волны людского восторга, я был такой один. Недовольный, подозрительный брюзга, душнила.

Я развернулся и пошел на выход, проталкиваясь через толпу, в которой люди и нелюди фонтанировали эманациями восторга. Пробиться тяжело, потому что все смотрят на сцену, по-гусиному вытянув шеи. Они не видят меня. Никто не видит, кроме одного человека. Неприметный мужичок с глубокими залысинами, который мазнул по мне внимательным взглядом и тут же отвернулся, старательно изображая неземное счастье. Я знаю этот взгляд. С татау на руке меня не обмануть. Мужичок этот, изображающий слесаря, ни разу не слесарь. Он слабый маг, я вижу огонек в его груди и тоненькие веточки меридианов в его теле. Он совершенно точно меня срисовал и запомнил намертво. Кто же это у нас может быть? Да немного вариантов. Особист это здешний, вот кто. Зачем кому-то еще притворяться тем, кем он не является? Маг – это дворянин. Ему невместно в таком виде расхаживать. А значит, человечек этот работает. В обстановку вникает.

– Все страньше и страньше, – вздохнул я. – Пошел-ка я домой, пока меня в приключения с головой не затянуло. Не хочу я приключений больше. У меня их и без того за гланды. И Маринку пора забыть. Не по мне сегодняшнему эта девка. Да и не нужна она мне, если честно. Убери смазливую мордашку, и не останется ничего. По крайней мере сейчас, пока она молода и недалека. Может быть, потом…

* * *

Следующее утро я встречал с биноклем, в доме напротив многоэтажки, офиса Зоотерики. Я снял крошечную однушку на верхнем этаже. Это не слишком дорого, народ в сервитутах гибнет, хаты пустуют. Теперь мне понятно, почему звероголовых мутантов нечасто видно на улицах. Они почти все время проводят внутри, а покидают это место исключительно на машинах, тонированных так, что не видно вообще ничего. Высокая башня окружена забором, за которым расположена большая, полупустая парковка. Там стоит несколько микроавтобусов и два десятка легковушек. Я слышал, что первые три этажа – это закрытый клуб, куда приезжают оттопыриться даже из столицы. Местным такое развлечение точно не по карману, да и не пускают туда простых смертных. Членство в клубе только для избранных, туда нельзя пройти, просто показав тугой кошелек. Это разумно, когда ты продаешь запретную любовь. Девочки-кошечки – это пиар, вершина айсберга. Ходят несмелые слухи, что за долги могут превратить в любое чудище, лишь бы на это был спрос у пресыщенных обычными удовольствиями пользователей. Раньше я думал, что это просто сплетни, а вот теперь так не считаю. Слишком многое стало понятным, когда в башку недалекого провинциального паренька подселился человек, проживший непростую жизнь.

В Хтони ведь не только потроха тамошнего зверья собирают. Есть и травы всякие, и грибы, от которых вставляет так, что в этом мире Колумбия считается производителем лучшего манго, и не более того. Никаких наркокартелей там и в помине нет. Никто здесь не слышал ни про кокс, ни про хмурый, а торчков все равно хватает. Теперь-то понятно, кто в Тверди этой темой рулит. Не Орда, уж точно. Там за это голову отрывают, причем в прямом смысле. Здесь есть Зоотерика, Формация, штампующая киборгов, и Скоморохи, которые с помощью колдовских зелий развивают возможности организма до невероятных высот. А еще есть кланы аристократов, каждый из которых сам по себе немалая сила. Среди них есть беспредельщики, например, некроманты Радзивиллы. Но государь с ними ничего не делает, пока они не переступят какую-нибудь особенно красную черту. Уж очень они в случае войны полезны.

