Текст книги "Юрист с Рублёвки. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Бурдин

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 36 страниц)

Глава 4

Утро среды началось с того, что я проснулся за минуту до будильника. Привычка Артура Альбертовича, выработанная годами корпоративных войн, работала, на удивление, безупречно, даже несмотря на то, что я находился в другом теле.

К слову… о моём настоящем теле…

Я лежал на жёстком диване, смотрел на потолок и думал о себе прошлом.

«И почему я это раньше не сделал?»

Взял в руки телефон, потыкал в треснувший экран. Я набрал в поисковой строке: «Артур Альбертович Громов ДТП Садовое кольцо».

Загрузка шла медленно. Мобильный интернет-тариф Смирнова, видимо, не предполагал высокой скорости. Но через несколько секунд поисковик выдал мне целую ленту новостей. Первая же статья от крупного новостного портала красовалась заголовком:

«На Садовом кольце в ДТП погиб известный московский адвокат Артур Громов».

Я не знаю, что именно испытал, прочитав это, но не было грусти, что ли. Как будто я уже свыкнулся с мыслью, что да, жизнь вот такая-вот непонятная штука. Бывает, как говорится. Да и я, мальчик взрослый, не буду тут нюни разводить из-за случившегося…

Или я неправильно делаю⁈

Кликнул на статью и начал ждать, пока страница загрузится.

«…в понедельник утром на Садовом кольце произошла страшная авария. Водитель грузового автомобиля потерял управление и выехал на встречную полосу, где столкнулся с автомобилем марки „Майбах“. За рулём иномарки находился личный водитель адвоката…»

«…Согласно предварительным данным следствия, водитель грузовика уснул за рулём. Удар был такой силы, что автомобиль был зажат между грузовиком и ограждением. Артур Громов, прославившийся своими победами в корпоративных судебных тяжбах, скончался на месте до приезда скорой помощи…»

Я пролистал вниз. Там была фотография. Мой чёрный «Майбах», превратившийся в груду смятого металла. Стекло выбито, крыша смята почти до сидений. От этой машины ничего не осталось.

– Неплохо поработали, – хрипло пробормотал я вслух, вглядываясь в экран.

Я открыл другую вкладку с видеохостингом. Репортаж с места происшествия. Камера дрожала, оператор снимал из-за спин зевак. В кадр попал Марат. Его вытащили из машины, он сидел на асфальте, прижимая руку к окровавленному лицу. Внизу бежала бегущая строка:

«Состояние водителя оценивается как тяжёлое».

Значит, Марат жив… это хорошо.

Я закрыл видео и снова посмотрел на фотографию смятого «Майбаха». В голове, словно молния, пронёсся вечерний звонок. Тот самый спокойный, вежливый голос:

«Артур Альбертович, прошу простить за поздний звонок, но вы должны знать: вам нужно отказаться от дела „Северстали“. Доброй ночи».

А наутро следующего дня меня не стало.

Совпадение? Не думаю… Но сейчас не до этого, ибо в голове, помимо собственной смерти, было кое-что ещё. Цифры дела Селезнёвых.

– Так. – Я сел в кровати. – По порядку…

Андрей хотел миллион девятьсот сразу. Сергей имел триста тысяч, мог отдавать двадцать пять из зарплаты и направлять на расчёты ещё двадцать одну тысячу арендных денег. Оценщик дал реальную цену конфликтной доли – миллион семьсот. Покупатель со стороны предлагал больше рыночной, потому что покупал не только квадратные метры, но и гарантию отсутствия проблем с Сергеем. Вернее, он покупал повод для будущих судов, но Андрей об этом не думал. Ему нужны были деньги здесь и сейчас.

Ожидание должно иметь цену. Это аксиома корпоративного права. Если ты просишь контрагента подождать, ты просто обязан компенсировать упущенную выгоду или риск. Простое честное слово в стиле «я обещаю заплатить» в мире Селезнёвых не работало.

Поэтому мне нужно было создать что-то по типу одностраничного предложения. Грубо говоря: сделку на одном листе, без всякой там воды, юридической казуистики, но с железобетонной структурой.

Только вот чтобы его сделать, нужно было ещё кое-что, то, на чём печатать…

– Ну у тебя, Смирнов, – заговорил я сам с собой. – Должен же быть планшет или ноутбук?

