Текст книги "Ненужная невеста Альфы, или От ненависти до любви один укус (СИ)"

Автор книги: Дита Терми

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 33. Что она чувствует?

Глава 33. Что она чувствует?

Крис Леманн

Чёрт. Чёрт, чёрт, ЧЁРТ!

Дверь в мою комнату захлопывается с таким грохотом, что, кажется, по стене поползли трещины. Я дышу так, будто только что пробежал десяток километров в обличье волка. В груди разверзся настоящий ад. Нереальное болезненное пламя, которое жжёт изнутри.

Она солгала мне. Мия меня обманула.

Эта мысль вонзается в ребро острее любого клинка. Моя девушка… невеста… смотрела мне прямо в глаза и лгала.

«Покупала ингредиенты».

Я чувствовал её страх через браслет. Чувствовал тот момент, когда её сердце ёкнуло от паники. И я помчался. Мысль о том, что какая-то мразь посмела протянуть к ней руку, сводила с ума. А она… она даже не понимает, почему я так взбешён. Думает, это очередной приступ моей «альфа-самоцовости».

Впервые в жизни я не просто хочу девушку. Я влюблён. До безумия влюблён. Как последний, чёрт побери, романтичный идиот. И это невыносимо.

Мне всё время её мало. Я могу целый день провести с ней, чувствовать её кожу, её запах, слышать её смех, а потом, когда она уходит, в груди растёт пустота. Я хочу заклеймить её. Я хочу уже наконец-то оставить на ней свою метку. Хочу, чтобы каждый, кто посмотрит в её сторону, понимал: она принадлежит мне. Не как вещь, конечно, а как… часть меня. Та самая, без которой я уже не могу дышать.

Но Мия не поддаётся. Она до сих пор огрызается, спорит, отстаивает свою независимость. И этот её дух сводит меня с ума, но сейчас… сейчас он рождает в моей душе нехорошие сомнения. А что, если её чувства не так сильны, как мои? Что, если для неё я – всего лишь удобный жених, с которым весело и страстно, но не более того?

В памяти всплывают два лица. Маша Малиновская*. Взбалмошная, дикая землянка, поправшая в наш мир и перевернувшая спокойную жизнь академии с ног на голову. Рыжая бестия. Мало того, что она мне понравилась, так ещё и умудрилась меня приворожить зельем, что не должно было случиться. Я сильный оборотень, но попал как пацан под чары. Правда удалось избавиться от неуместной восторженности с помощью антидота, но от Маши я отказываться не собирался, готов был даже утащить её куда подальше… Но после всей нашей истории Маша выбрала магистра Монагана, стала его женой, ускользнула у меня из рук.

А потом была Люси Бланк**. Я думал, что я влюблён. Эта блондинка заворожила своим лёгким характером, добротой и шутливой манерой общения. С ней я чувствовал себя в своей тарелке. Как с другом. И, конечно, она привлекала меня как девушка. Но Люси предпочла мне магистра Флекса. Тоже выскочила замуж за другого.

Обе они – мои сокурсницы. И оба раза меня променяли на других мужчин. После этого я поклялся себе: больше никогда. Никаких чувств. Только расчёт. Только контроль. Девушки – только для удовлетворения своих плотских желаний и ничего более.

Но потом появилась она. Мия Айгнер. Которая с первой секунды плюнула на все мои правила, на мою репутацию, на мою «неприступность». Она ворвалась, как ураган, и разрушила все мои защиты. И я, как дурак, позволил ей это. Отпустил контроль. И теперь не знаю, что делать с этим вихрем. Я не справляюсь.

– Что с тобой? – раздаётся голос моего соседа. Маркус сидит на своей кровати и смотрит на меня с любопытством. В руках какой-то очередной артефакт, который он пытается играючи настроить. У друга талант к этому делу, как и у Мии. Я морщусь. – Ты выглядишь так, будто готов кого-то разорвать. Опять Торстен, как кость в горле встал? Хочешь, вместе разомнёмся на этом придурке?

