Текст книги "Попаданка на минималках (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Арден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

– Три месяца?!

– Три месяца свободно. Потом – неизвестно. Владелец уехал в столицу и не планирует возвращаться. Арендная плата – двадцать лунных в месяц.

– Двадцать, – повторила я. – Это...

– Много, – сказал Кэл. – Но для площади Цветочной – нормально.

– У меня нет двадцати лунных.

– У вас есть мозги. Придумаете.

– Спасибо за доверие.

– Не за что.

Мы дошли до дома. Войдя, я обнаружила, что гном-копир – существо размером с небольшую собачку, серое, с огромными руками и маленькой головой, – сидел за столом в гостиной и печатал. На нём была шляпа (маленькая, с помпоном), а перед ним – стопка бумаг и механическое устройство, похожее на печатную машинку, но с рычагами и шестерёнками.

– Он тут всю ночь? – спросила я.

– Всегда, – сказал Кэл. – Он живёт в подвале. Выходит по ночам. Печатает отчёты. Не знаю, для кого. Не спрашиваю.

Гном-копир посмотрел на меня – моргнул большими круглыми глазами – и вернулся к печати. Ш-ш-ш... Ш-ш-ш...

– Добро пожаловать домой, – сказал Кэл.

– Спасибо.

– Не за что. Завтра – встаём рано. Кондитерская ждёт.

Он поднялся по лестнице. Я осталась внизу – стояла посреди комнаты, заваленной книгами, с гномом-копиром за столом, говорящим котом на полу и драконом на плече.

«Кондитерская, – подумала я. – Завтра. Начинаю. Снова. В третий раз. Но на этот раз – в параллельном мире. С магией, драконами и бюрократией.»

Графит устроился на диване – единственном свободном месте, не занятом книгами.

– Алиса, – сказал он.

– Что?

– Ты веришь, что у тебя получится?

Я посмотрела на него. Он смотрел на меня – серьёзно, без сарказма, без маски. Впервые за всё время.

– Да, – сказала я. – Верю.

– Почему?

– Потому что я умею печь. И потому что я ни разу в жизни не отступала.

– Даже когда было плохо?

– Особенно когда было плохо.

Графит помолчал. Потом сказал:

– Тогда я верю тоже. Хотя я кот. И мне всё равно. Но я верю.

Он закрыл глаза и заснул.

Дракоша на моём плече спустился на пол, свернулся у моих ног и тоже уснул. Маленький, зелёный, с неудачными крыльями и тёплым боком.

Я постояла ещё немного. Послушала ш-ш-ш гнома-копира. Потом поднялась в свою комнату – ту самую, с кроватью и двумя одеялами – и уснула.

Без сновидений. Без мыслей. Только тишина, тёплое одеяло и запах маны – сладкий, тёплый, как обещание.

Обещание завтрашнего дня.

Глава 5. Бизнес-план на коленке

Я проснулась от того, что мне на лицо сел Дракоша.

Нет, серьёзно. Я открыла глаза – а на мне сидит маленький зелёный дракон, смотрит мне прямо в зрачок своими огромными жёлтыми глазами и фыркает. Тихо, осторожно, как будто проверяет – жива ли я.

– Дракоша, – сказала я. – Слезь.

Он не слез.

– Дракоша. Сейчас же.

Он фыркнул – одна искра упала мне на нос – и слез. Но не ушёл. Сел на одеяло и смотрел.

– Ты голоден? – спросила я.

Фырок.

– Ты хочешь на улицу?

Фырок.

– Ты просто решил меня разбудить?

Фырок. И ещё один фырок. И ещё.

– Поняла. Ты просто разбудил. Без причины. Потому что тебе скучно.

Дракоша завертел хвостом – коротким, чешуйчатым, как у ящерицы – и посмотрел на меня с выражением, которое я перевела как: «Ну да. И что ты сделаешь?»

