Текст книги ""Секир Башка". Или телохранитель для императора (СИ)"

Автор книги: Дина Хоуп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 18. Семейные тайны

Утро началось с того, что Яр получила записку от родителей. Её принёс слуга – незнакомый, с каменным лицом и без единого слова. Яр развернула бумагу, и на неё пахнуло старыми духами и лавандой – графиня Столбина явно писала это письмо собственноручно.

«Дорогая Джулия,

Мы хотели бы видеть тебя сегодня вечером в нашей резиденции. Нам нужно обсудить важные семейные дела. Приходи одна, без свидетелей. Это касается нашего будущего и твоего места в нём.

С любовью, твои родители».

Яр перечитала письмо дважды. «Семейные дела» – это звучало подозрительно. Она сунула записку в карман жилетки и направилась в кабинет Эрмана.

– Посмотри. Что думаешь по этому поводу? – спросила она, бросая письмо на стол герцога.

Эрман пробежал глазами по строчкам, нахмурился.

– Они явно хотят тебя проверить. Или переманить на свою сторону.

– Или использовать, – поправила Яр. – Как думаешь, что мне делать?

Эрман откинулся на спинку кресла и усмехнулся:

– Идти, конечно. Мы же как раз хотели напроситься к ним на встречу, а они сами идут к нам в руки. Это идеальный случай. Ты выведаешь у них всё, что они знают, а они будут думать, что управляют ситуацией.

– А если они попытаются втянуть меня в новый заговор?

– Тогда мы будем знать, что они – часть проблемы, – ответил Эрман. – И мы сможем действовать соответственно. У нас есть рычаги давления, но я бы не хотел их использовать, пока есть шанс договориться.

– Какие рычаги? – спросила Яр.

– Тайные письма, финансовые отчёты, которые мы нашли у слуги, и то, что они сами упомянули канцлера. Этого достаточно, чтобы прижать их к стенке, если понадобится. Но я надеюсь, что до этого не дойдёт.

– Хорошо, – кивнула Яр. – Я пойду. Но если они попытаются задержать меня или передать канцлеру – я буду действовать по обстановке.

– Только не перегибай, – предупредил Эрман. – Они всё-таки твои родители, даже если ты не помнишь их как следует.

– Я помню достаточно, – ответила она. – И я не позволю им стоять на пути у правды.

Вечером Яр стояла у входа в резиденцию Столбиных. Особняк был большим, но не таким помпезным, как дворец императора. Строгий, в серых тонах, с высокими окнами и массивными дверями. Она постучала – дверь открыл старый слуга, без улыбки, и провёл её в гостиную.

Граф и графиня ждали её в креслах у камина. Графиня теребила кружевной платок, граф сидел с прямой спиной, сложив руки на коленях.

– Джулия, – сказал он, когда она вошла. – Мы рады, что ты пришла.

– Здравствуйте, – ответила Яр, садясь напротив. – Вы сказали, это важно.

– Важно, – подтвердил граф. – То, что произошло в парке… мы слышали об этом.

– И что вы слышали? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Что ты покалечила троих мужчин, – сказал граф. – Что ты дралась, как... – он замялся, – как какой-то солдат. Откуда в тебе такая сила, Джулия?

Яр решила не врать, но и не говорить всей правды.

– Знаете, темница меняет людей. Там было много времени, чтобы подумать. И чтобы научиться защищать себя.

– Защищать себя от кого? – спросила графиня, и её голос дрогнул.

– От тех, кто хочет мне навредить, – ответила Яр. – И, возможно, от тех, кто хочет навредить вам.

Граф переглянулся с женой. Графиня закусила губу.

– И ещё, – добавила она, и в голосе её послышалась укоризна. – Этот твой… выбор одежды на балу. Мы с отцом были в шоке. Военный китель, Джулия? Ты же дочь графа, а не гвардеец.

– Я знаю, матушка, – спокойно ответила Яр. – Но мне было так удобнее. И я чувствовала себя увереннее.

– Ты позоришь наш род, – вставил граф, хотя голос его звучал скорее устало, чем гневно. – Каково было смотреть, как ты танцуешь с императором в мужской одежде? Весь двор только о том и говорит.

