Текст книги ""Секир Башка". Или телохранитель для императора (СИ)"

Автор книги: Дина Хоуп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 35. Первый указ

Первая неделя после свадьбы прошла для Яр в тумане. Она привыкала к новому статусу – теперь её называли «ваше величество», кланялись при встрече, уступали дорогу. Слуги обращались к ней с осторожностью, придворные – с заискиванием. Яр ненавидела это. Она хотела, чтобы к ней относились как к человеку, а не как к короне на ножках.

– Я не могу больше слушать «ваше величество» по десять раз на дню, – пожаловалась она Авелию за завтраком. – У меня уже уши болят.

– Привыкай, – ответил он. – Ты теперь императрица.

– Я знаю. Но можно я хотя бы в твоём присутствии буду просто Яр?

– Для меня ты всегда просто Яр, – сказал он, улыбаясь.

Она вздохнула и отпила чай. В голове крутилась мысль, которая не давала покоя уже неделю. Она знала, что хочет сделать. Но не знала, как к этому отнесётся Авелий.

– Авелий, – начала она.

– М? – он поднял глаза от завтрака.

– Я хочу издать указ.

Он отложил приборы в сторону.

– Какой указ?

Яр отставила чашку и посмотрела на него.

– О правах женщин. Насчёт службы, работы, имущества. Чтобы женщины могли владеть землёй, открывать дело без разрешения мужа, служить в гвардии официально. Чтобы никто не мог выдать их замуж против воли.

Авелий молчал. Он смотрел на неё долгим взглядом, и Яр не могла прочитать, что он думает.

– Ты понимаешь, что это вызовет бурю? – спросил он наконец.

– Понимаю.

– Аристократы будут против. Советники будут против. Даже некоторые женщины будут против, потому что их так воспитали.

– Знаю.

– И ты всё равно хочешь это сделать?

– Хочу, – сказала Яр. – Потому что это правильно. Если я не сделаю этого сейчас, когда у меня есть власть, то зачем я вообще здесь?

Авелий откинулся на спинку стула. В его глазах мелькнула улыбка.

– Ты невозможна, – сказал он. – Но я тебя люблю.

– Это значит «да»?

– Это значит, что я поддержу тебя. Но готовься к бою. Будет тяжело.

– Я привыкла к трудностям, – ответила Яр.

Через три дня указ был готов. Яр писала его вместе с Эрманом – он помогал с формулировками, чтобы всё было законно. Софья консультировала насчёт бытовых деталей – что нужно женщинам в первую очередь. В итоге получился документ, который гласил:

«Всем подданным империи Асведиан, независимо от сословия и пола, предоставляются равные права на:

– владение и наследование имущества;

– открытие торговых и ремесленных дел без разрешения супруга;

– службу в императорской гвардии и иных воинских формированиях;

– обучение в школах и академиях;

– выбор супруга по собственной воле.

Запрещается принуждение женщин к браку, насилие в семье и лишение наследства по признаку пола».

Яр перечитала текст и кивнула.

– Хорошо. Пусть попробуют оспорить.

Оглашение указа состоялось в большом тронном зале. Авелий сидел на троне, Яр – рядом, на втором троне, который специально для неё поставили. Зал был полон – аристократы, советники, военные, придворные. Яр видела их лица – настороженные, недовольные, любопытные.

Когда Авелий зачитал указ, зал взорвался. Кто-то аплодировал, кто-то кричал, кто-то просто стоял с открытым ртом.

– Это возмутительно! – воскликнул граф Лавров, тот самый, что смотрел на Яр на балу. – Женщины не могут служить в гвардии! Это против традиций!

– Традиции меняются, – спокойно ответила Яр с трона. – Или вы хотите сказать, что империя не может позволить себе ещё двадцать бойцов?

– Это абсурд! – поддержал его другой советник. – Женщины должны сидеть дома!

– Кто сказал? – спросила Яр.

– Что?

– Кто сказал, что женщины должны сидеть дома? Вы? Или, может быть, бог? Многоликий? Так я с ним разговаривала – он не возражал.

Зал затих. Советник покраснел.

– Я не...

– Тогда, может быть, вы просто боитесь? – продолжила Яр. – Боитесь, что женщины окажутся лучше вас? В бою? В делах? В управлении?

– Это оскорбление! – взревел граф Лавров.

– Это всего лишь вопрос, – ответила Яр. – Если же вы так уверены в своём превосходстве, докажите. Выйдите на плац. Спарринг. С любой из моего отряда.

Зал зашумел. Граф Лавров побледнел.

– Я не буду драться с женщиной.

