Текст книги ""Секир Башка". Или телохранитель для императора (СИ)"

Автор книги: Дина Хоуп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 26. Ужин

Когда Авелий вышел из её комнаты, Яр ещё несколько минут сидела на кровати, глядя на закрытую дверь. В груди было тепло, но и тревожно – как перед прыжком с высоты. Она не привыкла к таким разговорам. В её прошлой жизни не было места для тёплых слов и долгих взглядов. Были приказы, задачи, выживание. А здесь... здесь всё было иначе.

Она встала, поправила рубаху и жилетку, пригладила волосы. Ужин. С императором. Наедине. Это не было частью её работы. Это было что-то другое.

В дверь снова постучали – на этот раз вошла Мила с большим свёртком в руках.

– Госпожа Яр, – сказала она, – Его Величество просил передать это. Он сказал, что вы можете надеть что угодно, но подумал, что вам может пригодиться.

Яр развернула свёрток. Внутри лежала тёмно-зелёная рубаха из мягкой ткани, с серебряной вышивкой по вороту, и чёрные штаны с кожаным ремнём. Не платье. Не парадный мундир. Что-то среднее – удобное, но нарядное.

– Он знает, что я не ношу платья, – усмехнулась Яр.

– Он сказал, что это не обязательно, – ответила Мила. – Сказал, чтобы вы чувствовали себя удобно.

Яр подняла бровь.

– Удобно? Он так и сказал?

– Ну, он сказал «комфортно», – поправилась Мила. – Простите, госпожа, я иногда путаю слова.

Яр рассмеялась.

– Всё в порядке. Спасибо, Мила.

Она переоделась. Рубаха сидела идеально – видимо, Авелий запомнил её размеры, или Софья помогла. Штаны были мягкими, не сковывали движений. Она посмотрелась в зеркало. Выглядела она... хорошо. Даже несмотря на перевязанную руку.

– Ладно, – сказала она себе. – Это просто ужин. Ничего особенного.

Но внутри она знала, что это не так.

Ужин был накрыт в малой столовой – не в большом зале, где принимали гостей, а в уютной комнате с камином и окном, выходящим в сад. Стол был небольшим, рассчитанным на двоих. Свечи в канделябрах, бокалы, тарелки с едой – всё было просто, но со вкусом.

Авелий уже ждал её. Он тоже переоделся – в простую белую рубашку и тёмный камзол без орденов. Он выглядел почти как обычный человек. Почти.

– Вы пришли, – сказал он, поднимаясь.

– Я обещала, – ответила Яр.

Он пододвинул ей стул. Она села. Он сел напротив.

– Я не знал, что вы любите, – сказал он, указывая на стол. – Поэтому заказал всего понемногу. Мясо, рыба, овощи, хлеб. И вино. Если хотите что-то другое – скажите.

– Всё выглядит отлично, – ответила Яр. – Спасибо.

Они начали есть. Первые несколько минут прошли в молчании – не неловком, а спокойном. Яр чувствовала, как напряжение постепенно уходит. Она отпила вина, и оно показалось ей на удивление приятным.

– Вы часто ужинаете один? – спросила она.

– Почти всегда, – ответил Авелий. – Иногда с Эрманом и Софьей. Но это редко. Они заняты своей жизнью.

– А вы? – спросила Яр. – Вы не заняты своей?

Он усмехнулся.

– Занят. Но это не то же самое, что жить. Я управляю империей, подписываю указы, принимаю послов. Но когда я остаюсь один, я понимаю, что вокруг меня нет никого, кто знал бы меня настоящего.

– А сейчас? – спросила она.

Он посмотрел на неё.

– Сейчас я ужинаю с человеком, который видел меня в гневе, в страхе, в усталости. И не отвернулся.

Яр опустила взгляд.

– Я не отвернулась, потому что это моя работа.

– Нет, – сказал он. – Это не работа. Вы могли бы уйти. Могли бы остаться в темнице. Могли бы сбежать. Но вы остались.

– У меня не было выбора.

