Текст книги "Ненужная невеста Альфы, или От ненависти до любви один укус (СИ)"

Автор книги: Дита Терми

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 18. Схватка

Глава 18. Схватка

Я чувствую прикосновение скользких веток, захвативших моё запястье в плен. По спине пробегает леденящий холод. Ощущение, будто морок начинает высасывать из меня жизнь, волю, саму душу.

Я не могу дышать. В глазах темнеет. Морок медленно начинает тянуть меня на себя, и я невольно скольжу по земле, цепляя ветки и листья, ощущая каждый бугорок под ногами и даже не пытаясь бороться.

По телу бежит дрожь отвращения, паники, ужаса… В сознание прокрадывается неприятная мысль. Это конец. Я больше никогда не увижу Криса… Странно, конечно, что последнее воспоминание будет о нём и о нашей нелепой ссоре.

И тут из темноты за моей спиной раздаётся дикий, предупреждающий рык. Всего несколько мгновений и передо мной вырастает Леманн. Не в человеческом виде. Он снова в ипостаси волка.

Врывается в пространство между мной и мороком. Вцепляется в конечность твари, и мир наполняется оглушительным хрустом ломающегося дерева.

Морок отшатывается, издавая какой-то вибрирующий вой, который бьёт прямо по мозгу. Его хватка ослабевает, и я заваливаюсь на землю. Несколько мгновений шокировано лежу, беспомощно хватая ртом воздух.

Но потом подскакиваю на ноги. Вдруг Леманну нужна будет моя помощь? Правда картинка плывёт, и мир шатается перед глазами. Кажется, морок успел утянуть у меня достаточно сил.

Вот только Крис, кажется, итак справляется. Он ураган когтей и клыков, ярости и мощи. Он рвёт, мечет, ломает тело твари, но та, не чувствуя боли, регенерируется, заращивая раны гниющим мхом и тьмой. Зеленоватый свет в её пустоте вспыхивает всё ярче, и с каждым всплеском я чувствую, как слабею.

На Криса морок почему-то не действует, а вот я поддаюсь его зову. Теряю контроль над собой и на магией. Даже если бы мне хотелось, я бы не смогла использовать свою силу, чтобы как-то помочь.

Я упираюсь рукой о дерево, едва держусь на ногах.

Леманн же борется не на жизнь, а на смерть. Чтобы уничтожить этого монстра окончательно. Чтобы защитить. Меня.

Одним яростным броском Крис прижимает тварь к земле, его челюсти смыкаются на источнике света. Раздаётся оглушительный гул, свет вспыхивает ослепительно-белым, освещая всё кругом своим ярким огнём, а потом так же резко гаснет.

Тело твари рассыпается на груду обычных, ничем не примечательных гнилых веток и комьев мха.

Вокруг нас воцаряется странная, непривычная тишина.

Крис тяжело дышит, его могучий бок ходит ходуном. Шерсть на загривке стоит дыбом, с клыков капает тёмная, пахнущая озоном жидкость.

Он медленно поворачивается ко мне.

И я не могу сдержаться.

Я бросаюсь к нему, впиваюсь пальцами в его густую, тёплую шерсть. Я вся дрожу, по лицу текут слёзы, которых я не могу и не хочу сдерживать. Я прижимаюсь к его горячему, живому телу, чувствую под ладонями бешеный стук его сердца.

Внутри меня всё переворачивается. Осознание, что он меня спас. Понимание, что он ни секунды не колебался, чтобы защитить меня. И у него получилось. Он поборол этого морока.

Усталость, отчаяние уходят, на смену им возвращается моя магия. Страх постепенно отступает, я только испытываю бесконечную благодарность к своему спасителю.

– Спасибо, – вырывается из меня тихий, сдавленный шёпот. – Спасибо, Крис. Ты меня спас. Спасибо…

Он замирает на миг, его напряжённые мускулы тоже начинают расслабляться. Глубокий, дребезжащий вздох вырывается из его груди. Он медленно опускает свою огромную голову и трется щекой о моё плечо, короткий, утробный рык означающий что-то вроде «ты в безопасности».