– Пусть говорят, – ответила она. – Я не хочу быть для них удобной. Я хочу быть собой. И если мне нужны штаны и сапоги, чтобы чувствовать себя в безопасности – я буду их носить.

– Но на балу ты была в кителе, – сказала графиня. – Это небезопасно для репутации, дочь.

– Репутация – это когда люди знают, кто ты на самом деле, – ответила Яр. – А не то, во что ты одета. Я не хочу больше прятаться.

Граф тяжело вздохнул, посмотрел на жену, потом снова на Яр.

– Ты стала упрямой, – сказал он. – И дерзкой. Но… я вижу в твоих глазах то, чего не было раньше. Твёрдость. Может быть, это и к лучшему.

– Ты не злишься? – спросила Яр.

– Злюсь, – признался граф. – Но я знаю, что если буду настаивать на своём, ты сделаешь всё наоборот. Так что пусть будет так. Ты всё равно не послушаешь.

Яр невольно улыбнулась – впервые за весь разговор.

– Не послушаю, – подтвердила она.

Графиня, всё ещё с лёгкой обидой в голосе, сказала:

– Тогда хотя бы пообещай, что на следующем балу ты не будешь танцевать с императором в этом костюме?

– Не обещаю, – ответила Яр с улыбкой. – Но я подумаю об этом.

Граф хмыкнул, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Он помолчал, потом продолжил:

– Джулия, мы не можем рассказать тебе всего. Но мы должны предупредить тебя: канцлер Остенский интересуется тобой. И не только интересуется – он хочет использовать тебя. Ты – часть его плана.

– Какого плана?

– Мы не знаем точно. Но он уже посылал людей за тобой. Если он свяжется с тобой снова – не верь ему. Он не тот, за кого себя выдаёт.

Яр внимательно посмотрела на отца. Она заметила, как он сжал челюсти, когда говорил о канцлере – значит, ему это небезразлично.

– А вы? – спросила она. – Вы связаны с ним? Вы – часть его плана?

Граф помолчал. Графиня отвела взгляд.

– Мы не участвуем в его заговорах, – сказал граф наконец. – Но мы… знаем о них. Мы не могли вмешаться, потому что это было опасно для нас. Для всей семьи.

– А теперь вы решили вмешаться? – спросила Яр.

– Теперь мы поняли, что молчание тоже опасно, – ответил граф. – Особенно если те, кто нам дорог, оказываются в центре событий.

Яр почувствовала, как внутри неё поднимается понимание – родители Джулии действительно боятся, но они не враги. Они просто слабы и запуганы. И они любят её – пусть и не знают, кем она стала на самом деле.

Она встала.

– Спасибо за откровенность, – сказала она. – Я подумаю над вашими словами.

Графиня тоже встала, подошла к ней и мягко дотронулась до её плеча.

– Джулия, – сказала она, – я знаю, что ты изменилась. Я не знаю, как ты такой стала, но я надеюсь, что ты сможешь простить нас за то, что мы не защитили тебя раньше.

Яр посмотрела на неё и почувствовала что-то похожее на жалость.

– Я постараюсь, – сказала она.

Она вышла из резиденции, глубоко вздохнула и направилась в «Ласточкино гнездо». В голове уже выстраивался пересказ разговора для Эрмана – каждое слово, каждая интонация, каждый взгляд родителей. Этого будет достаточно.

Глава 19. Планы канцлера

Из резиденции Столбиных Яр вышла с тяжёлым сердцем. Родители не были злодеями – просто запуганными людьми, которые любили свою дочь, пусть и не знали, что она уже не та Джулия. Но разговор дал ей важную информацию: канцлер действительно что-то замышляет, и он уже присматривается к ней.

Она быстро прошла через вечерний город, ныряя в тени и проверяя, нет ли слежки. За ней никто не шёл – по крайней мере, явно. Но армейская привычка не позволяла расслабиться: она то и дело оглядывалась, прислушивалась к шагам, запоминала лица прохожих. Всё чисто.