– Всегда есть выбор, – сказал он. – Вы выбрали остаться. И я благодарен вам за это.

Яр не знала, что ответить. Она взяла ещё кусок хлеба и стала жевать, чтобы заполнить паузу.

– Можно я задам вам вопрос? – сказала она наконец.

– Конечно.

– Почему вы не женились? Вы император. У вас должна быть жена, наследники. Но вы один.

Авелий откинулся на спинку стула и посмотрел на огонь в камине.

– Я был влюблён, – сказал он. – В Софью. Вы это знаете. Она выбрала Эрмана. И я не хотел жениться на ком-то другом просто для того, чтобы иметь наследника.

– Но вы же понимаете, что это ваш долг? – спросила Яр.

– Понимаю, – ответил он. – Но я также понимаю, что брак без чувств – это тюрьма. Я не хочу провести остаток жизни в тюрьме.

– А что, если чувства появятся потом? – спросила Яр. – Люди иногда влюбляются после свадьбы.

– Иногда, – согласился он. – Но я не хочу рисковать. Я хочу, чтобы рядом был человек, которого я выбрал сам. И который выбрал меня.

Он посмотрел на неё, и в его взгляде было что-то такое, от чего у Яр перехватило дыхание.

– Вы сейчас говорите о ком-то конкретном? – спросила она тихо.

– Возможно, – ответил он. – А возможно, я просто размышляю вслух.

Они замолчали. Яр чувствовала, как её сердце бьётся быстрее, чем следовало бы. Она не хотела думать о том, что это значит. Но не думать не получалось.

– Расскажите мне о своём мире, – попросил Авелий, меняя тему. – Вы почти ничего не рассказывали.

Яр задумалась.

– Мой мир... он очень отличается от вашего. Там нет императоров. Есть президенты, парламенты. Люди выбирают своих правителей. Женщины служат в армии, работают, управляют компаниями. Там нет сословий. Каждый может стать кем угодно, если приложит усилия.

– Звучит как утопия, – сказал Авелий.

– Не совсем, – усмехнулась Яр. – Там тоже есть проблемы. Войны, бедность, преступления. Но там больше свободы. Особенно для женщин.

– И вы были военной, – сказал он. – В вашем мире женщина-военный – это нормально?

– Да, – ответила Яр. – Меня учили защищать себя и других. Это была моя работа. И моя жизнь.

– И вам нравилось?

Яр задумалась.

– Не всё, – честно ответила она. – Было тяжело. Были потери. Но я чувствовала, что делаю что-то важное. Что я нужна.

– Вы и здесь нужны, – сказал Авелий. – По крайней мере, мне.

Яр посмотрела на него. В его глазах не было игры. Только искренность.

– Спасибо, – сказала она.

Они доели ужин. Авелий налил ей ещё вина. Они говорили о мелочах – о погоде, о городе, о планах на будущее. Яр рассказала ему о своих тренировках с гвардейцами, он – о том, как в детстве убегал из дворца, чтобы посмотреть на ярмарку. Она смеялась. Он улыбался.

Когда ужин закончился, Авелий встал и подошёл к окну. За стеклом было темно, только луна освещала сад.

– Яр, – сказал он тихо.

Она подошла к нему.

– Да?

– Я хочу, чтобы вы знали, – сказал он, не поворачиваясь. – То, что я чувствую к вам, – это не просто благодарность. Это не просто уважение. Это что-то большее.

Яр почувствовала, как земля уходит из-под ног.

– Авелий... – начала она.

– Не надо, – сказал он. – Не отвечайте сейчас. Я не хочу, чтобы вы говорили что-то из вежливости. Я просто хотел, чтобы вы знали.

Он повернулся к ней. В его глазах была теплота и немного грусти.

– Я не тороплю вас, – сказал он. – И не требую ответа. Просто знайте: вы для меня не просто телохранитель. Вы – человек, который стал мне дорог.

Яр не нашла слов. Она стояла и смотрела на него, чувствуя, как в груди разливается что-то тёплое и пугающее.

– Спасибо, – прошептала она наконец.

Он улыбнулся.