Потом он отстраняется. Его форма начинает меняться, сокращаться, шерсть уходит под кожу, когти втягиваются.

И через мгновение он уже стоит передо мной в человеческом облике. Его рубашка порвана, он весь в грязи и свежих ссадинах. Дыхание всё ещё сбившееся.

Он смотрит на меня. Его глаза горят в полумраке, и в них нет ни злости, ни насмешки. Там отражается совершенно другое. Облегчение, остаточный адреналин и что-то еще, дикое и неконтролируемое, что заставляет мое сердце замирать.

Моё сознание мне кричит, что всё изменится. Прямо сейчас. Что эта наша глупая ссора на пустом месте, эта схватка с мороком и неизведанные эмоции и открытия приведут нас к чему-то… новому.

– Мия... – хрипло произносит он.

Он делает шаг вперёд и касается моей руки. Его пальцы с непривычной бережностью обхватывают моё запястье, то самое, которое только что сжимали ледяные ветки-пальцы морока. Его большой палец ложится на кожу, прямо над браслетом, и проводит по ней медленным, давящим движением.

Это не ласка. Это проверка. Жест, полный такого первобытного, животного беспокойства, что у меня перехватывает дыхание. Будто в этом моменте он показывает насколько я ему… дорога, как он боялся меня потерять...

Неожиданно под его пальцами серебряный браслет вдруг становится ощутимо тёплым. Он ровно и глубоко пульсирует, и я с оторопью понимаю, что этот ритм вторит бешеному стукуего сердца. Или это бьётся моё собственное сердце? Грань стирается. Браслет горит, как живой проводник между нами, подтверждая нашу связь.

Крис чувствует это. Его взгляд на секунду опускается на наши соединённые руки, на это светящееся доказательство чего-то большего, чем наша игра. И этого осознания, кажется, достаточно, чтобы сорвать все последние барьеры, преграды.

Он не дает мне ничего сказать. Его руки с силой впиваются в мои бока, и его губы грубо, жадно прижимаются к моим.

Глава 19. Будет моей!

Глава 19. Будет моей!

Крис Леманн

Её губы под моими горят. Они мягкие, податливые, и в то же время в их ответном движении проскальзывает та же ярость, что клокочет во мне. Это не просто поцелуй, это землетрясение. Что-то такое, чего я никогда в жизни не испытывал.

Не поцелуй, не просто поцелуй. Шторм. Цунами. Это утверждение. Это выплеск всей накопившейся ярости, страха, напряжения. Мой язык властно требует ответа, и Мия не сопротивляется. Она отвечает мне с тем же жаром, что клокочет в моей груди.

Её пальчики вцепляются в мои волосы, её хрупкое тело прижимается к моему. Она слегка подрагивает в моих руках, а меня уже несёт.

Всем существом ощущаю безумную, дикую жажду. Хочу её. Прямо здесь и сейчас.

В голове проскакивает воспоминание, резко впиваясь в моё разгорячённое желанием сознание. Обрушивается и заставляет начать складывать все кусочки мозаики в одну правильную, интересную картинку.

Наша первая встреча. Её взгляд. Когда она вонзилась в меня своими яркими, зелёными омутами, полными такой чистой, незамутнённой ненависти, что это было похоже на глоток ледяной воды после удушья притворных улыбок. В её глазах был страх. Был. Но ещё там был вызов. Искра. Та самая, что разожгла этот пожар. Та, что заинтересовала меня с самой первой минуты, заинтересовала так, что я не мог выбросить из головы её образ, как не пытался.

Мы целуемся так, словно пытаемся поглотить друг друга, уничтожить и возродить в одном порыве. В этом поцелуе – горечь нашей вражды, страх только что пережитого ужаса и ослепительная, пугающая правда, которую мы больше не можем отрицать. Это всё не просто так.

Мои руки скользят по её спине, впиваются в ткань платья, прижимают её к стволу дерева так, чтобы чувствовать каждый изгиб её тела. Чтобы знать, что она тоже желает, тоже сходит с ума от этого всего.

