Текст книги "Юрист с Рублёвки. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Бурдин
Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 34 (всего у книги 36 страниц)
Глава 15
В четверг я начал с обещанного разбора кредитного договора. Клиентка принесла недостающие бумаги к девяти; мы сверили сроки и договорились, какие документы подготовим до понедельника. Когда она ушла, я передал Тамаре Петровне подписанное Натальей Игоревной заявление о возможном самоуправстве для подачи в отдел полиции. Иск и ходатайство по ателье были отправлены ещё вчера – заново сочинять их не требовалось.
К десяти коридор приёмной консультации Когана напоминал вестибюль районной поликлиники в день раздачи льготных рецептов. Люди сидели на потёртом диване у стены, занимали оба стула напротив двери Тамары Петровны и даже устраивались на подоконнике.
А гул то стоял… вот реально – больничка! Кто‑то тихо разговаривал по телефону, кто‑то мял в руках буклет, барабаня пальцами по колену. Я же, стоял у двери своего кабинета и наблюдал за людьми…
«И они все ко мне же…»
Но, долго стоять так на месте, я не мог. Нужно было работать.
Когда я шагнул в коридор, ко мне тут же рванулся мужчина в вязаной шапке, которого я вчера видел мельком.
– Вы Смирнов? – он схватил меня за рукав пиджака. – Мне сказали, вы берётесь за срочные дела! У меня в понедельник суд, а прошлый юрист просто пропал! Бросил документы и всё!
Я аккуратно высвободил рукав, а сам подумал:
«До понедельника рукой подать, а у него даже документы не разобраны…»
– Минуту. Ваша фамилия?
– Синицын!
– Так, Синицын. В понедельник во сколько заседание?
– В одиннадцать.
– Повестку и материалы оставьте сегодня на сканирование. Завтра разберём их вместе. Только сначала посмотрю, за что именно брался ваш прежний юрист.
– Так он же сказал, что всё сделает! А сам телефон выключил, скотина!
В этот момент с подоконника поднялась женщина лет пятидесяти с большим пакетом, из которого торчали углы картонных папок.
– Молодой человек! – она повысила голос, перекрывая гул остальных клиентов. – Я здесь с восьми утра! Мне Полина сказала приходить к девяти, сейчас уже десять! У меня вопрос по наследству, документы из другого города!
Синицын обернулся к ней и с явным раздражением в голосе, протянул:
– Вы на кассу тоже без очереди лезете? Я так‑то первый пришёл!
– А меня на девять записали! – отрезала женщина.
Они начали спорить. Их голоса сливались в единый гул, от которого у Тамары Петровны за столом начал дёргаться глаз. Ей богу, как у Когана! Полина сидела рядом с ней и растерянно смотрела на разрастающийся конфликт, не зная, куда деться от неловкости. Денис в этот момент отсутствовал, и, слава богу, иначе он бы наверняка подлил масла в огонь.
Я поднял руку, показывая раскрытую ладонь.
– Так, всем тихо! – люди замолкли. – Я не могу выслушать всех и сразу! И я не участковый, чтобы решать проблемы в порядке живой очереди, – это было сказано больше Синицыну. – У каждого из вас своё дело, и оно требует времени. Если вы хотите, чтобы я взялся за вашу работу, нужно действовать по правилам.
– А какие правила? – возмутилась женщина с подоконника. – Я просто хочу спросить!
– Спросить можно у поисковика, – ответил я. – Консультация – платная процедура. Если у вас срочное дело, мы оформляем договор, вы вносите аванс, и я выделяю вам время. Бесплатных советов на ходу не даю.
Мужчина в шапке отступил на шаг, скривив лицо.
– Платно? Так я ж не знаю, возьмётесь вы или нет! А вдруг мне не понравится?
Тут с дальнего стула поднялся невысокий человек в старой замшевой куртке. Я узнал его сразу. Николай Николаевич. Его дело о долгах по зарплате на «Калибре» мы уже закрыли. Рядом с ним стоял пакет из чайной лавки – он всё‑таки вспомнил мою просьбу насчёт подарка. Он подошёл к Синицыну и женщине и заговорил негромко, но его слов хватило, чтобы они замолчали.
– Вы не трясите его, – сказал Николай Николаевич, глядя на Синицына. – Этот юрист свои слова на ветер не бросает. Я к нему пришёл, когда совсем отчаялся. Думал, помрёт дело моё. А он довёл до конца. И знаете что? Он сделал то, что обещал! А не слился, как некоторые!
