Текст книги "Юрист с Рублёвки. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Бурдин
Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 36 страниц)
– Нет, – тут же согласился он. – Ладно, попытка не пытка.
Я созвонился с Коганом, объяснил ему, что задержусь до обеда из-за небольшого дела, и получил разрешение. Сегодня он был на встречах, поэтому потребовал только одного: если из офиса позвонят и велят явиться, я брошу всё и сразу приеду.
Керимов принимал в чайной при крытом рынке. Не офис, конечно… просто приятное для него место, где он встречался с поставщиками, арендаторами и прочими людьми, с которыми не хотел встречаться в официальной обстановке.
Чайная была маленькой, с низким потолком и одним грязным окном. Внутри пахло чаем, шашлыком и чем-то сладким, что я не мог определить. За столом у окна сидел невысокий мужчина лет шестидесяти, с густыми седыми усами и крепкими руками, которые говорили о том, что он начинал не с коммерции. Перед ним стояли два телефона и пиала с чаем.
– Керимов Рустам Ибрагимович? – я подошёл к столу.
– Да, – он поднял глаза. – Вы кто?
– Алексей Смирнов, юрист Арсена Шахова.
Я сделал шаг в сторону и кивнул на своего клиента. Тот стоял в дверном проёме с лицом, как будто ему было пофиг на всё.
Керимов, впрочем, не стал сразу нас посылать. Кивнул на свободные стулья и, когда мы сели, вопросительно уставился на меня.
– Рустам Ибрагимович, – начал я. – Я знаю, что Арсен должен вам двести сорок тысяч. Я знаю, что он получал предупреждения и скрывал долг. Я не буду этого оспаривать.
Керимов отхлебнул чай и посмотрел на Арсена.
– Шахов, если бы ты не скрывался, я бы… мог понять, например. Или мы могли с тобой договориться. Я ж не зверь какой-то.
Арсен опустил голову.
– Я думал, что закрою… думал, что это временно…
– Думал, – Керимов покачал головой. – А по факту, ты полгода пользовался моим помещением и не платил аренду. В мой карман залез, понимаешь?
Арсен только хотел что-то ляпнуть, но Керимов качнул головой, показывая, что не время говорить.
– Знаешь, Арсен, мне уже не один человек говорил, мол, зачем мне этот зал? Там можно было бы сделать склад, например, сдать его. Но нет, я шёл у тебя на поводу! Верил… и сам же виноват, – он цокнул. – Из уважения к твоему отцу я полгода закрывал глаза. Понимаешь?
Хм, теперь понятно, почему так долго тянулась резина…
– Рустам Ибрагимович, – я наклонился вперёд, – позвольте мне предложить вам вариант. Экспериментальный!
Керимов поднял бровь, кивнул, и я продолжил.
– Нам нужен один месяц на реализацию. За это время Арсен запустит вечернюю платную группу для взрослых. На первое занятие я обеспечу не менее восьми платных клиентов. Ремонт раздевалки – за счёт наших сил. Все сборы прозрачны: вы получаете долю от каждой группы. Если через месяц цифры вас устраивают, мы подписываем нормальный договор с графиком погашения долга. Если нет, мы освобождаем помещение добровольно.
Керимов искренне удивился услышанному. Но не сразу заговорил. Он смотрел в пиалу, где остывал чай, и думал.
– Сколько? – спросил он.
– В течение пробного месяца вы получаете тридцать процентов от сборов вечерней группы в счёт текущей аренды. Со второго месяца Арсен возобновляет обычные арендные платежи и отдельно гасит старый долг по пятьдесят тысяч в месяц.
– Это мало, – недовольно протянул владелец.
– Это нормально для старта, – не согласился я. – При таком графике старый долг будет закрыт примерно за пять месяцев, а если группы начнут набираться быстрее – раньше. Если схема не сработает, мы добровольно освобождаем помещение, а судьбу мотоцикла оформляем отдельно.
Керимов посмотрел на Арсена, потом на меня. Потом – на дверь чайной, в которую в этот момент вошёл мальчишка лет тринадцати, в спортивной форме, с рюкзаком за спиной. Мальчишка подошёл к столу и встал рядом с Керимовым, не зная, куда деть руки.