Рука скользит ниже. Описывает её бедро. Мия вздрагивает, но всё ещё не отталкивает. Почти поощрение. То, чего мне сейчас так хочется…

Всё время внутри меня была борьба. Отец, который поставил перед фактом: «Генетически идеальная пара». И моя дикая, отчаянная злость на это представление. Какого чёрта?! Почему я сам не могу выбрать свою судьбу?! А она… она была как раскалённый уголёк, который нельзя ни удержать, ни отпустить. Каждая её колкость, каждый её выпад, каждое прикосновение к ней – они не отталкивали. Они, чёрт возьми, притягивали сильнее любого заклинания. Хотелось её дразнить, злить, выводить из себя… просто чтобы видеть, как загорается этот огонь, который горит только для меня. Пташка…

Я с трудом прерываю поцелуй, просто чтобы глотнуть воздуха. Мои губы перемещаются дальше, обжигают кожу её шеи. Она сильнее тянет меня за волосы, её прерывистое дыхание – самый сладкий звук на свете. Я чувствую запах её страха, адреналина и... желания.

Она тоже на грани. Она чувствует всё. Как я прижимаюсь к ней своей твёрдостью внизу. Она чувствует, что я едва держусь, чтобы не сорвать с неё проклятое платье. Едва держусь, чтобы не сделать то, чего желаю. Пока ещё держусь.

Ревность. Когда этот ублюдок Торстен подходил к ней. Когда он на неё смотрел. Звериная, первобытная ярость, которую почти не удавалось сдержать. Ярость, когда он смотрел на неё. Не потому, что он мог её отнять. Потому, что он смел подумать, что она может принадлежать кому-то, кроме меня. Она – моя. Моя, чтобы дразнить. Моя, чтобы защищать. Моя…

– Крис… стой… – сдавленно тянет Мия.

Она переносит руки с моей головы на грудь и упирается в неё ладонями, чтобы оттолкнуть. Но в этом движении нет силы, лишь слабая попытка обрести почву под ногами. Лишь слабая попытка остановить неизбежное.

Я игнорирую её. Потому что уже поздно…

Вид морока, держащего её запястье… этот ледяной ужас, пронзивший меня, когда я понял, что могу опоздать… Он до сих пор живёт в каждом моём мускуле. Я до сих пор не остыл, до сих пор чувствую, как мог потерять её.

И вот оно. Осознание, обрушившееся на меня монолитной плитой. Ударившее прямо в голову. Это не просто «альфа-самоцовость». Не просто притяжение. Это не та девушка, которую мне навязали. Это та, которую я выбрал сам. Сам. Ещё тогда, в тот первый день, когда она швырнула в меня книгой.

Я прижимаюсь лбом к её плечу, вдыхая её запах, впитывая дрожь её тела. Наслаждаясь её ответом на меня. Каждая клетка моего тела вопит, требует взять своё сейчас же, прижать её к земле и поглотить. Инстинкт древний, как сам мир. Но что-то более сильное, чем инстинкт заставляет меня замедлиться.

Нет. Всё должно быть не так. В другой обстановке, в другом месте, с другим настроем. Не хочу портить этот момент спешкой. Самое идиотское, что я могу сделать, это присвоить её здесь. Это должно быть не среди тишины леса и не после схватки, когда ещё по венам шпарит адреналин.

Я хочу насладиться ею в полной мере. Хочу прочувствовать каждое движение, каждый толчок в ней, каждый её стон и ответ на меня. Каждый трепет её ресниц, каждое прикосновение губ к её коже. Выпить её всю. Без остатка.

– Никогда, – рычу я, пытаясь взять себя в руки. Всё ещё упираюсь лицом в её шею. – Никогда больше не беги от меня. Ты поняла?

