Текст книги "Попаданка на минималках (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Арден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

– Вы серьёзно? – спросил Кэл.

– Я всегда серьёзно, когда речь идёт о выпечке.

Он открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

– Вы... в параллельном мире... хотите открывать бизнес?

– А что мне делать? Сидеть и ждать, пока ваша бюрократия решит мою судьбу? Нет. Я не умею ждать. Я умею печь. И я буду печь. Здесь. Пока ищу способ вернуться.

Кэл смотрел на меня так, будто я предложила построить космический корабль из бельевой верёвки. Потом – неожиданно – рассмеялся.

Коротко. Хрипло. Как будто смеяться он разучился давно и только что вспомнил, как это делается.

– Знаете что, Алиса Зимина? – сказал он. – Вы – самая странная вызванная, которую я видел.

– Сколько вы их видели?

– Трёх.

– И?

– Первая – плакала. Вторая – пыталась вернуться силой и сожгла мне крыльцо. Третья – полюбила местного кузнеца и осталась.

– И я – четвёртая.

– Четвёртая, которая хочет печь торты, – подтвердил он. – Это, пожалуй, самый разумный вариант.

Дракон у моей ноги фыркнул – и на этот раз искры полетели прямо в кашу, которая стояла на ступеньке (я вынесла миску, пока разговаривала).

– Эй! – крикнула я. – Это завтрак!

Дракон посмотрел на кашу. Посмотрел на меня. Фыркнул ещё раз – на этот раз осторожно, в сторону.

– Назовём его, – сказала я.

– Назовём кого?

– Дракона. Нельзя же просто «дракон». Это как назвать кота «кот».

– Кот и так кот, – сказал Графит с подоконника. – Я кот. У меня есть имя, но я всё равно кот.

– Дракоша, – сказала я. – Будешь Дракоша.

Дракон посмотрел на меня. Моргнул – медленно, обеими глазами, как моргают ящерицы.

– Дракоша, – повторила я.

Он фыркнул – легко, почти ласково. Одна искра. Маленькая, золотистая, вспыхнула и погасла.

– Ну вот, – сказала я. – Всё. Теперь у меня есть кот, который разговаривает. Дракон, которого я назвала Дракоша. Незнакомец, который варит кашу. И план открыть кондитерскую в параллельном мире.

Я встала. Отряхнула джинсы. Посмотрела на город – или, точнее, на то, что было видно с крыльца: крыши домов, башни, дым из труб, и где-то далеко – стены, ворота, флаги.

– Где управление регистрации? – спросила я.

Кэл указал налево.

– Идти полчаса.

– Пойдём.

– Сейчас?

– Сейчас. У меня нет времени терять. Я открытие пропустила – я не пропущу ни одного дня после.

Кэл посмотрел на меня с тем выражением, которое я потом научилась распознавать: смесь изумления, уважения и мысли «она точно спятила, но это, пожалуй, неплохо».

– Ладно, – сказал он. – Только...

– Только?

– Только дракона лучше оставить здесь. В городе он вызовет панику. Полосатые ночные – редкость. Люди будут...

– Паниковать?

– Фотографировать. А потом выложить в магическую сеть. А потом придёт Министерство экологии с проверкой. А потом...

– Хорошо, – сказала я. – Дракоша остаётся.

Я посмотрела на дракона. Он посмотрел на меня.

– Ты здесь подождёшь? – спросила я.

Дракон фыркнул и устроился на ступеньке, свернувшись калачиком.

– Он подождёт, – сказала я.

– Он дракон, – сказал Кэл. – Он не понимает...

Дракон фыркнул на Кэла. Целенаправленно. Искры полетели в сторону его ботинка.

– Он понимает, – признал Кэл, отступая на шаг.

Графит спрыгнул с подоконника и присоединился ко мне.

– Я иду с тобой, – сказал он.

– Тебя не спрашивали.

– Я кот. Мне не нужно разрешение. Я иду, потому что хочу. И потому что здесь незнакомый мир, а я не знаю, есть ли тут приличный корм.

– Ты только что ел.

– Это был мясной паштет. Он был посредственный.

– Как ты узнал, что это паштет?

– Я кот. Я знаю мясо.

Мы вышли с крыльца – я, Кэл и Графит – и пошли в город.

