Текст книги "Юрист с Рублёвки. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Бурдин
Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 36 страниц)
Полностью правильным допуск случайного юриста на леса от этого, конечно, не стал. Но по сравнению с тем, что творилось здесь полчаса назад, техника безопасности хотя бы перестала выглядеть покойницей.
Я полез наверх.
Уже на втором ярусе руки начали дрожать от непривычного напряжения. На третьем, стоя на мокром настиле и вцепившись пальцами в металлическую стойку, я осознал всю иллюзорность своего всемогущества. Ветер тянул за куртку – не штормовой, но моему нынешнему телу хватало и этого. Внизу люди казались меньше, машины медленно проплывали по лужам, и весь мир продолжал вращаться, совершенно не заботясь о том, что какой-то юрист в чужом теле ползает по лесам, пытаясь удержать чужой бизнес от падения.
Зоя стояла на соседнем настиле, пристёгнутая к анкерной линии, и показывала мне временные захваты. С этой точки всё становилось понятно: внутренний край панелей ещё можно было осмотреть с лесов, но внешний уходил за угол над козырьком. Без люльки автовышки монтажники туда действительно не доберутся.
Я сделал несколько общих снимков, потом отдельно сфотографировал каждый захват, направляющие и маркировку на обратной стороне плит.
Внизу Самойлов что-то кричал в телефон, размахивая руками.
– Он что там делает⁈ – крикнул я.
– Пытается ещё раз поторговаться с владельцем вышки, – ответила Зоя. – Не отвлекайся. Снимай второй захват и спускайся.
Обратный путь оказался ничуть не приятнее подъёма. Когда мои ноги наконец коснулись земли, колени дрожали, а предплечья сводило так, словно я весь день таскал мешки с цементом. Зоя проверила снимки, удовлетворённо кивнула и только после этого разрешила начинать.
Проход под фасадом перегородили сигнальной лентой и пластиковыми конусами. Мишка встал у входа, направляя посетителей к боковой двери. За ограждением, в парковочном кармане, осталась старая «Лада». До неё опасная зона не доходила.
Рабочие подали люльку автовышки к внешнему углу. Первую панель освободили от захватов, осторожно сняли с направляющих и опустили на подготовленный поддон. Когда добрались до второй, я впервые позволил себе немного выдохнуть.
И зря.
Один из монтажников начал освобождать короткий отрезок временной направляющей. Металл неожиданно вышел из паза, ударился о поперечину лесов и отскочил в сторону.
– Берегись! – заорала Зоя.
Звон разбитого стекла резанул по ушам. Направляющая перелетела через сигнальную ленту и пробила лобовое стекло припаркованной «Лады». Сигнализация взвыла на весь двор.
Машина, к счастью, была пустой. Её хозяин – мужик в спортивном костюме – выбежал из муниципального здания через несколько секунд и сразу перешёл на такой мат, что даже рабочие заслушались.
Картинка получилась почти кинематографическая. В социальных сетях подобные ролики собирали миллионы просмотров. Только восторг исчезал, стоило представить, что на месте пустой машины мог оказаться человек.
– Работы остановить! – крикнул я. – Никто ничего не трогает. Сначала проверяем, что все целы, потом фотографируем и составляем акт.
Оператор опустил люльку. Зоя пересчитала людей и осмотрела рабочего, у которого вырвало направляющую. Я сфотографировал разбитое стекло, положение металлического отрезка, ограждение и общий вид фасада. Затем на чистом листе мы зафиксировали время, обстоятельства происшествия и отсутствие пострадавших. Я сфотографировал проект акта и отправил Марине. Она ответила почти сразу, попросив отдельно указать положение ограждения и металлической направляющей. После этой правки акт подписали Зоя, монтажник, Самойлов и хозяин машины.
– Мне ваши бумажки до одного места! – орал владелец «Лады». – Кто стекло оплачивать будет⁈
– Игорь Владимирович сейчас возместит вам стоимость замены и установки, – сказал я. – Его компания организует работы на объекте, поэтому сейчас важнее всего закрыть ущерб перед владельцем машины. А с кого потом взыскивать эти расходы – с бригады, страховщика или конкретного виновника – будем разбираться отдельно.