Вот такой вот он запутанный, этот Мир Тверди, куда меня занесло волей шаровой молнии. Все заплетено в какие-то непонятные узлы из противоречий и интересов. И я в этом ни черта не понимаю. Знаю только то, что если не проявлю бдительность, то одна милая кошечка спровадит меня на тот свет максимально неприятным способом. Я наступил на ее эго. Видимо, она бригадир из молодых, который обосрался в начале трудового пути, а для нее это критически важно. Она из самой грязи наверх пробивалась и, наконец, пробилась. Она дерьмо жрала, чтобы свое место получить, и тут ее опускают при подчиненных. Ее ведь и так не слишком уважают. Крокодил назвал ее Лилей, и прозвучало это крайне пренебрежительно. В общем, ситуация предельно ясна. Я – потенциальный труп. У нее другого выхода нет. Она обязана восстановить свое реноме, причем должна сделать это быстро и красиво, напоказ. А что это значит? Это значит, что дома мне пока появляться нельзя. Буду изучать рецепты зелий, если они есть в открытом доступе.

Я погрузился в серфинг, листая страницы Сети одну за другой. Тут есть свой маркетплейс, Гуси-лебеди называется. Его пункт выдачи находится через дом. Я все нужное закажу там.

– Раздел «Охотник и зверолов», – открыл я вкладку. – Ни фига себе ассортимент! Антидот от яда змеежопной собаки, портативный холодильник для заготовки ингредиентов хтонического происхождения, прибор ночного видения на магическом кристалле… А это еще зачем? Ах да! В Хтони электричество не работает, и батарейки тоже.

В Хтонь я пока не собираюсь, а значит, все эти замечательные игрушки мне ни к чему. Поищем книги. Да что за дерьмо! Я листал вкладку за вкладкой и глазам свои мне верил.

– «Попаданец в Балканскую войну». «Попаданец в Иоанна V». «Хельги Вещий и лихой опричник». «Разборки кланов Полесья», «Я влюбилась в некроманта». «Беременна от эльфа». «Разведена с эльфом». «Я изменила эльфу». «Эльф изменил мне». «Кодекс охотника на нечисть». «Стряпчий. Назад в Средневековье». Том 846!

– Да вы издеваетесь! – я в изумлении откинулся в кресле. – Где нормальная литература? Ау-у! Люди! Вы сошли с ума?

Увы. Здесь пособий по фармакопее не было точно. Я открыл наугад какую-то книгу, на обложке которой был изображен черный урук. Называлась она «Его звали Пони». Пробежал наискосок. Нет, это чтиво точно не мое. К тому же я что-то такое уже где-то читал. Первые четыре главы прямо один в один.

– Ага! – обрадовался я, когда в самом низу обнаружил еще одну неприметную вкладку. – Раздел Букинистика! Тут-то я тебя и найду.

Ну, слава богу. Книг было много, и через пару часов я обнаружил бывшие в употреблении пособия для провизоров-алхимиков. Решил взять два. «Введение в хтонофармакопею» и «Магические твари и их органы, в медицине вельми полезные». Последняя книга была старая и потрепанная. Наверное, поэтому и просили за нее не слишком дорого. Обе обошлись в сорок денег. Доставка послезавтра. Нормально!

– Кстати! – вспомнил я, закрывая портал Гусей-лебедей. – Артефакты тут продаются? У эльфийки зачетное колечко было.

«Магические артефакты купить дешево оригинал», – набрал я в поисковике, и мне выскочил скудный список найденного здешней убогой Сетью.

– Лучшие артефакты из Сан-Себастьяна, – с удивлением прочитал я. – Гарантия качества. Работаем с 1543 года до нашей эры. Сразу мимо. Ага! Онлайн-магазин, продающий оригинальную продукцию от клана ханов Нахичеванских. Да, про них я слышал. Это могущественная семья магов-артефакторов.