Маркус играет бицепсами, намекая, что не прочь помахать кулаками. Но мне плевать на Торстена. Раньше Эрик был мне другом, но после того, как полез к Мие… снесло башку. Больше не могу терпеть его общества, но предпочитаю вообще о нём не думать, он стёрт из моего окружения. Да он и сам после похода присмирел, не понравилось со мной конфликтовать.

– Отстань, Марк, – рычу я, с силой проводя рукой по лицу.

Я не могу ему объяснить, что со мной происходит. Я никому не могу показывать свою слабость. Не могу сказать, что меня, альфу клана Леманнов, колбасит из-за девушки, которая, возможно, не любит меня так же сильно.

Зачем она вообще со мной связалась, если не желала быть моей парой? К чему эти игры, этот флирт? Зачем отдалась мне? Любопытство? Нравится, что за ней бегает популярный адепт академии?

А свадьба… готова ли она пройти до конца? Ради чего?

Меня прошибает мысль. Такая мерзкая, что сердце сжимается в тиски.

Помнится отец говорил, что у семейства Айгнер серьёзные денежные проблемы. Связь с моей семьей – отличный выход из положения. Значит, Мия… делает это ради того, чтобы вытащить отца из долгов. Благородно, ничего не скажешь.

И плевать на мои чувства…

– Да ладно, выкладывай. Может, смогу помочь тебе, Крис.

– Ничего не поможет, – огрызаюсь я, начиная метаться по комнате, как зверь в клетке. Каждая мышца напряжена до предела. Я – всего лишь средство для достижения цели. Она меня не любит. – Всё нормально.

Но это ложь. Ничего не нормально. Всё идёт к чёрту. Летит в бездну на всех скоростях. И, кажется, ничего уже не поможет мне. Я теряю её, так и не обретя. Я превращаюсь в жалкого, никчёмного оборотня, который снова ошибся...

Опять. Третий раз я получаю ранение в сердце. Но в этот раз оно меня уничтожает. Я едва соображаю. Меня ведёт так, как никогда. В груди всё печёт ещё сильнее и выхода этим эмоциям нет.

Зверь рвётся наружу, чтобы хоть как-то пережить эту ночь.

Я не выдерживаю и выхожу в коридор, чтобы вдохнуть поглубже. Здесь темно и пусто. Пытаюсь сдержать волка в себе. Прислоняюсь лбом к прохладному оконному стеклу и смотрю через двор на общежитие младших курсов. Смотрю на её окно.

И тут моё сердце замирает.

В её окне зажигается свет. И она появляется в поле моего зрения. Мия поправляет шторы и будто бы замечает меня. Стоит и смотрит. Прямо сюда. В мою темноту. Словно правда видит или чувствует.

Мы замираем вдвоём в своих окнах. Два силуэта, разделённые двором, академическими дорожками и несколькими сотнями метров друг от друга, но связанные невидимой нитью, что натянута до предела. Я не вижу её выражения лица, но чувствую её взгляд. Он обжигает меня.

И в этот момент вся моя ярость, всё моё отчаяние и весь этот чёртов вихрь эмоций сталкиваются с одной простой, непреложной истиной.

Мне всё равно. Мне всё равно, что она там делала в городе. Мне всё равно, солгала она или нет. Мне всё равно, любит ли она меня так же безумно, как я её. Мне всё равно, если она выходит за меня замуж из-за моих денег.

Потому что я не могу без неё.

Эта мысль должна меня унизить, но вместо этого она… освобождает меня.

Хорошо. Пусть будет так. Пусть сначала будет корысть. Пусть сначала будет ложь. Пусть сначала она видит во мне средство для решения проблем, а не любимого парня. Но клянусь, я добьюсь, чтобы ко дню нашей свадьбы в её глазах горело хоть что-то, кроме долга. Я заставлю ей хотеть меня так же безумно, как хочу её я. Я не сбегу, как испуганный щенок.

Я останусь.

И я выиграю войну за её сердце.

Глава 34. Снова лёд?

Глава 34. Снова лёд?

Я открываю глаза с первыми лучами солнца. Всё равно ведь не сплю. Только пытаюсь. Всю ночь точнее пыталась сделать это. Отключиться, забыться, не думать. Ворочалась в постели, глотала слёзы и прокручивала в голове вчерашнюю сцену.

