Текст книги "Ненужная невеста Альфы, или От ненависти до любви один укус (СИ)"

Автор книги: Дита Терми

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 45. Навсегда

Глава 45. Навсегда

Метка на моём плече пылает, напоминая о боли, переплавившейся в абсолютную, дикую жажду. Его губы снимают мои с таким же лютым желанием, как это обычно и бывало. Крис больше не сдерживается, он снова такой, каким я его и полюбила.

Я впиваюсь в его плечи, тяну его ближе к себе. Нам нужно примирение. Окончательное.

– Люблю тебя, – шепчет он между поцелуями, его слова горячим дыханием обжигают мою кожу. – Боги, как же я люблю тебя, Мия. Только тебя.

– Я тоже, – выдыхаю я, срывая с него рубашку, впиваясь пальцами в горячую кожу его спины. – Всегда. Несмотря ни на что.

Мы больше не играем. Это правда, к которой мы так долго шли, притворяясь, закрываясь, не позволяя себе просто чувствовать. Глупые, молодые, горячие. Надумали себе всяких глупостей вместо того, чтобы просто поговорить…

Крис тянет меня вниз на груду старых, пыльных мешков, и для меня этот антураж кажется самым роскошным ложем на свете. Романтично до ужаса. После битвы с тенями, после признаний, после его укуса…

Руки Криса забираются под моё платье, мои – на его прессе, ниже, касаются ремня брюк. Я как ненормальная ощупываю его, тянусь к нему, хочу его. Нас уже настолько захлёстывает желанием, что мы не тратим время на раздевания. Одно мгновение, и мы сливаемся в единое целое.

Тело простреливает молнией наслаждения, когда он заполняет меня собой. Я вцепляюсь ногтями в его горячую кожу.

– Моя… – рычит Крис. – Только моя…

– Твоя, – подтверждаю я, захлёбываясь от эмоций.

Всё вокруг перестаёт существовать. Нет грязного пола, древних теней, запечатанной двери. Есть только мы. Крис и Мия. Волк и его пташка, нашедшие общий язык в самом неожиданном месте.

Его движения стремительные, твёрдые. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждый стон будто служит тем самым последним актом нашего примирения. Теперь мы настоящие. Полностью открытые друг другу. Теперь я не просто его невеста. Теперь я нужная, самая важная составляющая его жизни. Потому что я – любимая.

А он – мой. Единственный и неповторимый оборотень. Со всеми своими дикими замашками, насмешками и невероятной сексуальной энергией. И как же я счастлива, что он снова открылся, стал таким… Соскучилась по нему ужасно.

– Больше не смей от меня морозиться, Крис, – стону я ему в ухо.

– Никакого льда, пташка, только огонь, – хрипит в ответ.

Мы снова целуемся. Горячо, глубоко, без остановки. А через миг одновременно достигаем предела. Наши голоса сливаются в унисон, наши тела прижимаются ещё сильнее друг к другу. Мы замираем, и только наши сердца продолжают безумно бежать после этого марафона страсти.

Крис выдыхает. Подтягивает меня к себе выше на плечо. Его рука медленно, лениво водит по моему обнажённому бедру. Я дышу его запахом, уткнувшись в его ключицу. Так хорошо, легко, спокойно.

После этих недель отчуждения даже нереальным кажется, что всё уже позади. Если бы нас тут не заперли, сколько бы ещё мы друг друга избегали? И, кстати… Вот уж не думала…

– Торстен и Джейн? – усмехаюсь я. – Они что… вместе теперь?

– Видел их страстные целовашки под тенью деревьев. Сам в шоке.

– Обалдеть. И это называется подруга! Даже слова мне не сказала!

Крис тихонько посмеивается. Он открывает рот, чтобы продолжить этот разговор, но в этот момент с грохотом распахивается дверь склада. Яркий свет от вошедшего врывается внутрь, ослепив нас.

В проёме стоит высокая, мрачная фигура магистра Монагана, на его руке пляшет огонёк. Его каменное лицо бесстрастно, но в уголках глаз, кажется, залегла тень невероятного, ледяного раздражения.

Мы замираем, как школьники, пойманные на месте преступления. Крис мгновенно прикрывает меня собой. Я в ужасе вжимаюсь в груду мешков.

Монаган медленно, с убийственным спокойствием, оглядывает разруху в помещении, остатки рассеянных магических теней, и нас, перепачканных пылью и… следами страсти. Его взгляд скользит по моему обнажённому плечу, где алеет свежий след укуса, и останавливается на лице Криса.

