Текст книги "Аптекарь (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Чайка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

– Тут что, всегда так? – шептала она трясущимися губами.

– Не-а, – успокоил я ее. – В этом месяце два раза налетали, а до этого с ноября тихо было. Летом и ранней осенью они чаще из Хтони лезут.

– А п-почему? – спросила она.

– Сам не знаю, – нахмурился я, – но очень хочу с этим разобраться. А вы к нам по какой надобности, мадам?

– Контракт подписала с мясокомбинатом, – дрожащим голосом ответила она. – Я технолог мясного производства. Жалование очень хорошее предложили. И жилье оплачивают. Ну, я и согласилась. Зря, по-моему…

– По-моему, тоже, – поддержал ее я. – Это же подстава в чистом виде. Отказаться можете?

– Уже нет, – прошептала она. – Там неустойка огромная.

– Я Вольт, – протянул я руку. – Соседями будем.

– Элеонора Павловна, – слабо пожала она руку в ответ. – Я на четвертом буду жить. В тридцатой квартире.

– Ну, это нормально, – со знанием дела сказал я. – Отличный этаж. Цапли-кровососы так низко не летают, а курвобобры не допрыгнут. Рекомендую, когда во время следующего инцидента стрелять будете, балконную дверь поплотнее закрывать. Был случай, на пятом огненный зимородок в окно залетел. Пока эту дрянь прибили, он полквартиры спалил.

– Цапли-кровососы? Бобры? Стрелять? – она тупо хлопала глазами. – Это какая-то злая шутка, молодой человек?

– Какая еще шутка? – возмутился я. – Квартиру на четвертом мясокомбинат для технолога снимал, но его в позапрошлый инцидент хтонолось схарчил. Вот она и пустовала. Кстати, а вы знаете, зачем около промышленной мясорубки на вашем комбинате лом стоит?

– Н-нет! – замотала она головой.

– Надо перед запуском постучать, чтобы оттуда гоблины успели разбежаться, – со знанием дела сказал я. – Они по ночам остатки фарша на ножах подъедают. Предшественник ваш в первый день работы этого не знал, так потом всю партию колбасы пришлось на Чижовке вполцены продать. Тамошние все жрут.

– Что-то мне нехорошо, – дама резко побледнела и прислонилась к стене. – Я раньше в опричном городе жила. Я такого даже по телевизору не видела. Только слухи доносились и ролики в Сети пару раз попадались. Да как же меня угораздило! Сказали ведь, что мясокомбинат находится в Воронеже. Обманули, получается.

– Да, не повезло, – сочувственно сказал я. – Но в целом вас никто не обманывал. Это Воронеж и есть. Ну, почти. Кстати, у лифта график дежурств вывешен и фазы луны на ближайший квартал.

– А фазы луны зачем? – слабым голосом спросила она.

– У нас тут Чака живет, – пояснил я, – а он черный урук. При ущербной луне впадает в состояние боевой ярости. Мы в такие дни без острой необходимости на улицу не выходим. Это опасно. А, кстати, вот же он! Он диван в одного переносит, если что. Отличный мужик. А какие он букеты делает! Просто отрыв башки. Он у нас на районе лучший флорист.

– А-ах! – дама увидела веселый оскал двухметрового громилы и упала в обморок, а я с чувством выполненного долга пошел по улице в единственный на районе торговый центр. Мне позарез нужно купить приличный костюм.

До Циолковского я дошел минут за пятнадцать, тут ведь у нас все рядом. Мрачная бетонная коробка уже открыла стальные веки ставен, приветливо обнажив свою набитую товаром утробу. Два этажа и десяток магазинов. Мегамолл, блин. Но для нашего небольшого анклава и этого вполне достаточно. Нижний этаж занимал продуктовый магазин «Семерочка», а на втором находилось то единственное место, где у нас продавали костюмы. Туда-то я и направился.

– Чего изволите? – продавщица-снага растянула ярко накрашенные губы в многообещающей улыбке. – Похороны, надеюсь? Потому что, если у тебя свадьба, то пусть лучше будут похороны. Это в твоих же интересах, мой хороший.

– Инга? – удивился я. – Я не знал, что ты тут работаешь.