Дорога шла через лес – широкая, утоптанная, с фонарями на столбах (не электрическими – кристаллическими, как лампа в доме Кэла). Утро было тихим. Птицы пели. Деревья шелестели. Воздух пах мокрой землёй и тем самым сладковатым запахом, который я уже начала узнавать как запах Элларии.

Графит шёл рядом – не на руках, не на поводке (я представила, как надеваю поводок на кота, и мысленно рассмеялась), а просто рядом, шаг в шаг, с видом кота, который идёт не потому что нужно, а потому что ему интересно.

– Кэл, – сказала я через десять минут молчания.

– Что?

– Вы вчера сказали, что «вызванная» – это не первый раз.

– Да.

– Как часто это происходит?

– Редко. Раз в десять-двадцать лет. Граница между мирами – штука нестабильная. Иногда прорывается. Чаще – в одну сторону: отсюда к вам. Люди из Элларии попадают в ваш мир и... ну, исчезают. Сливаются. Становятся обычными.

– А из нашего мира – к вам?

– Реже. И когда это происходит – Министерство фиксирует. Назначает наставника. Начинает процедуру возвращения.

– Всегда возвращают?

Кэл помолчал.

– Не всегда, – сказал он наконец. – Иногда... люди остаются. По разным причинам. Третья вызванная – та, что полюбила кузнеца, – она осталась. Живёт в горах. Счастлива, говорят.

– А первые две?

– Первая – вернулась. Вторая... та, что сожгла крыльцо... – он помолчал. – Она тоже вернулась. Но... было сложно.

Я не стала уточнять, что значит «сложно». Что-то в голосе Кэла говорило, что уточнять не стоит.

Мы вышли из леса. И я увидела город.

Город Элларии – точнее, тот город, в окрестностях которого мы находились, – назывался, как я потом узнала, Линвор. И он был... неожиданным.

Я ожидала средневековья. Каменных стен, узких улиц, канав с чем-то невообразимым и запаха, который заставляет задерживать дыхание.

Вместо этого я увидела город, который был похож на... ну, как бы это сказать... на европейский городок XIX века, но с поправками.

Каменные дома – да. Но аккуратные, с черепичными крышами, цветами на окнах и вывесками на дверях. Улицы – мощёные, чистые (чистые!), с фонарями – теми самыми кристаллическими, которые светились даже днём, нежным, рассеянным светом. Магазины – с витринами. Рынок – с палатками. Лавки – с вывесками, на которых были нарисованы: буханка хлеба (пекарня), подкова (кузница), зелье в склянке (аптека? Магазин магии?), книга (библиотека или книжный).

И люди.

Люди были... людьми. Не эльфами, не гномами, не орками. Обычными людьми, в обычной одежде – длинные платья, камзолы, шляпы, сапоги. Некоторые – в халатах, похожих на халат Кэла. Некоторые – в том, что выглядело как рабочая спецовка. Дети бегали по улицам. Торговцы раскладывали товар. Кто-то поливал цветы. Кто-то чинил забор.

Город был живым. Нормальным. Обычным.

И это – в каком-то смысле – было самым странным из всего, что я видела.

Потому что я ожидала чудес. Я ожидала драконов в небе, магии повсюду, замков с башнями и всего такого. А вместо этого я увидела город, в котором люди просто... жили. Работали. Покупали хлеб. Спорили с соседями. Водили детей в школу.

– Вы выглядите разочарованной, – сказал Кэл.

– Нет, – сказала я. – Я выглядят... удивлённой. Это выглядит нормально.

– А как вы ожидали?

– Я не знаю. Больше... магии?

– Магия – это не то, что вы видите, – сказал Кэл. – Это то, что работает. Как электричество в вашем мире. Вы же не ходите по Москве и не говорите «О, электричество! Какое чудо!». Вы просто включаете свет.

– У нас лампочки, – сказала я. – А у вас – кристаллы.

– У нас – кристаллы, – подтвердил он. – Заряженные магией. Один кристалл работает три месяца. Потом – замена. Это услуга. Платная. Как у вас – оплата за электричество.

– Бюрократия, – сказала я.

– Бюрократия, – согласился он.

Графит, который шёл рядом и молча оценивал обстановку, остановился и сел посередине улицы.

– Здесь пахнет рыбой, – сказал он.

Я посмотрела направо. Рыбная лавка. На витрине – рыба. Разная. Большая, маленькая, с чешуёй и без, в льду и без льда.

– Не смей, – сказала я.