«Ласточкино гнездо» встретило её теплом и светом. Ресторан Софьи находился на первом этаже старого особняка и был обустроен с выдумкой, которой Яр не ожидала увидеть в средневековом мире. Стены были выкрашены в тёплый охристый цвет, на них висели картины с изображениями цветов и натюрмортов – видимо, заказные у местных художников. Уютные деревянные столы, покрытые льняными скатертями, стояли на расстоянии друг от друга, создавая ощущение приватности. В углу тихо играл музыкант на лютне, а по залу плавно двигались официанты в белых передниках.

Яр остановилась на мгновение у входа, сканируя зал. Три выхода – основной, через кухню и чёрный ход в конце коридора. Две крупные группы посетителей: одна шумная компания аристократов, явно отмечавшая что-то, вторая – тихая, за дальним столом. В углу сидел одинокий мужчина с книгой – на первый взгляд безобидный, но слишком напряжённый. В другом конце зала она заметила знакомое лицо – одного из младших поваров, с которым сталкивалась на кухне. Он кивнул ей, и она кивнула в ответ.

Никакой явной угрозы. Но она всё равно запомнила расположение всех фигур и вычислила место, где можно будет спокойно поговорить с Эрманом, не привлекая внимания. За одним из столиков сидела пара – молодая женщина и мужчина, судя по всему, влюблённые. Они не обращали ни на кого внимания, и это было идеально.

Яр не спеша прошла через зал, стараясь выглядеть как обычная гостья, но её глаза цеплялись за каждую деталь: кто повернулся к ней спиной, кто слишком пристально смотрел, кто вдруг замолчал при её приближении. Ничего подозрительного, но она оставалась настороже.

Она проскользнула в дальнюю комнату, где уже ждал Эрман. Там было тихо и уютно, дверь плотно закрывалась, а небольшое окно выходило во внутренний двор, откуда можно было быстро выйти, если понадобится.

– Ну? – спросил он, как только она прикрыла за собой дверь.

– Они боятся, – сказала Яр, садясь напротив. – Они не хотят быть замешанными, но они знают о канцлере больше, чем говорят. Он уже интересовался мной, и они предупредили меня, чтобы я не верила ему.

– Это не новость, – заметил Эрман. – Мы и так знали, что он опасен.

– Я рассказала им о своём выборе одежды на балу, и они не стали настаивать, – добавила она. – Это значит, что они уважают мои решения, даже если не одобряют. Они любят Джулию, несмотря на её ошибки.

– Значит, они могут быть нам полезны, – сказал Эрман. – Если они боятся канцлера, они могут стать нашими свидетелями, если мы их убедим.

Яр уже собиралась пересказать подробности, когда дверь приоткрылась и вошла Софья с подносом. На нём стояли два бокала и кувшин с травяным чаем.

– Пирожков не будет, – предупредила она, ставя поднос на стол. – Мы решили, что тебе хватит вчерашних. Но у меня есть кое-что другое.

– Что? – спросила Яр, насторожившись.

Софья оглянулась на дверь и, убедившись, что никто не подслушивает, вытащила из-под фартука смятую записку.

– Мне только что передал один из слуг канцлера, – сказала она, протягивая бумагу Яр. – Сказал, что это срочно, и что он больше не может рисковать. Он видел твою встречу с родителями и решил, что ты заслуживаешь знать правду.

Яр развернула записку. Буквы были торопливыми, но разборчивыми:

«Джулия, если вы читаете это – значит, вы уже близки к разгадке. Канцлер планирует покушение на императора через три дня, на церемонии открытия памятника в честь дня основания Асведиана. Это будет на главной площади, во время ежегодной Ярмарки мастеров, когда все взгляды устремлены на небо – в этот день запускают фейерверки, а император произносит речь. Он хочет обставить всё как несчастный случай. Охрана будет отвлечена на толпу, и в нужный момент человек в толпе нанесёт удар. Если вы хотите остановить его, вы должны действовать сейчас. Я не могу сказать больше – за мной следят. Верьте тем, кто рядом».