– Что-то ты не слишком спешил меня искать нах, – злым шепотом сказала она, кося глазом на двух других продавщиц, помогавших примерять рубашку одному знакомому мне крокодилу. Это дело очень непростое. Его тело бугрится стероидными мышцами, и надеть ее самостоятельно он не может. А еще у него глаза очень неудачно расположены. Рептилия же.

– Да я искал, – неубедительно соврал я. Ненавижу такие ситуации. Без вины себя полным дураком чувствуешь.

– Да-да, так я и поверила, – она бросила костюм мне в лицо. – Этот примерь-на. Для похорон сойдет.

– Мне для важной встречи, – сказал я. – Не похороны и не свадьба. Лучше образ без галстука. Не люблю.

– Ща, жди тут, – заявила она и завлекательно вильнула задницей. Она вернулась с весьма приличным вариантом. Клубный пиджак, светлые брюки и белая футболка.

– Тебе туфли еще понадобятся, – сказала она и показала на разношенные кроссовки, незаменимые при беге от хтонической живности. – Это говно никуда не годится-на.

– Давай туфли, – покорно ответил я и тихо добавил. – Ну, не дуйся на меня, малыш. Ты ведь замужняя женщина, вот я и не лезу к тебе. Случилось у нас и случилось. Огромный букет в виде признания твоей неотразимости сойдет? Его завтра прямо на твою смену принесут.

– Давай лучше послезавтра, – смилостивилась она. – Я с Изабеллкой и Сусаннкой работаю. Это мои лучшие подруги. Пусть они слюной от зависти захлебнутся, стервы крашеные.

– Договорились, – с облегчением выдохнул я. Обошлось малой кровью. Никогда не понимал, почему замужние бабы такие ревнивые. Это же оксюморон какой-то.

– Красавчик! – со знанием дела осмотрела меня Инга. – Тебе, наверное, еще машина нормальная для встречи понадобится? Важные люди прежде всего на часы, обувь и машину смотрят. Часов у тебя нет, обувь – ширпотреб, но машину организовать можно. Мой на хозяйской тачке калымит иногда. У него сейчас бугор в отъезде.

– А ты не теряешься, – удивился я.

– А ты как думал? Все деньги в семью нах, – рассудительно ответила она. – Девятьсот пятьдесят денег с тебя. Машина в восемь ноль-нуль около твоего дома стоять будет. Не опаздывай, Вольтик. Цветы жду послезавтра нах, а то я без них чувствую себя недостаточно неотразимой. Все, проваливай, любовничек! У меня люди. Деньги сами себя не заработают.

1 Это не рояль. Дмитрий Сорокин написал о приключения Федора Ромодановского в Мире Тверди намного раньше. Это здесь /work/498374

Глава 17

Село Ромодановское, в недавнем прошлом – деревня Лыковка, смогло удивить новёхонькой церковью вполне солидных размеров, пасторальными пейзажами и наличием близкого леса, от которого не шибало волной чужеродной колдовской злобы. Огромный, почти непроходимый Хопёрский бор зеленел прямо около барской усадьбы, радуя глаз свежей листвой и переливами птичьих голосов. Вся живность в нем была самой обычной: и лисы, и бобры, и даже черепахи, которых в протекающем через лес Хопре водилось видимо-невидимо. Хорошие места, грибные. Бывал я тут когда-то.

Двухэтажный особнячок с классическим фронтоном был окружен изящным кованым забором, за которым разбили английский парк. Видимо, разлитой здесь мощной магии не хватало, и из коротко подстриженного газона выдвинулись форсунки автополива, забрызгавшего траву радужными струями. Солнечные лучи играли на мелких капельках водяной пыли, создавая вид нарядный и привлекательный.

– Дикари-с, – с чувством сказал своему водителю, который старательно молчал всю дорогу. – Кто же днем поливает! Пожгут траву!

– А то, – согласился снага и подкатил к вычурным воротам, составлявшим из металлического прутка какой-то герб. Неимоверное напряжение умственных способностей породило неожиданную догадку.

– Это же князей Ромодановских герб!

– А то, – равнодушно согласился водила и откинул сиденье, намереваясь подремать. У него оплата почасовая, и он свою часть работы выполнил.