– Да сколько можно платить⁈ – Самойлов чуть не плакал.
– Пока ошибки не закончатся, – ответил я. – Сейчас ваша задача – не спорить, а закрыть ущерб и получить расписку.
При владельце машины мы дозвонились до ближайшей мастерской, узнали стоимость стекла и работы. Самойлов передал деньги, а хозяин «Лады» написал расписку о получении компенсации. После этого Зоя отодвинула ограждение ещё на несколько метров и потребовала страховать каждый снимаемый элемент отдельным фалом.
Работа возобновилась. Вторую панель сняли без приключений и уложили рядом с первой. Временные захваты и направляющие спустили в люльке, опасный участок оставили открытым, но свободным от плохо закреплённой облицовки. Автовышка сложила опоры и наконец уехала.
Из вагончика я забрал копии договоров с рабочими, накладные на материалы и распечатки переписки с представителями «СтройИнвестПлюса». Отдельно сфотографировал упаковку и маркировку оставшихся плит.
До закрытия офиса оставалось мало времени, поэтому я позвонил Марине. Она велела сразу прислать снимки и сканы, а папку с бумажными копиями привезти утром. Я отправил материалы прямо с объекта и получил короткое подтверждение: «Принято».
Самойлов стоял у поддонов, прижимая руки к голове.
– Это цена не одной ошибки, – сказал я ему. – Это цена нескольких месяцев, в течение которых вы надеялись, что всё как-нибудь решится само. Но теперь панели лежат на земле, проход перекрыт, люди не дерутся, а автовышка уехала только после устранения опасности. Завтра я сяду за документы по банку.
* * *
Вечером, после смены, Зоя предложила зайти в придорожную столовую, которая лепилась к забору стройплощадки. Внутри пахло жареной картошкой, дешёвым маслом и мокрой одеждой. Мы сели за стол: я, Самойлов, Зоя и двое рабочих.
Самойлов сидел, втянув голову в плечи, и водил ложкой по нетронутому борщу. От рабочих мне требовались точные сведения: кто привозил материалы, чьи деньги шли на закупки, кто отдавал распоряжения от имени «СтройИнвестПлюс» и какие работы фактически выполнила фирма Самойлова. Эти показания вместе с накладными могли подтвердить целевое расходование кредита и реальность ремонта, а также вывести нас на людей, управлявших исчезнувшим субподрядчиком.
– Зоя, – начал я, – мне нужны люди, которые смогут подтвердить, кто поставлял материалы, кто отдавал распоряжения и какие работы действительно выполнялись на объекте. Вы таких знаете?
Зоя отложила ложку, вытерла рот тыльной стороной ладони и посмотрела на меня, потом на Самойлова.
– Знаешь, чего я никак не могу понять, юрист? – процедила она. – А с какого хрена я буду помогать этому уроду?
Самойлов вжался в стул.
– Я… я погорячился, – пробормотал он.
– Погорячился он, – Зоя хмыкнула. – Мы тут ползаем по этим лесам, не у всех даже страховка есть, а он по кабинетам ныкается. Короче, я кое-что знаю, но бесплатно вытаскивать его из дерьма не собираюсь.
– За показания никто платить не будет, – сказал я. – Самойлов и без того обязан рассчитаться за выполненную работу. Долг оформим отдельно. А от вас мне нужны только правдивые сведения и документы – без преувеличений и без попыток что-нибудь приукрасить.
Я повернулся к Самойлову:
– Игорь Владимирович, ваша компания должна письменно признать остаток задолженности перед бригадой. Укажем общую сумму, сколько выдали сегодня и что осталось. Затем составим график погашения.
– Но у меня нет…
– Денег сейчас нет, долг от этого не исчезает, – перебил я. – Сегодня вы уже выплатили часть. Остальное обязуетесь погасить в течение месяца. Если не можете обещать месяц – называйте реальный срок, но фиксируйте его на бумаге.
Самойлов долго смотрел то на меня, то на рабочих, но всё-таки кивнул. Зоя достала из сумки мятый список с фамилиями и суммами. Я вынул из папки два чистых листа и составил проект соглашения: основание долга, общая сумма, сегодняшние выплаты, остаток и даты следующих платежей.
