Текст книги "Ненужная невеста Альфы, или От ненависти до любви один укус (СИ)"

Автор книги: Дита Терми

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 14. Непростой подарок

Глава 14. Непростой подарок

Идея с осенним балом, где мы устроим феерические разборки, гениальна в своей дерзости. По крайней мере, так говорит Леманн, с тем самым видом собственника, который сводит меня с ума.

Мы сидим в укромном уголке библиотеки, и Крис в сотый раз перечисляет, как мы будем «идеальной парочкой» до того самого момента, когда я «брошу ему в лицо бокал с вишнёвым нектаром».

– И обязательно со слезами, – мечтательно добавляет он, перебирая пряди моих волос. – Чтобы все увидели, какая я бессердечная тварь.

– Предлагаю видоизменение, – язвлю я, отмахиваясь от его руки. Проклятье, почему его прикосновения вызывают целые стаи мурашек на моём теле? – Вместо бокала пусть будет целый торт. Желательно, многоярусный. А слёзы заменит настоящая истерика с криками«Как ты мог променять меня на ту… на ту библиотекаршу!».

Крис хватается за сердце, будто я только что ранила его. Или просто поразила его до глубины души.

– Божественно! Я же говорил, что ты гений. Но библиотекарша? Это уже слишком, пташка. У миссис Трейси тридцать кошек и сорок лет стажа. Даже для нашего театра абсурда это перебор.

– А что? По-моему, очень жизненно. Ты как раз похож на того, кто может завести роман с женщиной, у которой есть собственная картотека запретных заклинаний.

– О, – его глаза загораются азартом. – А если она научит меня этим заклинаниям? Тогда я смогу приворожить тебя по-настоящему, и нам не придется ничего изображать.

– Ты уже приворожил меня к себе… отвращением, Леманн. Этого достаточно.

– Скучно ты к этому подходишь, пташка, – вздыхает он, и его взгляд скользит по моим запястьям. Внезапно его глаза сужаются. Вся шутливость мгновенно испаряется. – Где браслет?

Я чувствую, как краснею. Я не хотела его надевать. Эта вещь… слишком личная. Слишком настоящая в нашей игре. По крайней мере, именно такое ощущение она вызывает, когда я смотрю на этот подарок. Будто… это не просто безделушка.

– В кармане, – бурчу я, опуская глаза на свои колени.

Крис не говорит ни слова. Он просто протягивает руку, ладонью вверх, ожидая. В его позе – непоколебимая уверенность. Продавит. Не дам, так сам достанет, только при этом ещё и ощупает всю.

Я вздыхаю и покорно достаю холодный серебряный браслет. Он берёт его, и его пальцы обжигающе горячие по сравнению с металлом.

– Руку, – мягко, но не допуская возражений, командует он.

Я молча протягиваю к нему руку. Его прикосновение твёрдое, но бережное. Щелчок застежки звучит как приговор. Браслет сидит на моем запястье идеально, будто создан для меня. Он на секунду задерживает свою руку на моей, и его большой палец проводит по подвеске в форме полумесяца.

– Не снимай его, – говорит он тихо, и в его голосе нет привычной насмешки. Есть… серьезность. – Это важно.

В его глазах читается что-то невысказанное, какая-то тайна, которую он не готов мне открыть. И это бесит меня ещё сильнее.

Да что такого особенного в этом браслете? Но я уверена, что если начну допытываться, ответ не получу. Что ж… Буду страдать и мучиться от неизвестности. Когда-нибудь я ему припомню все эти страдания.

Мы закругляемся с нашей очередной встречей по стратегическому планированию. Выходим из библиотеки, когда на дворе уже сгущаются сумерки. Хорошо, что уговорила его посидеть там, а не в планетарии, в кафе или ещё где-то.

Крис так вообще предлагал пикник в парке. Ага. Чтобы каждый второй мог лицезреть нашу романтическую парочку.

Я хочу убежать поскорее, но Крис меня тормозит и непреклонно заявляет, что проводит до общежития. Так мы идём ко мне в странном, задумчивом молчании. Я уже почти привыкла к его болтовне, и эта тишина тревожная.

Я украдкой смотрю на него, на его профиль, освещенный лунным светом, и думаю о том, насколько он другой, когда не строит из себя шута. И, конечно, не могу не отметить, какой он… красивый. Блин. Ну почему?