Вот только ни первого, ни второго я в этом доме не видел. Пришлось вставать, умываться, чистить зубы, и уже после стандартных утренних процедур, заниматься поиском. На удивление, я не прогадал, и у Лёши был допотопный ноутбук, который нашёлся в шкафу. Запускался он, правда, целую вечность, но это было лучше, чем вообще ничего. Также нашёл старенький принтер, и в его работоспособности я уж слишком искренне сомневался. Но на удивление, он включился гораздо быстрее ноутбука. Даже бумага нашлась!

В общем, я открыл текстовый редактор и начал печатать, пока рядом остывал заваренный чай.

«Основные условия выкупа доли в праве общей собственности на квартиру. Проект для переговоров».

Общая цена: один миллион девятьсот пятьдесят тысяч рублей.

Первый взнос: триста тысяч рублей.

«Это то, что есть у Сергея прямо сейчас…»

Первый взнос Андрей получит в течение трёх рабочих дней после регистрации перехода доли. До записи в реестре обязанности перечислять деньги у Сергея не возникнет.

Остаток: один миллион шестьсот пятьдесят тысяч рублей.

Срок рассрочки: тридцать шесть месяцев.

График: тридцать пять платежей по сорок пять тысяч восемьсот рублей и последний платёж – сорок семь тысяч рублей.

Обеспечение: однокомнатная квартира Сергея в Южном Бутово.

Это была страховка Андрея. Если Сергей перестанет платить, Андрей сможет обратить взыскание на эту «однушку». Без этой страховки рассрочка… образно выражаясь – пустой звук. С этой страховкой рассрочка уже похожа на обеспеченную сделку.

Я распечатал документ. Принтер скрипел и жевал край бумаги, однако выдал три читаемых экземпляра. На каждом я поставил дату и крупно дописал: «Проект. Окончательные условия согласовываются сторонами». Один экземпляр предназначался Когану, два остальных – братьям.

Затем я сел за ноутбук, создал электронное письмо, прикрепил фото предложения и отправил его на рабочую почту Когана, а копию – себе на личную.

После этого я взял телефон, нашёл номер, с которого вчера пришло сообщение: «Лёша, ты живой?». Я прекрасно понимал, что личную и семейную жизнь Лёши нельзя было игнорировать. Даже несмотря на то, что люди вокруг меня – чужие. Так что нужно было вживаться в свою новую роль, раз уж я…

Мёртв.

«Может, стоит съездить на собственные похороны? Или это будет перебор? Хотя… – я задумался. – Надо посмотреть, кто вообще приедет, и что будут говорить.»

Номер, на который я звонил, принадлежал матери Смирнова. Я нажал на кнопку вызова. Гудки были долгими: на том конце провода явно не особо хотели со мной разговаривать. Наконец на пятом гудке трубку сняли.

– Алло? – голос был женским, и я бы назвал его настороженным, если это была правильная формулировка.

Вот за эту секунду, за этот «момент», когда я услышал её голос, мозг сработал как нужно. Я автоматически «просканировал» интонацию и кое-что понял: мама Смирнова ждала подвоха: видимо, прежний Лёша не звонил просто так.

«Скорее всего, – пронеслось в голове. – Звонил он только за деньгами… хороший сынок, что уж тут сказать.»

И этой короткой информации, которую выдал мой мозг, хватило, чтобы понять, как правильно нужно разговаривать.

– Мам, привет. – Я стиснул корпус телефона, чувствуя под большим пальцем трещину на пластике. Внутри всё сжалось: это не моя мама. – Это Алексей.

– Лёша… – В трубке повисла кратковременная пауза. – Ты чего звонишь? Что случилось?

– Ничего не случилось. Я бы хотел приехать сегодня, если можно.

– Приехать? – По интонации её голоса я различил панику. – Зачем? Ты что, опять в беде? Деньги нужны? Лёш, я тебе говорила, у меня нет…

«Мда, Алексей, ты, конечно, так себе сынок. Надо это исправлять.»

– Мам, остановись, – перебил я её. – Я не за деньгами звоню, да и в целом у меня всё в порядке. Просто… я хочу приехать. Можно?

Она молчала. Я слышал, как она дышит в трубку, видимо, пытаясь осмыслить услышанное. И её тоже можно было понять.

– Приезжай, – наконец сказала она. – Я борщ сварю.

– Хорошо. Буду к обеду.