Мои руки сжимают её бёдра ещё сильнее, и я чувствую, как она замирает. Она вся – одно большое напряжение. Не сдержавшись, снова впиваюсь в её нежную кожу. Хочу укусить, хочу оставить свою метку. Зубы слегка трасформируются, будто уже вот этот момент. Сделать её моей…

И эта мысль ошпаривает сильнее всех остальных. Присвоить окончательно. Даже семейная реликвия, браслет… признал в ней подходящую для меня пару. Он выбрал её так же, как и я. Показал, что все слова про связь, сказанные родителями, не были бредом. Это действительно всё так.

Осознание, пришедшее в тот миг, когда я увидел её в лапах твари. Это нечто древнее и могущественное. Это – право сильного. Это – моё. И я уничтожу всё и вся, кто посмеет посягнуть на то, что принадлежит мне.

Собираю звериную сущность обратно. Притормаживаю. Вместо метки я снова тянусь к её лицу, снова нахожу её губы, и на этот раз мой поцелуй – не ярость. Это притязание. Это клеймо. Я вкладываю в него всю свою одержимость, всю свою дикую, неконтролируемую жажду обладания.

Она отвечает. И я чувствую – где-то глубоко внутри, под слоями ненависти и страха, таится та же искра, что горит во мне. И я доберусь до неё. Я растопчу её защиты, разорву её сопротивление в клочья.

Она будетмоей . И точка.

Это новое знание жжёт меня изнутри, пугает своей интенсивностью и… опьяняет. Я отрываюсь, чтобы перевести дух, и смотрю в её расширенные зрачки. В них – тот же шторм, та же путаница.

Улыбаюсь. Не той насмешливой ухмылкой, что была раньше. А оскалом хищника, нашедшего свою добычу.

К чёрту старую игру. Я меняю правила. Теперь всё будет по-другому.

Игра в жениха и невесту окончена. Начинается охота. И на этот раз я не остановлюсь, пока она не станет моей не только по договору, но и по своей воле. Моей во всём.

Глава 20. Возвращение

Глава 20. Возвращение

Крис перехватывает меня за руку. Он держит меня так крепко, будто боятся, что я снова растворюсь в темноте, снова сорвусь и убегу от него на поиски опасных приключений. А может, это не страх? Может это просто ещё одно проявление его власти?

Неважно. Я и не пытаюсь вырваться. Моё тело странно тяжёлое, ватное, и только губы… губы горят. Горят памятью о его прикосновении, о той дикой, всепоглощающей ярости, с которой он целовал меня.

Что это было? Что на него нашло?

Я боюсь думать. Откидываю пока мысли прочь, но они всё равно оседают в сознании. Крутятся, пытаются выстроиться в какую-то адекватную картину, которая бы объяснила всё. Расставила бы всё по полочкам.

Мы идём обратно к лагерю сквозь спящий лес, и каждый шаг отдаётся в моих висках глухим стуком. Внутри – полный раздрай. Одна часть меня кричит о нарушении всех границ, о предательстве собственных принципов. Другая – предательски тихая и довольная – шепчет, что в его объятиях я чувствовала себя… живой. Опустошённой и собранной заново.

Адреналин. Это должно быть просто адреналин. Шок от столкновения с мороком, благодарность за спасение. Да, именно так. Мой организм просто выдал примитивную реакцию на стресс. На опасность. На сильного защитника.

Но почему тогда его поцелуй не был нежным? Почему он был похож на битву? И почему я отвечала ему с той же свирепостью? Почему это было так жарко? Почему я всем телом горела и чувствовала что-то совсем уж странное… Будто хотелось чего-то большего, чего-то такого, что смог бы утолить только он один. Только Леманн.

Я украдкой смотрю на него. Он идёт спокойно, его профиль в лунном свете кажется высеченным из камня. Ни тени сомнения, ни намёка на ту внутреннюю бурю, что всё ещё кипит во мне.

Ну да… Крис же оборотень. Он просто вёл себя как… как альфа, защищающий свою стаю. Свою собственность. Он считает меня своей. Даже если мы с ним не собираемся быть парой. Он не позволит никому думать, что меня можно отнять. Взять того же Торстена.