Женщина с подоконника перевела взгляд на Николая Николаевича, потом на меня.
– Правда, что ли?
– Правда, – ответил Николай Николаевич. – Только ему платить надо, он не благотворительный фонд. За бесплатным советом идите в МФЦ.
Люди в коридоре притихли с интересом рассматривая меня. А тот же Синицын, снял шапку и сжал её в руках. Затем, поглядывая по сторонам, первым спрсоил:
– Ну… и сколько стоит консультация?
Я назвал цену. Она не была заоблачной, но для районной консультации считалась ощутимой. Синицын поморщился, но не ушёл. Женщина с подоконника тоже стала доставать кошелёк.
Я посмотрел на Полину. Девушка выглядела так, будто проглотила язык, но быстро взяла себя в руки.
– Полина, запиши их. Синицына – на завтра на десять. Оформление договора и первичный анализ. А вас… – я посмотрел на женщину с подоконника, – простите, как вас зовут?
– Валентина Петровна, – ответила она уже гораздо мягче.
– Валентина Петровна, вас – завтра на одиннадцать. За сегодняшнюю путаницу прошу прощения. Тамара Петровна сейчас проверит запись и уточнит, нет ли у вас истекающего срока. Если есть – ждать до завтра не будем. Документы оставьте на копирование, чтобы вам второй раз не таскать весь архив.
Они закивали. Я развернулся, чтобы уйти к себе, но пришлось тормознуться, ибо в коридоре сидели ещё четверо. И все они смотрели на меня с тем же ожиданием. Репутация привела их сюда, но поток людей мог легко задушить. Если я не выстроил бы жёсткие рамки, то… я стал бы не юристом, а диспетчером, который развала советы направо и налево, не успевая довести до конца ни одного реального дела. И это было проблемой.
– Полина, – сказал я, уже стоя в дверях своего кабинета. – Больше никого на сегодня без согласования не записывай. Срочные обращения сразу показывай мне, остальных предлагай коллегам или ставь на свободное время. Я пока к Когану. Надо поговорить.
Кабинет Когана, как и всегда, точнее, с недавнего времени, был с терпким запахом сигарет, от которого меня мутило. Сам же Семён Борисович сидел за столом, листая распечатки банковских выписок. Его левое веко подрагивало с привычной частотой.
Я закрыл за собой дверь и сел на стул напротив стола.
– Семён Борисович, – начал я без предисловий, – аванс от Натальи Игоревны поступил?
«Вчера он мне так ничего и не перевёл…»
Коган отложил бумаги и снял очки.
– Э‑э‑э, поступил, – он кивнул на экран монитора. – Вчера же сказал.
– Но так ничего и не получил, – кивнул я.
Коган нахмурился, подумал пол минуты, и протянул:
– Свой процент можешь получить у Тамары Петровны в пятницу. Но ты ведь не за этим пришёл?
– Не только за этим, – я положил руки на колени. – В коридоре у приёмной сидят шесть человек и все они хотят записаться ко мне. Двое готовы платить за консультацию. Остальные пока просто ждут.
Коган хмыкнул и потёр переносицу.
– Э‑э‑э, все к тебе? Точно?
– Точно.
– Ну, мне главное, чтобы ты работал и приносил деньги моей конторе. А сколько будет людей – не важно.
– Именно поэтому я хочу уточнить порядок оплаты разовых консультаций, – я кивнул в сторону двери. – По приведённым мной делам мы договорились о двадцати пяти процентах. Но часть людей пока придёт только на часовой разбор документов, без дальнейшего сопровождения.
– Ну и⁈ – Коган не понимал, к чему я вёл.
– По итогу, всё вышло так, как я планировал, но я ещё кое‑что хочу.
По учащённому тику Семёна Борисовича, стало понятно, что не очень‑то ему хотелось закреплять какие‑либо новые условия. Он смотрел на меня с прищуром, и всё же, протянул:
– Что там ещё надо?
– Новые условия, которые…
– Э‑э‑э, какие ещё условия? – перебил он меня. – Ты не в том положении, чтобы торговаться, Смирнов. Ты на испытании. Кабинет – это привилегия!
– Плата за консультации, – пояснил я. – Фиксированная сумма, с которой я так же, буду иметь доход.