В офис я пришёл чуть раньше, чем начался рабочий день. Тамара Петровна в это время возилась с кофеваркой, Когана не было: он, как сказала Тамара, уехал в суд. После меня припёрся Денис, который ни с кем даже не поздоровался. Он сел за свой стол, посмотрел на меня, скривился и через минуту послышалось, как он яростно долбил по клавиатуре.

Я же, испив кофе, подошёл к столу Когана и положил документ в папку, которую тот оставил на краю стола. Затем достал телефон и набрал сообщение для Андрея.

«Андрей, доброе утро. Вас беспокоит Смирнов Алексей, юрист из компании Когана. Я выслал вам предложение по вашей доле. Прочитайте его, пожалуйста. Я подготовил обеспеченную сделку на лучших условиях, чем у постороннего покупателя. Копию прилагаю».

Я прикрепил электронную копию листа с основными условиями и нажал: «Отправить».

– Смирнов, – послышался голос Дениса.

Я обернулся, посмотрел на своего коллегу, который сидел, откинувшись на спинку кресла, и пялился на меня.

– Ты чего это такой бодрый? Сделка-то завтра, а у тебя по лицу написано, что ты даже не вспотел. Собрался куда?

– По делам, – коротко ответил я, застёгивая куртку.

– По делам? – Он усмехнулся. – Какие у тебя там дела могут быть, а? У тебя клиент завтра квартиру теряет, а ты куда-то сваливаешь?

– По делам, – повторил я. – Вернусь к вечеру. С делом всё идёт своим чередом.

Денис пожал плечами, но его глаза сузились.

Я не стал задерживаться. Вышел на улицу, вдохнул прохладный воздух и взял в руки телефон. Постоял, подумал… А куда, собственно говоря, мне нужно ехать? Я и адреса-то толком не знал… постоял, подумал и написал маме. Мол, ударился головой, напомни адрес, пожалуйста.

Вопросы после этого, конечно, посыпались, но было терпимо. Так что через десять минут я пошёл на вокзал. Мне нужна была электричка до райцентра.

На вокзале я не стал смотреть на расписание. Память тела включилась в какой-то момент, и ноги сами принесли меня к нужной платформе. Я встал в толпе таких же уставших, серых людей, едущих из Москвы в область. Покупал билет я на автопилоте, доставая из кармана мелочь, которую Лёша, видимо, привык носить именно для этих целей.

Электричка была старая, с деревянными скамейками и облупившейся краской на стенах. Я никогда в жизни не ездил в таком транспорте, не приходилось. Так что всё увиденное было для меня новшеством. Я выбрал себе место у окна, подальше от других людей, и уставился на пейзаж, который вскоре начал мелькать за стеклом…

Через полтора часа я вышел на станции «Райцентр». А за станцией был самый обычный посёлок: маленький и на вид тесный. Здесь стояли двухэтажные деревянные дома с печным отоплением, которые чередовались с пятиэтажками из светлого кирпича.

Ноги сами понесли меня мимо магазина «Продукты 24», мимо почты, мимо детской площадки с ржавыми качелями. Я свернул в переулок, прошёл мимо покосившегося забора и остановился перед калиткой, за которой стоял дом. У него была металлическая крыша, крашенная зелёной краской, которая уже начала облупляться. Замок висел, но не был закрыт на защёлку. Я приподнял калитку – нижний край скрёб по асфальту – и толкнул. Она поддалась с протяжным скрипом.

Дорожка к дому была выложена старыми бетонными плитами, между которыми пробивалась трава. Я шёл к двери и в памяти что-то появлялось. Что-то из воспоминаний самого тела… я и не заметил, как рука сама собой поднялась, и я постучал.

На удивление, дверь открылась почти мгновенно, что показывало: мама ждала меня. На пороге стояла невысокая женщина пятидесяти пяти лет. Когда она открыла дверь, в нос тут же ударил запах чего-то домашнего, того, что я давным-давно позабыл.

У мамы была короткая стрижка, тронутая сединой, лёгкие морщины и… очень странный взгляд. Как будто она боялась меня или же пыталась понять, что не так? Чего ожидать?

– Лёша… – заговорила она первой. – Проходи.

Я шагнул через порог и тут же оказался в тёплом доме. А ещё тут предательски вкусно пахло борщом.

– Раздевайся. – Она протянула руку и, когда я снял куртку, забрала её и повесила на крючок у двери. – Обед будет через пару минут.

