Текст книги "Юрист с Рублёвки. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Бурдин
Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 32 (всего у книги 36 страниц)
Глава 13
После встречи с Верой прошло несколько дней. Наступил вторник. До назначенного Кравцовым собрания оставались сутки. По делу Воронина мы ждали следующего хода противника, а все срочные документы уже были поданы.
Тамара Петровна положила трубку после очередного звонка и заглянула в общий кабинет.
– Да что сегодня за утро такое? – хмуро спросила она сама себя.
Она посмотрела на меня поверх очков с таким выражением лица, будто бы мы были женаты и я вдруг резко подал на развод. Сравнение, конечно, так себе… но ненависть в её взгляде была. Небольшая… разумеется.
– Смирнов, там трое в приёмной сидят, – она хмурилась. – Все к тебе.
Я отложил ручку, закрыл блокнот, который специально завёл для дела Воронина, и вздохнул. Полина, сидящая за соседним столом, подняла голову и посмотрела на дверь приёмной с любопытством.
– А когда это они там оказались? – спросила она, обращаясь ко мне. – Я когда приходила, там пусто было.
Я видел двоих мельком, но не придал этому значения – решил, что они к кому‑то из коллег. Третья, видимо, появилась, пока Тамара выясняла, к кому они пришли. В общем, я выдохнул и вышел в приёмную.
Первым, кого я увидел, был мужчина лет пятидесяти, с короткой стрижкой, в потёртой замшевой куртке. Он стоял прямо перед дверью и нервно перекидывал из ладони в ладонь связку ключей на брелоке с логотипом какой‑то автомойки. Заметив меня, он шагнул вперёд и схватил за рукав пиджака, отчего я опешил:
– Вы же Смирнов? Мне сказали, что вы можете помочь! – он вообще не удосужился дождаться ответа. – У меня машину увели! Черти!
Его голос был хриплым, с той особой интонацией, которая появляется у людей, переживших за последние сутки несколько стадий отчаяния и добравшихся до стадии «сделайте хоть что‑нибудь».
– Алексей Дмитриевич? – тут же раздался второй голос, женский.
Он принадлежал женщине невысокого роста, лет тридцати пяти. Она оттеснила мужчину плечом и протянула мне лист бумаги.
– Я по кредитному договору! Мне Воронин сказал, что вы разбираетесь в таких делах. Понедельник – последний день, а у меня…
– Подождите, – мужчина снова шагнул ко мне, и ключи в его руке звякнули. – Я первым пришёл!
– Вы первым пришли к двери, а я первой позвонила! – отрезала женщина и снова повернулась ко мне. – Алексей Дмитриевич, у меня срок в понедельник. Я не могу ждать очереди!
Я посмотрел за их спины. У стены, чуть в стороне, стояла ещё одна женщина в тёмно‑зелёном платье и вязаной кофте. Она не перебивала, не толкалась и не размахивала бумагами. Вместо этого она прижимала к уху телефон и говорила торопливо, но тихо:
– Лена, ты сможешь приехать в ателье? Нет, ты не понимаешь…
«Нам надо ставить домофон на офис, – подумал я. – Или камеру в приёмной, чтобы знать…»
– … замки сменили, – доносилось до меня. – Я пришла утром – ключ не подходит. Там ткань, там свадебное платье, там заказ на завтра! Лена, ты слышишь меня?
Она опустила телефон, увидела, что я смотрю на неё, и сказала в трубку:
– Перезвоню.
Потом подошла, но ничего не сказала… в общем, вся эта троица молча ждала, когда я обращусь хоть к кому‑нибудь из них…
Я собрался с мыслями и заявил:
– Всем доброе утро. Я – Алексей Смирнов. И я так понимаю, что у каждого из вас срочное дело?
Зря я это спросил, ибо начался балаган. Все трое пытались перекричать друг друга, и каждый почему‑то решил, что трогать меня за одежду – это лучший способ достучаться. Я сделал пару шагов назад, поднял руку и крикнул:
– Успокойтесь! Я не могу слушать одновременно троих. – Я дождался, когда они замолчат, и продолжил: – Я понимаю, что у каждого из вас срочное дело. Поэтому сделаем так: каждый из вас назовёт мне один факт, который доказывает, что дело срочное.