Яр подняла взгляд на Эрмана.

– Покушение на ярмарке мастеров. День основания Асведиана. Три дня.

– Это ежегодное событие, – сказал Эрман, нахмурившись. – Обычно император открывает её речью, затем запускают фейерверки, и все горожане собираются на площади. Идеальное место для начала переворота – множество людей, шум, суета.

– И никакой лишней маскировки, – добавила Софья. – Ведь есть толпа, которая может укрыть убийцу.

– Это усложняет задачу, – заметил Эрман. – Мы не знаем, кто именно будет убийцей. Может, он уже находится среди нас.

– Тогда нам нужно усилить охрану, но так, чтобы канцлер не догадался, – сказала Яр. – Можно незаметно расставить наших людей в толпе. Каждый из них должен следить за подозрительными движениями.

– Мы можем сделать так, чтобы император стоял на возвышении, а рядом – только проверенные люди, – добавил Эрман. – Я распоряжусь, чтобы гвардейцы были на местах, но в штатском. Так мы не выдадим наших планов.

– А я буду стоять рядом с императором, – сказала Яр. – Если кто-то попытается подойти, я буду на месте.

– Ты уверена? – спросила Софья. – Это опасно.

– Я – его телохранитель, – усмехнулась Яр. – Это моя работа.

– Тогда решено, – сказал Эрман. – Завтра мы начнём подготовку. Я пришлю к тебе своих людей для инструкций. Софья, проследи, чтобы слуги в ресторане не проболтались. И постарайся, чтобы никто не заметил, что мы готовимся.

– Не волнуйся, – ответила Софья. – Я заставлю их думать о пирожках, а не о заговорах.

– И, кстати, – Яр кивнула на стены ресторана, – уютно тут у тебя. Приятно, что есть место, где можно спокойно поговорить.

– Спасибо, – улыбнулась Софья. – Я хотела, чтобы здесь было тепло. Как дома. Ну, как в моём старом мире, когда всё было хорошо.

Яр вздохнула, чувствуя, как внутри неё нарастает напряжение.

– Через три дня, – прошептала она. – Будет либо конец заговору, либо начало чего-то худшего.

– Мы справимся, – сказал Эрман, кладя руку ей на плечо. – Мы прошли через многое. И теперь у нас есть план.

Он подошёл к небольшой карте города в рамке, которая висела в роли декора на стене, и показал на площадь в центре города:

– Ярмарка пройдёт здесь. Памятник будет открыт у старого фонтана. Это открытое пространство, но вокруг – дома и торговые ряды. Мы расставим своих людей в переулках, на крышах, в толпе. А ты будешь рядом с самим императора.

– Сколько человек ты сможешь выделить? – спросила Яр.

– Десять-двенадцать надёжных людей, которые не вызовут подозрений. Плюс гвардейцы в форме – они будут стоять по периметру, но без лишней суеты, чтобы не спугнуть.

– А если нападут не с одного направления? – спросила Софья.

– Тогда нам нужен план «Б», – сказал Яр. – Если что-то пойдёт не так, я увожу императора на запад, в сторону реки, где уже будет карета. Эрман, ты сможешь организовать?

– Сделаю, – кивнул герцог.

Яр снова взглянула на записку.

– День основания Асведиана. Ярмарка мастеров. – Она покачала головой. – У них будет толпа, шум, фейерверки. И мы будем ждать удар, который сможет изменить всё.

– Но мы его остановим, – сказал Эрман.

– Мы его остановим, – повторила Яр.

Глава 20. Император в игре

На следующее утро Яр проснулась с чётким ощущением: время сжимается. Вчера вечером, когда они сидели в «Ласточкином гнезде», до церемонии оставалось три дня. Теперь – два. Два дня до ярмарки, до толпы, до возможного покушения.

Она быстро сделала зарядку, умылась холодной водой и натянула свою обычную форму – тёмные штаны, рубаху, жилетку. Всё должно быть готово.

Вскоре после завтрака в дверь постучали. Вошёл Эрман, выглядевший сосредоточенным.