Его лицо, искажённое яростью и болью. Мою собственную истерику. Слова, которые уже не вернуть. Наше взаимное нежелание понять друг друга, услышать.

Всё пошло прахом. Казалось бы, мы вышли на новый уровень в наших отношениях. Наконец-то между нами всё всколыхнулось, вырвалось наружу и обоих завертело в этой сладкой страсти. И вот этот поход… Он всё испортил.

Как загладить свою вину? Идеи, приходящие на ум, кажутся смехотворными. Приготовить зелье какой-нибудь редкое, преподнести в знак извинения? Он, наверное, взорвёт его, как обычно. Написать письмо, в котором высказать наконец все свои чувства? Если он не любит меня так сильно, как я его, то я буду выглядеть жалко. Может просто извиниться? Станет ли он меня слушать? Нет, конечно, это же Леманн.

В общем, когда я спускаюсь по лестнице, чувствуя себя выжатой тряпкой с красными глазами и дырой в сердце, я готова ко всему. К новому взрыву. К ледяному игнорированию. К чему угодно, кроме того, что вижу.

Крис стоит в холле моей общаги, прислонившись к стене. В руках у него небольшой, но изящный букет. Что-то полевое, маленькие синие и белые цветочки. Он выглядит… собранным, спокойным и абсолютно непроницаемым.

Увидев меня, Крис отталкивается от стены и делает несколько шагов мне навстречу. Моё сердце бьётся тревожно в груди, ладони потеют, а ноги подкашиваются от волнения. Я не представляю, что всё это значит.

Дарит мне цветы после нашей грандиозной ссоры? Серьёзно? Зачем?

– Доброе утро, Мия, – говорит Крис. Его голос звучит ровно и вежливо. Без тени вчерашней хрипотцы или ярости. Он протягивает мне букет. – Это тебе. Прошу простить за вчерашнее. Я был… неправ, что так вышел из себя.

Я беру цветы на автомате, пальцы холодеют. Они пахнут свежестью и сладостью. Но здесь что-то не так. Я вчера нарушила его просьбу, влезла в неприятности, а извиняется он. Хотя, конечно, он перегнул палку. Но всё-таки…

– Крис… – начинаю я и теряюсь.

Не представляю, как выразить все свои мысли. Как извиниться? Как объяснить всё, так и не упоминая про купленный подарок? Про своё желание порадовать его... Сейчас все эти слова кажутся пустыми и ненужными.

– Пойдём, – он, видимо, и не ждёт моего ответа. Вместо этого Крис просто мягко берёт меня под локоть. – Провожу тебя, Мия.

Не «пташка». Просто Мия. И хоть я столько боролась с ним, чтобы он называл меня по имени, сейчас его голос звучит отстранённо. И мне это очень не нравится. И я не придираюсь. Я правда чувствую, что он сдерживается. Зачем-то.

Мы идём в сторону учебного корпуса. Он шагает рядом со мной, соблюдая почтительную дистанцию. Его рука не лежит на моей талии, не держит меня за руку, а лишь слегка поддерживает локоть. Он говорит о погоде, о предстоящем семинаре по защите от тёмных артефактов. Его тон лёгкий, спокойный. Совершенно нормальный.

И это ужасающе. Неправильно. Потому что он ведь… обычно же он совсем другой. Жаркий, ненасытный, неугомонный. Он должен был бы прижать меня к себе и ворваться в рот глубоким поцелуем. Или зажать меня у ближайшей стены и прошептать на ухо, как за ночь соскучился.

Не было и дня, чтобы мы спокойно доходили до учебного корпуса. Ненасытная страсть требовала поцелуев и пошлых шуток. А сейчас… мы спокойно входим в корпус.

Крис подводит меня к двери аудитории. Останавливается и поворачивается ко мне. Смотрит на меня странным, отстранённым взглядом. Его глаза сегодня такие чистые. Настоящие голубые озёра без единой ряби. Никакого намёка на бурю.

– Хорошего дня, Мия, – говорит он.

И прежде чем я осознаю, что происходит, он наклоняется. Его губы касаются моей щеки. Быстро, сухо, бесстрастно. Родственный или светский поцелуй. Не более. Не поцелуй жаждущего свою невесту жениха…

Затем он разворачивается и уходит от меня, направляется к себе на занятия. Чётким, уверенным шагом, ни разу не оглянувшись на меня.