Мужчина с ключами открыл рот, задумался и сказал:
– Машину угнали.
– Когда? – спросил я.
– Вчера вечером, прямо со двора!
– Вы в полицию обращались?
– Да!
– И что вам там сказали?
Он задумался на миг и выпалил:
– Ждать!
«Хоспаде…»
– Сначала проверим, зарегистрировано ли заявление и выдан ли вам номер КУСП. Если машину уже объявили в розыск, к вечеру она из базы не исчезнет. Сегодня срочных действий на месте я не вижу, но завтра утром уточню статус обращения.
Мужчина насупился, но возражать не стал.
Я повернулся к женщине с кредитным договором:
– У вас что по срокам? Вы сказали что‑то про понедельник?
– Да, – она кивнула и чуть прикусила нижнюю губу. – Пятнадцатое.
– Сегодня вторник, а значит, у нас есть ещё шесть дней. Этого достаточно для анализа договора и подготовки документов. Если мы не возьмёмся за него прямо сейчас, ничего непоправимого не случится. Планета не остановится. Плюс ко всему, есть и другие юристы в нашей конторе.
– Я именно к вам!
– Я всё понимаю, но ваше дело может подождать до завтра.
Женщина хотела что‑то добавить, но я уже смотрел на хозяйку ателье.
– У вас?
– Меня зовут Наталья Игоревна Корнеева. У меня ателье на Лесной, дом четырнадцать. Арендую помещение уже третий год, договор действующий, аренду плачу вовремя. Сегодня утром прихожу… а там… – она всхлипнула. – Замки другие! Не мои! А внутри… внутри чужие люди. Я видела через стекло, как кто‑то ходил по моему цеху.
– Кто сменил замки?
– Арендодатель! Компания «Лекс‑Недвижимость». Я ему звоню – он не отвечает. Я охраннику звоню – тот говорит, что у него распоряжение никого не пускать. У меня там свадебное платье! Заказчица вчера вечером была на последней примерке, всё подошло; платье уже оплачено, я оставила его на манекене после отпаривания. Завтра утром жених должен забрать его и отвезти на загородную площадку, а свадьба – послезавтра! И ткань – шёлк, креп, фатин на пятьдесят тысяч! Если я не заберу заказ сегодня, они уедут без платья, а я потеряю клиента!
– Вы сказали, что видели через стекло. Кто там ходил?
– Мужчина в… костюме.
– Спортивный? Классический? – начал уточнять я. – Хоть что‑то видели? Лицо? Отличительные черты?
– Строгий, – задумчиво ответила Наталья Игоревна. – Но я его не знаю! Лицо… такое…
«Так, ладно…»
– Он просто ходил или что‑то делал?
– Записывал… что‑то мерил… я не знаю, кто он! Я стучала в стекло, но он даже внимания не обращал!
«Хм… может, новый арендатор? Да, скорее всего.»
– У вас есть документы об аренде? Что‑нибудь такое?
Она протянула мне телефон. На экране была фотография договора аренды, в котором не было ничего «криминального». Потом она показала переписку с арендодателем, где были платёжные подтверждения за последние три месяца, квитанции из банка. И последнее сообщение от невесты:
«Наталья Игоревна, завтра в одиннадцать жених заберёт платье и сразу отвезёт его на площадку. В четверг утром уже свадьба. Всё готово?»
– Когда вы последний раз были в ателье? Когда уходили, замки были ваши или вы не обратили внимания?
– Как не обратила? Конечно же обратила, я же закрываю на свой ключ! Вчера вечером была там в последний раз, в девять. Невеста как раз закончила последнюю примерку, всё село идеально. Я отпарила платье, оставила его на манекене, чтобы утром аккуратно убрать в чехол, и закрыла ателье своим ключом.
Я повернулся к мужчине с ключами и женщине с кредитным договором:
– Оставьте, пожалуйста, ваши контакты Тамаре Петровне. Я свяжусь с вами обоими завтра утром. Вашим делом тоже займусь, но сегодня мне нужно решить вопрос, который не терпит до вечера.
Мужчина посмотрел на меня с обидой, но промолчал. Женщина с кредитным договором кивнула, записала номер на листке и вышла. Мужчина задержался ещё на секунду, потом тоже протянул свой номер и вышел, бормоча что‑то про «наших юристов», которых «днём с огнём не сыщешь».