Коган не сразу ответил… подумал, посчитал в уме, сколько можно получить с шести клиентов, затем… встал, подошёл к старому деревянному шкафу в углу кабинета, отпер его и достал оттуда документы. Выбрал один и протянул мне.
– Э‑э‑э, держи. Это старый бланк оказания услуг. Он… пятилетней давности. Пока Тамара или мой секретарь оформят запись и оплату по обычной ставке. Консультировать будут юристы, у кого есть свободное время. Затем, – он кивнул на лист, который я уже держал в руках. – пересмотри услуги и условия. Сделай правки, если считаешь нужным. И… через Полину, передашь мне. Понял? Если мне что‑то…
– Спасибо, Семён Борисович. Без перебора, я понял.
– Э‑э‑э, и последнее, – Коган остановил меня, когда я уже взялся за ручку двери. – Помни нашу договорённость: три оплаченных дела, три закрытых результата, ноль жалоб. Разовая консультация сама по себе закрытым делом не считается. Пока эти условия не выполнены, кабинет у тебя временный!
– Разумеется, – я вышел, аккуратно прикрыв дверь.
Кабинет после вчерашнего осмотра сильно не изменился. Единственным минусом этого тесного помещения, были коробки… которые нужно было куда‑то девать, чтобы освободить площадь. Я не стал поддаваться унынию, которое могло бы нахлынуть на любого другого человека в этой ситуации. Я снял пиджак, повесил его на стул и закатал рукава рубашки. Первым делом вытащил зажёванную бумагу из принтера. Механизм щёлкнул, и лампочка питания загорелась зелёным.
Потом я взялся за коробки. Они были тяжёлыми, но я перетаскивал их к стене, освобождая пространство. А затем, просто начал выстраивать ровный ряд по всей стене, ставя коробки друг на друга, и, через пол часа, места стало куда больше! А ещё через десять минут, в дверь постучала Полина. Она заглянула внутрь, держа в руках швабру и ведро.
– Алексей Дмитриевич, Тамара Петровна сказала, что у вас тут новая перестановка? Я могу… полы помыть, например.
– Спасибо, Полина, – я вытер лоб тыльной стороной ладони, – спасибо. Надо протереть там, где стояли коробки, – затем я замолк, и подумал. – А лучше, ещё раз пол помыть. Я пока разберусь с этими папками, – кивнул на ворох бумаг, которые вчера я просто проигнорировал.
В целом, Полина не стала сильно возмущаться, что работа была немного не по её профилю. В общем, пока она мыла пол, я перебирал старые дела Когана, убирая их в свободную коробку. Когда комната приобрела более‑менее пристойный вид, я достал из ящика стола маркер. Подошёл к белой маркерной доске, которая висела на стене и, крупными буквами, написал: «Три оплаченных дела. Три закрытых результата. Ноль жалоб».
Полина, закончив мыть пол, выпрямилась и прочитала надпись.
– Это ваши цели?
– Мои условия, – ответил я. – Если я не выполню их, твой дядя лишит меня кабинета.
Полина кивнула, собирая ведро.
– Я так и поняла, – она улыбнулась, а затем нахмурилась. – Ой… а что делать с теми, кто звонил? Уже раза четыре спрашивали вас!
– По тому порядку, который утром обсудили, – я повернулся к ней. – Сначала проверь срок и свободное время. Ко мне – только после согласования. Если могу принять лишь через неделю, человек должен узнать это сразу, а не у запертой двери.
Полина ушла. Я занялся расчётом убытков ателье, потом поправил бланк разовой консультации и отправил Когану на согласование. На обед так и не выбрался. В половине четвёртого, когда я снова раскрыл папку Натальи Игоревны, в дверь постучали. Я отложил ручку, выдохнул и протянул:
– Войдите.
Дверь открылась, и в кабинет вошла Марина Викторовна. По её лицу я сразу понял: пришла она не поздравлять с новосельем.
– Алексей, – она вошла, прикрыв за собой дверь, – я юрист, а не секретарь! – это было сказано с возмущением. – Почему я вообще должна думать о твоём расписании?
– Не понял… – я искренне удивился. – Марина Викторовна, вы не в коем‑случае…
– У тебя для этого есть две девочки, – она откровенно злилась. – Полина и Катя! В следующий раз, пускай они бегают докладывать, понял меня⁈
– Марина Викторовна, – я встал со стула. – Вы не в кое‑случае не являетесь моим секретарём, вы опытный юрист, – я постарался улыбнуться. – Которого я уважаю. Прошу прощения, что Полина не совсем справилась со своими обязанностями…
В последнем предложении я лукавил, у Полины… были очень смежные обязанности. Но злить Марину не хотелось. Я действительно её уважал.