– Идите спать, Яр. Завтра будет долгий день.

Она кивнула и вышла из столовой. В коридоре она прислонилась к стене и закрыла глаза.

– Чёрт, – прошептала она. – Что же ты делаешь со мной, император?

Она вернулась в свою комнату, легла на кровать и долго смотрела в потолок. Сон не шёл. Но на этот раз причина была не в тревоге. Причина была в том, что она впервые за долгое время не чувствовала себя одинокой.

Глава 27. Показания

Утро после ужина с императором выдалось на удивление тихим. Яр проснулась поздно – впервые за долгое время ей удалось поспать больше шести часов. Рука всё ещё ныла под повязкой, но боль стала глухой, терпимой. Она осторожно разжала и сжала пальцы – работают. Уже хорошо.

Она села на кровати и улыбнулась, вспоминая вчерашний вечер. Разговор с Авелием, его слова, его взгляд. Она не знала, что с этим делать. Но пока просто позволила себе чувствовать тепло.

В дверь постучали.

– Войдите, – сказала Яр, натягивая рубаху.

На пороге появилась Мила с подносом. На подносе дымилась каша, лежал ломоть хлеба и стояла кружка с травяным чаем. Девушка выглядела взволнованной.

– Госпожа Яр, – сказала она, ставя поднос на стол. – К вам посетители. Граф и графиня Столбины. Они ждут в малой гостиной.

Яр замерла. Родители. Снова. После всего, что случилось на ярмарке, после ареста канцлера, они пришли. Это могло означать что угодно – от поддержки до новых обвинений.

– Они одни? – спросила она.

– Да. И выглядят... – Мила замялась, подбирая слово. – Напуганными. Очень напуганными.

– Хорошо, – Яр кивнула. – Скажи, что я сейчас приду. И принеси им чаю. Они, наверное, с дороги.

Мила убежала. Яр быстро доела кашу, натянула жилетку и направилась в гостиную.

Родители ждали её в той же комнате, где они разговаривали в прошлый раз. Граф Дмитрий стоял у окна, спиной ко входу, сцепив руки за спиной. Графиня Елизавета сидела в кресле, теребя платок. Увидев Яр, она вскочила и бросилась к ней.

– Джулия! – выдохнула она, обнимая её. – Мы так волновались! Мы слышали, что было на ярмарке! Что ты ранена!

– Я в порядке, – ответила Яр, осторожно высвобождаясь из объятий. – Это просто царапина. Лезвие прошло по касательной.

– Касательной? – граф обернулся. Его лицо было серым, как пепел. – Нам сказали, что ты схватила кинжал рукой. Голой рукой. Чтобы защитить императора.

– Так и было, – подтвердила Яр. – Это моя работа.

– Твоя работа – быть телохранителем? – переспросил граф, и в его голосе послышалась горечь. – Джулия, ты же дочь графа. Ты должна была выйти замуж, вести хозяйство, рожать детей. А ты хватаешь кинжалы руками и допрашиваешь преступников в подвалах.

– Отец, – сказала Яр ровно, – мы уже обсуждали это. Я выбрала свой путь. И, честно говоря, если бы не я, император был бы мёртв.

Граф открыл рот, чтобы возразить, но графиня положила руку ему на плечо.

– Дмитрий, – сказала она тихо. – Она права. Мы пришли не для того, чтобы читать нотации.

Граф сжал челюсти, но кивнул.

– Хорошо. Мы пришли, потому что... – он замялся, словно подбирая слова. – Потому что мы знаем, что ты была права насчёт канцлера.

Яр насторожилась.

– В каком смысле?

Графиня снова села в кресло, и граф подошёл к ней, встал рядом, как защитник. Они переглянулись, и графиня кивнула, словно давая ему разрешение говорить.

– Мы знали, что он готовит что-то, – сказал граф. – Не знали точно, что именно. Но он несколько раз присылал нам письма с предложениями... сотрудничества. Он хотел, чтобы мы поддержали его кандидата на трон, если... если с императором что-то случится.