Когда дверь за ними закрылась, я повернулся к Наталье Игоревне:
– Ну, думаю, надо ехать.
– Куда?
– К ателье, куда же, – спокойно ответил я. – Мне нужно увидеть всё своими глазами.
– Но вы поможете?
– Помогу чем смогу, но для начала мне нужно понять, что там, кто там, и всё в том же духе. Но… начальнику…
Я только хотел сказать, что предупрежу Семёна Борисовича, как тот словно почуял, что речь пойдёт о нём. Он открыл дверь, высунулся и нахмурился.
– Смирнов, это что за ярмарка? Почему Денис…
«А он уже успел пожаловаться, что клиенты ищут именно меня?»
– Не знаю, что там Денис, – ответил я. – У нас появилось три дела. Два ждут до завтра, третье – срочное. Мне нужно ехать на место прямо сейчас.
– А Марина? – Коган кивнул куда‑то за дверь.
– Марина Викторовна занята своим делом, эти люди пришли именно ко мне.
Коган посмотрел на меня, потом на Наталью Игоревну, потом снова на меня. Его левое веко дрогнуло – привычный барометр.
– Э‑э‑э, ладно. Езжай. Но после – ко мне. Разберёмся.
Я снял с вешалки пальто, взял папку и кивнул Наталье Игоревне:
– Поехали.
До Лесной мы добирались почти час. Варшавка стояла, а навигатор то и дело добавлял минуты. Наталья Игоревна сидела рядом в такси и рассказывала, что же у неё случилось. Из того, что я успел выловить из потока, картина складывалась следующая: договор аренды был заключён почти три года назад, со ставкой ниже рынка, потому что помещение было в плохом состоянии и она делала ремонт за свой счёт. Арендодателем было ООО «Лекс‑Недвижимость», которое за всё время ни разу не подняло ставку. Но в последний месяц его представители начали избегать звонков. Письменных уведомлений о расторжении она не получала. И история… мало чем отличалась от того, что я успел проанализировать там, в офисе.
– Наталья Игоревна, – перебил я её на середине очередного повествования о том, как невеста выбирала ткань, что вообще было не к делу. – Когда вы в последний раз разговаривали с арендодателем?
– Неделю назад дозвонилась! Он сказал, что всё в порядке, платить как обычно.
«Он? Значит, говорила с представителем компании…»
– Так… ладно, что было после звонка?
– Да ничего, – она пожала плечами и спустя секунду выпалила: – Ну и вот, сегодня – чужие замки, чужой человек в помещении! Вот и как я…
Дальше я не слушал. Начал набирать в телефоне поисковый запрос. Нашёл номер аварийной службы округа, проверил, есть ли в районе кто‑то, кто фиксирует самовольную смену замков. Оказалось – нет. Это не аварийная ситуация. Это гражданско‑правовой спор. Но был и другой аспект: незаконное лишение владения, и он требовал другого подхода.
Когда мы подъехали, я увидел одноэтажное здание с длинной витриной, на которой была вывеска «Ателье: Натали». Витрина была заклеена изнутри плотной бумагой. Дверь – металлическая, с новым замком. Старого замка не было – его просто срезали, оставив свежие царапины на металлической раме.
– Вот, – Наталья Игоревна указала на дверь. – Видите? Новый замок! Я даже ключ не могу вставить.
Я подошёл к витрине, встал на цыпочки и заглянул через щель между бумагой и стеклом. Внутри было хорошо освещённое помещение, в глаза тут же бросились швейные машинки на столах, манекен с белым свадебным платьем и…
У дальней стены стоял мужчина в тёмном костюме, который что‑то записывал в планшет. На столе рядом с ним лежала толстая папка с ярким логотипом, но чьим именно, увы, было совершенно не разобрать.
Через минуту мужчина взял папку, прошёл ближе к витрине, и я увидел надпись на обложке: «ООО Модус‑Ритейл».
Какой‑то ритейлер. Возможно, новый арендатор, который уже хозяйничал в помещении, пока договор Натальи Игоревны ещё действовал.
– Наталья Игоревна, – я отошёл от витрины. – Вы знаете компанию «Модус‑Ритейл»?
– Нет. Впервые слышу.