Я подошел к воротам, но, вопреки ожиданиям, кнопки звонка не обнаружил. Походил туда-сюда и даже попрыгал, пытаясь увидеть хоть что-нибудь за аккуратно подстриженным кустарником и деревьями в виде шаров, груш и даже скрипок. А вот тут точно без магии не обошлось. Я ни цветов таких никогда не видел, ни деревьев.

– Ы? – послышалось с той стороны забора.

Я глянул и обомлел: на меня таращился самый настоящий ходячий мертвец. Страшный до ужаса. Труднее всего было не показать вида, что меня проняло до печенок, а потому я гаркнул погромче:

– Чего пялишься, образина⁈ Начальника зови!

В ответ ожидал чего угодно, но не того, что зомби послушно кивнет и умчится в неведомую даль. Я так долго смотрел ему вслед, что проморгал появление того самого начальника.

– Чего надо?

– А!

Я непроизвольно вздрогнул, разглядывая товарища восточного типа, который с плотоядным интересом изучал меня из-за забора. Я даже не заметил, как он появился. Словно внезапно соткался из воздуха. У него раскосые глаза, широкое, плоское лицо и пучок смоляных волос на макушке. Он похож на татаро-монгола из дурацкого исторического фильма, при съемках которого попилили бюджет сильнее обычного. Только вот потёртая камуфляжная куртка с торчащими из кармана пижонскими черными очками, да сабля на боку говорили о том, что товарищ он серьезный, от вида чужой крови сознания не теряющий. А еще он не человек, потому что цвет лица у него бледноват, мимика практически отсутствует, превращая лицо в маску, а ко всему прочему, от него еще и магией разит так, что татау на руке мне хочется выцарапать ногтями и выбросить подальше.

– Чего надо, спрашиваю? – терпеливо повторил монгол.

– К его сиятельству князю Федору Юрьевичу, – сказал я.

– Он не князь, княжич. По какому вопросу?

– По вопросу жизни и смерти двух разумных существ, – ответил я.

– Хм, ты не врешь, – воин посмотрел на тускло засиявшую фалангу мизинца и произнес. – Тут жди.

Он вернулся минут через десять, молча отворил калитку и пропустил меня внутрь, дав насладиться ландшафтным дизайном. Надо сказать, я такого добра в прошлой жизни навидался. Но тут… Что можно сказать? Хорошо князья живут.

Вместо привычных аллей здесь тянулись вверх спирали из плотно переплетенного граба. Его стволы закручивались вокруг собственной оси, образуя одинаковые живые колонны, а кроны наверху смыкались в причудливые арки, слишком правильные, чтобы быть делом рук природы. Они давали густую тень, укрывая идущих по дорожке от палящего летнего солнца.

Ивы росли не над водой, а прямо посреди лужаек, и ветви их ниспадали не вниз, а вздымались вверх, образуя перевернутые купола. Сквозь их листву, если смотреть снизу, небо казалось изумрудным. Незнакомый мне кустарник был подстрижен так, что напоминал стаи застывших птиц. Каждая ветка изгибалась в полете, и на кончиках вместо цветов раскрывались пучки тонких, похожих на перья, лепестков.

Самшит, – подумал я. – Кажется, так стригут самшит. Но это неточно.

Дальше шла кленовая аллея. Деревья в ней меняли окраску не по сезону, а по настроению. Я шел мимо них, когда они стояли золотыми, а через пару шагов они наливались багрянцем, постепенно становясь почти черными, с едва заметной синей искрой по краям листьев. Я видел беседки, созданные из вьющегося плюща. И мне показалось, что его плети висят в воздухе, не имея никакой опоры.

– Хорошо-о, – выдохнул я, подходя к резной двери особняка.

– Прошу, – монгол старательно оскалился и показал. Заходи, мол. – Его сиятельство в библиотеке ждут. Я провожу.

Библиотека располагалась на втором этаже, и двери в нее вели резные, из мореного дуба, с бронзовыми ручками, отполированными до зеркального блеска множеством рук.