Яр почувствовала, как внутри всё сжалось.

– И вы согласились?

– Нет! – граф повысил голос, но тут же взял себя в руки. – Нет. Мы отказались. Но мы не донесли. Мы боялись. Он угрожал нам. Говорил, что если мы заговорим, он уничтожит наш род. И мы молчали.

Графиня всхлипнула и прижала платок к глазам.

– Мы так боялись за тебя, Джулия, – сказала она. – Он знал, что ты наша слабость. Он говорил, что если мы не будем молчать, он найдёт способ добраться до тебя. Даже в темнице.

– Я была в темнице, – напомнила Яр. – И он не добрался.

– Потому что император вмешался, – сказал граф. – Но мы не знали, что ты будешь в безопасности. Мы думали, что ты умрёшь там. И мы ничего не могли сделать.

Яр смотрела на них – на этих двух людей, которые не были её родителями, но которые любили Джулию так сильно, что готовы были на всё, чтобы её защитить. Даже на молчание. Даже на страх.

– Почему вы пришли сейчас? – спросила она.

Граф выпрямился.

– Потому что его арестовали. И потому что мы больше не хотим бояться. Мы пришли, чтобы дать показания. Мы знаем его почерк, его методы, его связи. Мы можем помочь.

Яр задумалась. Это было именно то, что нужно Эрману. Свидетельские показания от людей, которые знали канцлера лично, которые получали от него письма с предложениями. Это могло стать решающим доказательством на суде.

– Вы понимаете, что это опасно? – спросила она. – Если у канцлера есть сторонники, они могут попытаться вам отомстить.

– Мы понимаем, – ответил граф. – Но мы также понимаем, что если не сделаем этого, то останемся теми, кто закрывал глаза на зло. А мы не хотим быть такими. Мы хотим, чтобы ты нами гордилась.

Яр почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Она не ожидала этого. Она думала, что родители Джулии будут отнекиваться, что они будут защищать свою репутацию, что они снова попытаются использовать её. Но они пришли с покаянием. Они пришли, чтобы помочь.

– Я не могу вами гордиться, – сказала она честно. – Потому что я не та Джулия, которую вы знали. Но я могу вас уважать. За то, что вы решились.

Графиня посмотрела на неё с недоумением, но граф, казалось, понял.

– Ты изменилась, – сказал он. – Мы видим это. И, может быть, это к лучшему. Может быть, та Джулия, которую мы знали, не смогла бы сделать то, что сделала ты.

Яр кивнула.

– Хорошо. Я отведу вас к герцогу Каспиеву. Он запишет ваши показания.

Эрман принял их в своём кабинете – не в подвале, а в нормальной комнате с окнами и мягкими креслами. Он был вежлив, но деловит. Граф и графиня рассказали всё: о письмах, о предложениях, об угрозах. Эрман записывал, задавал уточняющие вопросы, иногда переглядывался с Яр.

– Вы сохранили эти письма? – спросил он.

– Да, – ответил граф. – Мы не уничтожили их. Они в нашем поместье. Я могу послать за ними.

– Это было бы очень полезно, – сказал Эрман. – Письма с его печатью и подписью – это железные улики.

Графиня вдруг заплакала.

– Простите, – сказала она, вытирая слёзы. – Просто... мы так долго молчали. И теперь, когда мы говорим, мне кажется, что я сбрасываю с плеч гору.

– Это нормально, – сказала Яр, неожиданно для себя. – Когда долго молчишь, правда становится тяжёлой. Но говорить её – легче.

Графиня посмотрела на неё с благодарностью.

– Ты стала такой мудрой, Джулия.

Яр не стала поправлять её. Пусть думает, что это Джулия. Пусть думает, что её дочь выросла. Может быть, так им будет легче.

Эрман закончил записывать и отложил перо.

– Спасибо вам, – сказал он. – Ваши показания очень важны. Они помогут нам на суде.

– Мы хотим присутствовать на суде, – сказал граф. – Мы хотим видеть, как его осудят.

– Это может быть опасно, – предупредил Эрман. – Но я не могу вам запретить. Вы – свободные люди.