– Что‑то случилось? – дополнил я.
– Твоя Полина, – уже более мягко заговорила коллега. – назначила мне встречу с Софьей Андреевной на пятнадцать тридцать, а тебе – с Верой Дмитриевной на то же время. Это нормально, мы в разных кабинетах. Ненормально, что обеих отправили к моему столу, а сама Полина куда‑то убежала! Вера говорит, что принесла предложение банка по Самойлову.
– Понял… и где они сейчас?
– Попросила подождать в общей комнате, – Марина развела руками. – Предупреди свою помощницу, что в следующий раз, я ей по шее дам. Пускай занимается твоим временем самостоятельно. Я не буду бегать и предупреждать, что к тебе кто‑то пришёл!
Я прошёл в общую комнату. Посетительницы устроились возле моего старого рабочего места: Софья стояла у кофемашины, держа в руках бумажный стаканчик. Вера сидела на стуле у моего бывшего, пустующего стола, скрестив руки на груди. Обе женщины молчали.
Напряжение в маленьком пространстве ощущалось физически. Марина Викторовна, чувствуя себя лишней в этом треугольнике, быстро извинилась и ушла в кабинет к начальнику.
– Привет, – Софья первая нарушила молчание, протягивая мне стаканчик. – Капучино. Без сахара.
– Спасибо, – я взял кофе, но не стал пить. Сначала нужно было расставить точки над «i». – Софья, ты принесла документы по аренде.
– Да, – она достала из сумки папку. – Марина попросила оригинал договора с приложениями и распечатку уведомления о расторжении от Виктора Анатольевича. Копии у неё уже есть. Я собрала всё, включая чеки за три месяца.
– Хорошо. Оставь их Марине. Она занимается твоим делом. Я не могу вести твою аренду, мы это обсуждали. Конфликт интересов.
Софья поджала губы, но кивнула. Она положила папку на мой бывший стол. В этот момент Вера подалась вперёд, и что‑то в её лице промелькнуло, то ли раздражение, то ли…
Да фиг его знает, что это было! Но её заметно напрягало присутствие Софьи рядом.
– Алексей, – её голос был холодным и деловым. – Добрый день. Проект по Самойлову готов. Но нам нужно поговорить.
– Пройдёмте ко мне. Соф, я скоро вернусь. Марина сейчас освободится.
В кабинете Вера положила на стол тонкую папку. Я открыл её: семь миллионов окончательного долга, списание остатка, отказ от требования обратить взыскание на квартиру. То самое предложение, которое она озвучила в ресторане.
– Электронную версию отправите Когану, – сказал я. – Финансовую часть мы с клиентом уже обсуждали после нашей встречи. Теперь сверим её с проектом.
– Отправлю. Ответ нужен завтра до конца рабочего дня. Но ты помнишь, о чём мы ещё говорили?
Я поднял глаза.
– Помню. И ответ не изменился.
– Алексей, банк не хочет новых материалов у Корнеева. Руководству нужна уверенность, что после уступки по долгу эта история не разрастётся.
– И для этого я должен перестать передавать сведения? Вера, в тексте проекта этого нет.
– И не будет. Это отдельная договорённость.
«Ну конечно. Семь миллионов на бумаге, молчание – на честном слове».
– Отдельной договорённости тоже не будет. Я веду гражданскую часть, а расследование не контролирую. И обещать молчание не собираюсь.
– Ты упрямый, – процедила она. – Если завтра не получим ответ на проект, банк может снять предложение. Тогда вопрос о квартире останется в споре.
– Ответ на официальный проект вы получите. Решение принимает Самойлов, не я. Но ваше неофициальное условие частью его согласия не станет.
Вера убрала сумку с соседнего стула. На миг мне показалось, что она скажет что‑то совсем не о банке, но она лишь кивнула на папку:
– Экземпляр оставляю тебе.
Когда она ушла, я отправил скан Когану и Самойлову, отдельно изложив содержание разговора. Только после этого вернулся в общую комнату. Софья всё ещё ждала у моего старого стола; из кабинета начальника доносился голос Марины. Кофе успел остыть.
– Ты всегда такой серьёзный после встреч с клиентами? – Софья первой нарушила тишину.