Прежде чем отдавать документ на подпись, я сфотографировал обе страницы и отправил Марине вместе со списком Зои. Через несколько минут она вернула замечания: убрать расплывчатое «в течение месяца», указать конкретные даты и отдельно расписать старый долг и оплату аварийного демонтажа. Я внёс правки, переслал итоговую редакцию и только после её короткого «Можно подписывать» положил листы перед Самойловым.
Самойлов подписал документ от имени своей компании. Зоя и двое рабочих подтвердили суммы, относившиеся к ним; подписи остальных договорились собрать на объекте следующим утром.
Один экземпляр забрала Зоя, второй остался у Самойлова. Я сфотографировал обе подписанные страницы.
– Если опять нас кинешь, – предупредила Зоя, убирая бумагу, – я тебя за жопу поймаю и на крюк посажу.
На этот раз Самойлов даже не попытался возразить.
– Вот что я тебе скажу, – обратилась она ко мне, – я знаю одного человека – владельца ремонтной бригады, работавшей здесь до нас. Он знает всё и видел, как «СтройИнвестПлюс» передавал указания. Я могу его привести, думаю, он не откажется.
– Что он может дать нам помимо сведений об указаниях?
– Он знает, кто реально стоял за этой однодневкой. Это не просто Иванчук… там кто-то побольше замешан.
Вот это было чем-то стоящим! Появлялся человек, который видел командную цепочку и мог вывести нас за пределы номинального директора. Само по себе это не отменяло ни кредит, ни поручительство, зато помогало подтвердить реальность работ, разобраться с налоговыми претензиями и найти тех, кто действительно управлял исчезнувшим субподрядчиком.
– Хорошо, – кивнул я. – Это очень важно для дела, приведите его, пожалуйста!
В этот момент телефон Самойлова зазвонил. Он взглянул на экран, пробормотал что-то невнятное и вышел в тамбур столовой, чтобы не говорить при рабочих.
Почти сразу завибрировал и мой телефон. Марина прислала фотографию банковского предложения и короткую приписку:
«Денис предлагает такой вариант: банк списывает часть начисленных процентов, но взамен Самойлов признаёт основной долг в пятнадцать миллионов, подписывает новый график, закладывает личную квартиру и отказывается от возражений по поручительству. При первой просрочке банк получает право взыскать остаток досрочно. Самойлов услышал только слова „без суда“».
Через минуту позвонил Самойлов. Судя по голосу, Денис уже успел изложить ему свою версию соглашения.
– Алексей Дмитриевич, Денис прислал предложение банка, – голос Самойлова дрожал в динамике. – Пишет, что можно закончить всё без суда.
Я открыл фотографию ещё раз и провёл пальцем по пунктам мелкого текста.
– За отказ от суда банк требует признать пятнадцать миллионов основного долга, отдать личную квартиру в залог и отказаться от возражений по поручительству. Обещанное списание части процентов этого не меняет. Первый сорванный платёж откроет им дорогу к досрочному взысканию всей суммы. Если вы сейчас подпишете предложение, спорное требование превратится в признанный долг.
– Денис уверяет, что платежи растянут на пять лет. Мне хотя бы дышать дадут.
– По предложенному графику первый взнос составляет два миллиона в течение десяти дней, – я постучал ногтем по экрану. – Сегодня вы отдали свободные деньги владельцу автовышки, оплатили аварийный демонтаж, частично погасили долг перед бригадой и возместили ущерб за разбитое стекло. Откуда возьмёте два миллиона?
Самойлов промолчал.
– Сначала сопоставим банковские выписки, акты, накладные и показания бригады, – я убрал папку под локоть. – Потом Марина даст письменное заключение по предложению банка. До этого вы ничего не подписываете.
Мы закончили разговор. Через запотевшее окно я увидел, как Самойлов убрал телефон и направился к парковке. Зоя тем временем записала мой номер и пообещала связаться утром.
А это дело принимало неожиданный оборот. У меня были живые участники реальных работ и первая зацепка об исчезнувшем подрядчике. А Денис… мутил что-то очень странное.
Самойлова я мог понять: он хотел сравнить мой выход и «способ» Дениса, который явно был ему не на пользу.
Я вышел из столовой, посмотрел на серое, но уже не дождливое небо и пробормотал сам себе:
– Посмотрим, кто кого, Денис… посмотрим.