Сама комната была вытянутой, с высокими потолками, которые поддерживали лепные кессоны с позолотой. Здесь пахло воском, которым натирали мебель, старой кожей переплетов и едва уловимо – хорошими сигарами. Шкафы из темного дерева занимали три стены от пола до самого потолка, и чтобы достать книги с верхних полок, требовалась приставная лестница на рельсах. В центре стоял тяжелый письменный стол, массивный, со столешницей зеленого сукна. Настольная лампа с шелковым абажуром давала ровный, приглушенный свет. Вдоль противоположной стены тянулись низкие кожаные кресла цвета виски, а между ними расположился небольшой столик из черного дерева, рядом с которым и сидел светловолосый мужчина лет двадцати пяти-двадцати семи.

– Добрый день, ваше сиятельство, – коротко поклонился я. – Меня зовут Вольт, я живу в сервитуте ВАИ, это в Воронеже. Я работаю в аптеке, фармацевтом. Я хотел обратиться к вам с огромной просьбой. А пока вот, небольшой подарок за уделенное время. Я сделал это сам.

– Что это? – Ромодановский с любопытством разглядывал пузырек и водил вокруг него ладонью, делая какие-то пассы. – Присаживайтесь, прошу вас!

– Это зелье «Быстрой жизни», – ответил я, опуская седалище на кожаное кресло. – Вы получаете ускорение…

– Я знаю, что это за зелье, – перебил меня он. – Слышал, но никогда не держал в руках. Просто не было нужды, да и алхимики такого уровня в наших широтах большая редкость. Вы его уже испробовали? Сколько оно действует?

– Минута, сорок секунд, – сожалеюще ответил я. – Немного.

– Иногда этого более чем достаточно, – усмехнулся он, – чтобы спастись. Или спасти кого-то. Вы ведь за этим пришли? Мой телохранитель говорит, что это правда, и я склонен ему верить, потому что душой и многими прочими способностями его наделяли при моём непосредственном участии.

– Так это все-таки не человек? – напрягся я.

– Это лич, – скучающим голосом ответил князь. – Мертвый воин-маг. Он служит мне по клятве. Есугэй!

Лич, который незаметно подобрался ко мне сзади, поднес кинжал к горлу, придавив меня второй рукой к спинке кресла. А князь Федор Юрьевич Ромодановский, будь он неладен, с ласковой улыбочкой продолжил разговор как ни в чем не бывало.

– Значит, так, Вольт. Сейчас я буду задавать вопросы, а ты будешь на них отвечать. Если соврешь или выяснится, что тебя сюда подослали, то у меня появится еще один слуга-лич. Я из тебя сделаю вечно живого провизора, которого передам по наследству детям и внукам. У меня прекрасная библиотека, ты сможешь познать многое. У тебя будет просто бездна времени, чтобы учиться. Смерть никак не влияет на когнитивные способности. Ты этого не знал?

– Да что ж вы беспредельничаете, ваше сиятельство, – просипел я, ощущая холодное лезвие на шее. Отвратное ощущение, надо сказать. – Хоть бы супругу постеснялись!

– Наташенька, душа моя, – княжич повернулся в сторону очаровательной светловолосой женщины, вошедшей в библиотеку. – Я скоро освобожусь, и мы с тобой поедем гулять.

– Опять Радзивиллы убийцу подослали? – скучающим голоском произнесла она, надевая длинные кружевные перчатки. – Их упорство становится таким утомительным, Феденька. Что на этот раз?

– Яд, – ответил князь. – Под видом зелья «Быстрая жизнь». Представляешь? Ко мне пришел снага и уверяет, что сварил его сам.

– Сюр какой-то, – недовольно поджала губы Наталья Константиновна. – Они в своем Несвиже совсем разучились работать. Разберись с ним поскорей, дорогой, я тебя жду в машине. Если он убийца, давай сделаем из него оригинальную вешалку для зонтов. У него сейчас такое забавное выражение лица. Попытайся его сохранить.

– Ни в чем не могу отказать тебе, любовь моя, – с улыбкой кивнул Ромодановский. – Итак, сэкономим время. Прежде чем я начну задавать вопросы, послушай-ка вот что. С мертвецами работает отменно, не вижу причин, чтоб на живого снага не подействовало.