Графит спал на подушке – той самой, которая по праву принадлежала мне, но которую он оккупировал ещё в Москве. Он спал, свернувшись в идеальный калачик, и мурлыкал так громко, что, наверное, слышно было на первом этаже.

Я встала. Оделась – в ту же одежду, что и вчера: джинсы, майка «Кондитерская "У Алисы"» и куртка Кэла. В зеркале (маленьком, кривом, прибитом к стене) я увидела себя и не узнала.

Нет, лицо было моё. Те же серые глаза, те же тёмные волосы, собранные в хвост, те же веснушки на носу, от которых я пыталась избавиться в четырнадцать лет и сдалась в семнадцать. Но что-то было не так. Кожа выглядела... иначе. Свежее. Ровнее. И глаза – ярче.

«Мана, – подумала я. – Кэл говорил, что мана действует на организм.»

Я не решила, радоваться этому или нет. С одной стороны – бесплатно и без крема. С другой – я не просила магическую косметику. У меня есть своя, московская, и она в порядке. Ну, почти.

Спустилась вниз. Кэл уже был на кухне – стоял у плиты, варил что-то в котле. Утро. Каша. Кэл. Дежавю.

– Доброе утро, – сказала я.

– Утро, – ответил он, не оборачиваясь. – Садитесь. Через пять минут.

Я села. Графит, услышав звук голоса, открыл один глаз наверху, оценил ситуацию – «каша, значит, ещё не еда» – и закрыл.

– Графит! – крикнула я. – Завтрак!

– Рыба? – донеслось сверху.

– Каша.

– Не интересно.

– Каша и хлеб с маслом.

Молчание. Потом – шорох, топот маленьких лап по лестнице, и Графит появился внизу, продемонстрировав скорость, которую я никогда не видела за три года нашего знакомства.

– Я здесь, – сказал он, запрыгивая на стул. – Не потому что каша. А потому что уважаю вас.

– Конечно, – сказала я.

– И хлеб с маслом, – добавил он. – Большой кусок.

Кэл поставил передо мной тарелку. Каша – та же, что вчера: золотистая, с ягодами, сладкая, с тем самым неопределимым привкусом. Хлеб – тёмный, плотный. Масло – белое, сливочное.

Мы ели молча. Утро было тихим. За окном – птицы, ветер, шелест листвы. Два янтарных месяца давно уступили место солнцу, но в воздухе ещё висела прохлада ночи.

– Кэл, – сказала я, доев кашу.

– Что?

– Помещение. Вы говорили – площадь Цветочная.

– Говорил.

– Мы идём смотреть?

– После завтрака.

– Я уже поела.

– Вы – да. Я – нет. И я не люблю, когда мне мешают есть.

Я замолчала. Подождала. Он доел – медленно, с расстановкой, с видом человека, для которого еда – это не просто еда, а ритуал, который не принято торопить.

– Готово, – сказал он наконец. – Идём.

Я встала. Дракоша запрыгнул мне на плечо. Графит спрыгнул со стула и присоединился.

– Идём куда? – спросил он.

– На площадь Цветочную. Искать помещение для кондитерской.

– Кондитерская, – повторил Графит. – Ты серьёзно? Ты собираешься открывать бизнес в параллельном мире?

– Серьёзно.

– Без денег?

– Найду.

– Без ингредиентов?

– Куплю.

– Без оборудования?

– Сооружу.

– Без клиентов?

– Появятся.

– Ты оптимистка?

– Нет. Я кондитер. Кондитеры не бывают оптимистами. Кондитеры бывают настойчивыми.

Графит посмотрел на меня долго и серьёзно.

– Ладно, – сказал он. – Я с тобой. Но если не будет рыбы – я уйду.

– У тебя есть куда?

– Нет. Но я угрожаю. Это принципиально.