Я стою с букетом в оцепенении, щека горит от его прикосновения, которое холоднее льда. Руки до онемения сжимают цветы. Я в шоке. В настоящем шоке от того… что я уже где-то видела это. Ощущала каждой клеточкой своего тела.

Причём не так давно.

– Ну и дела, – рядом раздаётся голос Джейн. Она подходит, широко раскрыв глаза. Видимо, шла за нами, не решаясь вмешиваться в наше странное общение. – Дежавю какое-то… жуткое. Опять он у тебя в ледяную статую превратился? Только теперь ещё и с цветочками? Это… это даже страшнее, чем когда он орал.

Я медленно перевожу на неё взгляд. По моим щекам начинают ползти предательские слёзы. Я кусаю губу, чтобы перестать реветь. Выходит откровенно паршиво. Мокрые полосочки двумя потоками летят по моему лицу.

– Я не понимаю, – шепчу я. – Что это было, Джейн? Что он задумал?

– Если бы я знала, – подруга качает головой, глядя вслед удаляющейся прямой спине Криса. – Но, Мия… Это похоже на какую-то игру. Или… или на прощание.

Нет. Только не конец. Только не это! Я не могу его потерять. Я ведь… я так сильно его люблю, что просто не выдержу разлуки. Я сжимаю стебли цветов так, что хрустят тонкие веточки. Это не прощание. Это не может быть прощанием.

Но почему тогда от такой отстранённо-вежливый? Почему снова ведёт себя как лёд? Зачем он так со мной? За эту ночь явно что-то изменилось… И я не понимаю, что.

Глава 35. Колье

Глава 35. Колье

Столовая гудит от голосов, запахов и взглядов. Слухи о нашей вчерашней грандиозной ссоре, должно быть, разнеслись по академии со скоростью лесного пожара. Я чувствую на себе всеобщее внимание. Кто-то смотрит с любопытством, кто-то сочувствующие, но есть и злорадные взгляды.

Я иду с Джейн, пытаясь сохранять маску безразличия. С трудом, конечно. Я ещё от утреннего общения с Крисом в себя не пришла.

И тут мой взгляд натыкается как раз на него.

Леманн сидит за большим столом со своими приятелями-оборотнями. И с ней. С той самой брюнеткой-старшекурсницей, что совсем недавно вертелась возле него. Девушка что-то оживлённо рассказывает, жестикулируя, и одна её рука лежит на спинке его стула, почти касаясь его плеча.

Мне будто в солнечное сплетение зарядили. Перед глазами плывут пятна. Острая, ядовитая ревность впивается в сердце когтями. Он не отодвигается. Он слушает с тем же отстранённым, вежливым видом, как обычно. Будто ему всё равно. Но… не показывает брюнетке свои границы. Будто… это нормально вот так.

– Выдохни, – шепчет Джейн, подталкивая меня вперёд в спину. – Не показывай виду, что тебя задевает что-то.

Подруга права. Мне нужно быть спокойной, независимой, быть выше ревности. Но, чёрт возьми, как же это сложно. У меня будто внутренности перекручиваются все. Дышать тяжело. Мой Крис и эта брюнетка. Или он уже не мой?

Я прохожу мимо их стола с высоко поднятой головой. Спина деревенеет от напряжения. Стараюсь не показывать, как меня задевает эта картина. Не устраивать очередного шоу для пересудов адептов. Достаточно уже сплетен.

Краем глаза я замечаю, как его взгляд скользит по мне. Брюнетка видит это тоже и с лёгкой усмешкой поворачивается к нему, заслоняя его от меня своим телом. Будто пытается отгородить Криса от меня.

Ну и зараза. Повыдёргивала бы ей волосы за такую наглость. Но сейчас я даже и слова не смогу сказать. Внутри выжженая пустыня. Хочется скрыться и вволю порыдать в подушку. Опять. Это уже входит в дурную привычку.