– Дед, – сказал он, – ты говорил зайти после тренировки.
Керимов посмотрел на мальчишку, потом на Арсена, потом на меня.
– Это мой внук, – сказал он тихо. – Тимур. Он ходит к Арсену.
Никто из нас не проронил ни слова. Мальчишка что-то прошептал дедушке на ухо, кивнул Арсену и выбежал. Затем Керимов достал телефон, посмотрел на экран…
– Ладно, – заговорил он. – Пробный месяц… начнём с недели. Если через неделю не будет первой группы – помещение освобождаете. Без разговоров.
– Но это… – только начал Арсен, но я перебил его.
– Мы согласны.
– И ещё, – Керимов поднял палец. – Если меня не устроит доход, помещение уходит. Неделя на первую группу, а дальше смотрим, сколько вы сможете отдать после них.
– Понял.
Керимов тут же позвонил менеджеру:
– Ключи Шахову сегодня верни. До конца пробной недели мотоцикл не трогать.
Закончив разговор, он встал и протянул руку. Я пожал, Арсен тоже пожал, но нехотя. В общем, мы покинули чайную, ушли с рынка, и Арсен в какой-то момент остановился. Обернулся и уставился на меня:
– Ты понимаешь, что теперь ты тоже втянут в это?
– Понимаю.
– Я не понимаю, на кой-чёрт оно тебе надо, – Арсен засунул руки в карманы. – Если ты юрист, у тебя своей работы…
– Я уже сказал, – сухо ответил я. – Я всё понимаю. И я помогу, раз уж сказал. Без объяснения причин.
Арсен посмотрел на меня, потом, впервые за всё утро, реально нормально улыбнулся.
– Ладно, юрист, завтра встретимся и решим, что и как делать. А сейчас пошли, поможем тебе немного размяться, а то и вправду смотришься как…
В офис я вернулся к обеду. Мог бы и пораньше прийти, но Арсен прям плотно взялся за меня. Мы не только провели кучу упражнений, но также… обсудили моё состояние.
Набор «комментариев» моего нового товарища был обширным:
«Ты держишь спину так, будто тебе семьдесят!»
«Ты дышишь, как будто тебе воздуха жалко!»
«Ты приседаешь, как старая бабка!»
Но я держался и никак не комментировал его слова. И к концу Арсен стал чуть мягче:
– Ладно. Не всё потеряно! До встречи, юрист!
Я вошёл в приёмную и сразу понял: что-то изменилось. Тамара Петровна смотрела на меня с выражением, которое я бы назвал сочувствующим, если бы не знал, что она не способна на это чувство. Марина Викторовна сидела за своим столом, не поднимая головы, но я заметил, что она поправила волосы – жест, который она делала, когда нервничала.
А Денис… Денис сидел за своим столом с видом человека, который только что выиграл лотерею. Он развалился в кресле, закинул ногу на ногу, и на его лице было выражение самодовольства, которое я видел у многих конкурентов в зале суда. Это выражение означало: я сделал ход, и ты его не видел.
– Ну наконец-то, – протянул он. – А то мы уже думали, что ты вообще забыл, что такое начало рабочего дня!
– У меня оно прошло полезнее, чем у тебя, Денис. В разы, – спокойно ответил я, не обращая внимания на его тон.
– Тебя Семён Борисович ждёт. И, кстати, – Денис поднял палец, – рекомендую зайти с серьёзным лицом, потому что у меня для тебя новости! Ха!
Новости? Смеешься? Ну и ладно.
Я ничего не ответил на это. Повесил куртку на свой стул, взял блокнот и подошёл к кабинету начальника. Дверь в помещение была приоткрыта, так что я не стал ничего выжидать, постучал в дверной косяк и вошёл.
Коган сидел за столом и что-то вычитывал. Перед ним лежали бумаги… среди которых было кое-что знакомое. Копия моего объявления из библиотеки, только кто-то обвёл кружком слова «бесплатные консультации».
– Садись, – Семён Борисович даже голову не поднял. – Быстрее, – указал на стул.
Голос у него был ровный, без обычного «э-э-э». Это означало, что он давно обдумал то, что собирался сказать. Я сел и спокойно смотрел на него.