И он нараспев произнёс какую-то не то мантру, не то заклинание, вроде бы на старославянском. Сначала я ощутил, как завозилось что-то в области татау, как запульсировал урукский крест на предплечье, а потом слова полились из меня неудержимым потоком. Быстрее даже, чем на допросе у безопасника Ольденбургских. И да, в каких позах трахал Ингу, в этот раз я рассказал абсолютно добровольно и в мельчайших подробностях. Впрочем, рассказал я не только об этом. Я как на духу выложил и про свое попаданство, и про Маринку, и про школу моделей, и даже про хорошие не по возрасту зубы ее директрисы. Меня несло, как после чая «Парящая ласточка», и нечем было заткнуть фонтан моего красноречия. Князь слушал внимательно, почти не перебивая. Лишь изредка он останавливал меня, уточняя то или иное. Например, про связь принца Ольденбургского и эльфийского атташе он выслушал с каменным лицом, но заставил вспомнить мельчайшие детали. А мои воспоминания про бои без правил и творившийся там беспредел и вовсе прервал нетерпеливым взмахом руки. Видимо, он все это и так знал. И уж, конечно, я выложил все про Лилит и про мой будущий бой.

– Феденька! – Наталья Константиновна вошла в библиотеку и приняла позу сахарницы. На ее хорошеньком личике было написано нескрываемое возмущение. – Я уже в шляпе!

– Мы никуда не едем, Наташа, – Ромодановский потер в раздумье лоб. – Прикажи подать нам чаю, будь добра.

– Так это не убийца? – удивилась она. – И он самостоятельно изготовил зелье, которое алхимики проходят в магистратуре? Однако! Тебе какой чай, Феденька?

– Мне с чабрецом, – ляпнул я, и Ромодановский фыркнул.

– Нам с чабрецом.

Наталья Константиновна удалилась, а княжич потер виски пальцами. Он явно раздумывал, как поступить. Уж слишком все было неожиданно. Я его не торопил. Понимаю ведь, необычная ситуация. Пришел орк-попаданец и слезы мертвеца просит. Его раздумья прервала служанка, которая, подобно привратнику, кожу имела бледную, а лицо амимичное. Она поставила перед нами одуряюще пахнувший чайничек и ушла, не проронив ни звука. Как будто это не человек, а тень.

– А вы не слишком тратитесь на прислугу, ваше сиятельство, – сдерзил я, понимая, что вешалку для зонтов из меня делать уже никто не станет.

– Да, так намного удобней, – рассеянно сказал он. – Мертвая прислуга неболтлива, не просит жалование, не ворует, не беременеет и даже не ест. Кругом одни плюсы.

– А она плачет? – с надеждой спросил я.

– Гертруда? Нет, к сожалению, – поморщился княжич. – Это ведь просто кадавр, почти что биоробот. У нее нет ни слезных желез, ни других органов. А вырастить их за такой срок я не смогу. У меня просто нужды такой не было. Для этого ее придется полноценным личем сделать, а это очень дорого и очень долго.

– Так у нас тут есть лич! – я с надеждой повернулся в сторону Есугея, который внезапно стал молочно-белым, а глаза его приняли вполне европейский размер.

– Нет! – поднял он перед собой руки. – Нет, мой хан! Не делай со мной такого! Позор падет на весь род Борджигин. Духи предков проклянут меня. Меня не примут в круг храбрецов, когда бог Тенгри все-таки позволит мне уйти на небо.

– Да-а, проблема, – растерянно протянул Ромодановский. – Есугей не простой воин, Вольт. Он аристократ из знатнейшего рода. Для него это и впрямь позор. Он по нашим меркам генерал…

– Господин генерал, – появившаяся в двери Наталья Константиновна поманила лича пальчиком, – не будете ли любезны мне помочь.

– Да, госпожа, – с облегчением выдохнул тот и испарился из библиотеки с невероятной скоростью. И вот как у него это получается?

– И что, никакие другие ингредиенты для зелья «Мнимой смерти» не подойдут? – испытующе посмотрел он на меня.

– Никакие, – покачал я головой. – По крайней мере, мне они неизвестны. Я ведь простой фармацевт. Я даже не маг.

– Проклятье, – с чувством произнес Ромодановский. – И ведь хочется помочь, а ничего дельного в голову не приходит.