Мы вышли из дома. Утро в Элларии – я уже начинала к этому привыкать – было красивым. Не просто красивым, а каким-то... щедрым. Солнце лилось через листву золотыми пятнами, воздух пах мокрой землёй, травой и тем самым сладковатым запахом маны, который становился мне всё знакомее и привычнее.

Дорога в город – та же, что вчера: через лес, мимо кристаллических фонарей, по утоптанной тропе. Только сегодня я шла не с чувством потерянности, а с чувством... цели. Конкретной, осязаемой, конкретизированной цели.

Помещение. Лицензия. Оборудование. Ингредиенты. Кондитерская.

Список был чёткий. Как бизнес-план. Только без бизнес-плана.

– Кэл, – сказала я по дороге. – У вас здесь есть бумага и что-то, чем можно писать?

– Бумага есть. Карандаши – тоже. Зачем?

– Мне нужно составить план. Структурировать. Расписать этапы.

– Вы всегда так?

– Всегда. Без плана я – хаос. С планом я – организованный хаос. Это лучше.

Он достал из сумки лист бумаги и карандаш. Лист был грубоватым – не белым, а сероватым, чуть шершавым. Карандаш – деревянный, остро заточенный, с характерным запахом графита.

Я остановилась посреди тропы и начала писать.

«БИЗНЕС-ПЛАН КОНДИТЕРСКОЙ "У АЛИСЫ" (ЭЛЛАРИЯ, ЛИНВОР)»

Снизу – список:

Помещение.

Оборудование (печь, столы, витрина, формы).

Ингредиенты (мука, сахар, масло, яйца, сливки, карамель, ягоды, шоколад).

Персонал.

Лицензия.

Реклама.

Деньги (стартовый капитал).

Я посмотрела на список. Посмотрела на Кэла.

– У меня нет ничего из перечисленного, – сказала я.

– Я знаю.

– Но я начну с первого пункта. Помещение.

– Разумно.

Мы вышли из леса. Город проснулся окончательно – улицы заполнились людьми, торговцы раскладывали товар, дети бежали в школу (или что-то похожее на школу – здание с табличкой и колоколом), лошади тянули телеги.

Площадь Цветочная оказалась тем, что обещало название: площадью с цветами. Не просто клумбой – настоящим садом посередине каменного города. Розы, лилии, что-то похожее на лаванду, и – дерево. Огромное, раскидистое, с кроной, отбрасывающей тень на половину площади.

Вокруг площади – здания. Магазины, лавки, таверны. Справа – «Бурштейн». Я узнала по вывеске: буханка хлеба, нарисованная так реалистично, что от неё, казалось, пахнет. Фасад – ухоженный, витрина – полная, у двери – очередь.

– Очередь в пекарню, – сказала я.

– Каждый день, – подтвердил Кэл. – С утра до вечера.

– Это впечатляет.

– Это «Бурштейн».

Слева от «Бурштейна» – здание, которое, по словам Кэла, было свободным. И оно выглядело... перспективно.

Не красиво – перспективно. Первый этаж – просторный, с большими окнами на площадь, широким входом и потолком, который, кажется, был достаточно высоким для того, чтобы повесить люстру (или магический кристалл – здесь, наверное, люстры были из кристаллов). Второй этаж – жилой, с окнами на ту же площадь. Стены – каменные, но не серые, а тёплого, бежевого оттенка. Пол – деревянный, потрескавшийся, но ровный.

– Это было кафе, – сказал Кэл. – Владелец уехал в столицу три месяца назад. Не продал, не сдал. Просто уехал. Агент по аренде – через квартал.

– Двадцать лунных в месяц? – уточнила я.

– Двадцать.

– Это...

– Много. Я знаю.

– Нет, – сказала я. – Это нормально. Для такого места – нормально. Площадь, трафик, соседство с «Бурштейном». Двадцать – это рынок.

Кэл посмотрел на меня с тем выражением, которое я уже начинала любить: смесь уважения и мысли «она опять удивляет».