– Алексей, – он снял очки и потёр переносицу. – Сегодня утром Денис показал мне расчёт по делу Самойлова. Там всё может решиться быстро и по-мирному.
– Я это уже слышал от Самойлова вчера, – кивнул я.
– Что ты ему сказал? – он посмотрел на меня. – Только честно!
– Сказал, как и есть, – я нахмурился, немного не понимая, что такого было в моих словах. – Ни один банк не пойдёт на уступки просто так.
– А этот пойдёт, – Коган положил лист передо мной. – Денис предложил схему: банк списывает часть процентов, Самойлов признаёт основной долг, и они подписывают соглашение о реструктуризации без суда. И всё!
Я взял лист, пробежал по нему глазами и кое-что понял про Дениса. В целом он не был плохим юристом, просто ленивым и немного глупым. Расчёт и схема, которые он предложил, были рабочими. Банк действительно мог согласиться на реструктуризацию, если видел, что должник не собирается спорить.
– А рабочие? – спросил я. – А стройка? А субподрядчик, который исчез?
– Это не наша проблема, – Коган постучал пальцем по столу. – Наша проблема – банк. Пятнадцать миллионов. Если мы закроем спор этой реструктуризацией, контора получит гонорар, Самойлов получит облегчение, и все будут довольны.
– Кроме рабочих, которые получили только часть долга.
– Алексей, – Коган посмотрел на меня поверх очков. – Мы – юридическая консультация, а не благотворительный фонд. И даже не профсоюз!
– Ага, и не социальная служба.
– Именно! Мы решаем юридические проблемы клиентов, а чужие подвалы, чужих рабочих и чужие стройки…
– Это не чужая стройка, – перебил я. – Это объект нашего клиента. Вчера мы сняли две аварийные панели и перекрыли проход, но это временная консервация, а не завершение работ.
– Панели же сняли, – Коган нахмурился. – Значит, опасности больше нет?
– Непосредственную угрозу над входом мы убрали. Но во время демонтажа отрезок направляющей перелетел через ограждение и пробил стекло припаркованной машины. Никто не пострадал только потому, что машина была пустой, а проход мы заранее перекрыли. Остальной фасад не обследован, работы остановлены, муниципальный контракт не исполнен, а заказчик уже требует закрыть объект.
– И причём здесь реструктуризация долга перед банком?
– При том, что признание пятнадцатимиллионного долга не решит ни проблему муниципального контракта, ни налоговые доначисления, ни вопрос с исчезнувшим субподрядчиком. Соучастниками мы, конечно, не станем. Но если уговорим Самойлова отказаться от возражений ради быстрого гонорара и оставим остальные риски без оценки, он совершенно справедливо спросит, за что заплатил своим юристам.
– Э-э-э, – протянул Семён Борисович и замолчал. Его глаз задёргался – тик усилился, а это показывало, что он начал нервничать. Занимательно. Теперь я буду знать наверняка, когда можно давить, только по его тику.
– Денис, – он повысил голос, – зайди!
Денис вошёл мгновенно, словно стоял за дверью и подслушивал. Он сел на второй стул, скрестил ноги и посмотрел на меня с улыбкой.
– Семён Борисович, – начал Денис, – я уже говорил: Смирнов коллекционирует бесплатные проблемы. Вот, – он указал на обведённое объявление, – бесплатные консультации в библиотеке. А вот ролик из районного паблика, – он достал телефон, – чужой спортзал в подвале.
«А это-то откуда ты знаешь? М?»
– Спортзал? – нахмурился Коган. – Чего⁈
– Сегодня утром Смирнов был там, решал какие-то проблемы с арендой. Это не работа юриста! Он ведёт себя как соцработник.
– Я был там, потому что мне нужен тренер, – спокойно ответил я. – Это во-первых. А во-вторых, этот зал – потенциальная точка районной сети. Если мы заключим договор с Керимовым, владельцем помещения, у нас появится постоянный клиент.
– «Районная сеть», – Денис хмыкнул. – Ты серьёзно? Смирнов, ты в Бутово, а не на бирже. Тебе нужно решать дело Самойлова, а не строить империю из подвалов и библиотек.