А вот тут глаза разбегались. Разовые боевые заклинания, щиты от магии, серьги, повышающие женскую привлекательность, амулеты для отвода глаз, усилители, отражатели, магические зеркала, коммуникаторы и прочее, прочее, прочее. Я бы вообще все купил, только одна проблема была. Самым дешевым, что я на этом сайте нашел, стало колечко, которое позволяло держать завивку и макияж, пока его не снимешь. И стоило это совершенно необходимое мне изделие десять тысяч. А вот цены на вещи действительно полезные начинались от тридцати и уходили хорошо за миллион. Кстати, артефактов, позволяющих несколько тысяч человек превратить в пускающих слюни идиотов я там не нашел совсем. Подозреваю, что у нас они запрещены. Династия государей Грозных сами могущественные менталисты. Не думаю, что им нужны конкуренты.

Я разглядывал окна в Зоотерике, выкрутив бинокль на максимум. За занавесками четвертого этажа мелькают кошечки, изгибающиеся гибкими телами. Их, видимо, селят недалеко от люксов, где и пользуют. Выше я вижу совсем странные фигуры. Люди и орки со звериными и птичьими головами, с необычайно длинными конечностями. Или, наоборот, со странным набором конечностей. В одном окне задернул штору парень, который ползает, как паук. И вот на хрена они это делают? Непонятно.

А это кто? А это точно она, Лилит. Или ее двойник. Хотя навряд ли. У этой рука на косынке. Точно, она. Она села в черный микроавтобус, дверь в котором осталась открытой. Кого-то ждет. Я схватил кошелек, пояс с оружием и вылетел из квартиры. Лифт пришел быстро, и уже через минуту я тормознул таксующего мужика из человеков, которому сказал.

– Надо за одной машиной покататься. По деньгам не обижу.

– Пятьдесят денег минималка, каждый последующий час еще тридцать, – лениво бросил тот. – И деньги вперед. За телкой следишь?

– Как ты догадался? – округлил я глаза, суя ему монету.

– Пф-ф, – гордо выдохнул таксист, который, как и все таксисты на свете, знал абсолютно всё и разбирался во всём, особенно в мировой политике, в футболе и в бабах.

Из ворот Зоотерики выехал черный микроавтобус, и я молча показал: за ним, мол. Таксист понимающе покрутил у виска, посмотрел на меня, как на умалишенного, и нажал на педаль. Электрический мотор нежно зашелестел, и машина пошла за целью, умело прячась в общем потоке. Видимо, мужик не в первый раз этим занимается.

– Здесь, – сказал я, увидев, что микроавтобус остановился, а Лилит вышла из него одна.

– Это кабак Шерхана, парень, – сказал таксист. – Дорогое заведение. Если хочешь совет…

– Не хочу, – отрезал я, вылезая из машины. – Бывай.

Официант, парень с двумя парами рук, преградил мне путь, но я сделал морду кирпичом и сказал.

– Меня ждут.

– Кто? – уставился он на меня неподвижным взглядом.

– Лилит, – ответил я, и он отошел в сторону.

– А это я пока возьму, – показал он на пояс с оружием. – Получишь на выходе. У нас все ровно. Это серьезное заведение.

Непритязательное снаружи здание изнутри слепило пошлой роскошью. Так ее обычно понимают люди, продавшие очень много арбузов и решившие, что теперь им нужен свой ресторан. Пенопластовая лепнина в неимоверном количестве, хрусталь и бархат. Бесшумные официанты обносили немногочисленных клиентов пивом, держа в четырех руках по две кружки сразу. Лилит скучала в уголке, изучая меню. Увидев меня, она даже рот в растерянности приоткрыла. Только хвост застучал по полу, словно по барабану. Прелестное личико ее при этом оставалось совершенно бесстрастным.

– Наглая моссська-а! – удивилась она. – И ссмелая… Чего хотел? Прощения проссить? Не выйдет.

– Замри на секунду, – сказал вдруг я, ощутив покалывание в предплечье. – Мне нужно кое-что посмотреть.

– Ш-ш-ш-ш… – оскалилась Лилит. – Тут нельзя убивать. Плоххо для-я бизнесса. Ухходи-и добром. Если хочешшь узнать, что тебя-у ждет, сходи на ссвалку. Там сскупщика твоего бродячие снаги с гоблинами доели уже.