Мы с Джейн доходим до нашего столика в углу. Я падаю на стул, пальцы впиваются в скатерть. Спокойствием и не пахнет. Кажется, я готова умереть тут от позора, от расстройства, от того, что всё идёт в бездну.

– Успокойся, – говорит Джейн. – Это просто спектакль. Он же…

Она не успевает договорить, удивлённо замирает и захлопывает рот. Я поднимаю на неё глаза. Что случилось-то? И тут чувствую, как на меня падает чья-то тень. Крис. Он стоит рядом. Подкрался беззвучно, словно призрак.

– Можно?

Не дожидаясь ответа, он отодвигает соседний стул и садится. Между нами – расстояние в полметра. Он смотрит прямо перед собой. Задумчивый и невероятно спокойный, даже сосредоточенный. Так и хочется стукнуть его, чтобы привести в чувства. Хоть какую-то эмоцию прочитать.

Где мой дикий оборотень? Что с ним случилось? Кто ему отключил эмоции и сделал таким тошнотворным интеллигентом, который ведёт себя как образцово-показательный культурный парень? Это ведь вообще не он. Мне нужен мой горячий Крис Леманн!

Я оторопело смотрю на него несколько мгновений, потом бросаю взгляд через его плечо – на его стол. Его друзья перешёптываются, поглядывают на нас с удивлением. Брюнетка недовольно щурится.

Да что ж такое происходит?

– А тебя там… друзья не ждут? – вырывается у меня вопрос, и в голосе звучит горьковатая нотка, которую я не могу скрыть.

Он медленно поворачивает голову ко мне. Его глаза встречаются с моими. Я не дышу. Жду, когда он усмехнётся своей обворожительной улыбкой и бросит что-то колкое… Пару мгновений он смотрит, потом пожимает плечами.

– Я хочу провести время со своей невестой, – говорит он просто, без всякой подколки, без дерзости. – Вот, кстати…

Он достаёт из внутреннего кармана жилетки небольшой футляр из чёрного бархата. Открывает его. Внутри, на тёмной ткани, лежит колье. Оно сверкает холодным, ослепительным блеском. Так ярко, что кажется, будто вся столовая озаряется этим невероятным светом.

Это платина, усыпанная мелкими, идеально огранёнными бриллиантами, с центральным камнем цвета зимнего неба – сапфиром. Красиво. Очень. Как артефакт в музее.

У меня челюсть стремится к полу. Это не просто подарок. Это ведь… да это колье стоит ведь целое состояние!

Вся столовая вокруг будто замирает. Даже гул притихает. Все глаза прикованы к нам. Заметили! Все заметили этот роскошный подарок!

– Крис… – выдыхаю я ошеломлённо. – Это… не стоило.

– Я хочу радовать тебя, – произносит он без тени улыбки.

У меня появляется ощущение, будто он поставил перед собой какую-то задачу, которую необходимо выполнить. Вроде как… быть примерным женихом для своей невесты. Дарить ей цветы и подарки. Такие… дорогие, чтобы все адептки смотрели на меня и завидовали моему положению.

Крис поднимается с места, берёт колье и, не спрашивая разрешения, надевает его мне на шею. Застёжка щёлкает с тихим звуком. Холодный металл касается кожи. Прикосновение такое же ледяное, как и его поцелуй утром мне в щёку.

Камень лежит тяжело и чуждо на ключице. Это украшение… красивое, конечно, но совсем мне не по статусу. Оно не для простой адептки, а для какой-нибудь принцессы больше подошло бы.

Мне как-то неловко, непривычно, и я не знаю, как мне на всё это реагировать.

Вроде и подарок, но такой… отдалённый от меня. Будто Крис меня совершенно не знает.

Он снова садится, его взгляд скользит по моему лицу, по шее. Он будто оценивает, подходит ли украшение.

– Тебе идёт, – заключает он и переключается на заказ еды у самобранки.

Я сижу, окаменевшая и шокированная. Пальцы сами тянутся к холодным камням на шее. Это красиво. Невероятно красиво, конечно. И абсолютно бездушно. Это не подарок любящего человека. Это… демонстрация. Доказательство чего-то. Его статуса? Его прав на меня?

Джейн смотрит на меня, её глаза круглые от шока. Взгляд её говорит: «Что, чёрт возьми, происходит?».