– Мы придём, – сказала графиня. – Мы должны.

Когда родители ушли, Яр осталась в кабинете Эрмана. Она села в кресло и выдохнула.

– Ты знала? – спросил Эрман, глядя на неё.

– Что они придут? Нет. Я думала, они снова будут отпираться, – ответила она. – Но они пришли. И это... неожиданно.

– Иногда люди удивляют, – сказал Эрман. – Особенно когда боятся потерять что-то важное.

– Они не теряют меня, – сказала Яр. – Я не их дочь.

– Они этого не знают, – напомнил Эрман. – Для них ты – Джулия. И они любят тебя. Даже если ты другая.

Яр задумалась. Может быть, он прав. Может быть, не так важно, кто она на самом деле. Важно, что эти люди готовы рисковать ради неё. И это уже больше, чем она имела в прошлой жизни.

Вечером она вернулась в свою комнату. Рука уже почти не болела, но повязку она не снимала. Лекарь сказал, что нужно ещё пару дней.

Она села на кровать, глядя на закат за окном. День был долгим. Но, пожалуй, одним из самых важных.

В дверь постучали. Яр не успела ответить, как дверь открылась и на пороге показался Авелий. Он был в простой рубашке, без мундира, и выглядел уставшим, но довольным.

– Я слышал, у вас были гости, – сказал он, входя.

– Да, – ответила Яр. – Родители. Они дали показания против канцлера.

Авелий поднял бровь.

– Родители? Те самые, которые боялись?

– Те самые, – подтвердила Яр. – Они пришли. И рассказали всё. У них есть письма от канцлера. Это железные улики.

Авелий подошёл и сел на стул рядом с кроватью.

– Это меняет дело, – сказал он. – С такими доказательствами канцлер не отвертится.

– Я знаю, – сказала Яр. – Но я не об этом. Я о них. Они пришли не потому, что хотели выгородить себя. Они пришли, потому что хотели защитить меня.

Авелий посмотрел на неё внимательно.

– И что ты чувствуешь?

– Не знаю, – честно ответила Яр. – Я не привыкла к тому, что кто-то готов рисковать ради меня. В моём мире я всегда была одна. А здесь... – она обвела рукой комнату, – здесь у меня появились люди, которые за меня переживают. Это странно.

– Это называется семьёй, – сказал Авелий тихо.

– Но они не моя семья, – возразила Яр. – Они семья Джулии. Я просто... заняла её место.

– А может быть, – сказал Авелий, – место не так важно. Важно, кто его занимает. И ты занимаешь его достойно.

Яр посмотрела на него. В его глазах было столько тепла, что ей стало не по себе.

– Вы слишком добры ко мне, – сказала она.

– Я не добрый, – ответил он. – Я справедливый. И я вижу, что вы заслуживаете большего, чем получили.

Он встал и подошёл к окну.

– Завтра начнётся подготовка к суду, – сказал он. – Это будет непросто. Но я хочу, чтобы вы знали: что бы ни случилось, вы не одна.

– Спасибо, – сказала Яр.

Он повернулся к ней, улыбнулся и вышел, оставив её одну с мыслями о том, что, возможно, она действительно больше не одна.

Глава 28. За стеной

Яр шла по коридору тюремного корпуса, чувствуя, как холодный воздух пробирается под одежду. Знакомые стены, знакомые факелы, знакомый запах сырости. Она сама сидела здесь когда-то – в самом начале, когда только очнулась в теле Джулии и не понимала, что происходит.

Теперь она шла сюда добровольно. И не как заключённая.

Стражник у двери канцлера вытянулся, узнав её.

– Госпожа Яр. Вы к заключённому?

– Да, – ответила она. – Откройте.

– Он опасен, – предупредил стражник. – Может, вам кто-то должен accompany...

– Я справлюсь, – отрезала Яр. – Открывай.

Стражник вздохнул и отомкнул замок. Дверь со скрипом отворилась, и Яр шагнула внутрь.