И тут наш путь преграждает знакомая, раздражающе ухмыляющаяся фигура. Тот самый парень, который клеился ко мне на студенческой вечеринке, где я оказалась в роли официантки благодаря Крису. А я уже и забыла о тех нелепых первых днях учёбы. Наша предстоящая женитьба, вытеснила из головы всё лишнее.

Парень наклоняет голову. Внимательно рассматривает нас. Его белоснежные волосы и наглые серые глаза кажутся ещё ярче в темноте.

– Ну здравствуйте, любовнички, – сладко шипит он, его взгляд скользит по мне, задерживаясь на браслете. – О, Леманн, уже надел на неё семейные ценности? Быстро ты, однако.

Я чувствую, как Крис замирает рядом. Буквально каменеет. Все его мускулы напрягаются, а в воздухе повисает низкое, предупреждающее рычание. Оно такое глубокое и звериное, что у меня по спине пробегает холодок.

– Заткнись, Торстен, – голос Криса тихий, но опасно-стальной. – И проваливай.

Тот лишь смеётся, подняв руки в мнимой сдаче, но его глаза горят азартом.

– Как скажешь, альфа. Не буду мешать вашей… прогулке. Мия… Рад был увидеть тебя, – подмигивает он мне.

Крис не смотрит на него. Его взгляд прикован ко мне, к моей реакции. Будто ждёт, что я в ответ рассмеюсь или начну флиртовать с этим Торстеном. Но вот уж нет! Мне тут одного оборотня с головой хватает, второго не надо!

Меня вот куда больше занимают слова Торстена… Откуда он знает, что это за браслет? Это правда… что-то серьёзное? Что-то важное? Зачем тогда Крис мне его одел? У нас ведь… не по-настоящему всё!

Но в груди уже горит пожар. Будто кто-то закинул в меня угли, а потом раздул их ветром.

Крис обхватывает меня за руку и резко ведёт дальше по дорожке мимо блондина-оборотня, который смотрит нам вслед, прожигая дыру.

Я едва успеваю переставлять ноги, как Крис подтаскивает меня к дверям общежития.

– Иди, – бросает он отрывисто, его голос все ещё полон звериной злобы.

Он даже не смотрит на меня, его плечи напряжены, а кулаки сжаты. Впервые его вижу таким. И это… пугает.

Я застываю на пороге, смотрю, как он уходит быстрыми, яростными шагами. Ну и что на него нашло? Я ожидала очередных приставаний, а он… взял и ушёл… Не то, чтобы мне хотелось, конечно, нет, но…

Я перевожу взгляд на запястье. Всё из-за него? Или из-за Торстена?

Браслет теперь кажется мне не просто украшением, а ключом к какой-то сложной, опасной игре, правил которой я не знаю. И Крис Леманн – её самый загадочный и непредсказуемый элемент

Глава 15. Поход?!

Глава 15. Поход?!

Идея о двухдневном походе под руководством магистра Монагана* – сурового, молчаливого преподавателя по боевой магии, – кажется мне не учебным мероприятием, а изощрённой местью академии за все мои прегрешения. Или за то, что я связалась с Леманном. Возможно, это одно и то же.

Мы уже третий час бредём по заповедному лесу, и каждая мышца в моем теле ноет от непривычной нагрузки. Воздух густой и влажный, пахнет хвоей и гниющими листьями.

Впереди, не подавая вида усталости, неумолимо шагает магистр Монаган. Сзади ковыляет наша «группа поддержки» из адептов нескольких курсов.

И самое ужасное во всём этом состоит в том, что я вынуждена идти плечом к плечу с Крисом, потому что магистр с самого начала бросил:«Леманн, твоя задача – следить, чтобы твоя наречённая не свернула шею на корнях».

Оказывается, магистр Монаган удостоен чести посетить нашу помолвку. Когда? Ну скажите, когда родители успели пригласить их всех? От одной мысли о грядущем «празднике» по спине бегут ледяные мурашки. Нам срочно, сию же секунду, нужно запускать следующий этап плана – тот, где мы ругаемся в истерике, оставляя от нашей парочки лишь щепки и всеобщее разочарование.

Жаль, что осенний бал случится уже после нашей помолвки. Так что придётся выдержать ещё одно испытание. Отвратительный ужин под прицелом нескольких сотен глаз да ещё и с радужными фейерверками.

И, конечно же, невыносимый Крис воспринимает слова Монагана как прямое руководство к действию. Его ладонь, обжигающая даже через ткань пальто, то и дело ложится на мою поясницу, когда я спотыкаюсь; его пальцы, сильные и цепкие, впиваются в мой локоть, поднимая меня над скользким ручьем. Каждое прикосновение прожигает кожу, оставляя на ней невидимый, пылающий след. И каждый раз я вздрагиваю от этого разряда, злясь на его наглость и на собственную предательскую реакцию.