Собственно говоря, предполагаемый представитель нового арендатора, если это был он, игнорировал всяческие попытки связаться. Я и в стекло стучал, и в дверь… а он как будто понимал, кто пришёл, и просто делал вид, что ничего не видит и не слышит.
Я вернулся в офис около половины первого. Наталью Игоревну оставил у соседки – владелицы цветочного магазина через дорогу, которая согласилась напоить её чаем и разрешила подождать у себя. Договорились, что я позвоню, как только что‑то прояснится.
В приёмной было пусто. Тамара Петровна куда‑то отлучилась, Денис и Полина, видимо, тоже. Только Коган маячил в дверях кабинета, и его тик работал на полную.
– Заходи, – он кивнул на стул. – Закрывай дверь.
Я закрыл дверь, сел. Коган обошёл стол и остался стоять, опираясь обеими руками на спинку кресла.
– Э‑э‑э, Смирнов… у тебя появилось три новых клиента, почему ты… не хочешь отдавать их другим?
– Потому что люди пришли именно ко мне. Не нашли офис случайно через интернет – их привело имя.
– Чьё имя? – он прищурился.
– Вообще, моё, и, конечно же, ваше, Семён Борисович. Консультация – в целом. Визитка, вот она, – я достал из нагрудного кармана картонную карточку. – Полина делала, помните?
Коган хмыкнул. Ему понравился ответ, но показывать это он не собирался.
– Э‑э‑э, хорошо. Что там по делу, из‑за которого ты уехал?
Я изложил ситуацию: договор действующий, арендная плата внесена вовремя, уведомления о расторжении не было. Ночью кто‑то сменил замки, и сейчас там чужие люди. Свадебный заказ под угрозой – завтра утром его должны увезти на площадку, а платье заперто внутри.
Коган слушал, постукивая пальцем по столу.
– Э‑э‑э, Смирнов. Ты понимаешь, что может произойти, если ты…
Ему не нужно было даже продолжать, ибо я знал:
«Если арендодатель уже передал помещение новому арендатору, пока старый договор действует, тот мог вызвать полицию и представить происходящее как попытку вторжения. Даже ложное заявление создало бы нам лишний риск.»
– Я понимаю, – перебил я его. – Поэтому мне кое‑что нужно от вас.
Семён Борисович не любил, когда его перебивали, но… видимо, я был для него особенным, так что, несмотря на начавшийся тик, он кивнул и спросил:
– Чем‑то помочь надо?
– Да. Я бы хотел, чтобы вы подготовили договор оказания юридической помощи от имени нашей конторы и доверенность на моё имя. Наталья Игоревна подпишет их, и тогда я смогу действовать как её представитель.
– Так…
– Ну и… я предлагаю схему: вы страхуете первый договор – проверяете и подписываете. Я веду конфликт на месте и получаю оговорённый процент от гонорара.
Коган сел. Снял очки, протёр их краем рубашки и уставился на меня с явным недовольством:
– Процент? – он переспросил, будто пробуя слово на вкус. – Ты хочешь процент?
– Я хочу увеличить свои доходы. Я хочу свой личный кабинет, чтобы принимать дела. Я думаю, это честно.
– Э‑э‑э, честно – это когда я беру на себя риск, а ты получаешь деньги? – Коган усмехнулся, но без злости.
– Ну, не только же я, – я нахмурился. – Те, кто приходит просто в консультацию, не выбирая конкретного юриста, – это одно. Но здесь клиенты знают именно моё имя. Поэтому… я хочу принимать их, зная, что за приведённые мной дела получу не десять процентов от конторы, а куда больше.
– А если клиент уйдёт с жалобой?
– Тогда вычтете из моего гонорара всё, что сочтёте нужным.
Коган замолчал. Он встал, подошёл к окну, посмотрел на парковку за стеклом. Потом повернулся:
– Э‑э‑э, я видел таких, как ты. Один пришёл ко мне… давненько, привёл троих за первый месяц. Знаешь, что было дальше?
– Три жалобы?
Коган поднял палец:
– Три жалобы. Одна – за непрофессиональную консультацию. Вторая – за срыв сроков. Третья – за то, что он пообещал клиенту результат, которого не мог гарантировать!
Я молчал. Коган вернулся к креслу и сел.