Камера канцлера была не такой, как её собственная когда-то. Не солома на полу, не ведро в углу. Здесь была кровать с тюфяком, стол, стул, даже свеча в глиняном подсвечнике. Видимо, статус бывшего канцлера всё ещё что-то значил даже в темнице.

Сам канцлер сидел за столом, сложив руки перед собой. Он выглядел уставшим – тени под глазами, щетина, помятая рубашка. Но глаза его оставались холодными и внимательными.

– Джулия, – сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. – Или, простите, Яр? Я слышал, вы сменили имя.

– Вы хорошо осведомлены для заключённого, – ответила она, садясь на стул напротив.

– У меня хорошая память, – сказал он. – И хорошие связи.

– Уже не такие хорошие, – заметила Яр. – Ваши связи сидят вместе с вами или бегают по городу в поисках нового покровителя.

Канцлер улыбнулся – холодно, без тени веселья.

– Вы пришли меня добить? Или просто посмотреть на поверженного врага?

– Я пришла понять, – честно сказала Яр. – Почему? Вы служили империи тридцать лет. Вы были канцлером при двух императорах. У вас было всё – власть, уважение, деньги. Зачем вам понадобилось убивать Авелия?

Канцлер откинулся на спинку стула и посмотрел на неё долгим взглядом.

– А вы думаете, что власть – это когда ты сидишь в кресле и подписываешь бумаги? – спросил он. – Настоящая власть – это когда ты решаешь, кто будет сидеть в этом кресле. Когда ты знаешь, что без тебя ничего не делается. Когда ты – тень за троном.

– Но Авелий отстранил вас, – сказала Яр. – Он лишил вас этой тени.

– Он лишил меня всего, – сказал канцлер, и в его голосе впервые послышалась горечь. – Он молод, самоуверен, окружил себя молодыми советниками, которые не понимают, как устроен этот мир. Он думает, что может править без меня. Но он ошибается. Империя держалась на таких, как я. На тех, кто знает, где спрятаны скелеты, кто умеет договариваться с врагами, кто не боится запачкать руки.

– Вы убили дегустатора, – напомнила Яр. – Невинного человека.

– Он был готов умереть за императора, – сказал канцлер. – Это его работа.

– Это не оправдание.

– А что оправдание? – спросил он, глядя ей в глаза. – Ваша война в другом мире? Вы убивали людей?

Яр замерла. Она не ожидала, что он знает о её прошлом.

– Откуда вы...

– У меня были свои источники, – сказал канцлер. – Я знаю, что вы не Джулия. Я знал это с самого начала. Вы слишком отличались от той пустой, избалованной девчонки. И вы слишком хорошо дрались.

– И вы не сказали никому? – спросила Яр.

– Зачем? – он пожал плечами. – Мне было интересно посмотреть, что вы будете делать. Вы оказались умнее, чем я думал. И опаснее.

– Вы говорили это на балу, – напомнила Яр. – «Вы умны. Это опасно».

– И я был прав, – сказал канцлер. – Вы опасны. Вы разрушили всё, что я строил годами. Вы спасли императора, которого я хотел убить. Вы перевернули мою игру.

– Ваша игра была преступной, – сказала Яр. – Вы хотели убить человека, который вам доверял.

– Он не доверял мне, – возразил канцлер. – Он держал меня при себе, потому что боялся. Боялся, что без меня его империя развалится. И он был прав. Без меня она и развалится.

– Посмотрим, – сказала Яр. – Суд решит.

– Суд? – канцлер усмехнулся. – Вы думаете, что суд что-то решит? Суд – это спектакль. Всё решают связи и деньги. А у меня их достаточно.

– Уже нет, – сказала Яр. – Ваши счета заморожены. Ваши люди арестованы или сбежали. У вас ничего не осталось.

Канцлер смотрел на неё долго, и в его глазах что-то изменилось. Впервые за весь разговор в них мелькнула тревога.

– Значит, вы всё продумали, – сказал он тихо.

– Это не я, – ответила Яр. – Это герцог Каспиев. Он лучше вас знает, где спрятаны скелеты.