Глава 7
После того как вчера мне пришлось подняться на третий ярус лесов, вечером тело выставило счёт. Ныли поясница, плечи и предплечья – особенно те мышцы, о существовании которых я до этого не подозревал. Мышцы спины покинули чат, и я перебрался с дивана на пол: твёрдая поверхность оказалась для измученного тела приятнее продавленных подушек.
Утром я поднялся осторожно, опираясь на батарею. Резкого прострела не было, руки и ноги слушались, просто каждое движение давалось с таким скрипом, словно ночью меня разобрали, а утром неправильно собрали. Я распрямился, выслушал многообещающий хруст позвоночника и посмотрел на себя в зеркало ванной, будто там должно было что-то измениться. Но отражение мало чем отличалось от того, что я видел в первый день. Те же мешки под глазами, та же бледность…
– Ладно, – сказал я отражению. – Хватит.
В прошлой жизни я держал своё тело в форме! Три тренировки в неделю с личным инструктором, бассейн по субботам, диета от нутрициолога, которая стоила больше, чем годовая зарплата Когана. Тело было инструментом, и я обращался с ним соответственно. Сейчас у меня был другой инструмент… пропитый, разбитый, заброшенный.
Хотя… насколько грубо говорить о своём теле как об инструменте? Ой, да неважно! Мне нужно было привести себя в форму, и чем быстрее, тем лучше!
Я натянул спортивные штаны, которые нашлись в шкафу среди вороха старой одежды, зашнуровал кеды с протёртой подошвой и вышел на улицу.
На дворе было семь утра. Бутово только-только просыпалось: на улице появлялись первые бабушки, хмурые мужчины с пакетами, шедшие на остановки, дворники лениво мели тротуары, а где-то на соседней улице уже завёлся чей-то драндулет. Я размял шею, потянулся – спина опять хрустнула, и я побежал.
Первые двадцать метров были нормальными, я бы сказал – даже приятными! Пробежал без проблем! И я подумал: а может, всё не так плохо? Может, организм Смирнова моложе, чем я предполагал? И мне не составит труда сделать из него подобие своего прежнего тела?
Но… через пятьдесят метров я понял, что ошибался.
В боку начало колоть. Я сбавил темп, перешёл на шаг, но боль не уходила. Дыхание сбилось… вдох стал коротким, поверхностным, будто лёгкие забыли, как набирать воздух. Ноги стали ватными, и на ста метрах я сел на бордюр.
Нет, не сел… и если быть уж совсем честным: упал на бордюр! Ноги просто перестали меня держать. Я опустился на холодный бетон, упёрся ладонями в колени и начал кашлять. Перед глазами поплыли тёмные пятна. Мир накренился, и я на секунду подумал, что сейчас потеряю сознание прямо здесь…
– Ну ты и доходяга, Лёха.
Голос пришёл откуда-то сверху. Я поднял голову и увидел, что надо мной стоял Витёк. В спортивном костюме, с банкой пива в руке, он выглядел… счастливым. Конечно… утро и пиво…
Рядом с ним маячил Санёк, который смотрел на меня с таким выражением, будто я был уличным музыкантом, играющим очень плохо, но старательно.
– Я бежал, – прохрипел я.
– Я вижу, – Витёк присел рядом на корточки. – Сто метров? Или двести?
– Не считал.
– Сто двадцать – это вон до того фонаря. А ты до него не дошёл…
Санёк хмыкнул.
– Переживу, – я махнул рукой, но махнуть нормально не получилось: рука была тяжёлой, как чужая. – А вы чего так рано?
– Провожаем бедолаг-работяг, – Саня поднял банку пива в руке. – Ты бы видел их лица, когда они садятся в автобус, а ты стоишь на улице рядом, и с довольной рожей хлебаешь пенное! Это вам не латте на альтернативном молоке! А пшеничный кофе!
«Альтернативное молоко? Не думал, что он знает это слово.»
– Ладно, понял вас. А я…
Витёк допил пиво, раздавил банку и бросил в урну. Попал, кстати.
– Бате про документы я сообщил, – сказал он. – Кстати, чё там с долгом?
«Хм… а он прям вовремя.»