Это была не ревность. Это было желание доказать, что его собственность нельзя трогать. Никому нельзя даже приближаться. В противном случае это ведь унижение его самого.

Мысль обжигает, переворачивает сознание, отзывается болью в сердце, и я, не выдержав собственного смятения, отвожу взгляд.

Мы выходим на поляну. Лагерь погружён в сон, лишь угли костра зловеще краснеют в центре. И рядом с ними, неподвижный, как ещё одно ночное дерево, стоит магистр Монаган.

Его взгляд скользит по нам, и мне кажется, он видит всё.

Нашу перепачканную землёй одежду, мои распущенные, растрёпанные волосы, его расстёгнутую рубашку, царапины на коже. Красноречиво и недвусмысленно всё это намекает, что у нас была жаркая схватка. Или… или что-то ещё жаркое.

Глаза магистра Монагана останавливаются на наших сплетённых пальцах, а затем – на моём запястье. На браслете. Я чувствую, как металл снова начинает излучать лёгкое, назойливое тепло, словно подтверждая какую-то его догадку.

– Выглядите живенько, – раздаётся его низкий, насмешливый голос. – Напомню, задание звучало, как «нести дежурство», а не… развлекаться с риском для жизни всего лагеря.

Я чувствую, как по щекам разливается огненная краска. Стыд, злость и неловкость поднимаются во мне, заставляя тело оцепенеть. Боги. Магистр Монаган явно решил, что между нами было что-то… неприличное.

Впрочем, в этом есть доля истины. Это ведь был не просто поцелуй. Крис активно меня изучал и, кажется, хотел зайти намного дальше. Я даже не поняла, что с ним случилось. Почему остановился.

Но благодарна. Потому что моё тело мне совершенно не принадлежало в этот момент.

Крис вдруг сжимает мою руку сильнее. Краем глаза замечаю, как на его губах расползается привычная наглая усмешка.

– А мы и следим, магистр. Вы же сами говорили – «проявить себя в нужном русле», – со смешком тянет Леманн. Его палец неспешно проводит по тыльной стороне моей ладони, вызывая новый приступ мурашек. – Одно другому не мешает.

Что? Он… не отрицает! Мой мир рушится, осыпаясь пылью у ног. И даже… шутит над произошедшим. Над тем, что магистр всё понял неправильно.

Словно ошпаренная, я резко выдёргиваю свою руку из его захвата. Тепло его ладони сменяется холодным ночным воздухом. Но этот холод не сравнится даже близко с тем, какой лёд пронзает моё сердце.

– Идиот, – шиплю я, не глядя ни на него, ни на Монагана.

Чуть ли не бегом направляюсь к костру. Мои ноги подкашиваются, но я заставляю их идти. Я падаю на колени перед потухающими углями, хватаю охапку хвороста и с силой швыряю в огонь. Сухие ветки царапают ладони, но я не замечаю.

Искры взвиваются в небо, как мои разгорячённые, безумные мысли.

Развлечение. Так вот что это было для него.

Просто игра. Просто способ потешить своё самолюбие. Ещё один способ меня задеть, подчинить, поставить на место. Просто посмеяться надо мной. Охрана собственности и… приятное времяпрепровождение.

«Одно другому не мешает».

Я чувствую, как слёзы злости подступают к глазам, и яростно смахиваю их тыльной стороной ладони. Глупая. Безнадёжно, невыносимо глупая!

Как я вообще могла допустить хоть на миг, хоть на ничтожную, предательскую секунду, что за этой дикостью, за этой животной силой может скрываться что-то настоящее? Что-то большее, чем инстинкты и желание обладать.

Адреналин. Только адреналин. Я повторяю это как мантру, пытаясь убедить себя. Вот почему я ответила. Ничего такого, что успело проскользнуть в моём сознании. Ничего я к нему не чувствую.

Я его… ненавижу! Ненавижу Леманна!

И я не дам ему снова себя обмануть. Никогда. Больше никогда.

Сзади доносится его тихий, чертовски самодовольный смешок. Он стоит там, с магистром, и наблюдает за мной. Наблюдает, как горят мои уши и как я пытаюсь разжечь огонь, который уже бушует у меня внутри.