– Денис прав в одном, – Коган поднял руку. – Ты отвлекаешься! Я просил тебя удержать объект и рабочих, ты это сделал. Но теперь пора вернуться к делу. Банк, поручительство, пятнадцать миллионов. Это – приоритет. А насчёт зала, – он улыбнулся, увёл взгляд, и только было хотел «экнуть», как сам же и осёкся. – Знаю я Керимова… платёжеспособный.
Услышав это, Денис напрягся. Не получилось меня подставить, увы и ах. Тем не менее, я продолжил:
– Я не отвлёкся, а нашёл людей, которые подтвердят фактические работы на объекте, поставку материалов и распоряжения представителей «СтройИнвестПлюса». Это важно для налоговых претензий и муниципального контракта. И у меня есть зацепка к тем, кто действительно управлял исчезнувшим подрядчиком.
– Какая зацепка? – Коган подался вперёд.
– Зоя Руденко, которая приходила сюда вчера. Она бригадир и знает человека, чья бригада работала на объекте до нынешней. Он видел, от кого представители «СтройИнвестПлюса» получали указания.
– Так-так-так, – Коган подался вперёд ещё сильнее, а глаза у него прямо загорелись.
– Если этот человек подтвердит командную цепочку, мы сможем выйти за пределы номинального директора и подкрепить версию о выводе денег. Само по себе это не отменит ни кредит, ни поручительство. Требования банка, расчёт задолженности, условия поручительства и порядок выдачи кредита нужно проверять отдельно. Но признавать все пятнадцать миллионов и отказываться от возражений до этой проверки – значит добровольно выбросить половину возможной защиты.
Коган вернулся на своё место и уставился перед собой в пустоту, при этом барабаня пальцами по столу. Это означало, что он думает, а ещё – что выбирает.
У него было два варианта: принять мои слова или слова Дениса.
С одной стороны, вариант Дениса был быстрым и обещал конторе гарантированный гонорар. С другой – мой путь был сложнее, дольше и без заранее известного результата, зато давал свидетелей и доказательства сразу по нескольким направлениям: субподрядчик, налоговая, муниципальный контракт и только потом банк.
– Кто этот свидетель? – спросил Коган.
– Владелец бригады, который работал до нынешних. Мне нужно поговорить с ним… Зоя писала сегодня, зовут его Павел Кравченко, если не ошибаюсь.
– Ладно, – сразу же ответил Коган. – Я даю тебе один день на поиск и разговор с этим… свидетелем. Но… – он повернулся к Денису. – Денис будет запасным ведущим по этому делу. Он получит доступ ко всем встречам с клиентом и ко всем материалам.
– Что⁈ – я не сдержался.
– Это не обсуждается, – отрезал Коган. – Если ты не справишься за один день, дело переходит к Денису и он ведёт его своим способом.
Денис улыбнулся, когда услышал слова Семёна Борисовича. И от этой улыбки мне стало тошно. У меня во второй раз при встрече и беседе с этим человеком захотелось применить физическую силу. Вот есть же такие люди, у которых на лице написано – крыса. Вот то же самое можно было сказать и про Дениса.
Но может, я просто слишком к нему предвзят? А может и нет. Время покажет.
– Не переживай, Лёша, – сказал он. – Переговоры с банком уже сегодня. И пройдут они без тебя.
Я посмотрел на него, потом на Когана, потом снова на Дениса. В голове крутилось несколько вариантов ответа, но ни один из которых не был подходящим для кабинета начальника.
– Семён Борисович, – я встал. – Хорошо, я справлюсь.
– Иди, – кивнул Коган.
Я вышел из кабинета и понял, что моя удача, та самая… известная, преследует меня и здесь, в этом теле! Потому что в коридоре, у двери приёмной, стояла Зоя Руденко! Но самое главное, она была не одна! За ней стоял мужчина, которого я не знал: коренастый, с короткой стрижкой и шрамом на щеке. Он смотрел в пол и теребил ремень сумки. И я понимал, кто это!
– Это Кравченко, – сказала Зоя. – Как и обещала…
Я посмотрел на неё, потом на Кравченко, потом на дверь кабинета Когана, за которой Денис уже что-то говорил, и у меня на душе аж кошки замурлыкали.
«Хорошечно.»
– Добрый день, – улыбнулся я. – Павел, верно?
Тот кивнул.
– Пойдёмте в переговорную.