Ворвавшаяся в библиотеку Наталья Константиновна напоминала небольшой вихрь. Прогулочное платье из серебристого шелка княжна сменить даже не подумала, а это значит, что и планов своих она менять не собиралась.

– Столько хватит? – она протянула мне прозрачный пузырек, напоминающий те, в которых аптекари фасуют свои капли.

– Но как, Наташенька? – вскинул на нее изумленный взгляд Ромодановский.

– Я попросила нашего генерала нарезать лук, – с самым невинным видом ответила она. – Даже великому воину незазорно поплакать в такой ситуации. Вы, мужчины, такие недогадливые. Если ты закончил, Феденька, я бы все-таки хотела поехать на прогулку.

– Моя визитка, Вольт, – князь протянул мне кусочек картона. – Прошу, отзвонитесь, как все пройдет…

– Если останусь в живых, позвоню, – усмехнулся я. – От всей души благодарю, ваши сиятельства. Зельем моим не побрезгуйте. Оно и правда действует. И да, сад у вас выше всяких похвал. Ни в той жизни такого не видел, ни в этой.

– Это всё княжна, – улыбнулся Федор Юрьевич. – Она весьма способный светлый маг. Не эльф, конечно, но растения ее очень любят. На пару с княгиней Курбской они это чудо и сотворили. Кстати! Я вам пару книг с собой дам. Но только с отдачей. Это невероятная редкость.

– Благодарю, ваше сиятельство! – я растерянно смотрел на два потрепанных фолианта и понимал, что мне не то, что почек не хватит расплатиться, а вообще всего, что вырастила в моем организме мать-природа. Я выпалил.

– Я, когда на бой пойду, ключ под ковриком оставлю. Если на следующий день не позвоню, значит, отбегался. Заберете на письменном столе.

– Не будьте таким пессимистичным, Вольт, – усмехнулся он, но адрес на всякий случай записал. Видать, книги и впрямь бесценные.

– До свидания, – откланялся я и двинул по аллеям дивного сада в сторону калитки, сопровождаемый мертвым монгольским генералом.

– Ну, ты заходи, если чё, – Есугэй щелкнул за моей спиной замком ажурной калитки. – Если надумаешь в личи податься, рекомендую к Федору Юрьевичу обратиться, а не к Радзивиллам. Кстати, ты в шахматы играешь? Гертруда вот не играет. Скучно с ней, она ведь даже разговаривать не умеет. Одно слово, кадавр… А то хочешь, стихи почитаю? Только что новые сложил…

– Нет! Не играю! – испуганно рявкнул я и запрыгнул в машину. – Ненавижу шахматы! И стихи тоже не люблю! Гони!

Дома я оказался часа через четыре, изрядно пополнив семейный бюджет Инги. Хваткая бабенка. И со шмоток моих процент получила, и мужу подкалымить дала. Надо от нее подальше держаться. Цветы пошлю завтра, и хорош. С чужими бабами связываться себе дороже. Или муж морду набьет, или она надумает себе чего. Еще заявится после очередной семейной ссоры в мою однушку с чемоданом и семью детьми. Я тогда сам в Хтонь уйду. Пусть меня там курвобобр загрызет, затопчет алень или сожжет огненный зимородок. Это хорошая, быстрая смерть, о которой в моем незавидном положении можно только мечтать.

Я открыл ноутбук, погрузившись в изучение единственного новостного сайта. Провинциальный город отличается от столицы масштабом новостей. Здесь они соответствующие.

– Сборщики металлолома снова украли бронзового котенка с улицы Лизюкова, – зачитал я заголовок. – Стая бродячих собак напала на первоклассника снага. Зоозащитники протестуют. Собакам оказана медицинская помощь. Лужа на Хользунова вошла в Книгу рекордов России. По недосмотру повара из пансионата для престарелых в грибной суп положили хтоническую сыроежку. Старушки танцевали трое суток, даже неходячие…

– Яка держава, такий и теракт, – вспомнил я старый анекдот, а потом напрягся, наткнувшись еще на одну новость. – О-па! Школа моделей «Галадриэль» получила грант от общества российско-авалонской дружбы и продолжит свое обучение за границей. Вот это поворот…

Глава 18

Незаметно наступил понедельник, а это значит, что теперь каждый день до девятнадцати ноль-ноль я торчу на работе, и за оставшиеся семь дней должен сварить три зелья, которые по плечу лишь квалифицированным магам, закончившим обучение в заведении очень серьезного уровня. А в полночь с воскресенья на понедельник у меня бой с Лилит.