Но на этот раз это не огонь страсти. Это огонь ненависти. И он куда надёжнее.

Глава 21. Ледяной принц

Глава 21. Ледяной принц

Солнце бьёт в глаза, словно насмехаясь над моим разбитым состоянием. Я почти не спала. Каждый раз, едва я закрывала веки, передо мной вставали то зеленоватые огни морока, то горящие бескрайним океаном голубые глаза Криса, а губы вспоминали жар его поцелуя и прикосновений.

Это было унизительно. Отвратительно. И… предательски будоражаще. Всё внутри до сих пор ныло от странной, непонятной пустоты...

Я с силой трясу головой, стараясь отогнать наваждение. Адреналин. Всего лишь адреналин и шок. Ничего больше.

– Ты выглядишь так, будто всю ночь вела занятия с демонами-переростками, а не отдыхала в уютной постели, – голос Джейн звучит прямо у моего уха, заставляя вздрогнуть.

Она поджидает меня у двери, её глаза блестят от неподдельного, ненасытного любопытства. Проклятые сплетни, должно быть, уже обросли невероятными подробностями после нашего возвращения из похода.

Уж драку Криса с Эриком точно обмусолили вдоль и поперёк. А вот насколько глубоко зашли предположения насчёт нашего общения после… Надеюсь, что не очень-то активно обсуждалось это.

– Так оно и было, – бормочу я, спускаясь с ней по лестнице. Ноги ватные, каждое движение даётся с трудом. – Только демон был один, и зовут его Леманн.

– И? – Джейн подскакивает ко мне поближе, впиваясь пальцами в мой локоть. – Говорят, вы так «дежурили», что чуть лес не спалили! Магистр Монаган был вне себя! И что это за история с поцелуем под луной? Ну, рассказывай! Что между вами происходит на самом деле?

От её вопроса по спине бегут мурашки. Значит, всё-таки предположения построили. Хотя никто ведь не видел, что мы целовались. Блин, ну почему адепты так любят сплетни, а? Заняться что ли нечем?

В мире столько всего интересного. Магия, учёба, да у нас тут каждый день новая информация, новые взрывы в зельеварной или полёты новоиспечённых фамильяров. Которых, кстати, нам пока не доверили.

Эх, мне бы сейчас точно не помешал совет кого-то знающего. Что делать? Как жить дальше? Как общаться с этим нахалом, который так вкусно целовал… В смысле, отвратительно! Конечно, отвратительно!

Я вообще не хотела. Это всё он. Адреналин тот самый.

– Ничего не происходит, – я пытаюсь вырвать руку, но Джейн вцепилась мертвой хваткой. Явно не отпустит, пока не получит исчерпывающий ответ. Эх, ну за что мне всё это? – Всё то же самое, Джейн. Нас ждет брак по расчету, помолвка, скучная вечеринка и всё такое прочее. Ничего интересного.

Мы выходим на залитую утренним солнцем площадь, и моё сердце проваливается куда-то в подошвы ботинок. Дыхание перехватывает, а к щекам приливает непрошенный румянец. Как обычно, в общем-то.

Крис стоит, прислонившись к стене академического корпуса, словно высеченный из мрамора. Его руки скрещены на груди, холодный и отстранённый взгляд устремлен куда-то вдаль, поверх голов студентов. Но он ждет. Меня.

И по напряженным, идеально бесстрастным уголкам его губ я понимаю, что он услышал. Услышал мою последнюю, отчаянную попытку всё отрицать.«Брак по расчету… ничего интересного».

Теперь меня ждёт очередной виток ада в исполнении Леманна. И я даже не представляю, что новенького он для меня заготовил.

– О-хо, – тихо шипит Джейн, отпуская мой локоть. – Похоже, ледниковый период наступил раньше прогноза. И выглядит он… опасно.