И я не знаю. Я абсолютно не знаю, что это. Мне снова больно. Но теперь это другая боль – не от ярости, а от этой ледяной, совершенной, сокрушительной вежливости. От этого дорогого, мёртвого камня на моей шее.

Крис сидит рядом, но между нами – целая вселенная холодного блеска и невысказанных слов. Он показывает хорошее отношение ко мне, а внутри меня с каждым его жестом становится только больнее.

Нужно поговорить с ним. Разобраться со всем. Так дальше не может продолжаться.

– Крис… Мы вечером с тобой встретимся? – спрашиваю я, пытаясь совладать со своими эмоциями.

– Не сегодня, – тут же отзывается он, делает глоток кофе. – На вечер у меня планы. Нужно писать курсовую.

Я хлопаю ресницами. Что? Курсовую? Крис вместо свидания со мной будет заниматься учёбой? Дело плохо. Может он ударился головой? Как мне вернуть моего Криса обратно, как?!

Глава 36. Откуп

Глава 36. Откуп

Вечер заканчивается, а тягостное ощущение внутри меня никуда не исчезает. Колье на шее давит, как ошейник. Холод камней кажется обжигающим на фоне внутренней дрожи. Я сижу на кровати, перечитывая странно вежливую записку от Криса, приложенную к очередному подарку.

На коленях книга. Обычная приключенческая история. Новинка, о которой говорят все кругом. Наверное, неплохая. Только мне покоя не даёт то, как именно Крис преподнёс мне этот подарок.

«Надеюсь, это скрасит твой вечер. К.Л.».

Взамен нашего свидания, естественно.

Но самое ужасное не в том, что вместо встречи меня ждёт вечер с книгой. Это даже мило в какой-то степени. Дело в том, что он даже не подписался «твой Крис». Просто инициалы. Будто простое деловое письмо.

Либо я придираюсь, либо тут действительно что-то не так. И моя интуиция кричит, что всё я правильно понимаю. Это не Крис. Это какая-то его другая версия, которая меня никак не устраивает.

И тут приходит сова. Не метафорическая, а самая настоящая, академическая, с крошечным свитком на лапке. Сова, которая разносит почту. Я отцепляю от лапки свиток, и плюхаюсь обратно на кровать. Это письмо от отца.

Сначала обычные нежности, расспросы о здоровье, рассказы о том, как он чуть не подорвал дом, создавая очередной шедевр. А потом, буднично, между упоминанием о погоде и советами не перетруждаться:

«...Кстати, моя дорогая, решился наконец вопрос с теми неприятными долгами. Не беспокойся! Твой жених, Крис, проявил удивительную любезность и деловую хватку. Он вышел на моих кредиторов и уладил всё раз и навсегда. Сказал, что считает это своим долгом перед будущей семьёй. Теперь мы абсолютно свободны. Я так горд, что генетически подходящий партнёр оказался таким умным молодым человеком...»

Буквы пляшут перед глазами. Воздух вырывается из лёгких, словно меня ударили в живот. Что? Крис в обход меня, не посоветовавшись, не спросив, взял и решил все вопросы моей семьи?

«Уладил. Своим долгом. Абсолютно свободны».

Слова отца должны звучать как освобождение. Как финальный акт заботы от моего жениха. Но… но они падают в душу тяжёлыми, ледяными глыбами.

Всё встаёт на свои места. Ужасающе чётко и логично. И до отвратительного противно.

Утром – холодные цветы и отстранённые извинения. Днём – дорогое, безличное колье. Вечером – оплата всех долгов моей семьи.

Это не примирение. Это не любовь. Это откуп. От меня.

Он платит. Платит за тишину, за отсутствие сцен, за то, чтобы я не докучала ему своими чувствами и проблемами. Он закрывает все счета. Финансовые и, видимо, моральные. Он выставляет окончательную, баснословную цену за наше… что бы это ни было. За наши страстные ночи, за наши споры, за мою душу, которую он, кажется, так и не смог понять.

Он покупает себе свободу от меня. Чистую совесть и тихий, удобный разрыв.

Абсолютно свободны.