Я прошёл на маленькую кухню и тут же словил чувство дежавю. Что-то из своего детства! Небольшое окно с занавеской, старенький стол, накрытый цветочной клеёнкой, табуретки… Боже, оно ещё живо?

Вскоре мама поставила передо мной тарелку борща и указала на стул:

– Ешь, – сказала она и села напротив.

Сама себе она ничего не положила. Смотрела на меня и, видимо, гадала, какой сюрприз опять преподнесёт её кровиночка.

Я взял ложку, окунул её в бульон и отправил в рот. И боже… как же это было вкусно! Суп был горячим, насыщенным, мясным, с кислинкой… Я ел молча, стараясь не торопиться.

Она тоже молчала, но по одному её лицу было понятно: она напугана. Скорее всего, она давно не видела своего сына трезвым. Без просьбы одолжить денег до зарплаты. Без красных глаз и дрожащих рук. Она видела сына, который пришёл не за тем, чтобы что-то взять, а за тем, чтобы просто быть.

И это её пугало.

– Мам, – сказал я, отложив ложку. – Я понимаю, что давно пропал для тебя… Но так больше не будет.

Тут же уставился на неё, пытаясь понять, что она может сказать дальше. Кстати… Почему мне некомфортно? Может, это из-за того, что я не Лёша Смирнов? Но я ведь в его шкуре… Может, перенимаю какие-то эмоции? Такое же может быть?

Она не сразу ответила. Помолчала, затем встала, подошла к окну и поправила занавеску.

– Ты это уже говорил, Лёша, – тихо произнесла она. – Три года назад, когда бросил ту, с которой жил. Сказал, что всё изменится. А потом… – она не договорила, махнула рукой.

«Ну, это уже хоть что-то. Любопытно, а если я здесь, в этом теле, то сам Лёша мёртв? Умер тогда, когда я попал сюда? Такое же может быть?»

– Я знаю, – поторопился я ответить. – Мам, я не прошу тебя верить мне на слово. Но ты сама всё увидишь!

Она повернулась ко мне. В её глазах стояли слёзы, но она не плакала.

– Случилось-то что? – спросила она снова. – Ты вообще работаешь?

– Да. Юристом в конторе Когана.

Она хмыкнула.

– У Когана? Ты же говорил, что он тебя выгнать хотел.

– Было дело, – я кивнул и потянулся за вторым пирожком. – Но утром я нашёл доказательство, которое перевернуло проигрышное дело, и Коган разорвал приказ об увольнении.

И тут меня осенило: а она ведь не верит мне! Она смотрела на меня… как это описывали в книгах? Испытывающе? Да, наверное, так. Она пыталась понять, где я вру, почему я вру, но не могла найти этого. Я был честен с ней. С чужой женщиной.

– Ну ладно. – Она встала, забрала мою тарелку и поставила передо мной пирожки. – Это… с капустой.

Я откусил пирожок и поймал экстаз гурмана! Тесто было мягким, горячим, начинка – сочной.

А что дальше-то? Что я должен сделать, чтобы чувствовать себя комфортно? Что я должен изменить в взаимоотношениях с не своей мамой? Как мне во всём этом разобраться?

Но, на удивление, ситуация разрешилась сама. Мама посидела, помолчала и заварила нам чай. А затем около часа просто говорила. Обо всём. Рассказывала про соседей, про тётю Зину, у которой крыша протекает, а работники ЖЭКа не идут, про кота Мурзика, который пропал на три дня и вернулся с оторванным ухом. Про то, что пенсию проиндексировали, но цены в магазине выросли так, что разницы нет.

И я всё это слушал, не перебивал, не давал советов, не решал проблемы. Я был сыном, который сидит на кухне и слушает мать. И… наверное, мне захотелось зарыдать.

Находясь здесь, вот в этой ситуации, в чужом теле, рядом с чужой мамой, я вспоминал свою маму. Вспоминал, как много мы ещё всего не обсудили. Вспоминал, как рано она ушла и как мне было больно и плохо. А сейчас я слушал эту женщину и чувствовал себя её сыном. Её монолог заполнял меня. Боже… как же я соскучился по ней…

В какой-то момент она замолчала и посмотрела на меня долгим, тёплым взглядом.

– Ты похудел, – сказала она. – И выглядишь… по-другому… взрослее, что ли.