– Вы оцениваете по-деловому, – сказал он.

– Я – маркетолог. Бывший. Оценка – это мой второй язык.

– Первый?

– Выпечка.

Мы подошли к зданию. Окна были грязные, дверь – заперта, на ступеньках – листья. Но потенциал – чувствовался. Я стояла перед зданием и видела его не таким, каким оно было, а таким, каким оно могло бы стать.

Стены – побелены. Окна – чистые, с белыми занавесками. Дверь – деревянная, с ручкой в форме бабочки (я видела такую в одном парижском кафе и запомнила навсегда). Витрина – полная. Торты, эклеры, тарты, макаруны. Всё – красивое, аппетитное, нереальное.

И вывеска. Над входом – вывеска: «Кондитерская "У Алисы"». Просто. Чётко. Без выкрутасов.

– Что вы видите? – спросил Кэл.

– Кондитерскую, – сказала я.

– Здесь ещё ничего нет.

– Есть. Просто вы не видите.

Он посмотрел на здание. Потом на меня. Потом на здание.

– Вы странный человек, – сказал он.

– Я знаю. Идёмте к агенту.

Агент по аренде оказался в здании через квартал – маленькой конторке с вывеской «М.Г. Ливис, управление недвижимостью». Внутри – стол, стул, полка с папками и мужчина за столом, который выглядел так, будто всю жизнь мечтал быть агентом по аренде и наконец-то осознал, что это не так здорово, как казалось.

– Добро пожаловать, – сказал он без энтузиазма. – Чем могу помочь?

– Помещение на площади Цветочной, – сказала я. – Свободное. Для аренды.

– А-а, – протянул он, и в его голосе мелькнуло что-то вроде интереса. – Площадь Цветочная. Рядом с «Бурштейном». Знаю. Красивое место. Дорогое.

– Двадцать лунных в месяц, – сказала я.

– Откуда вы знаете? – Он посмотрел на Кэла. – Торрен, ты рассказал?

– Я живу в этом городе тридцать два года, – сказал Кэл. – Я знаю всё.

– Почти всё, – поправил агент. – Например, ты не знаешь, что цена выросла.

– Выросла? – Кэл нахмурился.

– Двадцать пять, – сказал агент. – С прошлого месяца. Владелец повысил перед отъездом. Мотивация: «Ремонт делал.»

– Какой ремонт?! – спросила я. – Там грязные окна и треснувший пол!

– Формальный ремонт, – невозмутимо сказал агент. – Он заменил замок.

– Замок?! Это считается ремонтом?!

– В его понимании – да.

Я почувствовала, как знакомое чувство – то самое, которое я испытывала каждый раз, когда сталкивалась с абсурдом бизнеса, – поднимается в груди. Не злость. Не отчаяние. А... боевой азарт. Тот самый, который появляется, когда ситуация становится настолько нелепой, что единственная адекватная реакция – сражаться.

– Хорошо, – сказала я. – Двадцать пять. Но с условиями.

– Какими условиями? – Агент прищурился.

– Первое: первый месяц – бесплатно. Потому что помещение нужно приводить в порядок, и пока я ремонтирую – я не зарабатываю, а значит, не могу платить.

– Это нестандартно.

– Второе: договор на полгода, с возможностью продления. Не на год. Не на два. На полгода.

– Почему?

– Потому что я не знаю, останусь ли здесь надолго.

– Вызванная? – догадался агент, глядя на мою руку с меткой.

– Да.

– Тогда – другой расклад. Для вызванных есть программа поддержки. Министерство экономики компенсирует часть арендной платы в первые три месяца. Десять процентов.

– Десять процентов, – повторила я. – То есть два с половиной луны в месяц?

– Две с половиной, – подтвердил агент. – Итого: двадцать две с половиной. Вместо двадцати пяти.

– И первый месяц бесплатно?

– Это я не обещаю. Владелец – упрямый.

