Текст книги ""Секир Башка". Или телохранитель для императора (СИ)"

Автор книги: Дина Хоуп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

«Секир Башка». Или телохранитель для императора

Глава 1. Проснись, тело – не твоё

Сознание возвращалось рывками, как старый двигатель, который пытаются завести с пятой попытки. Сначала звук – мерное «кап-кап» где-то слева. Потом запах – сырость, гнилая солома, и ещё что-то неуловимое, похожее на копчёную рыбу. И только потом – ощущения: холод каменного пола, тяжесть на запястьях и невероятная, высасывающая силы слабость.

– Отлично, – прохрипел кто-то чужим, сиплым голосом.

Ярослава поняла, что хрипела она сама.

Она открыла глаза и тут же пожалела об этом. Ничего живописного – темница как темница. Каменные стены, покрытые разводами сырости. Узкое окошко под самым потолком, через которое пробивался тусклый, явно не солнечный свет. Решётка. Солома под щекой. И кандалы. Настоящие, железные, с висячей цепью, уходящей в стену.

Яр моргнула. Потом ещё раз.

– Это не Кандалакша, – сказала она себе всё тем же чужим голосом. – И это не похищение, потому что я ничего не помню.

Она попыталась приподняться на руках, и мир закачался. Тело не слушалось. Руки дрожали от напряжения, словно она не отжималась сто раз на утренней зарядке, а лежала в коме месяц. Или дольше.

– Так, Яр, спокойно. – Она села, прислонившись спиной к холодной стене. – Оцениваем обстановку.

Обстановка была паршивой. Темница. Кандалы. Чужая одежда – какая-то грязная рвань, не её армейские штаны и флиска. Длинные волосы – они свисали спутанными космами, и на ощупь были явно не её короткий ёжик. И руки – тонкие, с длинными пальцами, которых у неё отродясь не было. Она поднесла ладонь к лицу, повертела. Чужая ладонь. Тонкая, с маленькими аккуратными ногтями. Ни одного мозоля от турника.

– Да ладно, – выдохнула Яр. – Серьёзно? Переселение душ? Как в дешёвом романе?

Она закрыла глаза, прислушалась к себе. Ничего. Ни головной боли, ни галлюцинаций. Чужая память не спешила заливать сознание калейдоскопом чужих воспоминаний. Ни имён, ни лиц, ни даже понимания – за что её заточили.

– И что я помню? – спросила она у пустоты. – Своё имя. Позывной. Как драться. Как стрелять. Как вскрывать дверь за три секунды. Где находится чёртова Кандалакша. И что вчера была пятница, я пила пиво и смотрела «Джона Уика» в четвёртый раз.

Она вздохнула. Пиво, «Уик» и казарменная жизнь казались сейчас сладкой сказкой.

– Ладно, Яр, – сказала она себе. – Ты в другом теле. Возможно, в другом мире. Паниковать бессмысленно. Надо выжить и выбраться. А для начала – понять, кто ты теперь.

Она оглядела камеру. Небольшой мешок – три шага в длину, два в ширину. Каменные плиты пола, кое-где присыпанные соломой. В углу – деревянное ведро, выполняющее функции туалета. Рядом – миска с какими-то засохшими остатками. И дверь – массивная, дубовая, с окошком, затянутым железной сеткой.

Яр попробовала встать на ноги. Тело трясло, колени подгибались. Она ухватилась за стену, сделала шаг, второй. Кандалы гремели, цепь волочилась по полу. До окошка в двери было три шага. Она сделала их, заглянула внутрь.

Коридор. Каменный, такой же сырой. На противоположной стене – факел. И больше никого.

– Эй! – крикнула Яр. – Есть кто?

Голос прозвучал тонко и противно. Совсем не её низкий командирский баритон. Она поморщилась.

Тишина. Только капли с потолка.

Она постучала кулаком в дверь. Тот самый тонкий кулак, который даже шишки, наверное, не оставит на дубе.

– Эй, спятили все?! Я требую адвоката! – И сама усмехнулась. – Адвоката в средневековье… отлично.