И пока Денис обсуждал с Коганом быструю реструктуризацию банковского долга, я вёл разговор, который мог изменить всё дело. Кравченко говорил медленно, путано, но из его слов складывалась картина, которая подтверждала худшее.
По словам Кравченко, за «СтройИнвестПлюс» стоял человек, который умел выводить деньги и заметать следы. Одних свидетельских слов было недостаточно, чтобы снять с Самойлова ответственность, но они подтверждали главное направление защиты: он мог оказаться не участником схемы, а её жертвой.
Хуже всего было имя, которое назвал Павел.
Оно уже всплывало в одном из дел Громова – рядом с человеком, которого я когда-то представлял. Я слышал это имя в прошлой жизни. И теперь оно вернулось…
Глава 8
Кирилл Андреевич Веденин.
Я проснулся с этим именем. Несколько лет назад Веденин сидел по правую руку от одного из моих клиентов, крупного застройщика, и называл себя антикризисным управляющим. В материалах дела он почти не фигурировал: ключевых бумаг не подписывал, официальных распоряжений не отдавал, в суд не являлся. Он лишь объяснял другим, что делать, – и исчезал прежде, чем начинали задавать вопросы.
Тогда я, Артур Громов, защищал застройщика и выиграл дело. Чем именно Веденин «управлял» за кулисами, меня не интересовало: это лежало за пределами поручения. Теперь Кравченко назвал его человеком, от которого представители «СтройИнвестПлюса» получали указания.
Одного имени было мало. Но Павел принёс фотографии временного пропуска Веденина на объект, его визитной карточки и страницы рабочего журнала с пометкой: «К. А. согласовал замену поставщика». Для суда – пока почти ничего. Для меня – достаточно, чтобы понять: схема Самойлова началась не с номинального директора Иванчука.
– Мне без разницы, как вы будете делить это дело! – голос Семёна Борисовича с самого утра был безумно злобным. – Денис сказал, что ты не даёшь ему протокол разговора с Кравченко!
Денис сказал ему… ох, и почему ты выбрал именно сегодняшний день, чтобы испортить мне настроение с самого утра?
Я вопросительно уставился на своё отражение в зеркале, отметил, что мешки под глазами стали заметно меньше, и от души зевнул.
– Марина Викторовна получила копию протокола вчера, – ответил я. – Вместе с фотографиями документов. Денис имеет к ним тот же доступ, что и я.
– Тогда объясни это ему без драки! Он запасной ведущий и останется им, пока я не решу иначе. Не надо тут ля-ля…
А где же его фирменное «э-э-э»?
Если быть честным, звонок в семь утра всё равно казался мне перебором. Вчера я переговорил с Кравченко, получил первые подтверждения связи Веденина со «СтройИнвестПлюсом» и доложил Когану. Свидетель нашёлся не за сутки, которые мне дали, а за полчаса. Семён Борисович разрешил разрабатывать мою схему защиты Самойлова, однако Дениса из дела не убрал: тот сохранил доступ ко всем встречам и материалам.
Вот это Денису и не понравилось.
После доклада он догнал меня у выхода и процедил:
– Не смей вставать на моём пути, Смирнов. Это моё дело! Это мой процент!
– Твой процент в овраге лошадь доедает, – парировал я и спокойно направился домой.
Может, дело было в этом?
– Э-э-э, Смирнов, ты там что, на горшке сидишь, когда я с тобой разговариваю?
Я посмотрел на воду, которая бежала из крана, и сложил два и два.
– Никак нет, Семён Борисович, я просто умываюсь. Насчёт Дениса я вас услышал. Никакой драки не будет.
– И Самойлову сегодня позвони. После показаний Кравченко он должен услышать план от нас, а не от банка. Всё, отбой.
Разговор завершился. Теперь причина злости Когана была понятна: он хотел оставить себе оба пути – мою защиту и быструю банковскую сделку Дениса. А Денис хотел только лёгких денег и не собирался мириться с тем, что я мог превратить Самойлова из должника в жертву.
Ладно… сейчас не об этом.
Я умылся, прошёл все утренние процедуры, ещё раз взглянул на телефон и понял, что встал этим утром, позднее, чем должен был. Биологические часы Громова дали сбой. Почему? Скорее всего, это из-за мышечной усталости.