– Тогда не говорите, что они не могут служить. Потому что они уже служат. И, судя по результатам, делают это лучше некоторых.

Она обвела зал взглядом. Аристократы притихли. Авелий, сидевший рядом, едва сдерживал улыбку.

– Указ вступает в силу с сегодняшнего дня, – сказал он. – Все, кто не согласен, могут подать прошение об отставке. Но я предупреждаю: тот, кто попытается саботировать указ, будет наказан по всей строгости.

Зал молчал. Потом кто-то – кажется, один из молодых офицеров – начал аплодировать. Его поддержали ещё несколько. Потом ещё. Через минуту аплодировал весь зал.

Яр выдохнула. Первая победа была одержана.

После оглашения указа Яр вышла на плац. Её отряд уже ждал – двадцать девушек в одинаковой форме, с решительными лицами.

– Слышали новость? – спросила Яр.

– Слышали, – ответила Сокол. – Указ.

– Теперь вы официально служите в гвардии. Не как эксперимент. Как полноправные бойцы.

Девушки заулыбались. Кто-то даже вскрикнул от радости.

– Но это не значит, что можно расслабиться, – продолжила Яр. – Теперь на вас смотрят все. Каждое ваше действие будут обсуждать. Каждую ошибку – припоминать. Поэтому мы будем тренироваться ещё усерднее. Понятно?

– Понятно! – ответили хором.

– Тогда начнём. Сегодня – отработка защиты от нападения с ножом. Потом – спарринг с мужской гвардией. Покажем им, что указ – это не просто бумажка.

Она хлопнула в ладоши. Девушки разошлись по плацу.

Вечером Яр вернулась во дворец и застала Авелия в кабинете. Он сидел за столом, разбирая бумаги.

– Ну как? – спросила она, садясь напротив.

– Советники в шоке, – ответил он. – Но, кажется, начинают привыкать. Граф Лавров подал прошение об отставке.

– И?

– Я подписал, – сказал Авелий. – Пусть ищет другое место, если не хочет работать по новым правилам.

– Жёстко.

– Это не жёстко, – ответил он. – Это справедливо. Я не держу тех, кто не хочет двигаться вперёд.

Яр кивнула.

– Спасибо, что поддержал.

– Я всегда буду тебя поддерживать, – сказал он. – Даже если весь мир будет против.

Он встал, подошёл к ней и обнял её за плечи.

– Ты сделала сегодня важное дело.

– Это только начало, – ответила Яр. – Дальше будет сложнее.

– Знаю, – сказал он. – Но мы справимся.

Они стояли, обнявшись, и смотрели в окно на закат. Впереди было много битв – не на поле, а в залах и коридорах дворца. Но Яр не боялась. Она привыкла воевать.

Глава 36. Годовщина

Прошёл год. Яр сама не заметила, как пролетело время. Казалось, только вчера она стояла в темнице, не понимая, где находится, а сегодня – сидела на балконе императорского дворца, пила чай и смотрела, как внизу суетится город. Асведиан менялся. Медленно, но менялся.

Указ о правах женщин вступил в силу, и последствия оказались не такими страшными, как предсказывали советники. Женщины начали открывать лавки, поступать в школы, служить в гвардии. Отряд Яр разросся до сорока девушек. Эрман по-прежнему возглавлял сыскное ведомство.

А Софья... Софья была занята. Последние три месяца она открывала третий ресторан – в портовом районе, и это отнимало у неё всё время. Пирожки, борщ, селёдка под шубой – всё это осталось в прошлом. Яр ела во дворце, и, честно говоря, дворцовая кухня была неплохой, но не той. Не домашней.

Она скучала. По Софье, которая всегда приходила с корзинкой и улыбкой. Но понимала – у подруги своя жизнь. И не жаловалась.

И вот наступила годовщина свадьбы.

Утром Яр проснулась от того, что её замутило. Она резко села на кровати, прижав ладонь к груди, и глубоко вздохнула. Тошнота подступила к горлу, но не вырвалась наружу. Она посидела несколько секунд, прислушиваясь к себе, потом медленно выдохнула.

– Что за... – прошептала она.

– Яр? – Авелий, уже проснувшийся, смотрел на неё с тревогой. – Ты в порядке?

– Да, – соврала она. – Просто... надо, видимо, чаще отдыхать, несварение на почве стресса..

Она встала, умылась холодной водой и натянула рубаху. Тошнота отступила, но осталась какая-то слабость, лёгкое головокружение. Яр решила не обращать внимания. Сегодня годовщина. Не время болеть.