Молчание.

– Ладно, будем ждать, – решила Яр и вернулась на солому.

Она села, обхватив колени руками, и принялась размышлять. Ситуация была из тех, что в армии называют «полный цугундер». Неизвестно где, неизвестно в ком, неизвестно за что. Связи нет, документов нет, оружия нет. Только цепи и это дохлое тело.

– Кто ты была, красавица? – спросила она у чужих рук. – Шпионка? Изменница? Или просто забрали не ту?

Никакого ответа. Память молчала.

Минут через двадцать – Яр успела сделать три подхода дыхательной гимнастики и даже попробовать отжаться (упала на солому после второго отжимания) – в замке заскрежетал ключ.

Яр вскочила, выпрямилась. Армейская привычка – не показывать слабость.

Дверь открылась, и на пороге появился стражник. Типичный: рожа кирпичом, кожаная куртка, меч на поясе. И выражение лица – брезгливость пополам с усталостью. Он нёс поднос с миской и кружкой.

– Жри, изменщица, – сказал он, ставя поднос на пол прямо перед Ярой. Потом сплюнул на солому. – Джулия.

Яр замерла.

Джулия. Её здесь зовут Джулия. И она изменщица. Это уже кое-что.

– Послушай, друг, – начала Яр миролюбиво. – Может, объяснишь, что произошло? Я ничего не помню.

Стражник усмехнулся.

– Ударилась головой при аресте, что ли? Ты пыталась убить герцогиню Каспиеву. Да не просто так, а через отравленный пирог и сговор с графом Любиным. Слава многоликому, вовремя раскрыли. Тебя и заточили до суда.

– Какого суда? – Яр насторожилась.

– Императорского. – Стражник попятился к выходу. – Будут решать – казнить тебя или на каторгу пожизненно. Я бы на их месте не сомневался.

Дверь захлопнулась. Ключ провернулся.

Яр осталась одна.

– Джулия, – повторила она вслух. – Покушение на герцогиню. Пирог. Любовник, или кто он там, этот Любин. Классика. – Она потёрла лоб. – И меня, боевого офицера, закинуло в тело кухонной отравительницы. Ирония судьбы, мать её.

Она посмотрела на миску. Вонючая жижа, похожая на овсянку, если овсянку варить в сапоге. Яр понюхала – запах съедобный, но отдавал кошачьей мочой. Бывший военный привыкла есть что угодно, но здесь… Она решила подождать. Может, кормят три раза в день? Или один?

– Джулия, значит, – пробормотала она, ковыряя ложкой жижу. – И все тебя ненавидят. Особенно эта герцогиня. София, кажется?

Она отодвинула миску. Есть не хотелось.

В голове начал формироваться план. Пусть примерный, пусть на троечку, но план.

Шаг первый – получить информацию. Разговорить стражника. Узнать, когда суд, есть ли возможность апелляции, кто в этом мире вообще решает вопросы.

Шаг второй – доказать, что она не та Джулия. Но как? Предъявить невидимое удостоверение? Рассказать про автомат Калашникова?

Шаг третий – выжить. Любой ценой.

– У тебя есть мозги, Яр, – сказала она себе. – И навыки. Кандалы не проблема, если знать, как открыть замок шпилькой. Но сначала – контакт.

Она села ждать следующего прихода стражника. Ждать пришлось долго. Судя по тому, как менялся свет в окошке под потолком, прошло несколько часов. Яр использовала это время, чтобы сделать серию упражнений на растяжку (тело жалобно хрустело), попробовать разработать замок кандалов с помощью ложки (не вышло – ложка гнулась) и придумать убедительную легенду.

– Я не Джулия, я – её сестра-двойняшка из далёкой страны, – бормотала она, репетируя. – Звучит бредово.

– Я – богиня, вселившаяся в её тело, – другой вариант. – Ещё хуже.

– Я – попаданка из другого мира, помогите, – третий. – В этот точно никто не поверит.

Она вздохнула и решила действовать по обстоятельствам.