Сделал зарядку, позавтракал и открыл окно кухни. Хотелось вдохнуть свежего воздуха и насладиться осенним солнцем. Но тут тишину «бытия» разорвал мощный, утробный рёв дизельного двигателя.
– Восемь утра, – пробормотал я. – Это ещё что такое?
Я высунулся в окно и увидел, что прямо посреди нашего двора, наполовину заехав на детскую площадку, стоял огромный жёлтый экскаватор. Его ковш был поднят вверх, готовый обрушиться на старые, но вполне крепкие качели. Рядом с машиной суетился невысокий мужчина в оранжевом жилете и строительной каске, держа в руках планшет.
– Вот тебе и утречко…
И самым паршивым в этом «рёве» было то, что рядом с экскаватором собирались люди. Понимая, что в ситуации нужно разбираться, я быстро натянул джинсы, свитер и выскочил из квартиры. На лестничной клетке уже было шумно: баба Зина буквально перекрывала собой вход в подъезд, не пуская кого-то в дом. Рядом с ней стояли ещё две соседки, активно жестикулируя и выкрикивая что-то про «детей», «пенсии» и «хамство».
– Что тут происходит? – спросил я, подходя к Зинаиде. – Я выйду?
– Лёшенька! – Баба Зина сделала шаг в сторону и тут же схватила меня за рукав. – Нет, ну ты слышал? Сносят!
– Что сносят? – нахмурился я. – Кого сносят?
В ту же секунду рядом появился мужчина лет сорока, с залысиной и папкой в руках. Бросив на нас раздражённый взгляд, он представился Рудневым, начальником участка ООО «Жилищник-Бутово», театрально вздохнул и пошёл к детской площадке. Похоже, конфликт был для него не неожиданностью, а частью рабочего плана.
Баба Зина аж покраснела от возмущения:
– Ага! Начальничек! Сразу убежал, как мы своего юриста позвали!
Позвали? Меня? Меня никто не звал…
– В чём дело? – ещё раз спросил я. – Что за шум?
– Да приехали, эти, бандиты! – выкрикнул кто-то из бабушек. – Говорят, что наша площадка аварийная!
– Да-да-да, – засуетилась ещё одна бабулька. – Мой Колька-то ещё до смерти сам её красил! Сам варил! Ироды!
– Сволочи! – поддержала разговор баба Зина. – Лёшенька, ты представь себе, они хотят всё снести, а там асфальт положить под парковку! Да как так можно?
В общих чертах всё было понятно. Я вывернулся из хватки бабы Зины, кивнул соседкам и направился на площадку. Там обнаружились два знакомых лица. Увидев их, я даже улыбнулся.
В общем, Витёк с Саньком уже были там. Витёк стоял прямо перед ковшом экскаватора, широко расставив руки. В одной руке у него тлела сигарета, а в другой была синяя пивная банка с цифрой три. Он верещал:
– Чё ёп, попутали? Черти! Да мой батя, своими руками…
«Любопытная ситуация, – подумал я про себя, глядя на Витю. – А вы-то чего?»
Не сказать, что я заочно плохо относился к Саше и Вите. Просто… в какой-то момент, а именно в первую встречу, я мысленно посчитал их маргиналами. По факту же, мнение сменилось спустя некоторые события. И я не мог их охарактеризовать, как негативные личности. И вот сейчас, глядя на них, я не понимал, почему они защищают эту площадку? Просто потому, что это весело?
Посмотрел на Сашу, а тот записывал всё на свой телефон. Он отпускал плоские шутки, и уговаривал водителя, бабахнуть Витю ковшом. Чисто, как он выразился:
– Во прикол будет!
«Эх, а я-то думал, они за двор стоят… Им просто весело».
Водитель в кабине нервно поглядывал вниз, явно не зная, что делать с этим живым щитом из дворовой шпаны. И ему очень не нравилось то, что Саша его науськивал на уголовку.
– Эй, мужик! – орал Витёк на представителя в жилете. – Ты чё творишь⁈ Тут дети играют! Ты куда копать собрался? Да я ща допью, залезу, и покажу, как…
Дальше я даже не слушал. Я смотрел на мужчину в жилете, которому эта ситуация казалась крайней дикостью. По его лицу было понятно: Александра и Виктора он просто побаивался.