– Можешь не хватать меня, как мешок с мукой? – шиплю я, в очередной раз отстраняя его руку после того, как он помог мне избежать падения в грязь. – Я сама прекрасно справлюсь. Я такая же адептка, как и все остальные, а не нежный цветочек.

– Не сомневаюсь, – усмехается он, но его глаза бегло скользят по моему лицу, оценивая состояние. – Но представь заголовки: «Невеста альфы Леманна находит свой конец в лесной луже». Испортит всю мою идеальную репутацию.

– Твою репутацию испортит не лужа, а идиотская ухмылка, которая будет на твоём лице в этот момент. Представляю, как ты будешь ликовать, что избавился от меня.

– О, я не буду улыбаться, – притворно-трагично вздыхает он. – Я буду героически рыдать над твоим грязным, бездыханным телом. Это произведет фурор.

Леманн мне подмигивает, а я закатываю глаза. И тут в нашу идеальную в своём безумии беседу прорывается сладкий и в то же время ядовитый голос. Очень знакомый и очень… лишний.

– Какая трогательная забота, Леманн. Прямо сюжет для любовного романа от ненависти до любви, – Эрик Торстен равняется с нами, его голубые глаза насмешливо щурятся. Он весь такой ловкий и свежий, будто только что вышел из магического салона красоты. – Уже решил, где поставите свадебный шатёр? Я слышал, у водопада неплохие виды.

Я чувствую, как Крис замирает рядом. И это вовсе не та театральная пауза, которую он использует в наших спектаклях, а настоящая, звериная. Напряжение струится в воздухе плотными волнами, пахнущими грозой и сталью. Я всерьез боюсь, что сейчас на этой тропе разразится кровавая схватка двух волков.

– Торстен, – тихим, холодным тоном произносит Леманн. – Исчезни.

– А что, разве теперь запрещено интересоваться счастьем однокурсника и его невероятно красивой невесты? – Эрик игриво подмигивает мне: – Мия, дорогая, ты только дай знак, если твой брутальный жених станет слишком утомительным. Я всегда готов прийти на помощь и спасти тебя от… назойливого внимания.

Рука Криса на моем поясе сжимается молниеносно и грубо, впиваясь в плоть так, что у меня вырывается короткий, задыхающийся вздох. Он притягивает меня к себе так плотно, что я чувствую каждый мускул его тела, напряженный, как тетива. Это уже не игра. Это чистый, животный инстинкт. Глухой, рычащий звук зарождается у него в груди. Он злится. По-настоящему. Он… ревнует?

– Последнее предупреждение, – рычит Крис, и в его голосе проскальзывает тот самый низкий, животный обертон, от которого кровь стынет в жилах, а по коже бежит разряд первобытного страха.

Эрик, добившись нужной реакции, с насмешливым торжеством в глазах наконец отступает на шаг, поднимая руки в примирительном жесте. Драться он не хочет – ему лишь нужно вонзить иглу и посмотреть, как дёрнется зверь. И я с ужасом осознаю, что это только начало его игры. Торстен не отстанет.

Крис не отпускает меня ещё несколько долгих секунд, его дыхание, горячее и прерывистое, обжигает мою щёку. Я не двигаюсь, парализованная этим внезапным шквалом, накрывшим нас обоих, чувствую, как его тело излучает почти осязаемый жар.

– Отпусти, – выдыхаю я, пытаясь прийти в себя. Его хватка ослабевает, но когда он смотрит на меня, в его глазах бушует непроглядная, чёрная буря. – Что с тобой? Он же просто дразнится.

– Он переходит черту, – отрезает Крис.

Затем он резко разворачивается и шагает прочь, оставляя меня одну с бешено колотящимся сердцем и комом колючего смятения в груди. Наша игра в жениха и невесту выходит из-под контроля. С обеих сторон.

И нужно срочно что-то с этим делать.

Глава 16. Битва

Глава 16. Битва

Вечер не приносит облегчения, лишь сгущает краски этого безумного дня. Мы выходим на небольшую поляну, где магистр Монаган жестом указывает на места для палаток. Все радостно расходятся устраивать привал, но мою радость омрачает суровая реальность – Крис в полном молчании стягивает с моей спины рюкзак, идёт на мой участок и начинает хозяйничать.