Под вечер – судя по тому, как потускнел свет – стражник пришёл снова. Другой, помоложе, с любопытными глазами. Он поставил поднос уже без плевка и собрался уходить.

– Стой, – сказала Яр. – Как тебя зовут?

– А тебе какая разница? – парень нахмурился.

– Чисто из любопытства. Вдруг это моё последнее желание – узнать имя симпатичного стражника?

Он покраснел. Не ожидал.

– Милослав, – буркнул. – А что?

– А то, Милослав, что я хочу написать письмо. – Яр говорила ровно, спокойно, как с новобранцами. – Той, кого я обидела. Софии. Хочу попросить у неё прощения. Перед смертью, так сказать, очистить совесть. Разве это не по-христиански?

Стражник замялся.

– Не положено. Ты заключённая.

– Милослав, – Яр вздохнула. – Посмотри на меня. Я в цепях, за решёткой, меня будут судить и, скорее всего, казнят. Какое зло я могу причинить бумажкой и пером? Наоборот, это будет доказательством моего раскаяния. А вдруг император смягчится?

Парень колебался. Яр добавила:

– Я тебе даже медаль нарисую, если поможешь. Или денег дам. Ну… когда выберусь. – И усмехнулась. – Ладно, шучу. Пожалуйста.

– Бумагу и чернила тебе никто не даст, – сдался стражник. – Но если хочешь написать на клочке... У меня есть клочок и огарок.

– Договорились.

Через десять минут у Яр в руках был обрывок серой бумаги размером с ладонь и крошечный карандашный огарок. Стражник стоял у двери и смотрел, как она пишет.

Яр задумалась. Что писать? Что она попала в чужое тело? Её поднимут на смех. Что она невиновна? Кому какое дело. Ладно, буду писать, что в голову придёт. Главное – честно.

Она вывела несколько корявых строк, потом зачеркнула, потом написала снова. Рука дрожала. В конце вдруг, сама не ожидая, вывела странное слово: «секир башка». Оно вырвалось само, как ругательство, как мольба. Из детства, из казармы – так говорил её первый командир: «Сделаем тебе секир башка, если не научишься стрелять».

– Чёрт с ним, – прошептала Яр, складывая бумажку. – Пусть будет, что будет. Хуже уже некуда.

Вот что получилось:

«Уважаемая госпожа герцогиня.

Не знаю, прочтёте ли вы это. Не знаю, зачем я пишу. Наверное, от безысходности.

Я проснулась в темнице в теле женщины по имени Джулия. Говорят, она хотела вас отравить. Я ничего этого не помню, потому что я – не она. Я понятия не имею, как сюда попала и что происходит. Меня зовут Я… (дальше неразборчиво, потому что рука дрожит), но какая разница?

Мне страшно. Я не хочу умирать за то, чего не совершала. Если вы хоть сколько-нибудь способны на милосердие – помогите. Или хотя бы дайте мне шанс объясниться.

А если нет – то пусть мне сделают секир башка, и к чёрту всё.

С уважением, Джулия (но я не она)»

– Отдашь Софии? – спросила она Милослава, протягивая сложенную бумажку. – Лично в руки. Это важно. Может быть, вопрос жизни и смерти.

– Тебе и так смерть грозит, – заметил стражник, пряча письмо за пазуху. – Но ладно, передам. Мне герцогиня, в отличие от тебя, нравится. Она нас бесплатно кормила в своём ресторане на той неделе.

– В ресторане? – удивилась Яр.

– Да, она повар. Лучший в Асведиане. Открыла свой ресторан – первая женщина в империи, которая осмелилась. И готовит так, что пальчики оближешь.

Яр проводила стражника взглядом. Дверь закрылась.

Дурацкое письмо, – сказала она себе, когда грохот замка затих. – Дурацкое слово «секир башка». Никто его не поймёт. Но хоть написала.

Она не знала, что это слово станет её спасательным кругом. Пока что это был просто крик отчаяния.

Яра откинулась на солому, гремя цепями.

Сейчас оставалось только ждать.