– Император хочет видеть тебя, – сказал он. – Я рассказал ему о записке и о нашем плане. Он желает обсудить всё лично.

– Он не будет возражать, что я буду стоять рядом с ним на церемонии? – спросила Яр.

– Напротив, – усмехнулся Эрман. – Он сказал, что это был его собственный план ещё до того, как я заговорил.

Яр не стала медлить. Она поправила жилетку и направилась за Эрманом в кабинет императора.

Авелий ждал её у большого окна, заложив руки за спину. Когда она вошла, он повернулся и посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.

– Яр, – сказал он, – Эрман рассказал мне о вашем плане. Я хочу поблагодарить вас за то, что вы не побоялись действовать.

– Это моя работа, – ответила она, слегка кивнув.

– Я знаю, – сказал он, жестом приглашая её подойти к столу. – Но не каждый на вашем месте пошёл бы на такой риск.

На столе лежала развёрнутая карта города. Авелий указал на главную площадь:

– Вот здесь будет ярмарка. Место открытое, но есть несколько точек, с которых можно вести наблюдение. Я хочу, чтобы вы, Яр, были рядом со мной на трибуне. Если кто-то попытается подойти, вы сможете действовать.

– Я согласна, – ответила она.

– Но у меня есть условие, – добавил он, и в его голосе послышалась серьёзность.

– Какое?

– Вы не будете геройствовать в одиночку. Если вы увидите угрозу, вы должны подать сигнал охране. Я хочу, чтобы вы остались в живых, а не стали героем, который погиб ради императора.

Яр удивлённо посмотрела на него.

– Я не планирую погибать, – ответила она. – Я планирую выжить и остановить заговор.

– Хорошо, – сказал он. – Тогда мы на одной волне.

Эрман кашлянул в кулак.

– Если вы закончили обмен любезностями, я хочу обсудить, сколько людей мы сможем выделить для охраны.

Они обсудили детали – кто займёт позиции, где будут спрятаны резервные силы, как организовать пути отступления. Когда план был утверждён, Эрман уже собрался уходить, но Авелий остановил его жестом:

– Эрман, ты можешь быть свободен. Мне нужно поговорить с Яр наедине.

Эрман кивнул, коротко взглянул на Яр, словно проверяя, всё ли в порядке, и бесшумно вышел, притворив за собой дверь.

Яр почувствовала, как напряжение в комнате изменилось – стало тише, интимнее.

– Вы хотели что-то обсудить, ваше величество? – спросила она.

– Авелий, – поправил он. – Когда мы наедине, вы можете называть меня по имени.

Она слегка улыбнулась.

– Хорошо, Авелий. Что вы хотите сказать?

Он подошёл к окну, заложив руки за спину, и смотрел вдаль.

– Я хочу знать, вы уверены в своих силах, Яр? Это не просто работа – это может стоить жизни.

– Я уверена, – ответила она. – Я проходила через кое-что и похуже. Может быть, не с мечами и кинжалами, но с опасностью – точно.

– Вы говорили, что были военной в своём мире, – заметил он. – Как вы стали ею?

Яр задумалась. Вопрос был личным, но она решила ответить честно.

– Мне некуда было идти, – сказала она. – Я выросла без отца, мать умерла рано. Армия дала мне дом, дисциплину, цель. Я научилась защищать себя и других. Это стало моей жизнью.

– И вы не боитесь?

– Боюсь, – призналась она. – Но я умею действовать, несмотря на страх. Этому учат в моём мире.

Авелий повернулся к ней. В его глазах было что-то тёплое, почти грустное.

– Я понимаю, что значит быть одному, – сказал он тихо. – Я тоже рано потерял родителей. Мне было четырнадцать, когда их убили. Заговор. Предательство тех, кому они доверяли.

Яр почувствовала, как её сердце сжалось.

– Мне жаль, – сказала она. – Вы говорите, что это был заговор?

– Да, – ответил он. – Мои отец и мать были убиты людьми, которые считались их друзьями. Мы до сих пор не знаем всех имён. Но я знаю одно: если бы они не доверяли так легко, они были бы живы.

– Поэтому вы никому не доверяете, – сказала Яр.