Канцлер отвёл взгляд.

– Значит, вот как, – пробормотал он. – Даже тень за троном может быть свергнута.

Он встал и подошёл к стене камеры. Яр напряглась – но он просто прислонился к ней спиной, глядя на неё с высоты.

– Что ж, – сказал он. – Вы пришли сюда не только за ответами. Вы пришли предупредить меня. Чтобы я не делал глупостей.

– Вы не в том положении, чтобы делать глупости, – ответила Яр. – Но да, я пришла предупредить. Если вы попытаетесь сбежать или навредить кому-то, будет хуже.

Канцлер усмехнулся.

– Вы думаете, что я настолько глуп? Я знаю, что проиграл. Но я также знаю, что мои сторонники не сдадутся так легко. Они попытаются меня вытащить.

– Пусть попробуют, – сказала Яр.

Канцлер посмотрел на неё с непонятным выражением – то ли насмешка, то ли уважение.

– Вы смелая, – сказал он. – И глупая. Смелые и глупые часто умирают молодыми.

– Я не собираюсь умирать, – ответила Яр. – У меня ещё слишком много дел.

Она встала, собираясь уходить. Канцлер не двинулся с места.

– Яр, – сказал он, когда она была у двери.

Она обернулась.

– Что?

– Берегите императора, – сказал он. – Не потому, что он хороший правитель. А потому, что он хороший человек. Таких мало. И их всегда убивают первыми.

Яр ничего не ответила. Она вышла из камеры и закрыла за собой дверь.

Стражник у входа выглядел обеспокоенным.

– Госпожа Яр, – сказал он тихо. – Тут такое дело... Я слышал странный шум. Где-то в стене. Как будто кто-то скребётся.

Яр насторожилась.

– Где?

– В конце коридора. Там старая стена, которая уже давно не используется. Но я слышал звук.

Яр прислушалась. Сначала ничего. Потом – тихий, ритмичный стук. Как будто кто-то осторожно стучал по камню.

– Покажи, – сказала она.

Стражник повёл её в конец коридора. Там была старая стена, покрытая плесенью, с небольшим выступом. Яр приложила ладонь к камню. Он был холодным. Но под пальцами она почувствовала вибрацию – слабую, но отчётливую.

– Здесь что-то есть, – сказала она. – За стеной.

– Но это же сплошной камень, – сказал стражник. – Я работаю здесь пять лет. Никаких проходов тут нет.

– А вы уверены?

Яр надавила на выступ. Камень поддался – чуть-чуть, но она это почувствовала. Она нажала сильнее. Стена дрогнула, и часть её – целый блок – медленно отъехала в сторону, открывая тёмный проход.

– Что за... – выдохнул стражник.

– Тайный ход, – сказала Яр. – Я слышала о таких от... Неважно. В королевских темницах их несколько. Но не все о них знают.

Она заглянула в проход. Там было темно, но она увидела слабый свет – факел или свечу, – и услышала шаги. Кто-то приближался.

– Закройте дверь канцлера, – приказала она стражнику. – И позовите подмогу. Быстро!

Стражник убежал. Яр осталась одна у прохода. Она вытащила кинжал – тот самый, что дал ей Тимофей, – и приготовилась.

Шаги приближались. Потом из темноты показались фигуры – трое мужчин в чёрных плащах. Они не ожидали увидеть её. Первый замер, второй потянулся к мечу, третий что-то крикнул.

– Стоять! – рявкнула Яр. – Именем императора!

– Уйди, девка, – сказал первый. – Не твоё дело.

– Моё, – ответила она. – Вы идёте за канцлером. И я вас не пропущу.

Первый выхватил меч. Яр ушла в сторону, пропуская удар, и врезала ему кинжалом в плечо. Он вскрикнул и отшатнулся. Второй попытался обойти её сбоку, но она развернулась и пнула его в колено. Он рухнул на пол.

Третий оказался умнее – он не стал нападать, а рванул назад, в темноту прохода.

– Стой! – крикнула Яр, но он уже исчез.