– Если поток окажется реальным – не три клиента за полгода, а три клиента за неделю, и все с делами, а не с вопросами, – я дам тебе пустой кабинет во временное пользование. Тот, что в конце коридора. Там сейчас склад старых папок, Полина уберёт за день.
– А окончательно?
– Окончательно место останется за тобой после самостоятельной оплаченной работы и результата без жалобы клиента. Не после одного дела. После трёх. Три оплаченных дела, три закрытых результата, ноль жалоб. Тогда кабинет – твой.
– И процент?
– Процент – двадцать от гонорара по твоим делам. Пока ты на испытании.
– Тридцать.
– Двадцать пять. И всё, э‑э‑э, торг окончен.
– Двадцать пять, – я кивнул. – Согласен.
Коган протянул руку, и я пожал её.
– Э‑э‑э, и ещё одно, – он остановил меня, когда я уже взялся за ручку двери. – По ателье. Ты хочешь туда вернуться?
– Да, сегодня же.
– Возьми кого‑нибудь с собой, не веди всё это один.
– Зачем? Я справлюсь.
– Затем, что, если ты поедешь один и арендодатель вызовет полицию, свидетелей не будет. Возьми Полину. Она пусть записывает.
Я подумал и кивнул. Коган был прав. Свидетель нужен был не для юридической силы, а для того, чтобы любая сторона потом не могла сказать: «Его там не было» или «Он вёл себя неадекватно».
– Полину беру. Вернусь, как только закончим.
Я вышел и закрыл дверь. В приёмной уже сидела Полина, вернувшаяся в офис. Она листала что‑то в ноутбуке, но, увидев меня, тут же захлопнула крышку.
– Алексей Дмитриевич, вы куда‑то едете?
– Да. И ты со мной.
Мы подъехали к зданию ателье около двух. Наталья Игоревна ждала нас у входа вместе с соседкой‑цветочницей, которая, увидев меня, зачем‑то помахала рукой и ушла в свой магазин.
– Как её зовут? – спросил я.
– Галя. Она с утра тут, – Наталья Игоревна кивнула на дверь. – Сказала, что никто больше не заходил и не выходил… ну, с того момента, как она вышла на смену.
– Мужчина в костюме всё ещё внутри?
– Я не видела. Но свет горит.
Прежде чем подходить к двери, Наталья Игоревна подписала подготовленные Коганом договор и доверенность. Я убрал свой экземпляр в папку.
Я подошёл к двери и нажал на ручку. Разумеется, было закрыто… так что я присел и ещё раз осмотрел раму, сфоткал следы среза от болгарки и царапины на краске.
Потом я подошёл к витрине. Бумага, которой были заклеены окна, оказалась обычной упаковочной, бежевого цвета. Но в одном месте, у самого угла, она отошла, и через образовавшуюся щель я снова заглянул внутрь. Ничего не изменилось. Но самое главное – в видимой части помещения не было никаких следов аварии. Сухо и чисто. Хотя всю площадь просмотреть было просто невозможно.
Я повернулся к Наталье Игоревне:
– Арендодатель связывался с вами после того, как вы обнаружили смену замков?
– Он прислал сообщение. Вот, – она показала телефон.
Я прочитал:
«Наталья Игоревна, в помещении произошла авария водопровода. Доступ ограничен до устранения последствий. Имущество временно описано. Выдача возможна после подписания акта освобождения помещения и урегулирования взаимных претензий. Виктор».
– Виктор – это кто?
– Это… представитель «Лекс‑Недвижимости».
– Он упоминал аварию?
– Только в этом сообщении!
Я снова посмотрел через стекло, ну и… всё это было похоже на брехню! Не иначе! Однако дверь была заперта…
– Наталья Игоревна, вы готовы действовать по моему плану?
– Готова! Я на всё готова, только дайте мне забрать платье!
– Тогда слушайте. Сейчас я вызову аварийную службу округа и попрошу подтвердить, есть ли заявка на этот адрес. Если заявки нет, то официально авария ничем не подтверждена. После этого я вызову участкового, и мы зафиксируем, что вас, законного арендатора, не пускают в помещение. Но, молю вас, держите себя в руках! Хорошо⁈
– А если охрана… или арендодатель приедет?