Когда я направился к ним, до меня донеслось:
– … мужики, пожалуйста… не мешайте работать! – он пытался перекричать смех и возгласы Сани. – У нас есть предписание! Площадка аварийная. Демонтируем оборудование и расчищаем место под временную стоянку, чтобы машины не стояли на газоне!
– Да иди в оч… – осадил его Витя. – Э, Саня, бери крупным планом, в тик-ток выложим, на пивко…
Я быстро оценил обстановку. Мужчина явно был не из тех, кто принимает решения, ситуация для него была критической… и надо было спасать. Всех. Я протиснулся вперёд, мягко, но настойчиво отодвинул Витька с траектории ковша.
– Виктор, отойди. Машину не трогай, – сказал я. – Сань, убери телефон! Я сам разберусь!
Витёк засопел, но послушался.
– Доброе утро, – я обратился к мужчине в жилетке. – Меня зовут Алексей Смирнов, я юрист. Вы кто?
– Прораб подрядчика, – быстро ответил тот, заметно выдохнув. – Работаем по заказу «Жилищника-Бутово».
– Предписание можете показать?
Мужчина посмотрел на меня сверху вниз, переключился с «наших любимых маргиналов», и сделал вид, что ему вообще отвратителен я.
– А юрист тут причём? – фыркнул он.
– Покажи ему, – послышался голос сзади.
Я обернулся. Руднев стоял в нескольких шагах и явно хотел поскорее закончить разговор.
– Ладно… в общем, это технический вопрос. Держи, – он сунул мне планшет.
Я пробежался глазами по документу. Это было даже не предписание, а просто акт осмотра, подписанный техником УК. Аварийным признавался не какой-нибудь там трубопровод, под площадкой, а сами качели. Но в акте мелким шрифтом было приписано: «Рекомендована расчистка территории».
Рекомендована, а не обязательна. Это уже другое!
«Хм, ну, дело сделано».
Я вернул планшет прорабу и повернулся к Рудневу.
– В акте нет ни решения о переустройстве двора, ни разрешения на земляные работы, ни схемы сетей. Только рекомендация расчистить территорию.
– Уводи своих иди… – Руднев осёкся, увидев Сашу и Витю. – Уберите людей и идите домой. Это технический вопрос.
– Нет, – я скрестил руки на груди. – Мы не уйдём.
В тот же миг, за спиной появились бабульки. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понимать, они слушают меня очень внимательно. И прям болеют за меня.
– А я сказал… – только было начал Руднев, как я его перебил.
– А я говорю другое. У вас нет разрешения на земляные работы. Вы не имеете права вскрывать грунт без согласования с собственниками и без схемы подземных сетей. Это статья 36 Жилищного кодекса, общедомовое имущество.
– Слушай, умник, – Руднев начал краснеть. – Мне руководство сказало расчистить площадку. Не нравится – жалуйся!
– Пока не покажете схему сетей, копать нельзя, – сказал я.
Руднев демонстративно махнул рукой водителю. Тот поколебался, посмотрел на прораба, но всё же опустил ковш.
Тяжёлая сталь соскользнула по металлу старых качелей, раздался скрежет, и ковш врезался в землю рядом с песочницей. Раздался глухой хруст. А потом из-под земли ударил фонтан грязной, кипящей воды.
«Как же вам парни повезло, – успела пролететь мысль. – Ох, Витёк… как же тебя пронесло!»
Струя была мощной, метров пять в высоту. Чёрная, горячая, пахнущая ржавчиной и хлоркой. Она обрушилась на экскаватор, обдала Руднева горячими грязными брызгами и хлынула потоком к подъезду.
– Всем отойти от воды! – крикнул я. – Саня, звони в сто двенадцать. Скажи: повреждена теплотрасса, горячая вода идёт к дому. Прораб, глушите технику и вызывайте аварийную службу по своим каналам!
Женщины завизжали. Водитель заглушил двигатель и выскочил из кабины, матерясь на чём свет стоит. Руднев, насквозь мокрый, перепрыгивал через лужи и пытался кому-то дозвониться.