Она обернулась. Первый пытался подняться, второй полз к стене. Яр быстро обыскала их – нашла ключи, ножи, какие-то бумаги. И в этот момент из коридора прибежали гвардейцы во главе с Тимофеем.

– Госпожа Яр! – выдохнул он. – Вы целы?

– Цела, – ответила она. – Двое здесь, третий сбежал. Закройте проход и проверьте, куда он ведёт.

Тимофей кивнул и отдал приказы. Гвардейцы скрутили нападавших и начали осматривать тайный ход.

Яр подошла к стене и приложила руку к камню. Она думала о канцлере. О его словах: «Мои сторонники попытаются меня вытащить». Он знал. Он ждал этого.

Но она была здесь. И она не позволила.

Через час во дворце было неспокойно. Авелий вызвал Яр, Эрмана и Тимофея в свой кабинет. Он выглядел мрачным.

– Тайный ход, – сказал он, выслушав доклад. – Я знал, что они существуют, но думал, что их замуровали после происшествия с Софьей.

– Этот как-то пропустили, – ответила Яр. – Канцлер знал о нём. И его люди тоже.

– Сколько их было?

– Трое. Двоих взяли, третий ушёл.

Авелий потёр переносицу.

– Это значит, что у него всё ещё есть сторонники. И они готовы действовать.

– Тогда нужно ускорить суд, – сказал Эрман. – Если мы будем тянуть, они попробуют снова.

Авелий посмотрел на него, потом на Яр.

– Согласен. Суд завтра. Утром.

– Завтра? – переспросила Яр. – Так быстро?

– У нас есть показания, улики, свидетели, – сказал Авелий. – И теперь – попытка побега. Этого достаточно. Чем быстрее мы закончим, тем меньше у них будет времени на новые попытки.

Он встал и подошёл к окну.

– Я устал от этого, – сказал он тихо. – Я хочу, чтобы это закончилось.

Яр смотрела на него и чувствовала, как внутри неё что-то сжимается. Он выглядел уставшим. Не просто уставшим – измученным. Она хотела подойти к нему, но не могла. Не при всех.

– Мы закончим это, – сказала она. – Завтра.

Авелий обернулся и посмотрел на неё. В его взгляде было что-то такое, от чего у неё перехватило дыхание.

– Спасибо, Яр, – сказал он.

Она кивнула. И вышла.

Ночью она не спала. Сидела на кровати, глядя в окно. Завтра суд. Завтра всё решится. Канцлер либо будет осуждён, либо... она не хотела думать об этом.

В дверь постучали. Яр не удивилась – она ждала.

– Войдите.

На пороге стоял Авелий. Он был в простой рубашке, без мундира. Уставший, но с решительным взглядом.

– Я не мог уснуть, – сказал он. – Вы тоже?

– Тоже, – ответила она.

Он вошёл и сел на стул рядом с кроватью.

– Завтра всё закончится, – сказал он.

– Или начнётся, – ответила Яр. – Канцлер сказал, что война только начинается.

– Он ошибается, – сказал Авелий. – Война закончится, когда он будет осуждён. Его сторонники разбегутся. Империя успокоится.

– А вы? – спросила Яр. – Вы успокоитесь?

Он посмотрел на неё.

– Я не знаю, – честно ответил он. – Я так долго жил с этим страхом. С этим заговором. Я не знаю, каково это – жить без него.

– Вы научитесь, – сказала Яр.

Он улыбнулся – слабо, но искренне.

– С вами – может быть.

Они помолчали. Потом Авелий встал.

– Я пойду, – сказал он. – Вам нужно отдохнуть. Завтра будет долгий день.

– И вам, – ответила Яр.

Он подошёл к двери, но на пороге обернулся.

– Яр.

– Да?

– Что бы ни случилось завтра... спасибо, что вы рядом.

Она не нашла слов. Просто кивнула.

Он вышел, и Яр осталась одна. Она легла на кровать и закрыла глаза. Завтра суд. Завтра всё изменится.

Она не знала, что будет дальше. Но она знала, что не одна.