– Тем лучше. Нам нужен человек, который при свидетелях откажется вас пускать. Его отказ – наш главный аргумент.
Полина уже раскрыла блокнот и записывала. Я продиктовал ей время: 14:07. Место: Лесная улица, дом 14, ателье «Натали». Присутствуют: Смирнов А. Д., Корнеева Н. И. и Полина – свои данные она записала сама.
Я позвонил в аварийную службу. Дозвонился с третьего раза. Диспетчер – женщина с таким же хриплым голосом, как у той, что отвечала мне ночью, когда я звонил по поводу потопа в квартире. Видимо, в этом округе все аварийные звонки шли через одни руки.
– Аварийная служба, слушаю.
– Добрый день. Меня зовут Смирнов Алексей Дмитриевич, я юрист. Предупреждаю вас, наш разговор записывается…
– О как, – послышался смешок. – Лидия Павловна Семёнова, диспетчер…
Она назвала адрес диспетчерской, продиктовала индекс и остальные данные для записи. Это говорило только об одном: такие звонки, как мой, для их конторы были не в новинку.
– Прошу подтвердить, поступала ли заявка на аварию водопровода по адресу: Лесная улица, дом четырнадцать, помещение ателье?
– Что‑то случилось?
Я проигнорировал вопрос.
– Прошу подтвердить…
Ответ пришёл через минуту. Я слышал, как она печатала, слышал, как она с кем‑то шепталась, и вскоре до меня донеслось:
– По указанному адресу заявок не поступало, – ответила диспетчер. – За последние семь дней… вообще ничего! Только в соседнем доме, но там по ливнёвке…
– Подтверждаете?
– Подтверждаю. Заявок нет.
– Спасибо. Подскажите, как получить письменное подтверждение отсутствия заявок за этот период?
– Оставьте ваш номер, я уточню.
– Записывайте.
Я продиктовал и положил трубку.
– Ну вот, – я повернулся к Наталье Игоревне. – Аварийной заявки нет. Версия арендодателя ничем не подтверждена.
Она молча кивнула. Глаза покраснели, но она не плакала.
– Полина, фиксируй: аварийная служба подтвердила отсутствие заявок. Время – 14:12.
– Записала.
– Теперь нам нужен участковый.
Я набрал номер дежурной части местного ОМВД. Представился как представитель арендатора, сообщил о незаконном ограничении доступа к помещению и попросил направить участкового для фиксации факта.
– Гражданский спор, – лениво ответил дежурный. – Разбирайтесь в суде, мы‑то здесь…
– Вы меня неправильно поняли, – более строго начал я. – Мне нужно, чтобы вы зафиксировали сам факт, что законного арендатора не пускают в помещение.
– Ох… – выдохнул дежурный. – Договор есть?
– Есть. И он действующий. Получается, у нас не только гражданский спор, но и факт самовольного ограничения доступа к имуществу. Мне просто нужно, чтобы участковый всё это зафиксировал!
– Ладно, подъедет, – после паузы ответил дежурный. – Ждите.
Мы ждали. Наталья Игоревна сидела на скамейке у входа, Полина стояла рядом и записывала всё, что видела.
Пока я размышлял, к зданию подъехал чёрный седан. Из машины вышел невысокий мужчина лет пятидесяти. Он посмотрел в нашу сторону, что‑то пробурчал себе под нос, потом достал ключ и направился к двери.
– Виктор Павлович? – окликнула его Наталья Игоревна.
Мужчина обернулся, посмотрел на неё с недовольным выражением лица и протянул:
– Наталья Игоревна, что вы здесь делаете? Я же вам писал: в помещении авария…
– Я знаю, что авария ничем не подтверждена, Виктор Павлович! Заявок по этому адресу не поступало.
– Вы не можете знать, что у нас происходит внутри.
И тут вступил я, даже не представляясь:
– Поэтому покажите акт и объясните, на каком основании ограничили доступ. Вы передали помещение «Модус‑Ритейлу»?
– Это не ваше дело, – отрезал он. – Договор расторгнут.
Затем он наконец посмотрел на меня:
– А вы вообще кто такой?
– Покажите уведомление о расторжении, – я шагнул вперёд. – Я юрист Натальи Игоревны. Если у вас есть письменное уведомление и доказательства его направления или вручения в порядке, предусмотренном договором, – предъявите их, и мы уедем.