– Я просто констатирую факт, – сказал Графит. – Здесь пахнет рыбой. Это информация. Нейтральная.

– Ты хочешь рыбу.

– Я кот. Я всегда хочу рыбу. Это не преступление.

– У меня нет денег.

– У тебя есть голос. Поторгуйся.

– Я не буду торговаться за рыбу для кота в параллельном мире!

– Почему?

– Потому что... потому что...

Я не нашла аргумента. Потому что, если честно, Графит был прав. Я была голодна (каша была давно), он был голоден, и если я собиралась жить в этом мире месяц – мне нужно было что-то есть.

– Кэл, – сказала я. – У вас здесь принимают... какие деньги?

– Лунные, – сказал он. – Серебряные монеты. У вас их нет.

– Нет.

– У меня есть, – сказал он и порылся в поясной сумке. Достал три монеты – маленькие, серебряные, с изображением луны. – Долг. Вернёте, когда заработаете.

– Спасибо.

– Не благодарите. Это инвестиция. Я верю в вашу кондитерскую.

– Вы в неё не верите.

– Нет. Но я вежливый.

Я взяла монеты. Они были тяжелее, чем я ожидала, и холодными – как монеты из холодильника. На одной стороне – луна. На другой – надпись на незнакомом языке.

Мы подошли к рыбной лавке. Торговец – полный мужчина в фартуке, с добрым лицом и мокрыми руками – посмотрел на нас. На меня – с любопытством. На Графита – с пониманием. На Кэла – как на знакомого.

– Кэл Торрен! – воскликнул он. – Давно не виделись! Что, опять вызванную привёл?

– Опять, – сказал Кэл без энтузиазма.

– Эта не будет жечь крыльцо?

– Надеюсь нет.

– Рад слышать. Чем могу помочь?

– Рыбы, – сказала я. – Для кота. Пожалуйста.

Торговец посмотрел на Графита. Графит посмотрел на торговца. Между ними произошёл тот молчаливый обмен взглядами, который возможен только между людьми (и котами), которые понимают друг друга без слов.

– Лосось? – спросил торговец.

– Да, – сказал Графит.

Торговец не удивился. Видимо, говорящие коты в Элларии были не такой уж редкостью.

– Три куска, – сказал он, заворачивая рыбу в бумагу. – С вас пол-луны.

Я заплатила. Графит получил рыбу. Сел на тротуаре и начал есть – медленно, с наслаждением, закатывая глаза.

– Это лучший день в моей жизни, – сказал он между кусками. – Параллельный мир, бесплатная рыба и никаких ветеринаров. Что ещё нужно коту?

– Ветеринар, – сказал Кэл. – В Элларии для говорящих животных тоже есть ветеринар. Раз в квартал. Обязательно.

Графит перестал жевать.

– Ты шутишь, – сказал он.

– Нет.

– Ветеринар. Раз в квартал.

– Обязательно. Закон.

Графит посмотрел на меня. Я пожала плечами.

– Добро пожаловать в Элларию, – сказала я. – Мир, где бюрократия – вселенская константа.

Графит вернулся к рыбе. Ел уже быстрее, злее, с видом кота, которому только что сообщили плохие новости, но который решил пережить их через еду.

Мы пошли дальше – к зданию городского управления. Кэл шёл впереди, я – за ним, Графит – рядом. Город просыпался. Открывались лавки. На улицах появлялись люди. Кто-то здоровался с Кэлом – коротким кивком или коротким «Здорово, Торрен». Кэл отвечал так же – коротко, без эмоций.

– Вы популярны, – заметила я.

– Нет, – сказал он. – Я заметен. Это разные вещи.

– Почему заметны?

Он не ответил. Только ускорил шаг.

Я не стала настаивать. У каждого, как известно, есть тайны. У меня – кондитерская, в которую я вложила душу и все деньги, и которая осталась в другом мире. У Кэла – что-то, о чём он не хотел говорить. У Графита – прошлое, которое, как выяснилось, было куда богаче, чем «подобрала у мусорных баков».

Мы шли по улицам города, который был одновременно похож и непохож на мою Москву. Здесь были свои магазины, свои улицы, свои заботы. Здесь были свои коты – обычные, не говорящие, которые сидели на заборах и смотрели на нас с тем же выражением, с каким московские коты смотрят на прохожих: «Я вас вижу. Мне всё равно. Но я вижу.»