Сделка Селезнёвых была завершена. Нотариус отправила документы в Росреестр в электронном виде, и вчера вечером пришло подтверждение регистрации перехода доли и обременения квартиры. Сергей сразу внёс первый платёж в триста тысяч, а Коган выдал мне положенные десять тысяч из первого расчёта с конторой. Пять из них я отложил на еду и проезд.
Я полез в карман куртки… а куртка валялась дома на стуле. Упс…
– Так, куртка дома, – сказал я. – Я тебе часть могу отдать прямо сейчас, если проводите, конечно.
Витёк переглянулся с Саньком. Я видел, как они обменялись взглядами – не злобными, не насмешливыми, а какими-то новыми. Они смотрели на меня так, будто видели впервые. И, наверное, так оно и было: прежний Лёша Смирнов не бегал по утрам, не платил долги добровольно.
Через четверть часа я вынес деньги. Пересчитал при парнях и протянул Витьку. Тот взял свои пять тысяч десятью купюрами по пятьсот, пересчитал, и с какой-то непонятной мне педантичностью сложил их и сунул в карман своих спортивок. Я не знаю, что в этом жесте меня позабавило, но… я аж заулыбался.
То ли дело было в оттопыренном пальчике, то ли в том, как он поджал губы и пригладил свои волосы. Не знаю.
– Ещё пятак остался, – спокойным тоном заявил он. – Не ожидал, Лёх… вот прям совсем!
– Да, бывает, – кивнул я. – Остаток отдам в следующем месяце. Ну и плюс – займусь делом твоего отца в счёт задержки.
Витёк кивнул. Потом посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то, чего я раньше не видел. И речь шла не об уважении, а скорее о любопытстве.
– Слышь, Лёха, – он потёр подбородок. – Ты вот бегал… типа, на спорте стал, вся фигня, тебе, может, тренер нужен?
– Тренер? – я закашлялся. – Мне?
– Ага. Ну, я хз, почему ты после сотки сдох. Может, дышишь там неправильно или чё другое… короче, я тут знаю одного… Арсен Шахов. В подвальном зале на Кантемировской работает. Вообще нормальный чел, он тебя поднатаскает, если надо.
– Арсен? – переспросил Санёк. – Это этот, черно… чел из «Гранита»? Этот здоровый, что ли?
– Ага. Он там один держит весь зал. Тренер от бога. Только… – Витёк замялся.
– Что значит твоё: только?
– Да у него там… короче, сам увидишь. Пойдём, он этот, как его… ранний дятел! О!
– Дятел? Может, жаворонок?
Он ничего не ответил.
Зал, о котором говорили Витя и Саша, находился в подвале жилого дома. Увидев его, я вспомнил подвал, куда меня папа таскал на секцию по боксу. Вот ей-богу, точь-в-точь! Как в девяностые, ей-богу!
Спустившись по бетонным ступенькам, мы остановились напротив железной двери, где висела вывеска: «СПОРТЗАЛ ГРАНИТ». Буквы были нанесены чёрным маркером на куске картона, приклеенном скотчем. Серьёзная вывеска, ничего не скажешь!
Сам зал был размером в пятьдесят квадратов, но, несмотря на этот маленький «уют», он был плотно заставлен. Там были: стойки с гантелями, две скамьи, рама для приседаний, турник в углу, несколько тренажёров советской эпохи. А заведовал этим местечком мужчина: высокий, широкоплечий армянин с бритой головой. Он был в мокрой от пота футболке и спортивных штанах, и когда мы вошли, он вытирал полотенцем потную шею.
– Витёк, – он кивнул. – Чё пришёл? От вас пивом разит, как от… я же говорил, с перегаром даже не появляйся!
– Арсеныч, хаю хай, вечер в хату, жизнь самоиздату! – заулыбался Витя. – Тут темка нарисовалась, у тя там проблемки были, ды?
Шахов кивнул и уставился на меня.
– Ну так вот… я говорил, что помогу? Говорил! Этот перец – Лёха! Юрист, про которого я тебе говорил. Он это, пивной, и все дела. Ему бы помощи твоей, в форму прийти там, курить бросить! И он тебе тоже поможет!
– Я и так не курю, – сухо заявил я.