– Переговорите.

– С кем? Он в столице.

– Есть связь?

– Магическая почта. Письмо дойдёт за три дня.

– Тогда отправьте письмо. Предложите: первый месяц бесплатно, остальные – двадцать две с половиной. Полгода. Если согласится – я арендую.

Агент посмотрел на меня – долго, внимательно, с выражением человека, который привык к клиентам, которые либо соглашаются на всё, либо уходят. Не к тем, кто торгуется.

– Вы – деловая женщина, – сказал он.

– Я – кондитер в изгнании, – ответила я. – Но да, деловая тоже.

– Отправлю письмо сегодня. Ответ – через три дня. Может, раньше.

– Спасибо.

Мы вышли из конторы. Я дышала быстро – от возбуждения, не от бега. План обретал форму. Первая строчка списка – «Помещение» – была почти зачёркнута.

– Кэл, – сказала я. – Оборудование. Печь. Где взять?

– Печь? – Он задумался. – В Линворе есть мастер. Кузнец. Делает печи на заказ. Но это дорого.

– Сколько?

– Обычная печь – десять лунных. Магическая – тридцать.

– В чём разница?

– Обычная работает на дровах. Магическая – на мане. Удобнее, чище, стабильнее температура. Для выпечки – критично.

– Мне нужна магическая, – сказала я без колебаний.

– Тридцать лунных.

– Я знаю. Записывай в долг.

– У вас уже сорок три.

– Значит, будет семьдесят три. Я не боюсь цифр.

– А когда начнёте бояться?

– Когда они перевалят за сто.

Кэл замолчал. Потом сказал:

– Вы – или очень смелая, или очень безрассудная.

– Оба, – сказала я. – В равных пропорциях.

Графит, который шёл рядом и молча слушал, остановился.

– Семьдесят три луны, – сказал он. – Ты понимаешь, что это три месяца зарплаты ремесленника? Плюс ещё три? Плюс аренда? Плюс ингредиенты?

– Я понимаю.

– И ты всё равно идёшь?

– Иду.

– Почему?

Я посмотрела на него. Он смотрел на меня – серьёзно, снизу вверх, с тем котовьим взглядом, в котором было больше мудрости, чем во многих человеческих глазах.

– Потому что, – сказала я, – если я не буду печь – я перестану быть собой. А если я перестану быть собой – мне незачем будет возвращаться.

Графит моргнул. Потом сказал:

– Ты поэтична для человека, который не спал нормально трое суток.

– Спасибо. Это лучший комплимент, который я получила.

– Это не комплимент. Это констатация.

– Всё равно спасибо.

Мы пошли дальше. Список на листке бумаги обретал подробности. Пункт «Оборудование»:

– Печь (магическая, 30 лунных, кузнец на улице Кузнецовой). – Стол рабочий (деревянный, большой, можно сделать самим или купить, 5 лунных). – Формы (у меня есть – три коробки, привезённые из Москвы). – Витрина (стеклянная, заказать у мастера, 8 лунных). – Стойка приёма заказов (деревянная, можно использовать старую, если в помещении есть). – Посуда (тарелки, чашки, ложки – 3 луны комплект).

– Итого по оборудованию: сорок шесть лунных, – сказала я, подводя черту.

– Сорок шесть плюс сорок три долга, – сказал Кэл. – Плюс аренда. Плюс ингредиенты.

– Не надо складывать, – сказала я. – Мне плохо от суммы.

– Я предупреждал.

– Я знаю. Но я просила не считать.

– Я не умею не считать. Это болезнь.

– У вас болезнь?

– Нет. Но это похоже.

Ингредиенты – отдельная тема. Я села на скамейку на площади (под тем самым огромным деревом, которое отбрасывало тень на половину площади) и начала перечислять:

– Мука. Сахар. Масло. Яйца. Сливки. Ягоды. Шоколад. Ваниль. Карамель. Орехи.