Надо сказать, читал я все это время как проклятый, особенно то, что дал мне Ромодановский: «Введение в хтонофармакологию» и «Редкие зелья из ингредиентов Средней полосы России». Сканер у меня работал непрерывно, и я все выходные страницу за страницей перегружал книги на жесткий диск. Я же понимаю, что подержать в руках что-то подобное еще раз мне не удастся больше никогда. Обе книги оказались рукописными, и причина этого была проста как лом. Не спешат семьи магов-алхимиков со своими тайнами расставаться. И даже магистры выходят из университета с куцым набором знаний, отмеренными им ничтожными каплями. Профессура не спешит готовить себе конкурентов. У профессоров свои дети есть.

Надо сказать, книги эти оказались для восприятия просты и выверены столетиями опытов. На полях страниц множество пометок, текст кое-где варварски замаран, а рядом написано иное решение. Это скорее не книги, а лабораторные журналы, которые вели совершенно разные люди. В Хтонофармакологии я нашел как минимум три почерка. Судя по всему, ее писали маги трех поколений.

– Да как же в их библиотеку такое чудо попасть могло? – задумался я, а потом понял. Только по праву войны такие книги меняют хозяев. Воюют между собой семьи магов, порой стремясь истребить друг друга под корень. А милостивые государи наши Грозные наблюдают за всем этим со своего Олимпа, не давая кому-то излишне усилиться, а кому-то слишком ослабнуть. Вся оборона страны на магах завязана. Чрезмерное кровопускание в знатных семьях неполезно для государства, а вот умеренное – очень даже. Особенно для обнаглевших, потерявших под собой Твердь и воспаривших в небеса.

Я иду по улице и с умилением рассматриваю танцующих гоблинов у наливайки, тату-салон, открытый для развлечения патологоанатомов, парикмахерскую, в которой работает киборг, и нашего районного панка, который снова терзает струны гитары, сидя на бордюре. Я тут живу всего пару недель, и теперь мне кажется, что это и есть мой настоящий мир. А тот, прошлый, уже подернулся пеленой забвения, стал каким-то призрачным, глупым и смешным. Даже бармен Петрович меня уже не так раздражает. Он же мне жизнь спас. Впрочем, с ним сегодня что-то не так. Он провожает меня недоумевающим взглядом, а потом окликает.

– Эй! Ты чего?

– Здоров! – ответил я. – В смысле я чего?

– А твой коньяк кто пить будет? – с возмущением посмотрел он на меня. – Я его раскупорил, и он теперь стоит, никому не нужный. Ты у нас на районе один такой эстет. Остальные потребляют бырло и стекломой.

– Так я его теперь весь выпить должен? – удивился я.

– Ну, вроде того, – уверенно кивнул бармен. – Как порядочный человек, ты даже обязан. Это, так сказать, твой моральный долг.

– А, ладно, – махнул я рукой. – Вечером бутылку заберу. Накачу на сон грядущий.

Бармен удовлетворенно отвернулся, потеряв ко мне всяческий интерес. Наверное, и мое спасение было частью коварного плана по сохранению жизни потенциального, но вполне платежеспособного клиента.

Я открыл аптеку и впустил в нее толику свежего воздуха и тополиного пуха, который уже заканчивал свой полет по улицам города. Затхлая полутьма рассеялась, и в кладовке обнаружилась гора товара, который тетя Валя приняла, но поставить на приход в очередной раз поленилась. Кучка накладных лежала рядом небрежной стопкой.

– Ну, я тебе устрою! – возмутился я. – Вот зараза! Это мне весь вечер точно корячиться теперь! Я тебе припомню! В воскресенье изгажу рецептурный отдел, а потом пойду и умру в бою с бешеной кошкой. Вот тогда узнаешь, как обидно за другими ишачить.