А ещё – в воздухе висел тот самый запах. Сладкий, тёплый, неопределимый. Я не могла понять, что это. Не цветы. Не мёд. Что-то третье, уникальное, только для этого мира.

– Кэл, – спросила я. – Этот запах... что это?

– Какой запах?

– Сладкий. Тёплый. В воздухе. С момента, как я здесь.

Он посмотрел на меня – странно, с каким-то новым выражением, которое я не могла прочитать.

– Вы чувствуете это? – спросил он.

– Да. С самого начала.

– Это... мана, – сказал он. – Магическая энергия. Ваш мир нечувствителен к ней. А здесь, раз уж вы перешли – вы начали чувствовать. Со временем будете чувствовать сильнее.

– Это опасно?

– Нет. Это как запах. Вы же не спрашиваете, опасен ли запах хлеба.

– А если я спрошу?

– Тогда я скажу, что хлеб – опасен, если его есть слишком много.

Мы дошли до здания городского управления. Оно оказалось – о, сюрприз – очередным каменным зданием, но побольше остальных, с колоннами, широкой лестницей и дверью, над которой висела вывеска на незнакомом языке.

– Здесь, – сказал Кэл.

– Сколько людей в очереди? – спросила я, заглядывая в окно.

Кэл заглянул.

– Тридцать, – сказал он. – Может, сорок. Хороший день.

– Сорок?! Это ХОРОШИЙ день?!

– В понедельник бывает под сотню, – невозмутимо сказал он. – Давайте. Займём очередь.

Мы вошли. Зал был длинным, тёмным, с деревянными скамьями вдоль стен и табло на стене, на котором высвечивались номерки. Запах – пыль, бумага и тот самый манный аромат, только здесь он был гуще, плотнее.

Я села на скамью. Графит сел рядом. Кэл – с другой стороны.

Мы ждали.

Вокруг – люди. Разные. Кто-то в дорогой одежде – видимо, торговцы. Кто-то в рабочей – ремесленники. Кто-то с детьми, которые бегали по залу и дёргали родителей за рукава. Кто-то со зверями – я заметила женщину с лисой на поводке и мужчину с птицей на плече.

– Кэл, – прошептала я.

– Что?

– Здесь нормально ходить с животными?

– Здесь нормально всё, если у тебя есть документы.

– У меня нет документов.

– У вас будет. Для этого мы здесь.

Номерок высветился – тридцать семь. Мы были сорок третьими.

– Ещё час, – сказал Кэл.

Я откинулась на скамью. Закрыла глаза. Открыла.

– Кэл.

– Что?

– Спасибо. За кашу. За помощь. За всё.

Он молчал. Потом сказал:

– Не за что. Мне приказали. Это работа.

– А кашу вам тоже приказали варить?

Он не ответил. Но я увидела – краем глаза – что уголки его губ дрогнули. Почти улыбка. Почти.

Графит на скамье рядом устроился, свернувшись калачиком, и закрыл глаза.

– Разбудите меня, когда будет рыба, – сказал он.

– Рыбы больше нет.

– Тогда разбудите, когда будет.

Он заснул.

Я сидела в очереди в городском управлении параллельного мира, рядом с магом-неудачником, которого заставили мне помогать, и со спящим говорящим котом, и ждала, пока бюрократическая машина Элларии решит мою судьбу.

«Кондитерская, – подумала я. – Я просто хотела открыть кондитерскую.»

Но, сидя здесь, в этом странном, тёплом, пахнущем маной мире, я почувствовала нечто неожиданное.

Не страх. Не отчаяние. Не злость.

А... интерес.

Мне было интересно. Что будет дальше. Как работает этот мир. Что за люди здесь живут. Какая у них выпечка (я была уверена – плохая; в каждом мире, где я бывала, выпечка была посредственная, пока не появлялась я).

«Хорошо, – подумала я. – Пока ищем способ вернуться – открою кондитерскую. Здесь. В Элларии. С драконом у входа, говорящим котом в зале и... – я посмотрела на Кэла, который сидел рядом с закрытыми глазами и выглядел так, будто спит, но не спал, – – и, может быть, с одним нервным магом в качестве... партнёра? Помощника? Соседа по очереди?»

Дверь управления открылась. Вошла женщина в форменной одежде – тёмно-синей, с серебряными пуговицами – и объявила:

– Номер тридцать восемь!