– Шоколад? – переспросил Кэл. – Что это?

Я замерла.

– Вы не знаете, что такое шоколад?

– Нет.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось – не от страха, а от... предвкушения. Того самого предвкушения, которое бывает, когда ты понимаешь: у тебя есть то, чего нет ни у кого.

– Шоколад, – сказала я, – это... как бы вам объяснить... это продукт. Из какао-бобов. Коричневый, твёрдый, тает во рту. Горький или сладкий. Из него делают конфеты, торты, глазурь, напитки.

– Нет такого, – сказал Кэл. – У нас нет какао-бобов. Нет слова «шоколад». Нет продукта, который тает во рту и бывает горьким.

– Тогда я его изобрету, – сказала я.

– Что?!

– Шоколад. Я изобрету. Здесь. В Элларии.

– Как?!

– Не знаю. Но я найду. В каждом мире есть что-то похожее на какао. Я ищу.

– Вы... серьёзно?

– Я всегда серьёзно, когда речь идёт о шоколаде.

Кэл открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

– Вы – безумная, – сказал он.

– Возможно. Но безумие и гений – соседи.

– Кто сказал?

– Мой бывший босс. Перед тем как я уволилась.

– И он был прав?

– В данном случае – да.

Графит, который слушал, сидя на тротуаре, фыркнул.

– Шоколад, – сказал он. – Если ты сделаешь шоколад в параллельном мире – я буду первым дегустатором.

– Ты кот. Коты не едят шоколад.

– Я – говорящий кот в параллельном мире. Здесь все правила другие.

– Шоколад вреден для котов.

– Я в параллельном мире. Здесь всё полезно.

– Это не работает так.

– А откуда ты знаешь? Ты здесь два дня. Я – кот. Я знаю.

Я не стала спорить с котом о токсикологии шоколада в параллельном мире. У меня были дела поважнее.

Мы продолжили обходить площадь. Я осматривала – не здания, не магазины, а людей. Торговцев, прохожих, детей, стариков. Смотрела, чем они занимаются, что покупают, что едят. Маркетинговое исследование – полевой, неформальный, без анкет и опросов.

Выводы:

В Линворе едят много хлеба и пирогов. Сладкого – мало. Есть пироги с ягодами, но это скорее выпечка, чем десерт. Настоящих тортов, эклеров, кремовых пирожных – нет.

Дети – главные потребители сладкого. Они висели у прилавка с ягодными пирогами и выпрашивали у родителей ещё один кусок.

Женщины – вторая аудитория. Я видела, как две дамы в шляпах обсуждали «ягодный тарт из "Бурштейна"» с тем выражением, с каким москвички обсуждают новое кафе в центре.

Мужчины – третья аудитория. Они покупали пироги с мясом, но один из них – я заметила – купил ягодный и съел его втихаря, оглядываясь.

– Кэл, – сказала я. – У вас здесь нет десертов.

– Как нет? Есть пироги с ягодами.

– Это не десерт. Это выпечка. Десерт – это торт. Кремовый, многослойный, с глазурью. Это эклер – тесто, заварное, с кремом внутри. Это макарун – маленький, круглый, хрустящий снаружи и нежный внутри.

– Вы перечисляете, а у меня течёт слюна, – сказал Кэл. – Это опасно?

– Это нормально. Это – реакция на описание еды.

– Я не привык, что описание еды вызывает физическую реакцию.

– Привыкнете. Когда я начну печь – у вас будет физическая реакция каждый день.

– Это угроза?

– Это обещание.

Мы вернулись на площадь. Солнце поднималось выше, город становился громче, а мой список – длиннее.

Персонал – пункт 4. Мне нужны помощники. Один – минимум. Два – лучше. Кто-то, кто будет помогать с выпечкой, обслуживать клиентов, мыть посуду. Кто-то местный – знающий город, язык, привычки.