Саня и Витя переглянулись, и по их лицам я понял – они мне не поверили. А вот Арсен сделал пару шагов вперёд и вновь уставился на меня, словно пытался понять, что со мной не так.
– Подойди, – сказал он. – Смелее!
Я подошёл. Арсен положил ладонь мне на спину, чуть ниже лопаток и попросил:
– Ну-ка… вдохни.
Я вдохнул. Грудь расширилась, но не так, как должна была. Он, видимо, почувствовал это.
– Ещё раз, но глубже, насколько сможешь!
Я попытался. Вдох получился коротким, рваным.
Арсен прошёлся ладонью по моим рёбрам, нажал на пару точек. И это было весьма болезненно.
– Повернись.
Я повернулся. Он посмотрел на мои ноги, присел, пощупал колени.
– Приседай.
Я присел. Раздался хруст… такой… многообещающий!
– Встань. И давай-ка ещё раз присядь.
Я присел ещё раз. Хруст повторился.
Арсен выпрямился и посмотрел на Витька.
– Он сегодня бегал?
– Ага! Сотку почти сделал, ну и упал, – улыбнулся Витя. – Он так-то на вид… – он прищурился, посмотрел на меня и махнул рукой. Мол, нечего с меня взять.
Арсен вновь повернулся ко мне.
– Если ты будешь бегать в таком состоянии, – он показал на моё тело сверху вниз, – через неделю ты будешь в больнице. Лёгкие у тебя хреново работают, спина в спазме, колени… ты и сам слышал. Поздновато ты за спорт взялся, конечно.
– Я знал это и раньше, – спокойно ответил я. – Мне важно, чтобы с этим можно было хоть что-то сделать.
– Знать и делать – разные вещи, – отрезал Арсен. – Сколько тебе лет?
– Двадцать пять.
– Организм – на сорок пять. Может, на сорок восемь. Ты чем питался последние два года?
– Не хочу отвечать.
– Он пил пиво, жрал доширак и курил, – подсказал Витёк.
– Не курил, – поправил я. – То есть… не я.
– Кому ты тут чешешь? – Арсен скрестил руки на груди. – Я всё прекрасно слышу и вижу!
«Мы будем обсуждать то, что творил настоящий Лёха до появления меня? Нет уж, увольте!»
– Витя сказал, ты можешь помочь.
– Могу! Причём бесплатно. Витёк мне с ремонтом помогал, так что – в порядке обмена. Но…
Он замолчал. И в этом «но» я услышал что-то, что заставило меня насторожиться. Не угрозу – скорее, усталость. Я уже слышал эту интонацию. От Самойлова, когда он говорил о своих долгах. От Сергея, когда он говорил о квартире. От людей, у которых проблема была не в словах, а в цифрах.
– Арсен, – я посмотрел на него. – Что с залом?
Он отвернулся, швырнул полотенце на скамью.
– Сегодня, может, ничего. А может, завтра. Хозяин дома – Керимов, владелец коммерческих помещений – прислал людей менять замок.
– За что?
– У меня долг за аренду. Я полгода не платил, ну и…
Витёк присвистнул. Санёк, который молча стоял у двери, переводил взгляд с Арсена на меня и обратно.
– Шесть месяцев? – я присел на скамью. – Почему?
– Половина пацанов, которые сюда ходят, из… неполных семей. У них нет денег на секцию, сам понимаешь, так что я тренировал их бесплатно. Ну а платных клиентов практически нет. Первое время, конечно, хватало на аренду, и я надеялся, что найду спонсора, или что платная группа наберётся, или что Керимов войдёт в положение. Но…
– Не нашёл, – закончил я за него.
После этого наступила тишина. Я смотрел на Арсена и понимал, что передо мной стоял очень хороший человек, который сделал хоть и нормальный выбор, но этот выбор привёл его к этой вот точке.
– Когда приходили менять замок? – спросил я.
– Вчера вечером приходили два мужика, но, разумеется, я не дал им этого сделать. Ну и они сказали, что утром вернутся с представителем собственника. И вот, – он посмотрел на часы, – через полчаса… наверное, припрутся.
– Ладно, – я встал. – Я тогда посижу тут.
– Зачем? – он нахмурился.
– Потому что я юрист, как тебе уже Витёк сказал.