Мы были ближе.

Я села прямо. Пригладила волосы. Посмотрела на свою майку с надписью «Кондитерская "У Алисы"».

«Ладно, – подумала я. – Поехали.»

Глава 3. Лицензия на существование

Номер тридцать восемь оказался мужчиной лет шестидесяти в костюме, который в Москве назвали бы «деловым», а здесь, видимо, считался форменным. Серый камзол, белая рубашка, галстук – нет, не галстук, а что-то вроде шарфа, обмотанного вокруг шеи с математической точностью. Он выглядел как человек, который всю жизнь мечтал работать в архиве и наконец-то добился своего.

Он сел напротив чиновницы, достал папку бумаг и начал говорить. Тихо, ровно, с тем особенным гнусавым тоном, который является международным языком бюрократии – от Москвы до параллельных миров.

– Заявление на продление лицензии на магическую деятельность, – сказал он. – Категория «бытовая», подкатегория «освещение», срок – три года. Прилагаю: справку об отсутствии нарушений, справку об уровне маны, справку о...

Чиновница – женщина с твёрдой причёской и взглядом человека, который видел все возможные ошибки в заявлениях и устал от них – перебила:

– Справка об отсутствии нарушений устарела. На два дня.

– Как?! Я получил её вчера!

– Вчера была среда. Сегодня четверг. Справка действительна три дня с момента выдачи. День выдачи – понедельник. Понедельник, вторник, среда – три дня. Сегодня четверг. Справка недействительна.

– Но... но я подавал заявку в понедельник! Три дня – это...

– Понедельник, вторник, среда, – повторила чиновница тем же ровным тоном. – Три дня. Сегодня четверг. Следующий!

Мужчина открыл рот. Закрыл. Собрал бумаги. Встал. Ушёл с лицом человека, который только что узнал, что мир несправедлив, и это открытие его не удивило, но расстроило.

– Следующий! – повторила чиновница.

Номер тридцать девять – женщина с ребёнком. Ребёнок тянул её за рукав и кричал: «Маааам, когда бууудет?» Женщина выглядела так, будто этот вопрос задаётся каждые три минуты последние два часа.

– Заявление на регистрацию магического компаньона, – сказала она, кладя на стол папку. – Кошка. Рыжая. Говорящая.

Я дёрнулась. Графит открыл один глаз.

– Говорящая? – переспросила чиновница, и её брови поползли вверх. – Вы уверены?

– Конечно уверена. Она мне вчера сказала, что я готовлю плохо. Я это слышала.

– Это может быть магический сбой. Говорящие животные – редкость. Нужна экспертиза.

– Какая экспертиза?!

– В Министерстве магической фауны. Здание через два квартала. Возьмите направление.

– Но я только что...

– Следующий!

Женщина ушла. Ребёнок орал. Чиновница не моргнула.

– Номер сорок, – позвала она.

Сороковой – торговец рыбой, тот самый, у которого я покупала лосося для Графита. Он подошёл к столу, улыбнулся так, будто они с чиновницей – старые друзья, и положил на стол не папку, а корзинку. В корзинке – рыба. Красивая, большая, с блестящей чешуёй.

– Для мужа, – сказал он. – Сказал, давно не ловил сёмгу.

Чиновница посмотрела на корзинку. Потом на торговца. Потом на корзинку.

– Документы, – сказала она.

– Прилагаю, – сказал торговец и положил рядом с корзинкой папку.

Чиновница открыла папку. Пробежала глазами. Поставила штамп.

– Одобрено, – сказала она.

Торговец забрал корзинку с рыбой и... оставил папку. Чиновница взяла папку и положила в стопку «одобрено».

– Вот так работает система, – прошептал Кэл. – Рыба важнее документов.

– Это взятка? – прошептала я в ответ.

– Нет. Это... культурная традиция. Взаимовыручка. Соседский обмен.

– Это взятка.

– Формально – да. Но Министерство считает это «нормой межличностного взаимодействия в рамках регулятивной деятельности».

– Это самая красивая формулировка взятки, которую я слышала.

– Спасибо. Я сам придумал. В прошлой жизни – когда работал юристом.

Я посмотрела на него. Он отвёл взгляд.

– Номер сорок один!

Сорок первая – женщина с лисой на поводке. Сорок второй – старик, который пришёл просто посидеть («Мне нравится атмосфера»; чиновница не удивилась). Сорок третий – мы.