– Эй! Не надо, – возмущаюсь я и пытаюсь выхватить у него шест из рук. – Я сама.

– Молчи и держи, – огрызается он, и в его голосе нет ни доли привычной насмешки.

Он напряжен, как струна. Его пальцы с силой сжимают ткань палатки, когда он вбивает колышки. Он работает молча, яростно, будто возводит не укрытие от ветра, а стену для замка.

Я стою рядом, чувствую себя лишней. Во мне поднимается волна раздражения. Ну что за наглость? Он даже помогает как-то… неправильно! Сегодня целый день с ним творится неладное. Или… нет. Не целый день. Но мысль о ревности Криса я отгоняю прочь. Да нет же! С чего бы ему меня ревновать?

У нас всё не по-настоящему!

– Можно хоть немного помедленнее? – бурчу я. – А то я не успеваю восхищаться твоей грубой силой. Ты же сейчас всю палатку порвёшь.

– Хочешь, чтобы тебя всю ночь продувало? – он бросает на меня колкий взгляд. – Или ты планируешь перебраться на ночь в чужую палатку?

Я задыхаюсь от возмущения. В его словах проскальзывает совсем уж неприличный подтекст. И, кажется, он намекает не на своё общество, иначе бы в его голосе были тягуче-интимные нотки, а не злость.

Я хочу ответить что-то колкое, но замечаю, как напряжена его челюсть, как горят тёмным огнём его глаза. Он и правда взвинчен. Поэтому я прикусываю язык. Чёрте что с ним творится, но лучше не нарываться лишний раз.

Перебесится. Успокоится. И будет опять хамить, а я буду отвечать. Всё вернётся в свою привычную колею.

В итоге мы заканчиваем установку палатки молча. Я бормочу «спасибо» скорее для приличия, на что получаю лишь кивок. Подавись ты своим высокомерием!

Чтобы отвлечься от мыслей о нём, я иду к общему костру, где в большом казане уже булькает нечто, отдаленно напоминающее рагу. Пахнет съедобно. Я протягиваю руку за черпаком, чтобы помешать…

– Ну что, Мия, как тебе походная романтика? – сладкий, насмешливый голос Эрика раздается прямо у моего уха.

Я даже не успеваю обернуться или что-то ответить. Да что там. Я даже голову толком повернуть не успеваю в сторону Торстена.

Всё происходит за долю секунды.

Из темноты рядом со мной появляется тень. Крис. Он не бежит, он возникает, как призрак. Он с размаху толкает Эрика в грудь, отшвыривая того от меня на пару метров.

Эрик, пошатнувшись, с трудом удерживает равновесие. Его лицо искажается от злобного изумления.

– Леманн, ты совсем оборзел?!

– Я тебя предупреждал, – голос Криса низкий, вибрирующий от сдерживаемой ярости. В нём нет ни театральности, ни игры. Только голая угроза.

От его тона у меня по спине бегут мурашки. Интуитивно понимаю, что сейчас что-то случится. Что это не развлечение. Альфа взбешён.

– Предупреждал о чём? – Эрик выпрямляется, и его улыбка становится оскалом. – О том, что ты не в состоянии контролировать свою дикую природу? Что любое приближение к твоей вещице вызывает у тебя припадок?

Больше они не говорят. Следующее мгновение – это взрыв плоти, костей и ярости. Они не дерутся как люди. Их формы расплываются, превращаясь в вихрь меха, когтей и клыков.

И вот уже на поляне стоят два огромных волка. Один светлый, почти золотистый с серыми глазами, второй тёмно-серого цвета с яркими-голубыми глазами и с оскалом, полным ненависти.

Они бросаются навстречу друг другу.

Я отскакиваю к костру, сердце колотится где-то в горле. Я не кричу, не пытаюсь их растащить. Я всё-таки ещё не потеряла разум, чтобы добровольно лезть в драку волков.

Я просто смотрю, завороженная и напуганная этой первобытной силой. Рев, рычание, хруст – всё это сливается в жуткую симфонию. Крис явно сильнее, яростнее. Он бьет не просто чтобы победить, а чтобы уничтожить, подчинить, стереть в порошок. Он треплет Эрика как тряпку, его мощные челюсти впиваются в шерсть, он бросает его на землю с такой силой, что тот взвывает от боли.

Эрик, поняв, что проигрывает, отползает, поджимая хвост. Его рычание теперь звучит как жалобный вой. Он бросает на Криса последний взгляд, в которым читается желание отыграться, и скрывается в темноте леса.