И, может быть, молиться тому богу, который, если верить стражнику, здесь вообще существовал. Хотя на бога Яр никогда не рассчитывала.

Она закрыла глаза и мгновенно провалилась в сон.

Глава 2. Как это было

Сон пришёл не сразу. Сначала была темнота, потом – обрывки звуков, запахов, лиц. Яр лежала на соломе, и сознание само потянуло её туда, откуда она пришла. В тот самый вечер.

…Она сидела на продавленном диване в своей холостяцкой квартирке на окраине города. Форма висела на спинке стула, пустая кружка из-под пива стояла на подлокотнике. На экране телевизора Киану Ривз с невозмутимым лицом укладывал очередного злодея в «Джоне Уике».

– Четвёртый раз, Яр, – сказала она себе, потягиваясь. – Тебе не кажется, что пора сменить кино?

– Какое кино? – ответила она же вслух. – Это классика. Боевик на ночь – залог здорового сна.

На самом деле она спала плохо уже вторую неделю. Скоро отпуск – целых тридцать дней свободы. И вместо радости эта свобода вызывала тупую тревогу. Родных не было – мать умерла пять лет назад, отца она никогда не знала. Сослуживцы – да, друзья, почти семья. Но у каждого своя жизнь, и в отпуске они разъедутся кто к жёнам, кто к родителям, кто к детям. А она останется одна в этой квартире с кактусом на подоконнике.

– Не ной, Яр, – приказала она себе. – Ты справишься.

Она встала, прошлёпала босыми ногами на кухню, открыла холодильник. Там стояла недопитая бутылка тёмного крепкого пива – любимого, «как у пацанов». Достала, отхлебнула прямо из горла, поморщилась – выдохлось немного. Всё равно пить.

На подоконнике сиротливо топорщился старенький кактус, подаренный кем-то из взвода. Она полила его остатками воды из графина.

– Ты, кактус, хоть не предашь, – сказала она растению.

Яр было двадцать семь. Срочную она отслужила десять лет назад, а потом подписала контракт – сначала в мотострелковых, потом перевелась в инструкторы по рукопашному бою. Не самая высокая должность, но свою работу она любила. «Бабушка Яр», – дразнили её новобранцы. А она учила их бить так, чтобы противник не вставал.

Сослуживцы её уважали. На учениях прикрывали спину, в казарме называли «командир» и не лезли с глупыми шутками про баб в армии. Один раз, правда, новенький прапорщик ляпнул что-то про то что «женщины-слабое место на войне». Яр ответила ему учебным ножом, пришпилив рукав формы к мишени. Больше он не шутил.

– Яр, ты чудовище, – смеялся её напарник Сергей, позывной «Серж». – Нормальные женщины дома котят гладят.

– А я ненормальная, – подмигнула она. – Повезло вам.

Сергей был её лучшим другом. Вместе они прошли две командировки, вместе вытаскивали друг друга из передряг. Он знал, что она одна, и иногда звал на ужин к себе домой – жена у него была отличная, готовила пельмени. Но в гостях Яр чувствовала себя чужой. Счастливые семейные фотографии, детский смех – это было не её.

– Найди себе кого-нибудь, – советовал Сергей. – Заведи кота там, в конце концов.

– У меня кактус, – отвечала Яр. – Не ссыт в тапки и не требует каши.

Она отхлебнула ещё пива. На экране Джон Уик уже пристрелил очередного плохого парня.

– Ну вот, опять он всех убил, – прокомментировала Яр. – А у меня через неделю отпуск. И чем заняться? Опять ремонт в квартире делать? Или пойти на курсы вязания крючком?

Она представила себя с вязальными спицами и фыркнула.

– Лучше уж ещё раз «Джона Уика» пересмотреть.

Завтра утром у неё была плановая тренировка с новобранцами. Она должна была подняться в шесть, пробежаться, умыться, надеть форму и ехать в часть. Но сегодня – сегодня она разрешила себе расслабиться. Пиво, фильм, кактус.

– Идеальный вечер, – сказала она вслух. – Никто не достаёт, ничего не болит.