– Садитесь, – сказала чиновница.

Я села. Графит запрыгнул мне на колени – демонстративно, с видом существа, которое знает, что его сейчас будут обсуждать, и хочет быть при этом в центре внимания.

– Документы, – сказала чиновница.

– У меня их нет, – сказала я. – Я...

– Вызванная, – сказал Кэл, вставая рядом. – Кэл Торрен, наставник-наблюдатель. Назначение – вчерашнее. Вот направление.

Он положил на стол лист бумаги – тот самый, который, как я поняла, он получил из Министерства Магии накануне. Чиновница взяла лист. Прочитала. Прочитала ещё раз. Посмотрела на меня. Посмотрела на Графита. Посмотрела на Кэла.

– Торрен? – сказала она. – Опять?

– Опять, – сказал Кэл.

– Сколько это уже? Четвёртая?

– Четвёртая.

– Ваша крыша в порядке? Вторая ведь сожгла...

– Крышу сожгла, – поправил Кэл. – Крыльцо. И крышу тоже. Но крышу – частично.

– Частично, – повторила чиновница и что-то записала в блокнот. – Хорошо. Вызванная. Из мира без магии. Стандартная процедура. Паспорт?

– У нас нет паспортов в вашем понимании, – сказала я. – У нас есть...

– Знаю, знаю, – перебила она. – Бумажки с фотографиями. Странно. У нас тоже раньше были бумажки с фотографиями. Потом перешли на магические метки. Удобнее.

– Я могу показать водительские права, – сказала я. – Но они остались в Москве.

– Не нужны. Мы вас идентифицируем по-другому. Руку.

Я протянула руку. Чиновница достала из-под стола предмет, который выглядел как... ну, если бы кто-то скрестил печать, штамп и небольшой кристалл. Она прижала его к моей ладони.

Кристалл вспыхнул – тёплым, зеленоватым светом – и на моей ладони появилась метка. Маленькая, круглая, с символом, который я не могла прочитать.

– Регистрационная метка, – сказала чиновница. – Действительна шесть месяцев. Содержит ваше имя, статус и дату прибытия. Не смывайте, не царапайте и не подвергайте воздействию открытого огня.

– Открытого огня? – переспросила я, подозрительно поглядывая на Графита, который вдруг стал изучать свой хвост с подозрительным интересом.

– Драконы, – пояснила чиновница, тоже поглядев на моего кота. – У вас дракон?

– Как вы узнали?

– Метка реагирует на близость драконьего вида. У вас на ладони горит оранжевое пятно. Значит, дракон где-то рядом или... – она прищурилась, – – выбрал вас. Оранжевый – цвет привязанности.

– Он на крыльце дома Кэла, – сказала я. – Дракоша.

– Дракоша, – повторила чиновница. – Имя уже есть? Хорошо. Значит, привязанность установлена. Регистрацию дракона – в Министерство экологии. Но сначала – статус вызванной.

Она взяла новый бланк – пожелтевший, с графами и печатями – и начала заполнять. Перо скрипело. Чиновница писала быстро, ровно, с тем автоматизмом, который вырабатывается годами одинаковых действий.

– Имя?

– Алиса.

– Фамилия?

– Зимина.

– Возраст?

– Двадцать девять.

– Место рождения?

– Москва. Россия. Планета Земля. – Я решила уточнить, мало ли.

Чиновница записала: «Мир Земли (без магии), город Москва, государство Россия». Ни тени удивления. Видимо, в её бланке была графа для всего.

– Причина переноса?

– Не знаю.

– Обстоятельства переноса?

– Закрыла глаза в кондитерской, открыла – в лесу.

– Предметы, перенесённые вместе с вами?

– Три коробки кондитерских форм. И кот.

– Кот? – Она посмотрела на Графита. – Говорящий?

– Да.

– Статус?

– Кот, – сказал Графит. – Обычный. Который говорит. Случайно.

Чиновница не моргнула. Записала: «Компаньон-животное, вид – кот домашний разговорный, статус – незарегистрированный».

– Незарегистрированный, – повторила она вслух. – Это нарушение.

– Какое нарушение?! Я только что прибыла!

– Статья 14, параграф 3: «Любое магическое существо, находящееся в городской черте, подлежит регистрации в течение двадцати четырёх часов с момента обнаружения магических свойств». Вы обнаружили магические свойства кота вчера?