– Кэл, – сказала я. – Мне нужны люди.

– Какие люди?

– Помощники. Для кондитерской. Кто-то, кто умеет печь. Или хотя бы готов учиться.

Он задумался.

– Есть одна девушка, – сказал он. – Несса. Ей девятнадцать. Она работает в прачечной, но мечтает о... ну, о чём-то другом. Она приходила ко мне учить магию – три месяца назад. У неё ноль таланта. Совсем ноль. Но она... старательная. И упрямая. Как вы.

– Это комплимент?

– В данном контексте – да.

– Где найти Нессу?

– Прачечная. Улица Мыльная. Через два квартала.

Мы пошли на улицу Мыльную. Прачечная оказалась маленьким помещением с паром, бельём и запахом мыла. Внутри – две женщины стирали, третья – гладила, четвёртая – развешивала.

Нессу я узнала сразу. Она выделялась – не одеждой (форменный фартук, как у всех), не причёской (собранные волосы, как у всех), а... энергией. Девушка двигалась быстрее остальных, работала усерднее, но лицо её выражало не удовлетворение, а терпение. Терпение человека, который ждёт.

– Несса? – позвала я.

Она обернулась. Девятнадцать лет – примерно. Невысокая, худая, с карими глазами и лицом, на котором были написаны два слова: «Надежда» и «Усталость».

– Да? – ответила она.

– Меня зовут Алиса. Я открываю кондитерскую. Мне нужен помощник.

Несса моргнула.

– Кондитерскую? – переспросила она.

– Да. На площади Цветочной. Рядом с «Бурштейном».

– Рядом с «Бурштейном»? – Глаза расширились.

– Рядом. Не вместо. Рядом.

– Вы... серьёзно?

– Серьёзно. Зарплата – скажу позже, когда будут деньги. Пока – обучение. Выпечка. С нуля. Сможете?

Несса посмотрела на меня. Потом на Кэла. Потом на меня.

– Когда начинаем? – спросила она.

– Когда будет помещение. Через три дня. Может, раньше.

– Я приду, – сказала она. – Обязательно.

– Вы уверены? Вы даже не знаете, что такое кондитерская.

– Я знаю, что такое скучная работа, – сказала Несса. – И я знаю, что хочу чего-то другого. Если вы предлагаете другое – я принимаю.

Я протянула ей руку. Она пожала – крепко, по-мужски, с хваткой человека, который привык работать руками.

– До встречи, – сказала я.

– До встречи, – ответила она. И улыбнулась. Впервые – по-настоящему, широко, открыто.

Мы вышли из прачечной. Пункт «Персонал» – почти закрыт.

– Кэл, – сказала я по дороге домой. – Лицензия. Мне нужна лицензия на...

– Знаю, – перебил он. – Лицензия на деятельность общественного питания. Министерство торговли. Здание рядом с Министерством магии. Очередь – от трёх до пяти часов. Но! Лицензия выдаётся только при наличии помещения, оборудования и санитарного заключения.

– Санитарного заключения?

– Санитарная проверка. Инспектор приходит, смотрит помещение, проверяет условия. Если всё в порядке – выдаёт заключение. Если нет – замечания, устранение, повторная проверка.

– Сколько времени?

– Первая проверка – через неделю после подачи заявки. Если замечаний нет – заключение за три дня. Если есть – плюс неделя на устранение, плюс три дня на повторную проверку.

– Итого: минимум две недели.

– Минимум.

– До открытия – минимум месяц.

– Минимум.

Я села на скамейку – ту самую, под огромным деревом на площади Цветочной – и закрыла глаза.

Месяц. Минимум. Без дохода. Без денег. С долгами, которые растут как снежный ком.

«Нормально, – подумала я. – Нормально. Я открою кондитерскую в Москве за неделю, потому что там всё знакомо. Здесь – за месяц, потому что здесь ничего не знакомо. Это не провал. Это – адаптация.»