– Пришлось повзрослеть, – ответил я, сдерживая в себе эмоции. – Я говорил, что люди меняются.

И тут в кармане завибрировал телефон. Я извинился, достал его и увидел имя на экране:

«Андрей Селезнёв».

Я поднялся из-за стола.

– Мам, мне нужно взять звонок. По работе.

– Иди, иди, – она махнула рукой. – Я тут посуду помою.

Я вышел в коридор, прикрыл дверь на кухню и принял вызов.

– Смирнов? – Голос у Андрея был почти таким же, как и у его брата. – Я прочитал тут твою бумажку…

– И что скажете?

– Скажу, что твоя идея – дерьмо, – Андрей хмыкнул. – Ты предлагаешь мне ждать три года? Я тебе что, банк?

«Однако ты прямо сейчас звонишь мне, потому что понимаешь: моё предложение выглядит очень прилично».

– Нет, Андрей. Я не считаю, что вы банк, и именно поэтому вы должны понять: моё предложение больше, чем вы просили. Кроме того, у вас есть страховка, за счёт квартиры Сергея.

Андрей ничего на это не ответил. Он всё это сам прекрасно видел, просто, видимо, хотел услышать от меня все подтверждения.

– Я не собираюсь ждать три года, – наконец сказал он. – Сергей через полгода перестанет платить, и он всегда так делает! Обещает, а потом…

– Не перестанет, – отрезал я. – Потому что если он пропустит один платёж, вы получите право обратить взыскание на его однокомнатную квартиру. Мы же с вами будем составлять договор, регистрировать его, так что всё официально, и вы будете залогодержателем.

Наступила тишина. Андрей молчал, ну, наверное, минуту, не меньше. Я слышал, как он пыхтел в трубку, видимо, о чём-то думая, и слышал, как мама гремит посудой на кухне.

– Ладно, допустим, – наконец заговорил он. – Сколько стоит эта его однушка? Миллион?

– Нет, не миллион. Я мониторил рынок, и примерная цена – около трёх с половиной миллионов. Не меньше! Так что я уверен, этого более чем достаточно для покрытия ваших требований.

– А если он квартиру перепишет? На девку там или ещё кого?

«Так вот для чего ты звонишь – хочешь услышать о рисках… Но ты уже согласился, Андрей. Своим звонком мне ты это показал».

– Не перепишет. Залог в силу договора регистрируется в Росреестре. Любые сделки с квартирой будут невозможны без вашего согласия.

Андрей снова замолчал. Я стоял в тёмном коридоре, смотрел на старые фотографии на стенах: на себя в школе, с отцом, на себя маленького, с испачканным вареньем лицом, и ждал.

– Ладно, – достаточно быстро ответил собеседник. – Допустим, мне это интересно.

– Вот и…

– Но я ничего не собираюсь отменять, – перебил меня он. – Покупатель уже есть, и деньги у него на руках! Завтра в одиннадцать мы идём к нотариусу.

– Я знаю, – ответил я. – Поэтому я и говорю с вами сейчас. Если вы согласны рассмотреть моё предложение, я приготовлю все документы к завтрашнему утру. Но мне нужна ваша принципиальная договорённость и подпись Сергея под основными параметрами.

– Подпись Сергея? – Андрей аж рассмеялся. – Да он скорее удавится, чем что-то подпишет. Ваше предложение не…

– Сергей уже согласился на эти условия, – сказал я.

Хотя это была полуправдой, потому что Сергей согласился на рассрочку, но конкретные цифры он видел только в общих чертах. Но я был уверен, что он подпишет. Выбора у него не было.

– Ладно, Смирнов. – Голос Андрея стал сухим. – Вот моё условие: если сегодня до восьми вечера я увижу подписанный Сергеем документ с этими параметрами – первый взнос, общая цена, срок, обеспечение, то я переношу сделку с покупателем. Если до восьми вечера ничего нет – больше мы не разговариваем. И завтра в одиннадцать я продаю долю.

– Договорились, – ответил я. – До восьми вечера.

Я сбросил вызов, посмотрел на часы. Прикинул, что у меня оставалось всего четыре часа, чтобы вернуться в город, найти Сергея, заставить его подписать документ и отправить фото Андрею. Но сначала я должен был кое-что сделать.