– Поэтому я никому не доверяю, – повторил он. – До недавнего времени.

– А теперь? – спросила она.

– Теперь я доверяю вам, – сказал он, и его голос звучал искренне.

Яр не нашлась, что ответить. Она просто стояла и смотрела на него, чувствуя, как между ними протянулась тонкая нить, которую нельзя было разорвать.

– Спасибо, – сказала она наконец. – Это много значит для меня.

– Тогда до завтра, – сказал он. – Я буду ждать вас на церемонии.

– Я буду рядом, – пообещала она.

Она вышла из кабинета, чувствуя, как внутри неё что-то меняется. В коридоре ей встретился Эрман – он явно был занят, разговаривал с каким-то помощником, но, увидев её, коротко кивнул.

– Всё в порядке? – спросил он вполголоса.

– Всё хорошо, – ответила она. – Император просто хотел убедиться, что я готова.

– Он доверяет тебе, – заметил Эрман.

– Да, – сказала Яр, чувствуя, как внутри разливается тепло. – Доверяет.

Они разошлись по своим делам. Яр направилась к себе, но мыслями была всё ещё в кабинете императора

Глава 21. День перед ярмаркой

Оставшийся день до церемонии пролетел в суете. Яр провела утро на плацу, отрабатывая движения с гвардейцами, которые должны были прикрывать её на ярмарке. Тимофей, уже привыкший к её методам, лишь качал головой, когда она просила повторять приёмы снова и снова.

– Ещё раз! – скомандовала она, поправляя жилетку. – Ты, с мечом, давай быстрее. Защита должна быть молниеносной.

– Госпожа Яр, – простонал один из молодых гвардейцев, вытирая пот со лба. – Мы уже час отрабатываем одно и то же. Может быть, дадите нам передохнуть?

– Передохнуть? – усмехнулась она. – Знаете, что говорил один мой старый знакомый? «Я не хочу видеть, как вы бросаете оружие! Я хочу видеть, как вы его используете!»

Гвардейцы переглянулись, но промолчали. Только Тимофей позволил себе лёгкую улыбку.

– А ещё, – добавила Яр, – один очень известный человек рассказывал сказку про паровозик, который смог. Слышали такую сказку? Так вот, этот паровозик смог, а вы пока не можете.

– А что это ещё за паровозик? – спросил один из них с любопытством.

– И что за сказка? – поддержал Тимофей с уже плохо скрываемой улыбкой.

Яр на мгновение задумалась. Она вспомнила душещипательную историю из одного известного фильма с Земли – «Майор Пэйн». Но решила, что полная версия с армейским юмором и криками их бы, наверное, напугала. Поэтому она сказала:

– Ну, это тот паровозик, который медленно, но верно шёл в гору и всё время твердил себе под нос: «Я смогу, я смогу, я смогу». И он действительно смог.

– И всё? – разочарованно спросил молодой гвардеец.

– А что, тебе нужен был дракон в конце? – усмехнулась Яр. – Главное – упорство, а не сказочные чудовища.

Она подумала про себя: «Настоящая история из "Майора Пэйна" их бы точно шокировала. Как минимум к моменту с Бубой они не готовы. Пока».

Гвардейцы переглянулись, но спорить не стали. Один из них, самый молодой, тихо пробормотал: «Я смогу, я смогу», и остальные невольно улыбнулись.

– Вот это настрой! – одобрила Яр. – А теперь ещё раз. Если кто-то попытается ударить императора, вы должны быть не просто гвардейцами, а стеной. Ясно?

– Ясно! – ответили хором.

– Вот и отлично.

Она хотела ещё раз пройтись по плану, когда со стороны входа на плац показался императорский гонец. Он быстро приблизился, держа в руках небольшой свиток.

– Госпожа Яр, – сказал он, склонив голову. – Его величество передал вам послание.

В свитке Авелий просит Яр прибыть на главную площадь. Он хочет лично осмотреть место церемонии со своим телохранителем.

Яр удивлённо подняла бровь, но спорить не стала.

– Хорошо. Передайте его величеству, что я буду через полчаса.