Времени у меня не так много, а потому я бросился в лабораторию, где начал шинковать, давить и растирать магические ингредиенты из Хтони. Некоторые смеси нужно по три дня настаивать, а потом перегонять. А слезы мертвеца – это и вовсе немыслимая редкость, которую я вез в кулаке от самой Ромодановки. Его нужно будет добавить в конце, и я запрятал флакон в шкаф на дальнюю полку. В общем, дел у меня оказалось по гланды, только клиенты постоянно отвлекали.

Дзынь!

– Неваляшку дай!

– Разрыв-трава, две пачки.

– Чай общеукрепляющий.

– Неваляшка.

– Неваляшка.

– Неваляшка…

Тетка Валя провела титаническую работу, и теперь у нас на районе этим волшебным препаратом лечили абсолютно все. Эффективность у него была сомнительной, но зато все остальные проблемы пациента волновать переставали. Я ведь медик, и прекрасно знаю, что человек – скотина очень выносливая. Его вообще убить трудно, особенно там, где летают цапли-кровососы и бегают бобры-мутанты. На войне люди в принципе не болеют, потому что им не до того. Вот и мы примерно по такому же принципу людей лечим. Совмещаем, так сказать, полезное с приятным, а попутно улучшаем демографию и статистику разводов.

Дзынь!

– Привет, дядь Вась! – протянул я руку мужу своей сменщицы. – Как дела?

– Как сажа бела, – мрачно ответил он. – Двоих потеряли. Пантера порвала в клочья. И вот скажи, откуда на нашей широте и долготе могла пантера появиться?

– Не знаю, – покачал я головой. – Может, из зоосада сбежала, когда Хтонь рванула?

– Точно, – ответил Василий подумав. – Больше неоткуда ей тут взяться. Надо же! Сколько хожу в лес, никогда пантеру не видел. А тут вот она, представляешь! Черная как ночь, здоровенная!

– А ты Хозяина молишь дать доброй охоты? – спросил я, вспоминая книгу «Высшие хтонические сущности»

– Чего-о-о? – выпучил он на меня глаза. – Ты же вроде не бухаешь, Вольт.

– Ты, когда в лес входишь, – сказал я, – выбери самое большое дерево и обними его. Поздоровайся с ним, попроси удачи и пообещай не брать лишнего. А еще попроси дать знак, когда пора уходить. Хозяин каждое дерево слышит. Ведь он и есть Хтонь. Если он будет недоволен вашим визитом, ты это почувствуешь. Тогда надо будет уйти, а потом прийти снова.

– Да ты откуда знаешь такое? – охотник облизнул пересохшие губы. – Я слышал как-то раз похожую байку, только не поверил. Тот мужик не в себе был. Он какую-то чушь плел, а потом в Хтонь ушел и сгинул там.

– Лешаком стал, наверное, – ответил я, вспомнив соответствующую главу. – Так иногда бывает. Хтонь открылась ему, и он ушел на ее зов.

– Мать твою! – дядя Вася рухнул на стул и вытер внезапно вспотевший лоб. – Какой же я дурак! Мне сколько раз знаки в Хтони были, а я все думал, что глючит меня. Получается, столько хороших парней зазря погибли. И нехороших тоже…

– Ладно, – вывел я его из прострации. – Давай, чего принес.

– Да забирай так! – махнул он было рукой, но я его остановил.

– Стопэ, мужчина! Выходим из сумрака! Жизнь налаживается!

Разбор товара занял минут пять. Струя, сердце, несколько глаз и печень. Остальное я завернул. Все это в работу пойдет. Дядя Вася, ошалевший от свалившихся на него новостей, вышел из аптеки, смахнув деньги в карман не глядя. Он быстрым шагом пошел в противоположную сторону от дома. Ровно туда, где стояла рюмочная «Лучшее бырло на районе». Я выглянул из двери. Ну, точно, он там.

– Коньяка! – рыкнул он на всю улицу, и приятно удивленный бармен устремился.

Дзынь!

Заплаканная, молодая еще женщина зашла в аптеку и протянула мне рецепт. Я даже присвистнул, когда его прочитал. Сколько работаю, никогда ничего подобного не видел. Это точно не для занюханной аптеки в сервитуте. Задачка по сложности для алхимика из столичного города.

– Это кто вам дал такое? – спросил я ее.