Я вернулся на кухню ровно в тот момент, когда мама домыла посуду. Беглого взгляда хватило, чтобы увидеть бытовую проблему:

– Мам, у тебя кран на кухне течёт, – сказал я.

Она обернулась, посмотрела на меня и как-то безразлично начала вытирать руки о полотенце. И всё же она ответила:

– Да уж месяц как течёт. Я вызывала мастера из ЖЭКа, а они… – Она махнула рукой. – Придут, говорят, на следующей неделе, а вода капает.

– Где у вас инструменты? – спросил я.

– Инструменты? У вас? – она уставилась на меня.

– У нас.

– Лёша, – у неё была забавная интонация. Даже не знаю, с чем её можно было сравнить. Неверие? Да, наверное, так. – ты же никогда руками ничего не умел. В школе тебе полку повесить не могли заставить, ты гвоздь молотком по пальцу бил.

– Пришлось научиться, – ответил я. – Инструменты есть?

Она показала на ящик в коридоре, сказала, мол, от отца осталось. У меня тут же в голове отложилось, что у Смирнова папы больше нет. В ящике я нашёл разводной ключ, отвёртку, изоленту и кусок старой прокладки.

Со всем этим делом залез под раковину. Кран был старый, советский, с керамическими вкладышами. Ну и там всё по стандарту: прикипевшая гайка. Я упёрся ногой в трубу и приложил усилие, гайка поддалась, но с хрустом. Дальше было дело техники. Я заменил прокладку, закрутил всё обратно, включил воду.

– Не течёт, – сказала мать, склонив голову набок и глядя на кран. – Ты… правда починил?

– Правда. – Я вытер руки о тряпку.

Затем я прошёл в комнату. Полка над диваном висела криво, один угол её отвалился от стены. Я нашёл дюбель, просверлил новое отверстие, посадил полку на саморезы. Она встала ровно.

Потом я вышел во двор. Калитка скрипела, потому что одна петля разболталась. Я подтянул болты, смазал петли остатками машинного масла из гаража. Калитка перестала скрипеть.

Мать стояла на крыльце, наблюдая за мной.

– Ты как будто подменился, – прошептала она. – Я тебя не узнаю.

– Я просто приехал, – ответил я, подходя к ней. – Мам, мне пора. Электричка через двадцать минут.

Она кивнула, быстро сунула мне в руки свёрток с пирожками.

– На дорогу.

Я обнял её. Она замерла, а потом обняла меня в ответ. Крепко, отчаянно, будто боялась, что я исчезну снова. И я снова подавил в себе эмоции. Я помнил свой последний разговор с мамой… аж… ладно.

– Я приеду, – сказал я. – Обещаю…

Прощание вышло молчаливым. У мамы были глаза на мокром месте, да и сам я чуть было не сорвался. Поэтому, коротко кивнув, я развернулся и пошёл к станции. По дороге снова включил телефон. Мне нужно было вызвать такси до офиса Когана, потому что электричка шла час, и у меня оставалось слишком мало времени.

Но прежде чем я успел заказать такси, раздался звонок. На экране высветилось:

«Коган С. Б.»

Ему-то что нужно было⁈ Даже не представляя, что было нужно моему начальнику, я взял трубку и тут же убрал её от уха. Ибо тот орал.

– Смирнов! – рявкнул Коган. – Ты где⁈ Почему тебя…

– Я еду с объекта, – ответил я спокойно. – Буду в офисе через…

– Какого чёрта ты уехал⁈ – перебил он. – Денис мне доложил, что ты сбежал, ничего не оставив по своему делу! Расчётов нет, предложений нет! Андрей завтра продаёт долю, а ты гуляешь где-то!

– Семён Борисович, – я старался говорить спокойно. – Бумажная копия предложения лежит у вас в папке на столе. Электронная копия отправлена на вашу почту ещё утром.

Коган замолчал. Я слышал, как он ходит по кабинету, как шуршат бумаги.

– Да, – наконец сказал он. – Вижу.

– Андрей уже позвонил мне, – продолжил я. – Он готов рассмотреть рассрочку, если до восьми вечера получит подписанный Сергеем документ с основными параметрами. Я еду за подписью.

– Денис сказал, что ничего нет. – Голос Когана стал тише.

– Значит, Денис ошибся, – ответил я. – Или соврал… тут уж как вы сами решите.

Коган ничего на это не ответил. Пыхтел, думал о чём-то.