Она откинулась на спинку дивана, потянулась за бутылкой – и тут всё поплыло.

Сначала просто закружилась голова. Она подумала – давление, бывает. Или пиво слишком крепкое. Потом в глазах потемнело, а комната начала вращаться. Она попыталась встать, но ноги подкосились, бутылка выпала из рук, и тёмная лужа растеклась по ковру.

– Вот чёрт... – успела выдохнуть она и провалилась в пустоту.

Сознание вернулось не в её теле. Не в её квартире. Не в её мире.

Она открыла глаза и увидела каменный потолок. Солома под щекой. Запах сырости и гнили.

– Где я? – прошептала она чужим тонким голосом.

Ей не ответили. Но она всё поняла. Поняла по тяжести кандалов, по чужому телу, по этому средневековому антуражу.

– Переселение душ, – сказала она себе, поморщившись. – Класс. Спасибо, вселенная. Вместо отпуска – каменный мешок.

Она лежала и смотрела в потолок, переваривая информацию. Воспоминания о прошлой жизни были яркими – служба, Сергей, кактус, пиво. Они никуда не делись. А вот память тела молчала. Она не знала, кто такая Джулия, не помнила ни врагов, ни друзей, ни того самого пирога, которым пытались кого-то отравить.

– Чистый лист, – прошептала Яр. – Даже хуже, чем чистый. На мне уже висит покушение.

Она попробовала сесть – получилось с трудом. Тело было слабым, мышцы атрофированными. Бывшая военная, она с отвращением ощупывала чужие руки, чужие тонкие запястья.

– Ни одного мозоля, – констатировала она. – Эта Джулия даже гантели в руках не держала. Аристократка, блин.

Она вспомнила, как учила новобранцев драться. Как сама сдавала нормативы на «отлично». Как Сергей говорил: «Яр, ты железная леди. Только уронишь случайно – не поднимешь».

– А теперь я в теле доходяги, – вздохнула она. – Ирония судьбы, мать её.

Она подползла к двери, постучала.

– Эй, Милослав! Ты там?

Стражник зашуршал за дверью.

– Чего тебе?

– Письмо-то точно доставишь? Или я зря старалась?

– Доставлю, – буркнул он. – Не ной. Герцогиня завтра как раз будет во дворце. Передам.

– А если не передашь, я тебе такой «секир башка» устрою... – пригрозила Яр беззлобно.

– Чего-чего?

– Не важно. Просто запомни: это письмо – моя жизнь.

– У тебя и так жизнь уже не сахар, – заметил стражник.

– Вот именно. Поэтому сделай хорошо – может, я потом и тебя отблагодарю.

Она отползла обратно на солому.

Воспоминания о прошлом таяли, как утренний туман. Она всё ещё помнила Сергея, кактус, казарму, но боль от утраты своей жизни становилась глухой, неострой. Наверное, так организм защищал психику от перегрузки.

– Ладно, Яр, – сказала она себе. – Ты военный. У тебя задача: выжить, выяснить, кто тут свой, а кто чужой, и, если получится, вернуться домой. А пока – спать.

Она закрыла глаза.

Пиво, Джон Уик, пятничный вечер – всё это было в другой жизни. В той, которая, возможно, теперь навсегда осталась в прошлом.

– Дурацкая шутка, вселенная, – пробормотала она засыпая.

Глава 3. Многоликий.

Яр провалилась в сон мгновенно – как в яму с ледяной водой. Без эпизодов, без грёз. Просто темнота, пустота и она сама, стоящая босиком на чём-то прохладном и гладком, словно стекло.

– Ну привет, боец.

Голос знакомый до хрипоты. Голос её первого командира – капитана Кузьмина, который учил её стрелять и говорил: «Русский солдат может всё. Кроме, возможно, приготовить суп из топора, но ты и не солдат, ты чудовище». Яр обернулась.

Перед ней стоял Кузьмин. Тот самый – лысый, с мясистым лицом и вечно хмурыми бровями. В камуфляже, с нашивками. Но глаза... глаза были не его. Слишком яркие, слишком живые, с золотистым отливом.