Наступает тягостная пауза.

– Леманн, Айгнер. И почему я не удивлён? – наконец произносит магистр. – Я получил… тревожный сигнал о несанкционированной магической активности и возможном разрушении имущества академии. – Он делает крошечную, выразительную паузу, осматривая нас с ног до головы. – Очевидно, активность была более чем оживлённой. И, судя по всему, далеко не только магической.

Ещё одна пауза, в которой можно услышать, как бьются наши сердца.

– Поскольку склад не является ни тренировочной ареной, ни… приватными апартаментами, – он почти незаметно подчёркивает последние слова, – предлагаю вам в течение часа привести себя и данное помещение в порядок, соответствующий статусу адептов Сендорской академии. И впредь проявлять свою… ненасытную энергию в более подходящих для этого местах. Или я буду вынужден зачесть это как порчу казённого имущества.

Не дожидаясь ответа, Монаган разворачивается и выходит, оставив дверь открытой. Вслед за ним на складе снова воцаряется тишина, теперь окрашенная в краски моего дичайшего стыда и нелепого облегчения. А Крис… ну ему, как обычно, всё по барабану.

Я прячу лицо в ладонях. Чувствую, как горят уши. Крис сначала сидит неподвижно, а потом тихо, а потом всё громче смеётся – низким, бархатным, совершенно безумным смехом.

– Ненасытная энергия, – выдыхает он, вытирая слезу. – Признаю, он попал в точку.

– Это не смешно! – шиплю я, но предательская улыбка уже лезет мне на лицо. – Нас только что… почти застукал магистр Монаган!

– Ему не привыкать. И теперь он точно не сомневается в нашей «идеальной совместимости», – усмехается Крис, помогая мне подняться. – Может быть даже возобновятся его эксперименты над нами.

Я уже не могу сдержать смешок. Стыдно, очень, но только мы попадаем вечно в такие нелепые ситуации.

Крис притягивает меня к себе. Его пальцы аккуратно касаются метки на моём плече. Смотрит непривычно задумчиво, потом переводит взгляд мне в глаза. И я уже начинаю переживать… Что-то опять не так?

– Мия… Может нам стоит подумать… о совместном проживании?

– Что? Ты серьёзно?

– Более чем. Не хочу отпускать тебя больше ни на минуту. Хочу засыпать с тобой и просыпаться. А ты?

Боги, ну что за оборотень мне достался? Мы только помирились, а он уже гонит лошадей как ненормальный. С другой стороны, а почему бы и нет?

Я жмусь к нему в ответ. Тянусь к его губам.

– Да, хочу, – шепчу.

Может хоть это убережёт академические помещения и психику магистров от нашей неуёмной энергии.

Эпилог

Эпилог

– Опять вчера дотемна задержал на отработке группу первокурсников? – спрашиваю я, задумчиво переворачивая блинчик на сковородке. – Слышала, ты их через полосу препятствий в Облачном лесу гонял. Бедные зелёные мотыльки.

На столешницу падает солнечный свет через занавески. Золотые полосы игриво прыгают по кружкам и тарелкам. Атмосфера уюта и спокойствия, от которого приятно сжимается сердце в груди.

Уже прошло три года с тех пор, как мы живём вместе в этом доме. Недалеко от Сендорской академии. Я всё ещё адептка, а Крис… магистр по боевой подготовке и выживанию в магических ландшафтах.

Краем глаза наблюдаю за ним, пока на плите готовится наш ароматный завтрак. Он сидит за столом, погружённый в какие-то бумаги с печатью академии. Непривычно серьёзный и сосредоточенный. На нём – просторная серая футболка, мягкие тренировочные штаны. И он как всегда… невероятно притягательный, сексуальный... Любимый мой оборотень.

Я выключаю плиту и ставлю на стол тарелку. Крис наконец-то отрывается от бумаг и поднимает на меня глаза, и в их синеве вспыхивают знакомые золотые искры – смесь гордости и озорства.

Вся серьёзность из него испаряется за один миг.

– Выживаемость повышаю, пташка. Кто, как не я, научит их не терять голову, когда на тебя несётся разъярённый тролль? – Он откладывает бумаги и тянется за блинчиком. – Кстати, ты сама в их числе была бы, если б не сбежала с последнего занятия по зельеварению в прошлом месяце. Магистр Флекс до сих пор ворчит.