– Вчера ночью.

– Значит, у вас осталось... – она посмотрела на часы (механические, странные, с тремя стрелками), – – семнадцать часов. Если не зарегистрируете – штраф.

– Сколько?

– Пять лунных.

– Пять лунных за незарегистрированного кота? А за дракона?

– Десять.

– А за меня?

– За вас штрафа нет. Люди – не магические существа. Хотя... – она посмотрела на мою ладонь, где горела метка, – – с учётом того, что метка активна, вас, возможно, придётся классифицировать как «магически активное лицо». Это другая категория. Другие штрафы.

Я почувствовала, как давление поднимается. Не метафорически – буквально. У меня закружилась голова, и я ухватилась за край стола.

– Ладно, – сказала я. – Давайте по порядку. Что мне нужно сделать прямо сейчас?

Чиновница посмотрела на бланк. Посмотрела на меня. Сделала паузу – долгую, выразительную, паузу профессионального бюрократа, который собирается перечислить список, от которого у нормального человека опускаются руки.

– Первое, – сказала она. – Получить статус «прибывшая из-за границы межмерья». Я сейчас выдам. Это – здесь, в этом здании.

– Слава богу.

– Второе, – продолжила она. – Подать заявление на статус «вызванной». Это – в здании Министерства Магии. Квартал на восток. Очередь – от трёх до шести часов.

– Шесть?!

– Сегодня четверг, – сказала она так, будто это всё объясняло.

– Что особенного в четверге?

– В четверг Министерство принимает только полдня. После обеда – внутреннее совещание. Так что у вас три часа с момента открытия. Окно – с девяти до двенадцати. Сейчас восемь тридцать. У вас есть полчаса, чтобы дойти.

Я вскочила.

– Третье! – не дала она мне уйти. – Регистрация дракона. Министерство экологии. Два квартала на юг. Очередь – от двух до четырёх часов. Но! – она подняла палец, – – сегодня четверг, а в четверг Министерство экологии работает до четырнадцати, потому что инспекторы выезжают на полевые проверки. Так что окно – с девяти до четырнадцати. Пять часов.

– Пять часов? Это хорошо?

– Это рекорд. Обычно – три.

– Это же ДОЛЬШЕ!

– Нет. Окно дольше. Значит, очередь короче. Логика.

Я не стала спорить с логикой чиновницы. Я видела, как закончился мужчина со справкой. Я знала, что спорить бесполезно.

– Четвёртое, – сказала она. – Регистрация говорящего кота. Это – в Министерстве магической фауны. Здание через два квартала на запад. Очередь – от одного до трёх часов. Но! Сегодня четверг, и в четверг...

– Они тоже работают полдня? – предположила я.

– Нет. Они работают весь день. Но в четверг у них приём только по записи. Без записи – не примут. Запись – на следующий четверг.

– На СЛЕДУЮЩИЙ?!

– На следующий. Или можно подать срочное заявление – за дополнительную плату. Три луны.

Я почувствовала, как Графит напрягся у меня на коленях.

– Три луны, – повторил он. – За то, чтобы меня зарегистрировали. Я не хотел регистрации. Я не просил регистрации. Я кот. Я хочу спать и есть. Почему я должен платить за...

– Закон, – сказала чиновница. – Статья 14.

– Статья четырнадцать может...

– Графит, – остановила я. – Не надо.

– Почему не надо?! Это грабёж! Это...

– Потому что мы в чужом мире, у нас нет денег и нет выбора.

Графит замолчал. Надолго. Потом сказал:

– Я запомню эту несправедливость.

– Запомни, – сказала чиновница невозмутимо. – И ещё: говорящие животные обязаны проходить ветеринарный осмотр раз в квартал. Первый осмотр – в течение недели после регистрации. Если не пройдёте – штраф. Пять лунных.

– Конечно, – сказал Графит. – Конечно. Штраф. Ещё один штраф. Это не мир. Это касса.

Чиновница впервые за весь разговор чуть улыбнулась. Почти незаметно, одними уголками губ. Но – улыбнулась.

– Пятое, – сказала она, и улыбка исчезла. – Временная прописка. Без неё вы не можете арендовать жильё, работать или открывать заведения. Прописка выдаётся на основании статуса «вызванная». То есть – сначала статус, потом прописка. Министерство магии, потом – управление регистрации, снова сюда.