– Командир? – Яр сделала шаг вперёд. – Ты… вы…

– Не я, – сказал Кузьмин, и голос его дрогнул, перетекая в другой тембр. – А точнее, не совсем я. Просто ты обо мне подумала – о нём, о капитане. Вот я и пришёл в таком виде. Могу и Тома Холланда изобразить, но ты его не знаешь, к сожалению.

Кузьмин улыбнулся – и лицо его поплыло, как отражение в воде, превращаясь в молодого парня в кепке, потом в старуху с клюкой, потом в бесформенный сгусток тьмы. А затем снова собралось в образ Кузьмина.

– Многоликий, – выдохнула Яр. – Тот самый, про которого стражники говорили.

– Он самый, – божество развело руками. – Местный бог, администратор вселенной, смотритель за попаданцами и просто хороший собеседник, если не злить. Присаживайся, Ярослава. Или Яр? Ты как больше любишь?

– Яр, – ответила она, садясь на что-то, что оказалось под ней – невидимое кресло. – А что происходит? Я сплю?

– Спишь. Я во сне и обитаю – так проще. Наяву я слишком яркий, у людей глаза горят. Ну и потом, я ленивый. – Он щёлкнул пальцами, и вокруг появился туманный пейзаж: не то поле, не то космос, с мерцающими точками. – Добро пожаловать в мою приемную.

– Ладно, – Яр собралась. – Вопросы есть.

– Как обычно. – Многоликий вздохнул. – Задавай, только быстро. У меня ещё три параллельных мира на контроле, там тоже попаданцы барахтаются.

– Откуда ты взялся? Кто ты?

– Старый вопрос. Я бог. Не всесильный, не единственный. Скорее смотритель. Есть система миров – их много, они лежат слоями, как блины на сковородке. Между ними иногда возникают дыры. Я – тот, кто эти дыры латает. А когда они уже случились – тот, кто подбирает попаданцам судьбу, чтобы не развалили всё к чертям.

– То есть ты отвечаешь за нас?

– За вас – особенно. Вы – моя головная боль. – Он потёр переносицу. – Я не создавал механизм перемещений, это космический глюк. Но моя задача – минимизировать ущерб. София, первая попаданка, была легкой – она попала в своё альтернальное тело, которое без неё всё равно умерло бы. А вот ты...

– Я попала в тело чужой женщины. Не в свою копию.

– Именно. – Многоликий наклонился ближе. – Джулия Столбина умерла. Не ты её убила, не переживай. Она споткнулась при аресте, ударилась головой. Душа ушла сразу же. Тело осталось пустым, но живым – на несколько минут. Мне нужно было срочно найти кого-то, кто подходит по параметрам.

– По каким параметрам?

– Во-первых, душа должна быть совместима по частоте колебаний. Проще говоря – похожий характер, но не полностью. Во-вторых, я искал бойца. Того, кто сможет защитить императора Авелия, потому что вокруг него плетётся заговор, и без вмешательства извне он погибнет. В-третьих, ты была свободна. У тебя нет семьи, детей, жениха, которые бы рыдали над пустым телом. Ты одинока, Яр. Прости за цинизм.

– Спасибо, обрадовал, – буркнула Яр. – А почему не какую-нибудь копию Джулии из другого мира? Это же логично – заменить душу на такую же.

– Потому что копия Джулии была бы такой же дрянью, как и оригинал. Она бы продолжила травить Софию и влезла бы не в самую лучшую компанию по итогу. Мне нужен был кто-то с другим мышлением. Ты – военная, дисциплинированная, привыкла принимать решения под давлением. У тебя нет аристократических предрассудков. И ты, в отличие от Джулии, не предашь.

– Льстишь, – Яр усмехнулась.

– Констатирую факт. – Многоликий снова сменил облик – на этот раз на её напарника Сергея, с его улыбкой до ушей. – Видишь? Я даже лицо могу поменять на того, кого ты считаешь другом. Это просто – отражение твоих мыслей.