«Вот тебе и Денис. Любопытно, зачем ему пытаться меня подставить?»

– Да, – наконец произнёс он. – Ошибся.

Он повесил трубку, и я убрал телефон.

Электричка тронулась. За окном поплыли серые стены промзоны, на которые я смотрел и думал…

Вот этим вот звонком от Когана Денис перешёл от насмешек к действиям. Он рассчитывал, что Коган уволит меня на месте, узнав о моём отсутствии. Но я предусмотрел это и создал порядок, показал, что я действительно работаю… поэтому стоит ожидать хода номер два от коллеги, и мне нужно что-то предпринять. Или, может, атаковать в ответ?

«Интересно, что произошло между мной и Денисом?»

Когда я вышел из электрички на вокзале в Бутово, уже темнело. На часах было уже шесть вечера, а значит, у меня оставалось два часа до дедлайна Андрея. Поэтому, выйдя с вокзала, я сразу же направился к дому Сергея. Путь занял всего пятнадцать минут. Так что вскоре я стоял возле его двери и стучал в неё.

Сергей успел подпортить мне нервы. Не открывал. Я уж было подумал, что его дома нет, но за дверью послышались шаркающие шаги, и через мгновение передо мной предстал клиент в застиранной футболке.

– Смирнов? – Он уставился на меня. – Ты чего пришёл?

– Подписать основные условия. – Я протянул ему лист. – Прочитайте, пожалуйста.

Сергей взял лист, прошёлся глазами по строчкам.

– Рассрочка… залог… – Он побледнел. – Ты хочешь, чтобы я заложил свою однушку?

– Я хочу, чтобы вы сохранили и квартиру, и однушку, – ответил я. – Но без обеспечения Андрей не согласится.

– Но если я не заплачу…

– Вы заплатите, – отрезал я. – У вас есть работа, есть квартира, которая приносит доход, и вы будете платить. Но Андрей должен видеть гарантию, понимаете? Это условие сделки, на которую он пойдёт, и тем самым вы решите проблему.

Сергей молчал долго… Он пялился то на лист, то на меня, и, как я успел заметить, у него дрожали руки.

– А если я не подпишу? – спросил он.

«Пф, вот тебе и раз-два.»

– Если вы не подпишите, завтра в одиннадцать утра у вас по документам появится новый сосед. Чужак, который затем придёт сюда и будет требовать открыть дверь. – Я посмотрел ему в глаза. – И выгонять его придётся через суд. Лет на пять. И то, если получится.

Сергей опустил голову.

– Дай ручку, – хрипло произнёс он.

Я протянул ему ручку. Он не сразу решился подписывать, стоял и думал, прикидывал, видимо, вру я или нет. Но он сам понимал, что я предельно честен с ним. Так что всё-таки он поставил подпись.

– Я сфотографирую лист и отправлю Андрею, – я убрал ручку в карман и осторожно забрал проект из дрожащих пальцев Сергея. – Завтра вечером мы втроём согласуем спорные пункты. После этого Марина Викторовна проверит договор перед нотариусом.

Я развернулся и побежал вниз по лестнице. На улице я сфотографировал подписанный лист с основными условиями, прикрепил снимок к сообщению и отправил Андрею.

«Подпись Сергея. Основные параметры согласованы. Жду вашего подтверждения».

Ответ пришёл через две минуты:

«Ок. Сделку с покупателем отменяю. Завтра в 19:00 встречаемся у вас в офисе. Если согласуем детали – в понедельник идём к нотариусу. Попытаетесь изменить цифры – разговор окончен».

Я убрал телефон и заулыбался: у меня получилось выиграть этот раунд…

По пути обратно к офису, проходя мимо районной библиотеки, я заметил объявление на двери, которое привлекло моё внимание:

«Центральная районная библиотека № 12. Бесплатные юридические консультации для жителей района. Каждую субботу с 12:00 до 16:00. Приходите со своими вопросами!»

Я остановился, задумался…

Бесплатные консультации? А что… А это очень хорошо! Достал телефон и сфотографировал объявление.

Идея, которая родилась в моей голове, была простой: если, по какой-то причине, Коган не будет давать мне клиентов, если Денис будет вставлять палки в колёса, если корпоративный мир Москвы действительно остался в прошлой жизни, то… мне нужны своя территория, свои клиенты, своё имя.

Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/