Они пришли в девять: двое мастеров с инструментом и мужчина в сером пальто – менеджер по коммерческой недвижимости, действующий от имени собственника помещения, Керимова Рустама Ибрагимовича.
Менеджером был невысокий, лысеющий мужчина с кожаной папкой и лицом, как у мыши. Глаза были маленькими, а нос… как у Арсена, наверное. Менеджер встал у входа в помещение и с дверного проёма оценивающе пялился на зал. Он простоял молча с минуту, наверное, затем уставился на нас.
– Шахов? – менеджер раскрыл папку. – Так, у тебя тут проблемы, знаешь же?
Арсен кивнул.
– Долг по аренде за шесть месяцев… если не считать неустойки, то… это двести сорок тысяч. Шо тут у нас ещё, – он перелистывал страницы. – А, вижу… тебе направлялись предупреждения…
– Я их получал, – Арсен шагнул вперёд. – И что?
– И то, что срок уведомления истёк. Помещение подлежит освобождению. Сегодня же! А за то, что ты вчера мужиков не пустил, – менеджер сощурился. – Тебе ещё повезло, что Рустам Ибрагимович не захотел решать всё силой!
В этот момент из-за спины «мыши» послышался недовольный мальчишеский голос:
– Чё стоим? Кого ждём?
Менеджер нахмурился, прошёл в помещение и повернулся. В ту же секунду в зал залетели подростки. Четверо мальчишек лет тринадцати-пятнадцати, одетых в спортивную форму, с сумками.
– А они чего тут? – менеджер нахмурился.
– Это дети, – сказал Арсен. – Они здесь тренируются.
– Тогда пусть идут домой. Помещение освобождается.
Один из мальчишек, самый младший, щуплый, в слишком большой футболке, достал телефон и начал снимать. Менеджер это заметил.
– Выключите камеру, – потребовал он. – Это частная собственность!
Мальчишка не выключил. Арсен посмотрел на меня. Я кивнул: пусть снимает.
– Виктор, – я повернулся к Витьку, – выведи пацанов. Саня, на секундочку, подойди ко мне.
Саня подошёл с очень строгим выражением лица, наклонился ко мне, и я ему прошептал:
– Помоги Вите вывести пацанов. Прогуляйтесь с ними и приведите обратно минут через двадцать, хорошо?
– Зачем?
– Здесь сейчас будет взрослый разговор, – закончил я. – Виктор, ау!
Витя, услышав официальное обращение по имени, даже не сразу отреагировал. Просто не понял, что я говорю именно с ним. Саша подошёл к нему, толкнул в плечо и махнул мальчишкам, мол, пойдёмте со мной. Те ушли неохотно, оставив сумки у скамьи: им явно хотелось увидеть разборки. Я же дождался, когда лишние уши покинут это место, и повернулся к менеджеру.
– Так, доброе утро. Меня зовут Алексей Дмитриевич Смирнов, я юрист. И прежде чем вы начнёте менять замок, мне нужно задать вам несколько вопросов.
Менеджер посмотрел на меня, как на что-то неприятное и вонючее.
– Вопросы? У меня, как бы, есть решение собственника и договор. Всё! Не о чем здесь больше говорить, так что освободите помещение!
– Я понимаю, что у вас есть договор. Подскажите, вы направляли уведомление о расторжении?
– Конечно!
– Заказным письмом с уведомлением о вручении?
Менеджер открыл папку, достал копию уведомления и квитанцию об отправке. Я взял бумаги и бегло их просмотрел. Всё было в порядке.
– Хорошо, – я вернул бумаги. – Уведомление Арсен получил, долг оспаривать нет никакого смысла. Но я хочу попросить вас об одной вещи: не меняйте замок сегодня.
– С чего бы вдруг?
– С того, что внутри находятся вещи несовершеннолетних, тренажёры и имущество арендатора. Вы не составили акт передачи помещения, не сделали опись и не определили порядок вывоза. Поменяете замок сейчас – получите спор об удержании чужого имущества, видео в районном паблике и разговор с участковым.
– Вы мне угрожаете?
– Нет. Объясняю, что произойдёт, если вы решите действовать с наскока.