Я пытаюсь пройти мимо, делаю вид, что не замечаю его, высокомерно подняв подбородок. Но он с легкостью догоняет нас парой длинных, неспешных шагов и встает слева от меня, вплотную. Его рука не тянется к моей талии, как бывало раньше. Он просто идёт. Рядом. Как тюремный надзиратель.

– Доброе утро, – произносит он.

Его голос ровный, вежливый и абсолютно безжизненный. В нём нет ни привычной насмешки, ни звериного рыка, который ревел в лесу, ни того тёплого, бархатного тембра, что звучал, когда он шептал мне «никогда». Это голос незнакомца.

От этого тона в груди замирает что-то холодное и тяжёлое.

Эти перемены… разительны.

Видимо, пока я ночью сходила с ума от всего произошедшего в походе, он тоже что-то себе думал. И пришёл к какому-то выводу. Только что это за вывод, я даже представить себе не могу.

– А тебя кто звал? – огрызаюсь я, чувствуя, как закипаю от этой ледяной маски. Мне нужно сорвать её. Нужно вернуть хоть что-то знакомое, пусть даже это будет наша ядовитая перепалка. – Решил продолжить роль образцового жениха? Не утруждайся.

Он не отвечает. Не поворачивает головы. Просто продолжает идти как ни в чём не бывало. Его присутствие ощущается как давящая, молчаливая глыба. Воздух вокруг него кажется гуще и холоднее. Джейн, притихшая, плетётся сзади, лишь красноречиво переводит взгляд между нами, словно наблюдает за матчем, где мяч – это мои нервы.

– Что, Леманн, язык проглотил? – не унимаюсь я, сама не понимая, зачем лезу на рожон. Почему его равнодушие ранит сильнее, чем его злость? – Или морок тебе его отшиб? Может, тебе к целителю сходить?

Ни единой мышцы не дёргается на его лице. Он смотрит прямо перед собой, сквозь шумную толпу студентов, будто я – пустое место. Призрак. Невидимка. Это невыносимее любой драки. Хуже любого поцелуя.

Мы доходим до тяжёлых дубовых дверей нашего учебного корпуса. Он останавливается и, наконец, поворачивается ко мне. Его глаза, такие же голубые и бездонные, пусты. В них нет ни злости, ни страсти, ни интереса. Только лёд.

– Хорошего дня, – говорит он с той же мёртвой, отточенной вежливостью.

И прежде чем я успеваю что-то ответить, выпалить очередную колкость или просто отшатнуться, его пальцы обхватывают мою руку. Не сжимая, не причиняя боли, не с той властной силой, что была в лесу. А просто… берут.

Холодные пальцы, бесстрастный захват.

Он подносит мою руку к своим губам и касается тыльной стороны ладони холодным, быстрым, сухим поцелуем. Рыцарский жест, доведённый до автоматизма. Пустая, бессмысленная формальность.

От этого прикосновения по моей коже пробегают мурашки, но на сей раз – от леденящего недоумения и щемящей обиды. Это в тысячу раз интимнее и страннее, чем его дикая хватка в лесу.

Он отпускает мою руку, разворачивается и уходит, не оглядываясь. Спина прямая, плечи расправлены. Он растворяется в толпе, будто его и не было.

Я стою, как идиотка, сжимая ладонь, на которой ещё горит холодный след от его губ. Сердце бешено колотится, пытаясь пробить ледяную скорлупу, что сдавила грудь.

В голове стучит один-единственный, оглушительный вопрос, заглушающий весь окружающий мир:

Что, чёрт возьми, это было?

Джейн осторожно трогает меня за плечо, выводя из ступора.

– Ну? – в её голосе читается тот же шок, что и во мне. – И это… «ничего интересного»? Потому что это, Мия, было самое интересное и жуткое, что я видела за всё время. Он выглядел так, будто готов был кого-то прикончить, просто от скуки.

Я не отвечаю. Я не могу ответить. Потому что этот ледяной, правильный, абсолютно безупречный жених пугает и сбивает с толку в тысячу раз сильнее, чем тот дикий, яростный зверь, что целовал меня в лесу.

И… что мне с этим делать?