Вода стремительно заполняла двор, стекая по уклону прямо к техническим помещениям в полуподвале нашего дома. Не прошло и пары минут, как один из «наших любимых маргиналов» сообразил, куда направляется поток.
– Блин, парикмахерская! – крикнул Санёк. – Оксанка меня потом…
Оксанка? Саню? Девушка?
И тут в моей голове всплыла картинка. В подвале нашего дома находился салон красоты, в котором прежний Лёша иногда стригся. Её владельцем была Оксана Крылова. Молодая девушка, за которой ухлестывал Саша. Она вечно его посылала на все четыре стороны, и тот… в какой-то момент просто попал под каблук. Оксана просила его о всяких услугах, не давая ничего взамен.
Этот образ прочно впился в мой мозг.
Забавно это… никогда не видел эту девушку, а уже всё про неё знаю.
Я рванул к лестнице, ведущей вниз, но остановился на верхней ступени. Вода уже просачивалась в салон, а внутри горел свет.
– Оксана! На улицу! Ничего не трогай, пока не отключим электричество!
Молодая женщина в рабочем халате выскочила в сухой тамбур. В одной руке она держала два фена, в другой – смартфон с красным значком прямого эфира.
– Да гори оно всё синим пламенем! – крикнула она в камеру. – Здравствуйте, мои дорогие подписчики! Вот она, забота нашей управляющей компании!
У Оксаны оказался ключ от щитка салона. Она отключила вводной автомат, свет погас. Я заставил всех дождаться электрика аварийной службы; тот проверил линию и только после этого разрешил заходить внутрь. К тому времени вода поднялась почти до колен.
Оксана развернула телефон камерой на меня. Я оказался в кадре, стоя в грязной воде с тяжёлой коробкой краски в руках.
– Оксана, хватит эфира. Помогай вытаскивать вещи наверх!
– Нет, Лёша, ты не понимаешь! Это контент! И знаешь, что моя наружная камера ночью засняла?
«Да что с ней не так? У тебя товар пропадает, а ты всё со своим контентом…»
– Эти работнички УК ночью выкрутили часть креплений и сняли поперечину с исправных качелей! А утром объявили их аварийными. Теперь ещё и экскаватор копает без схемы! Всё, конец им, я всех урою!
Вот это уже был не просто контент. Это было доказательство. Я велел Оксане не редактировать запись и сохранить оригинальный файл с камеры.
Я выскочил на улицу. Двор был заполнен жильцами. Баба Зина ругалась с прорабом, а Витёк держал Руднева за ворот пальто, явно намереваясь пробить ему лицо.
– Витёк, пусти его! – я оттолкнул Виктора в сторону. – Тебе статья за избиение нужна⁈
– Да он же всех утопил, падла!
– Именно поэтому он должен остаться здесь и отвечать на вопросы, а не ехать в травмпункт из-за твоих кулаков.
Я повернулся к Рудневу:
– Аварийную службу вызвали?
– Да! Едут уже!
– Тогда никого не отправляйте в затопленный подвал. Прораб остаётся у техники, водитель не двигает экскаватор, вы готовите акт и данные подрядчика. Если вода дойдёт до общей электрощитовой, аварийный электрик должен обесточить помещения. Ущерб салону, испорченный товар и остановку работы будем считать отдельно.
– Да ты кто такой, чтобы мне указывать⁈
– Юрист жильцов дома, который предупреждал вас не копать без схемы сетей. Команду водителю отдали вы, и это записано как минимум на два телефона.
Руднев посмотрел на разъярённых жильцов и камеры, после чего молча начал выполнять сказанное.
Я повернулся к толпе.
– Так, мужики! – крикнул я. – Нужна цепочка! Передаём коробки из салона наверх, на улицу! Женщины, берите вещи, поднимайте к себе в квартиры на хранение. Не стойте столбом!
Люди среагировали мгновенно. Сработал инстинкт соседства. После разрешения электрика мужчины спустились в салон и выстроились в линию. Коробки с красками, фены, зеркала, стулья – всё это по рукам передавалось на асфальт тротуара. Я стоял в самом центре, по колено в грязной воде, принимая тяжёлые коробки и передавая их Саньку.
Экскаватор замер посреди двора, окружённый озером. Водитель отказывался садиться в кабину.