Менеджер побледнел, затем покраснел, затем побледнел снова. Он посмотрел на мастеров, которые уже стояли с инструментом наготове, потом на Арсена, который молчал, но смотрел на менеджера так, что стены подвала, казалось, сузились.
Наконец менеджер достал телефон и набрал номер. Развернулся к стене и начал тихо говорить. Я слышал обрывки: «юрист», «дети», «камера», «проблемы». Разговор длился минут пять. Когда он повернулся, лицо у него было другое, не злобное, а усталое.
– Собственник готов дать срок до двенадцати послезавтра, – сказал он. – Но при условии, что будет обеспечение.
– Какое обеспечение?
Менеджер посмотрел на Арсена.
– Мужики, вы меня тоже поймите правильно, у меня есть своя работа. И мне все ваши тёрки с собственником – не сдались.
– Я всё это прекрасно понимаю, – кивнул я. – И у меня к вам претензий никаких нет. Но что именно нужно владельцу?
– Что-то ценное в качестве обеспечения. Если к двенадцати послезавтра не будет рабочего плана выплат, отдельно оформите передачу имущества в счёт долга, а помещение освободите.
Арсен молча подошёл к шкафчику в углу зала, достал связку ключей и протянул менеджеру.
– У меня мотик есть, «Урал». Стоит там, – он махнул куда-то за спину. – На стоянке у рынка. Ключи вот они, а документы… секунду… – он вернулся к шкафчику и вынул кожаную папку.
Я посмотрел на Арсена. Мотоцикл «Урал» – даже старый, даже в плохом состоянии – стоил денег. По меркам моей прошлой жизни – небольших, но для тренера подвального зала это была единственная дорогая вещь.
– Оригиналы остаются у Арсена, – сказал я, прежде чем менеджер успел забрать папку. – Ключи запечатываем в конверт и передаём вам по расписке. До отдельного письменного соглашения никто мотоцикл не продаёт и не забирает со стоянки.
Менеджер недовольно поморщился, но после короткого звонка Керимову согласился. Мы запечатали ключи в конверт, указали на нём срок и составили расписку в двух экземплярах.
– Керимов дал добро, – сказал менеджер. – До двенадцати послезавтра замок не меняем. Не будет графика – отдельно оформляете передачу мотоцикла в счёт долга и освобождаете помещение. Решай, Арсен, где и как будешь доставать деньги.
Мастера собрали инструмент и ушли. Менеджер ушёл за ними. Мы остались одни.
Арсен стоял у шкафчика, спиной ко мне, и я заметил, как он опустил плечи. И даже понимал, почему. Он только что поставил под удар единственную ценную вещь, да к тому же вот-вот мог потерять работу, которая приносила ему удовлетворение. И я мог помочь ему.
– Уважаемый, – я подошёл к Арсену. – Подскажите, сможете ли вы организовать мне встречу с Керимовым или подсказать, где он обычно находится?
Шахов обернулся, увёл взгляд на миг, словно думал о чём-то, и спросил:
– Зачем тебе, а?
– Нужно с ним договориться, – начал я пояснять. – Чтобы он дал отсрочку не на два дня, а на месяц, а может и больше. Иначе…
– Еба… юрист ты чё, не понимаешь, – он нахмурился. – Чё тебе даст эта встреча? Керимов, мужик-то нормальный, в целом, но для него это место, это метры. Которые должны приносить бабки. А по факту, нихера нет. Понимаешь?
– Тогда мы предложим ему то, от чего он не сможет отказаться.
– Что?
– Деньги. Я предложу ему вечернюю группу для взрослых, платную, разумеется. Ты останешься тренером, я приведу тебе клиентов. Ремонт в этом местечке, – я обвёл взглядом зал, – сможем сделать силами Вити и Сани: им как раз бы… пить поменьше. А то с утра уже… с пивом. Керимов будет получать фиксированную сумму, большую, чем получает сейчас. И… я думаю, за месяц результат будет хорошим, если всё получится!
Арсен смотрел на меня. Потом усмехнулся, не сказать, что как-то по-весёлому.
– Ты мой первый клиент за долгое время, – сказал он. – Что ты мне тут…
– Не попробуем – ничего не получится, и ты останешься без мотоцикла и своих пацанов. У тебя есть выбор?