Наступает тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием тёмного волка. Шерсть на его загривке ещё стоит дыбом, пасть оскалена, из неё капает слюна вперемежку с кровью. Он медленно поворачивает голову ко мне, и в его голубых глазах я вижу не отшутившегося парня, не наглого жениха, а древнего хищника.

И в этот момент появляется магистр Монаган. Он не выглядит удивленным. Кажется, он ожидал чего-то подобного или просто умеет хорошо держать себя в руках.

Проклятье! Ну почему он не появился раньше?

– Леманн, – произносит Монаган спокойным тоном. – Прекрати представление.

Крис медленно, неохотно, принимает человеческий облик. Он стоит, тяжело дыша, его одежда порвана, на скуле алеет свежая ссадина. Выглядит хмурым, ещё более мрачным, чем до этой стычки с Эриком.

– Это нарушение, – продолжает Монаган, его взгляд скользит с Криса на меня. – Недопустимое. Драки между адептами караются отчислением. Особенно в таком… диком виде.

Он делает паузу, давая словам повиснуть в воздухе.

Отчисление? О нет. Крис, да что с тобой вообще происходит?!

– Но поскольку все остались живы, так и быть, выдвигаю первое и последнее предупреждение, – он смотрит прямо на Криса. – В качестве наказания, вы оба, Леманн и Айгнер, будете нести дежурство всю ночь. До самого рассвета. Альфа-самоцовость будешь проявлять в нужном русле, адепт Леманн. Охраняй лагерь вместе со своей будущей супругой. Только учти… Следующий инцидент станет для тебя последним в стенах академии.

Он разворачивается и уходит в том направлении, где скрылся Эрик. Толпа адептов, завороженно наблюдавшая за дракой, быстро расходится по палаткам, стараясь не встречаться с нами глазами.

Я даже не заметила, как на поляну выглянули все. Даже Джейн не решается подойти ко мне сейчас. Просто уходит в палатку.

И вот мы остаемся одни. В тишине, нарушаемой лишь потрескиванием углей в костре и тяжёлым дыханием Криса.

Мы просто стоим и смотрим друг на друга. Его взгляд по-прежнему горит, но теперь в нём, кажется, мелькает что-то другое. Не насмешка, не злость, а какой-то вопрос. Но я не понимаю, что он транслирует мне.

В моей груди поселяется ледяной ком смятения и понимание одной простой вещи: что-то сломалось в нашей странной игре. И починить это уже не получится.

Глава 17. Морок

Глава 17. Морок

После ухода магистра Монагана между нами возникает неприятная, липкая тишина. Лишь только костер потрескивает, безуспешно пытаясь её разорвать. Лагерь готовится ко сну. В отдалении слышатся перешёптывания, возвращение Эрика и Монагана. А потом становится снова тихо.

Я стою, ощущая на себе тяжёлый взгляд Криса. Он медленно отворачивается от меня и устраивается на бревне напротив. Смотрит вглубь леса. Царапина на его скуле кажется ярким бордовым пятном на бледной коже.

Почему он не дает ей зажить? У оборотней отличная регенерация. Это выглядит как молчаливый упрек, напоминание о произошедшем инциденте. Будто я сделала что-то не так.

Но это неправда. Я ни в чём не виновата. Эрик сам ко мне подошёл. Он ведь именно этого и добивался. Чтобы Крис сорвался. Будто Торстен знает что-то такое, чего не знаю я.

Почему всё это произошло? Почему наши отношения и перепалки вдруг вылились во всё это? Во что-то такое, что кажется настоящим. И меня это очень сильно пугает.

Чувствую, как сердце ускоряет свой бег, как холод пробирает по рукам, хотя костер тёплый. Всё тело напряжено, и я никак не могу расслабиться. Лес вокруг как будто сдерживает дыхание: где-то в тени шуршат мелкие зверьки, ветки слабо поскрипывают, но никто не смеет нарушить зыбкую атмосферу.

Надо что-то сказать. Вернуть всё на круги своя. Вернуть наши колкости и дурацкие шутки. Вернуть наше противостояние и общий настрой на разрушение нашего немыслимого брака. Иначе… всё сломается.

– Ну что, – начинаю я, и мой голос звучит неестественно громко. – Теперь я могу рассчитывать на скидку, как пострадавшая от «альфа-самоцовости»? Или это входит в стандартный пакет невесты?

Он не отвечает. Не поворачивает головы. Даже не усмехается. Он просто сидит, излучая волны такого ледяного, сконцентрированного гнева, что мне становится ещё холоднее. Мурашки бегут по коже.