– А почему ты решил, что я соглашусь спасать какого-то императора? – спросила Яр. – Я бы, может, хотела вернуться домой.

– Не получится, – божество стало серьёзным, лицо вновь приняло нейтральные черты – ни мужские, ни женские. – Обратного хода нет. Твоё тело в том мире умерло – остановка сердца, может, инсульт. Я не знаю точно, это уже не моя зона ответственности. Ты здесь навсегда.

Яр замолчала. Горло сдавило. Она думала, что это временно, что можно вернуться, отбить отпуск, выпить пива с Сергеем...

– Хотя нет, я ошибся, не навсегда, – поправил Многоликий, заметив её состояние. – На срок твоей новой жизни. У тебя теперь другое тело, но оно тоже смертно. Проживёшь лет шестьдесят-семьдесят, если беречь будешь. А там – либо новая реинкарнация, либо покой. Не знаю, я не всеведущ.

– Утешил, – Яр вытерла глаза тыльной стороной ладони (во сне слёзы были настоящими). – Ладно. А что за заговор? И почему я должна защищать императора?

– Потому что ты уже его телохранитель – по совместительству. Я подсуну эту идею Авелию через его советников. Он сам предложит тебе должность в ближайшие дни. Соглашайся. Вокруг Авелия образовался слишком большой клубок заговора, который я распутать не в силах, там смешались все: приближённые Его Величества, твои уже новоиспеченные родственники, даже бывший любовник, находящийся на данный момент в местах не столь отдалённых. В общем, заварилась каша.

– А почему ты сам всё же не вмешаешься? Ты же бог.

– Я бог, а не каратель. Моя роль – наблюдать и иногда подсказывать. Люди должны справляться сами. Я уже сделал максимум – привёл тебя, лучшего бойца из доступных. Дальше – твоя очередь.

– И много ты так попаданцев привёл?

– В этом мире – тебя вторую. В соседних – штук пять, но они как-то сами разбираются. Один даже королём стал. Другой, правда, умер в первый же день – не рассчитал силы. Такое бывает.

– Напугал, – Яр поморщилась.

– Не хотел. – Многоликий встал, и туманный пейзаж начал растворяться. – Время вышло. Напоследок дам совет: София тебя поймёт, когда прочитает письмо. Она тоже попаданка, и она добрая, хоть и с характером. Доверяй ей. Но главное – доверяй себе. Ты не Джулия, и это твоё главное оружие.

– Подожди! – Яр тоже вскочила. – А император? Что с ним не так? Почему именно его спасать?

Многоликий обернулся и на мгновение принял облик самого Авелия – красивого, уставшего, с лёгкой грустью в глазах.

– Потому что он хороший человек и правитель. И потому что ему суждено полюбить тебя, а тебе – его. Это не я придумал, Яр. Это судьба. Просто не сопротивляйся.

– Чего?! – Яр попыталась возразить, но сон начал распадаться, как старая фотография по краям.

– София придёт завтра. Письмо она получит. А ты просыпайся, боец. Дела ждут.

Последнее, что она увидела – улыбающегося Кузьмина, который подмигнул ей и растворился в золотых искрах.

Яр проснулась в темнице с гулко бьющимся сердцем. Солома, цепи, запах сырости – всё на месте. Миска с баландой нетронута. За дверью – шаги Милослава.

– Эй, парень, – позвала она севшим голосом. – Ты тут?

– Тут, – донеслось из-за двери. – Чего орёшь? Письмо я уже передал, скоро будет у герцогини.

– Да я не о том. Скажи... Многоликий – он всегда такой... странный?

Стражник помолчал.

– А тебе-то что? Видела его что ли?

– Приснилось, – Яр тряхнула головой. – Забудь.

Она откинулась на солому, гремя цепями.

«Сумасшедший дом, – подумала она. – Бог с чувством юмора, заговор, император, который меня полюбит... Если бы не цепи, решила бы, что перепила вчера».

Но цепи были настоящие. И надежда – тоже.

Она закрыла глаза и попыталась заснуть снова. На этот раз – без сновидений