– Она не клиент, – я повернулся к ней. – Она представитель противной стороны. А с клиентами я внимателен. Но ты – не мой клиент, Софья. Ты клиентка Марины.
Она опустила взгляд на папку, которую оставила на столе.
– Я знаю, – её голос стал тише. – Но всё равно захотелось увидеть тебя. Убедиться, что ты не исчез.
Я не отвёл взгляд, хотя, удивился, услышанному.
– Я не исчез. И про кофе помню. Аренда уже у Марины. Осталось закрыть первичный вопрос с аварией – как и договаривались. Не буду заставлять тебя ждать окончания всех судов.
– А то я уже подумала, что ты каждый раз новое условие придумаешь.
Я усмехнулся. Возразить было нечего.
Софья подняла голову. На её лице промелькнула тень улыбки, но она быстро спрятала её за деловым тоном.
– Договорились. Но учти, я пью только хороший кофе.
– Я знаю, – ответил я.
Ближе к пяти я закончил сводить подтверждённые расходы Натальи Игоревны для дополнения к уже поданному иску. Когда в моих мыслях появились «заметки» по поводу кафе, неподалёку, где, как подсказывала память бывшего владельца тела, были просто чудовищно вкусные пельмени, в дверь моего кабинета постучали. Я даже не успел ничего сказать, мол, войдите, или подождите, как дверь открывались и на пороге появилась улыбающаяся Полина, с двумя папками в руках.
– Алексей Дмитриевич, – она прошла и положила папки на стол, – тут новое обращение и письмо по Воронину. Обращение пришло утром, а письмо его секретарь переслала только что.
– Так, садись, – я указал на стул. – Мне тут Марина Викторовна дала в тык, знаешь почему?
– Знаю, – она заметно напряглась. – Я тоже получила… и всё поняла! Я ваш секретарь…
– И помощник, – кивнул я. – Так, а теперь по делу, что такое?
Она открыла первую папку.
– Первое обращение, от некоего: ИП Гордеев. У него спор с поставщиком.
– Что‑то серьезное?
– Ну, я не знаю, насколько это серьезно для вас, – она опять напряглась, пытаясь предугадать мою реакцию на следующие слова. – Короче… у него пришла партия обуви с браком, что‑то не срослось с поставщиком, и он хочет вернуть деньги и расторгнуть договор.
Не сказать, что это было серьезно… я это понимал на подсознательном уровне, но всё равно, взял папку, раскрыл и пробежал глазами текст письма. Оказалось, что поставщик находился в другом регионе, а сумма спора была… маленькой. Всего сто пятьдесят тысяч рублей.
Если я собирался развиваться и выходить на уровень Громова, сумма спора' была критически маленькой. Тем более, клиент был… не совсем той категории, которые были нужны. Его «прошение в письме», было не тем, чем я бы занялся. Поэтому, хоть бывший Смирнов, явно бы этого не хотел, я отказался:
– Отсекаем.
Полина нахмурилась.
– Но клиент готов платить.
– Полина, посмотри на суть требования. Гордеев не собирается и не планировал судиться с поставщиком. Он просто попытается переложить на нас риски. Видела, что в письме написано?
– Он… просто хочет заставить вернуть деньги, без суда…
– Вот именно! Там ещё кое‑что есть: «никакого суда». То есть, как бы дело не повернулось – он не планировал туда обращаться!
– Тогда, чего он хочет?
– Судя по последнему абзацу, хочет гарантированного возврата всей суммы после одного звонка. Переговоры провести можно, гарантировать их результат – нельзя. Объясни ему это. Если согласится на претензионную работу без обещания чуда, предложи приём у свободного коллеги. А я сейчас ещё одно сопровождение не потяну.
Полина кивнула и закрыла первую папку.
– Поняла. Теперь по Воронину…
Она положила передо мной второй лист, который был копией письма с электронной почты. Я протянул руку, взял, и начал читать…
Тут…
Это была копия письма Гурьева – того самого директора клиники, который одновременно руководил «МедСервис‑Фарм». Он требовал собрать оригиналы договоров обслуживания и поставок со всеми приложениями для «проверки первичной документации». Воронину досталась пересланная копия, а нам – лишь снимок основной части письма. Ни полной цепочки адресатов, ни приложений.
Особенно мне не понравилось место передачи: офис «МедСервис‑Фарм». Проверять документы одной компании почему‑то собирались в другой.