Это не игровой гнев. Это нечто настоящее, опасное. Неправильное.

Моё собственное раздражение закипает. Ладно, драка, ладно, напряжение. Но это молчаливое игнорирование сводит с ума. Мои глаза снова цепляются за царапину. Глупо. Бессмысленно.

Как же он меня бесит! Но ничего поделать не могу с собой. Не выдерживаю и делаю шаг от костра по направлению к опушке.

– Сядь, – резко бросает он, даже не глядя на меня.

Это последняя капля, которая выводит меня окончательно и бесповоротно из себя. Он теперь ещё и командует?

– Я не твоя игрушка, Леманн, чтобы ты мне указывал, – шиплю я. – Мне нужно… в кусты. Или ты и туда пойдешь присматривать?

Он медленно поворачивает голову. Его глаза сужаются, окидывая меня каким-то странным взглядом. В голубых омутах плещется буря такой мощности, что я невольно передёргиваю плечами.

– Сядь. У. Костра. – Он произносит это с ледяным спокойствием, в котором нет места для споров. – И не отсвечивай.

Вот как? «Не отсвечивай»?!

Ярость, копившаяся весь день, весь этот поход, вся эта невыносимая ситуация, наконец, вырывается наружу. У меня всего два варианта. Либо начать плакать, либо начать кричать на него.

Выбираю второй. Как более безопасный способ выплеснуть эмоции. Хотя может быть зря, ведь он тоже на взводе. Что могут сделать два человека, у которых внутри кипит? Крупно поссориться. Даже ждать какого-то события не надо.

Но в любом случае плакать перед ним я не собираюсь! Слишком много чести для одного наглого оборотня.

– А ты знаешь, куда ты можешь засунуть свои приказы? – кричу я, забывая о спящем лагере. – Я сама решаю, что мне делать! Я не нуждаюсь в твоей опеке, в твоих приказах, в твоём… вечном контроле!

Я резко разворачиваюсь и шагаю к краю поляны, туда, где в сумерках заметила минутой назад заросли лунолиста – его сок снимает воспаление. Пусть это глупо, но я хочу сделать этот жест. Просто чтобы занять руки и наконец-то избавить себя от лицезрения этой раны на его щеке.

– Мия! – его голос звучит как хлопок кнута.

Ну надо же! Впервые соизволил меня по имени назвать! Но это только ещё больше меня задевает. Напоминает о том, что наши непонятные отношения начинались с его «пташки», которая оказалась ему должна. А потом стала ему невестой.

Я слышу, как он поднимается с бревна. Не оборачиваюсь. Я просто ускоряю шаг. Проклятое упрямство гонит меня вперёд. За моей спиной шуршат листья, и я понимаю, что он идет за мной.

Бежать. Надо бежать. Прочь от него, от этого взгляда, от этого напряжения.

Я срываюсь с места, пускаясь бежать по узкой тропе, вглубь леса. Мне уже не до лунолиста. Мне бы ноги унести от взбешённого Криса. Его шаги за спиной становятся быстрее, тяжелее. Он не кричит, не зовет. Он просто преследует. Как хищник.

Сердце колотится, ветки хлещут по лицу. Я оборачиваюсь на бегу, чтобы посмотреть, насколько он близко, и в этот момент моя нога проваливается в яму, скрытую корнями. Я с криком лечу вперёд и падаю на колени.

И шокировано замираю.

Не из-за падения. А из-за того, что стоит передо мной в трёх шагах.

Оно выше человеческого роста, собранное из гниющих веток, мха и теней. Его тело извивается, как лиана, а вместо головы зияет пустота, из которой сочится зеленоватый, фосфоресцирующий свет.

Длинные, похожие на сучья конечности с когтями-шипами медленно скребут по земле.

Оно не издает звуков, но воздух вокруг него вибрирует от низкого, невыносимого для уха гула, от которого закладывает уши и подташнивает.

Лесной морок. Настоящий. Тот самый, что я видела только в книжках, и думала, что никогда в жизни не встречусь с этим монстром.

Я не могу пошевелиться. Ужас сковывает по рукам и ногам, впивается ледяными когтями в горло. Из головы вылетают все мысли. Я могла бы вспомнить хоть какое-то магическое заклинание, но там только белый шум.

Я ничего не помню. Я ничего не могу.

Даже крикнуть.

А тем временем когти-шипы морока тянутся ко мне. Рывок, и чудовище обхватывает моё запястье.