Виктор Павлович открыл дверь ключом, вошёл внутрь и попытался закрыть её перед нами. Я успел поставить ногу в проём.
– Виктор Павлович, – я говорил спокойно. – Я не вхожу в помещение. Но прошу вас не закрывать дверь, пока мы не решим вопрос в присутствии участкового, который уже вызван.
– Какого участкового? – он дёрнул дверь.
– Участковый вызван для фиксации факта ограничения доступа арендатора. Если вы закроете дверь и откажетесь пускать собственницу бизнеса – это будет зафиксировано свидетелями.
Виктор Павлович посмотрел на меня, потом на Наталью Игоревну, потом на Полину, которая стояла с блокнотом наготове. Он отпустил дверь и отступил внутрь.
– Вы не имеете права входить без моего согласия, – сказал он.
– Я и не вхожу. Я стою в дверях. А вот Наталья Игоревна имеет право войти. Это её помещение по действующему договору аренды. Если вы считаете, что договор расторгнут – покажите документы.
– Документы у нашего юриста.
– Тогда позовите юриста.
– Он будет вечером.
– Хорошо. Вечером мы встретимся. Но свадебное платье, за которое заказчица уже полностью заплатила и которое завтра увозят на площадку, вы вынесете сейчас. Для этого вам даже не нужно пускать нас внутрь.
– Выдача имущества – только по описи и после подписания Натальей Игоревной акта освобождения помещения.
– То есть чужое платье вы удерживаете, пока она не признает расторжение договора и не откажется от помещения?
– Я этого не говорил. У меня распоряжение ничего не выдавать до закрытия договора.
– От кого?
– От руководства.
– Тогда покажите внутренний акт об аварии и опись имущества.
– Документы у нашего юриста.
– А юрист будет вечером, – закончил я за него. – Удобно.
На последний вопрос Лосев не ответил. Ему уже не требовалось придумывать новую версию: смысл его условий стал понятен всем. В этот момент из глубины помещения вышел мужчина в костюме – тот самый, которого я видел через стекло.
– Виктор Павлович, – заговорил он. – Может, я позже подъеду? Тут какая‑то ситуация…
– Да, – Виктор Павлович мгновенно ухватился за возможность избавиться от свидетеля. – Подъезжайте позже.
Мужчина хотел было протиснуться мимо нас, но тут я сделал ход конём.
– Полина, – сказал я, не отрывая взгляда от мужчины. – Запиши: неустановленный мужчина с папкой, на которой логотип «Модус‑Ритейл», пытается покинуть помещение. Время – 14:27.
Полина записала. Мужчина в костюме замер, услышав мои слова, и уставился на меня. Затем вернулся в помещение, оставил там папку, которую до этого держал в руках, и молча прошёл мимо нас. После этого Виктор Павлович резво закрыл дверь прямо перед нашим носом.
Участковый приехал без четверти три. Это был молодой старший лейтенант – лет двадцати восьми. Он вышел из машины, огляделся и спросил:
– Кто вызывал?
– Я, – я подошёл и протянул визитку. – Смирнов Алексей Дмитриевич, юрист консультации Когана. Представитель арендатора этого помещения.
Участковый прочитал визитку, посмотрел на меня, потом на дверь ателье.
– В чём суть?
Я изложил всё коротко и по существу. И, судя по лицу участкового, дельце его заинтересовало. Это уж было куда лучше и интереснее, чем решать судьбы алкашей.
– Документы есть? – участковый достал блокнот.
– Договор аренды – у клиентки, – я кивнул на Наталью Игоревну. – Платёжные подтверждения – в её телефоне. Подтверждение отсутствия аварийной заявки – я получил по телефону от диспетчера.
– А арендодатель где?
– Внутри. Отказывается пускать арендатора.
Участковый вздохнул.
– Я не могу решить, кто прав, – сказал он. – Это к судье.
– Я и не прошу вас решать. Прошу зафиксировать факт: Наталья Игоревна, арендатор по действующему договору, не допущена в помещение. Внесите это в материал, и мы пойдём дальше.
Участковый кивнул, подошёл к двери, постучал, подождал, постучал снова. Через минуту дверь открылась. Мужчина хмуро глянул на нас, вышел на улицу и закрыл её за собой.