Гонец поклонился и быстро удалился.

– Император сам хочет осматривать место? – усмехнулся Тимофей. – Обычно он доверяет это охране.

– Видимо, сегодня он решил не доверять, – ответила Яр, снимая тренировочный жилет. – Доверять он начал мне, а не системе.

Она быстро переоделась в чистую форму и направилась к главной площади, где уже ждал Авелий. Он стоял у трибуны, без охраны, в простом плаще, и рассматривал карту, разложенную на деревянном столе. Вокруг суетились рабочие, устанавливая флаги и украшения, но император, казалось, не замечал их.

– Яр, – сказал он, услышав её шаги. – Прошу вас, подойдите.

Она подошла ближе, встала рядом и посмотрела на площадь. Она была огромной, окружённой старыми зданиями и торговыми рядами. В центре уже установили памятник – высокую колонну с фигурой основателя города.

– Я хочу, чтобы вы прошлись со мной по периметру, – сказал Авелий. – Я должен знать, где вы будете стоять и как вы видите ситуацию.

– Хорошо, – кивнула она.

Они прошли вдоль трибуны, Авелий указывал на возможные подходы, Яр отмечала уязвимые места. Она объясняла ему, откуда лучше вести наблюдение, какие точки могут быть опасны, как лучше двигаться в случае атаки.

– Вы говорите так, будто готовитесь к войне, – заметил он, когда они остановились у старого фонтана.

– Я готовлюсь к защите, – поправила она. – Это моя работа.

– Вы когда-нибудь думали о том, чтобы оставить её? – спросил он, повернувшись к ней.

– Не думала, – честно ответила она. – У меня нет другого дома. И, кроме того, я не привыкла бросать дело на середине.

Авелий улыбнулся, и его взгляд на мгновение задержался на её лице.

– Знаете, Яр, – сказал он, – после того как Софья выбрала Эрмана, я думал, что больше никогда не встречу женщину, с которой мне будет легко говорить. С которой можно не обсуждать политику и законы, а просто... делиться мыслями. Но я ошибался.

Яр слегка смутилась, но не подала виду.

– Софья – удивительная женщина, – сказала она. – Я понимаю, почему вы её ценили. Но она сделала свой выбор.

– Я знаю, – ответил Авелий, глядя ей в глаза. – И я рад, что она сделала этот выбор. Потому что иначе я бы не встретил вас.

Они стояли у фонтана, глядя на площадь, и в тишине между ними рождалось что-то новое.

– Могу я задать вам личный вопрос? – спросил он.

– Задавайте, – разрешила она.

– Что вы чувствуете, когда думаете о своём мире? О том, что вам никогда не суждено вернуться?

Яр задумалась. Она не часто позволяла себе грустить по прошлому, но сейчас вопрос задел что-то внутри.

– Иногда я скучаю, – призналась она. – По людям, по привычным вещам. Но у меня там никого не осталось. Я не могу вернуться, и я приняла это.

– Это мужественно, – сказал он.

– Это жизнь, – ответила она. – Мы все теряем что-то, но мы можем найти что-то другое.

Он посмотрел на неё и улыбнулся.

– Я рад, что вы нашли что-то здесь, – сказал он.

– Я тоже, – ответила она, чувствуя, как между ними завязывается тонкая, но прочная нить.

Они постояли ещё немного, затем Авелий сказал:

– Завтра мы должны быть готовы. Спасибо, что вы есть.

– Я буду рядом, – пообещала она.

Когда она уходила, она обернулась и увидела, что император всё ещё стоит у фонтана и смотрит ей вслед. В его взгляде было что-то большее, чем просто благодарность. Что-то, что она пока не была готова назвать.

Она прошла через площадь, размышляя о предстоящем дне. В голове прокручивались детали плана: позиции гвардейцев, пути отступления, возможные точки атаки. Но всё это перебивалось одним вопросом: почему император смотрит на неё так, будто она – единственное, что ему важно?

Она не знала ответа. Но знала, что завтрашняя церемония станет решающей – не только для страны, но и для них обоих.