«Так… и что же дальше? – я начал рассуждать. – Попытка изменить оригиналы? Чтобы скрыть что?»
– Алексей Дмитриевич, – голос Полины вернул меня в реальность, – что это?
Я не сразу ответил, сначала дочитал.
– Полин, это всё, что прислала секретарь?
– Пока да. Потом ещё позвонил Михаил Юрьевич и попросил, чтобы вы срочно ознакомились.
– Ну, дело становится ещё интереснее, – повторил я вслух свои мысли. – Мне бы тоже на них взглянуть. Есть ощущение, что Воронин тоже чего‑то не договаривает.
Полина открыла рот.
– Я же правильно поняла… противники клиента хотят изъять оригиналы, чтобы доказать, что услуги оказывались? Ну, про те триста тысяч….
– Возможно. Но пока это версия. Меня больше беспокоит, что запрашивают не только договор на те триста тысяч, а весь рабочий комплект с приложениями. Надо увидеть перечень целиком. Копии у нас останутся, но если оригиналы исчезнут или изменятся, сравнивать будет куда сложнее.
Я взял телефон и набрал номер Воронина. Он ответил после первого гудка.
– Михаил Юрьевич, я получил снимок письма Гурьева. Мне нужна полная переписка. И прежде чем соглашаться на вывоз архива в другую компанию, давайте выясним, какие документы, кому и на каком основании передают.
– Алексей Дмитриевич, – голос Воронина был очень обеспокоенным, – они давят! Кравцов звонил, угрожал проверками, и вы понимаете…
– Пока не понимаю.
– И… Гурьев прислал официальное требование. Я не знаю, что делать.
– Он директор клиники, поэтому отмахнуться от запроса словами «посторонний человек» мы не можем. Но здесь речь о вывозе оригиналов в «МедСервис‑Фарм». Почему туда? Кто их принимает? Где опись и срок возврата? Ничего этого в снимке нет.
– Но они угрожают расторгнуть контракт!
– Кто именно угрожает – Кравцов или сам «ФармКор»?
– Кравцов. Говорит, без него фармацевты с нами работать не будут.
– Тогда не будем выдавать его слова за решение контрагента. Суд приостановил исполнение соглашения о передаче договора, а не работу по самому договору. Это разные вещи. Михаил Юрьевич, услышьте меня, пожалуйста.
– Что…
– Где сейчас оригиналы и кто за них отвечает? Когда срок передачи?
– Архив под контролем, ничего не отдали. Я… не в городе. Буду послезавтра. Срок уточню.
– Встречу пока поставим на субботу. Но проверять документы начнём сегодня, не после вашего возвращения. Сейчас свяжитесь с ответственным за архив и пришлите подтверждение, что именно у него находится. Полное письмо – тоже сегодня. Если срок уже близко или кто‑то начал вывоз, звоните немедленно.
– Понял, сделаю.
Я повесил трубку и посмотрел на Полину.
– Готовь бланк официального ответа.
– А что писать?
– Запросим у Гурьева полный перечень, основание вывоза и данные получателя. Отдельно потребуем сохранить оригиналы, приложения и электронные версии без изменений. Подписывать будет Воронин как участник общества. За него управлять клиникой мы не можем.
– А если документы уже вывозят?
– Соберём подтверждения и обоснуем срочное обращение в суд. Не общими словами про плохого Кравцова, а конкретным риском утраты доказательств.
Полина подготовила текст. Воронин подписал его дистанционно, и мы отправили обращение Гурьеву. В ответ клиент написал лишь: «С архивом всё спокойно». Ни описи, ни полной переписки он так и не прислал. Я напомнил ещё раз и поручил Полине запросить недостающее через секретаря.
«Чёрт, ход ведь вроде и продуманный, но максимально глупый… хотя…»
Значит, в этих договорах было что‑то такое, что могло разрушить весь план Кравцова. И я должен был выяснить, что именно…
Я посмотрел на Полину.
– Полина, теперь узнай, в чём именно заключались консультационные услуги по договору на триста тысяч. Созвонись с секретарём Воронина и попроси журнал оказанных услуг.
– А если его нет? Мы же уже…
– Тогда спроси, чем ещё подтверждается работа: отчётами, актами, перепиской. Отсутствие одного журнала ничего само по себе не решает. И заодно сравни перечень Гурьева с теми сканами договоров, которые у нас уже есть.
Чёрт возьми, а кто всё‑таки врёт, Воронин? Или его противники?