Открыла глаза. Кэл стоял рядом и смотрел на меня.

– Вы в порядке? – спросил он.

– В порядке.

– Вы выглядели так, будто решаете уравнение.

– Я решала. Уравнение «как открыть бизнес без денег в параллельном мире».

– И?

– Решение: действовать. Пошагово. Без паники.

– Вы не паникуете?

– Нет. Я планирую. Паника – это когда ты не знаешь, что делать. Я знаю. Просто пока не знаю, как.

Кэл присел рядом. Молча. Смотрел на площадь – на цветы, на дерево, на «Бурштейн», на прохожих.

– Знаете что, – сказал он наконец. – Я помогу.

– Вы уже помогаете.

– Нет. Я помогаю по приказу. Теперь – по-настоящему.

– В чём разница?

– В приказе – я делаю минимум. По-настоящему – максимум.

– Что значит «максимум»?

– Значит: я знаю кузнеца, который сделает печь дешевле. Я знаю торговца, который продаст ингредиенты в долг. Я знаю чиновника в Министерстве торговли, который ускорит лицензию. Я знаю людей. Я знаю город. Я знаю, как здесь всё работает.

– И вы этим поделитесь?

– Поделюсь. Если вы...

– Если?

Он помолчал. Долго. Потом сказал – тихо, почти шёпотом:

– Если вы поможете мне с артефактом.

Я посмотрела на него. Он смотрел на площадь – не на меня. Его лицо было... напряжённым. Человек, который просит помощь впервые и не знает, как это делается.

– Кэл, – сказала я. – Я и так обещала помочь.

– Без условий?

– Без.

– Тогда...

– Тогда – давайте. Вместе. Кондитерская и артефакт. Параллельно.

– Параллельно, – повторил он. И – впервые за два дня – улыбнулся. По-настоящому. Не уголком губ, не одними глазами – полностью. Лицо изменилось: исчезла усталость, исчезло напряжение, остался... человек. Просто человек. Который надеется.

– Спасибо, – сказал он.

– Не за что.

– Нет, – сказал он. – За что. Вы – первая, кто сказал «помогу» и не потребовал ничего взамен.

– Я потребовала, – сказала я. – Кондитерскую.

– Это не требование. Это – мечта.

– Мечты – это требования, которые ещё не оформили в бланк.

Он посмотрел на меня – долго, внимательно, с тем выражением, которое я уже начинала считывать как «она опять сказала что-то, что я буду вспоминать ночью и не смогу уснуть».

– Идёмте, – сказал он. – День ещё не кончился. Впереди – кузнец, торговец и чиновник.

– В один день? – удивилась я.

– Если поспешим.

– Мы всегда спешим.

– Мы – всегда.

Мы встали. Графит, который спал на скамейке (как всегда – там, где тепло и удобно), открыл глаза.

– Мы идём? – спросил он.

– Идём.

– Куда?

– Строить кондитерскую.

– Опять?

– Пока – да. Потом – печь.

– Торт?

– Потом.

– Рыба?

– Когда будут деньги.

– Когда будут деньги – я хочу торт И рыбу.

– Обещаю.

Графит встал, потянулся и пошёл рядом. Дракоша на моём плече фыркнул – утвердительно, как будто одобрял план.

Мы шли по улицам города, который становился мне всё ближе – не как чужой, а как... знакомый. Не дом – нет. Но уже не чужой.

Впереди – кузнец. Тридцать лунных за магическую печь, которые я не имела. Торговец – ингредиенты в долг, которые я не могла гарантировать. Чиновник – лицензия, которую я, возможно, не получу.

Но я шла. Вперёд. С планом на листке бумаги, с говорящим котом, с маленьким драконом и с магом, который впервые за три года улыбался.

Кондитерская. Завтра. Ну, не завтра – через месяц. Но – будет.

Обязательно будет.