– Виктор Павлович Лосев, представитель собственника, – представился он. – Здесь гражданско‑правовой спор. Арендатор отказывается освобождать помещение. Что вам надо?
– Договор расторгнут? – спросил участковый.
– Условия расторжения предусмотрены договором.
– Письменное уведомление направлялось?
– Мы уведомляли устно.
– Устного сообщения недостаточно, – участковый покачал головой. – Покажите письменное уведомление и подтверждение его направления или вручения.
Лосев молчал. Участковый записал.
– Я не буду устанавливать, кто прав, – сказал он. – Но отказ в доступе и наличие имущества арендатора внутри я зафиксирую. Дальше спор решайте через суд.
– Доступ в помещение ограничен в связи с аварией, – упрямо повторил Лосев.
– Аварийная заявка есть? – я не выдержал.
– Внутренний акт.
– Покажите.
– Он у нашего юриста.
– Тогда хотя бы вынесите свадебное платье. Заказчица полностью его оплатила; это имущество третьего лица. Для этого не требуется впускать нас внутрь.
Лосев стоял у двери и не двигался. Участковый смотрел на него. Наталья Игоревна стояла чуть позади и молчала.
– Имущество выдаётся после подписания акта освобождения помещения, – наконец сказал Лосев.
– По аренде нет долга, никаких имущественных требований вы не предъявили и просроченного обязательства, которое могло бы обеспечиваться удержанием вещей, не назвали, – сказал я. – Запишите, пожалуйста: представитель собственника связывает выдачу чужого имущества с отказом арендатора от действующего договора.
Участковый записал. Потом повернулся к Наталье Игоревне:
– Перечислите, пожалуйста, имущество, которое находится внутри. При свидетелях.
Наталья Игоревна заговорила – быстро, точно, перечисляя каждую вещь. Свидетелями выступили я, Полина, Галя‑цветочница, которая снова вышла на крыльцо своего магазина, и случайный прохожий – пожилой мужчина, который шёл мимо и остановился, услышав слово «полиция». Полина записывала каждое слово. Я стоял рядом и молчал. Участковый тоже молчал и записывал в свой блокнот.
– Также, – Наталья Игоревна сделала паузу, – внутри находится папка с логотипом ООО «Модус‑Ритейл». Эта папка не принадлежит мне и была оставлена посторонним лицом, которое сегодня находилось внутри помещения без моего согласия.
Я посмотрел на Лосева. Его лицо оставалось каменным, но левая рука, лежавшая на дверной ручке, побелела от напряжения.
Участковый дописал, закрыл блокнот и обратился к Лосеву:
– Виктор Павлович, я рекомендую вам открыть помещение и дать арендатору доступ. Если вы отказываетесь – я фиксирую отказ. Копию материала передам в отдел.
– Я не открою, – сказал Лосев. – У меня указание.
– От кого?
– От руководства.
– Назовите.
– Не могу.
Участковый посмотрел на меня. Я развёл руками:
– Фиксируйте.
Он зафиксировал.
Теперь всё встало на место. Платье им было не нужно. Им нужна была подпись Корнеевой под актом освобождения – до того, как обнаружится, что помещение уже показывают «Модус‑Ритейлу».
– Всё, – сказал он, обращаясь к Наталье Игоревне. – Материал зафиксирован. Номер регистрации в КУСП вам сообщат. Дальше вместе с юристом определяйтесь с подсудностью и обращайтесь в суд.
– Уже наняла, – Наталья Игоревна посмотрела на меня.
Участковый кивнул, сел в машину и уехал. Мы остались на тротуаре. Дверь ателье была по‑прежнему закрыта. Свет внутри горел. Папка «Модус‑Ритейл» так и осталась лежать внутри, на столе – белая обложка с чёрным логотипом, заметная, как визитная карточка человека, который готовился въехать в чужое помещение раньше, чем съедет прежний арендатор.
Я позвонил в аварийную службу ещё раз. Тот же диспетчер:
– По этому адресу по‑прежнему ничего нет.
– Подтверждаете письменно?
– Что?
– Мне нужно письменное подтверждение отсутствия аварийной заявки по адресу Лесная, четырнадцать. Можете прислать на электронную почту?
– Ну… я посмотрю. Оставьте адрес.