– Я не сбежала! – возмущаюсь я, садясь напротив. – У меня был… творческий порыв. Который, возможно… слегка вышел из-под контроля и потребовал срочной эвакуации лаборатории.

Он смеётся – низко, бархатисто, и этот звук наполняет весь дом теплом. Я невольно улыбаюсь в ответ. Ничего такого серьёзного не случилось. Я просто пыталась опробовать свой новый артефакт. А теперь за мной пристально наблюдают, так что у мужа на внеурочных занятиях я не появляюсь. Почти.

– Твой «творческий порыв» стоил академии нового окна в южном крыле.

– Оно было старое! Давно пора было поменять его, – парирую я и смеюсь.

Так и живём. В наших лёгких перепалках, в его строгости на работе и нежности дома, в моих экспериментах, которые он теперь страхует с усмешкой. Мы нашли свой ритм. Свой идеальный мир.

– А ты почему не ешь?

Крис вдруг замирает, его взгляд становится пристальным, изучающим. Будто видит меня насквозь и знает мой маленький секрет.

– Не хочется, – отмахиваюсь я и кусаю губу.

Подходящий момент? Или ещё подождать? Завтра последний учебный день и начнутся каникулы. Всё равно заметит по моему поведению, что я изменилась, ведь мы будем ещё больше времени проводить вместе.

– Ты не приболела, Мия? – спрашивает Крис тихо, и в его голосе слышится затаённое беспокойство. – Ты утром опять позеленела.

Заметил. Чувствует, будто что-то не так. А мы ведь друг от друга ничего не скрываем. Больше никогда. Никаких тайн, никаких недомолвок. Я тянусь к нему и накрываю его руку своей. Сердце начинает биться чаще. От предвкушения.

– Это всё твоя вчерашняя зелёная жижа с какими-то непонятными ингредиентами, которые ты назвал «протеиновым коктейлем», – вру я, но мои глаза выдают меня.

Он приподнимает бровь. Двигается ко мне ближе. Переносит свои руки на мою талию и слегка сжимает.

– Мия.

Одно слово. И в нём – вопрос, надежда, страх, любовь. Он ждёт, что я скажу ему, в чём дело. И я не могу больше держать это в себе. Да и не хочу. Пора всё открыть.

– Завтра у нас заканчивается очередной учебный год, – говорю я, смотря прямо в его глаза. – А послезавтра… у нас, кажется, начинается совсем другая учёба. Более долгая. И ответственная.

Он замирает. Всё его тело напрягается, будто готовясь к удару или к чуду. Воздух в кухне становится густым, звонким.

– Что ты…

Не договаривает. Спрашивает одними глазами. Сильный, бесстрашный магистр, победитель троллей и мороков, замирает в ожидании моего следующего слова.

Я улыбаюсь. Слёзы счастья подступают к глазам.

– Тебе, Крис, скоро придётся строить не только полосы препятствий для адептов, но и колыбель. И читать лекции о том, как не сойти с ума, когда твой наследник унаследует не только твои глаза, но и мою страсть к… творческим порывам.

Наступает тишина. Глубокая, оглушительная. Потом он резко вскакивает, опрокидывая стул. Его глаза горят таким ослепительным золотым светом, что, кажется, могут затмить солнце за окном.

– Правда? – хрипло переспрашивает.

Я киваю. Крис становится й на колени, обхватывает мои бёдра и прижимается лицом к моему животу. Замирает.

– Мия… моя хорошая, – бормочет он в ткань моего домашнего платья. – Я… я буду лучшим отцом. Клянусь всеми своими когтями и клыками. Я буду…

Я глажу его по волосам, целую в макушку.

– Ты уже лучший, – шепчу я.

Он поднимает голову, и я вижу такое безграничное счастье в его глазах. Мы будто отражение друг друга. Влюблённые, страстные, связанные друг с другом крепким, нерушимым союзом.

– Я люблю тебя, Мия, – говорит он. – Больше жизни. Больше чего бы то ни было во всей этой вселенной.

– Я знаю, – отвечаю я, целуя его. – Я тоже. И наш малыш… он будет самым счастливым. Потому что у него будут мы.

Завтра – последний день учёбы. А после – целая жизнь, полная своих тревог, своих «творческих порывов» и своей, бесконечной, любви. Нашей любви. Которая началась с ненависти, прошла через боль, и теперь, наконец, обрела свой самый главный, самый хрупкий и самый прекрасный плод. Плод нашей любви.

Конец.