От него. От нас. Он сделал всё это, потому что захотел расстаться со мной. И чтобы вышел чистым, красивым, благородным из этой ситуации. Вот поэтому напоследок такие красивые жесты. Чтобы я не бросалась на него с обвинениями, чтобы приняла эти дары и молчала.

В душе возрождается буря, слёзы подкатывают к глазам. Нет. Нет, я не позволю ему вот так безлико, без объяснений, выставить меня за дверь своей жизни. Не позволю ему откупиться, как от назойливой просительницы.

Я должна увидеть его глаза, когда он скажет мне это в лицо. Я должна услышать это из его уст. Пусть всё объяснит! Пусть скажет, почему именно так всё!

– Джейн! – мой голос звучит хрипло и отчуждённо. – Твой плащ. Артефакт сокрытия. Дай мне его. Пожалуйста.

Подруга показывала мне подарок родителей несколько дней назад. Они прислали ей артефакт, который работает как плащ-невидимка. Просили не баловаться особо. Но мы, конечно, похихикали. Строили планы, как ночью проберёмся в столовую, чтобы попросить у скатерти-самобранки всякой вкусноты. Глупость. Не пошли бы на такой риск, естественно, но плащ испытать в каких-то целях хотелось.

А сейчас я понимаю, что это не просто цель. Это жизненная необходимость. Я должна увидеть Криса прямо сейчас! До утра я не дотерплю!

Джейн, увидев моё лицо, не задаёт вопросов. Она молча достаёт из сундука лёгкий, почти невесомый плащ пепельного цвета. На ощупь он кажется прохладной дымкой.

– И куда ты собралась? – подозрительно интересуется подруга.

– В общежитие к старшекурсникам.

– Ты с ума сошла?! – шокировано смотрит она на меня. – Если поймают…

– Меня не поймают, – говорю я, накидывая плащ на плечи. Материал сливается с воздухом, и моё отражение в зеркале тает, становится призрачным пятном. – Или поймают. Уже всё равно.

Я выбираюсь из комнаты и торопливо бегу вниз по лестнице. Путь в общежитие старшекурсников – это испытание на прочность. Каждый скрип половицы, каждый отдалённый голос заставляет сердце биться в горле. Плащ скрывает меня от глаз, но не от звуков, не от возможности столкнуться с кем-то вплотную.

Но мне везёт. Я даже в здание попадаю без проблем, прошмыгнув следом за компанией каких-то драконов.

Я торопливо поднимаюсь на его этаж и нахожу его дверь. Я тут была только один раз. Когда мы зашли, чтобы взять учебник по артефакторике, который Крис решил мне дать почитать. А после мы долго целовались и никак не могли выйти наружу. Только когда в комнату зашёл Маркус – сосед Криса – тогда убежали.

Я стою перед знакомой, дубовой дверью с царапиной от когтя внизу. Его отметина. Говорил, что после какой-то вечеринки никак не мог открыть замок и разозлился. В своей манере, которую сегодня тщательно скрывал от меня.

Я вздыхаю, набираюсь храбрости. Поднимаю кулак и стучу. Трижды. Твёрдо. Безжалостно.

Мне кажется, проходит целая вечность. Потом щелчок замка. Дверь открывается.

Крис стоит на пороге.

Взъерошенные тёмные волосы, будто он всё время проводил по ним рукой. Глубокие тени под глазами, придающие его лицу усталую резкость. И он… он без рубашки. Лишь низкие тренировочные штаны, затянутые на талии. Его торс, такой знакомый, покрытый тонкими шрамами и сильными мышцами, освещён тусклым светом из комнаты.

Он скользит взглядом по пустоте перед собой, а потом на лице проступает шок. Настоящий, оголённый, неприкрытый шок. Его глаза вспыхивают искрами так быстро и ярко, что я отшатываюсь.

Он будто бы видит меня. Видитсквозь артефакт сокрытия? Или просточувствует ? Конечно… нюх волка.

– Мия? – хрипло спрашивает в пустоту коридора.

Он делает шаг вперёд, и его сильная, тёплая рука протягивается вперёд прямо ко мне. Вот только он останавливается в нескольких сантиметрах от меня. И застывает. Будто поверить не может, что я здесь.