– Значит, мне нужно вернуться СЮДА после Министерства магии?

– Да. С новым статусом. Я выдам прописку за полчаса.

– Слава богу.

– Если не будет очереди.

– А она будет?

– Сегодня четверг.

Я закрыла глаза. Сделала вдох. Выдох. Открыла.

– Хорошо, – сказала я. – Итого: я иду в Министерство магии – статус вызванной. Потом сюда – прописка. Потом в Министерство экологии – дракон. Потом в Министерство магической фауны – кот. И всё это – сегодня. В четверг. Когда все работают полдня.

– Именно, – подтвердила чиновница. – Желаю удачи.

Она протянула мне лист – мою временную регистрацию. На бумаге – печать, символы, моё имя латиницей (а может, не латиницей – языки были похожи) и статус: «Прибывшая из-за границы межмерья. Временно.»

– Спасибо, – сказала я и встала.

– Подождите, – сказала чиновница. – С вас пошлина.

– Какая пошлина?!

– Регистрационная. Три луны. Стандартная ставка.

Я посмотрела на Кэла. Он вздохнул, достал из сумки три монеты и положил на стол.

– Долг, – сказал он мне. – Растёт.

– Я знаю.

– Только чтобы вы понимали: на сегодняшний день вы мне должны уже шесть лунных. Это без учёта Министерства магии и экологии.

– Сколько там будет?

– Министерство магии – пошлина не взимается. Статус вызванной – бесплатно. Министерство экологии – регистрация дракона, тридцать лунных.

– Тридцать?!

– Тридцать.

– Это... – я посчитала в голове, – – это примерно три месяца зарплаты ремесленника?

– Примерно.

– У меня нет такой суммы.

– У меня тоже, – сказал Кэл. – Но это потом. Сначала – статус. Деньги – после.

– Как «после»?

– Министерство экологии допускает отсрочку платежа для вызванных. Три месяца. Без процентов.

– Без процентов? Это щедро.

– Это не щедрость. Это страхование. Если вызванная вернётся в свой мир до оплаты – долг списывается. Министерство не хочет терять деньги, поэтому даёт отсрочку, надеясь, что вы останетесь и заплатите. Если вернётесь – ну, списание. Если останетесь – заплатите. Win-win.

– Это, кстати, разумно, – признала я.

– Бюрократия не бывает неразумной, – сказал Кэл. – Она бывает только невыносимой.

Мы вышли из управления. Утро перешло в предобеденное время – солнце поднялось, воздух потеплел, город окончательно проснулся. На улицах стало людно: торговцы кричали, дети бегали, лошади (настоящие, не механические) тянули телеги. Где-то играла музыка – флейта или что-то похожее.

– Министерство магии, – сказал Кэл, поворачивая направо. – Идём.

– Кэл, – сказала я, догоняя его. – Сколько времени?

– Девять без четверти.

– Мы успеем?

– Если пойдём быстрее. И если очередь будет нормальная.

– А если ненормальная?

– Тогда – завтра. Но завтра пятница, а в пятницу Министерство работает только до обеда, и там очередь ещё длиннее.

– Конечно, – сказала я. – Конечно.

Мы шли быстро. Графит – рядом, и для кота, который ненавидит ходить, он держался молодцом. Не жаловался (почти), не отставал (совсем чуть-чуть), и только один раз остановился, чтобы отметить, что «в этом мире нет нормальных тротуаров».

Министерство магии оказалось самым большим зданием в городе. Нет, не зданием – дворцом. Трёхэтажным, каменным, с башнями по углам, витражными окнами и массивной дверью, над которой золотыми буквами было выведено что-то на незнакомом языке.

– «Министерство магии и межмерного регулирования», – перевёл Кэл. – Гордость Линвора. Построено двести лет назад. Перестроено пять раз. Сгорело два раза. Однажды – из-за вызванной, которая пыталась вернуться силой.

– Вторая вызванная? – догадалась я.

– Вторая. Она думала, что если собрать достаточно маны и направить её в точку переноса – портал откроется. Теоретически – правильно. Практически – взрыв. Министерство горело три дня.

– Она выжила?

– Она вернулась. Но... – он помолчал, – – Министерство пришлось отстраивать заново. За счёт налогоплательщиков.

– Класс, – сказала я. – Так что, если я решу вернуться силой – мне тоже нужно...