На подушке она нашла маленькую коробочку. Внутри лежала серебряная брошь – голубь с распростёртыми крыльями.

– Опять голубь, – усмехнулась она, но улыбка вышла вялой.

– Это традиция, – сказал Авелий, подходя. – Каждый год – новый голубь. Пока не соберёшь целую стаю.

– Стаю? – Яр подняла бровь. – Ты хочешь, чтобы я носила на себе целую голубятню?

– Почему нет? – он улыбнулся. – Тебе идёт.

Она хотела ответить что-то колкое, но внезапно почувствовала, как к горлу снова подкатывает тошнота. Она замерла, глубоко вздохнула, и волна отступила.

– Спасибо, – сказала она, целуя его в щёку. – А я тебе ничего не подарила.

– Ты мне подарила год жизни, – ответил он. – Этого достаточно.

– Сентиментальный ты стал, – проворчала Яр.

– Это ты меня таким сделала.

Она рассмеялась, но смех вышел слабым.

– Ладно. Сегодня – наш день. Я хочу провести его с тобой. Без советников, без бумаг, без придворных.

– А как же годовщина? – спросил он. – Официальный приём? Бал?

– К чёрту бал, – сказала Яр. – Мы пойдём в «Ласточкино гнездо».

Авелий поднял бровь.

– Софья же занята. Третий ресторан, помнишь?

– Знаю, – сказала Яр. – Но она обещала, что сегодня вечером освободится. Ради нас. Ради годовщины.

Авелий задумался. Потом кивнул.

– Хорошо. Но после ресторана – сюрприз.

– Какой?

– Узнаешь.

Днём Яр пыталась заниматься делами, но силы были не те. Она провела короткую тренировку с отрядом, но быстро устала и передала командование Соколу. Потом посидела в кабинете, разбирая бумаги, но голова была тяжёлой, и мысли текли медленно.

– Ваше величество, – сказала Мила, заглядывая в комнату. – Вы выглядите уставшей. Может, отдохнёте?

– Не могу, – ответила Яр. – Сегодня годовщина. Надо держаться.

– Может, чаю?

– Давай.

Чай немного помог. Яр выпила две чашки, и к вечеру почувствовала себя лучше. Достаточно, чтобы идти в ресторан.

Вечером они пришли в «Ласточкино гнездо». Софья встретила их у входа с улыбкой до ушей.

– О, величества! – пропела она. – Проходите, проходите. Столик для вас уже готов. В дальнем зале, чтобы никто не мешал.

Она провела их в уютную комнату, где стоял стол, накрытый на двоих. Свечи, вино, и блюда, которые Яр не видела уже целую вечность. Борщ. Селёдка под шубой. Овощная и мясная нарезка. Картошка с котлетами. А в центре – маленький тортик, украшенный кремовыми цветами.

Яр замерла.

– Какая красота – проговорила она. Голос дрогнул.

– Борщ, – начала Софья. – Настоящий. И селёдка под шубой. И картошка с котлетами, как у нас дома. И тортик. Я сама делала. Украшала сама. Правда, кривовато вышло, но...

– Нет, – перебила Яр. – Это... это идеально.

Она смотрела на стол, и к горлу подкатывал комок. Настоящий. Не от тошноты. От чувств. Борщ, селёдка, картошка, тортик. Всё это было из её мира. Из её прошлой жизни. Софья сделала это для неё. Для них. Где-то в уголке глаза зашевелилась слеза.

– Я знаю, что последние месяцы ты ела дворцовую стряпню, – сказала Софья. – И я знаю, что это не то. Поэтому решила: на годовщину – только домашнее. Настоящее.

Яр посмотрела на неё. На подругу, которая, несмотря на свою занятость, нашла время. Которая помнила. Которая понимала.

– Спасибо, – прошептала Яр.

– Не благодари, – ответила Софья. – Ешьте. Я пойду, у меня ещё дела. Но тортик обязательно попробуйте. Я старалась.

Она вышла, оставив их вдвоём.

Яр взяла ложку и попробовала борщ. Вкус детства. Вкус дома. Она закрыла глаза и на секунду позволила себе просто быть. Здесь. Сейчас. С ним.

– Вкусно? – спросил Авелий.

– Очень, – ответила она. – Попробуй.

Он попробовал. Потом ещё. Потом ещё. На его лице не было удивления – он уже пробовал не раз еду от Софьи. Поэтрму он просто ел и улыбался.

– Я скучал по этому, – сказал император. – По её борщу.

– Я тоже, – ответила Яр. – Очень.

Они ели, пили вино, разговаривали. Яр смеялась, вспоминая канцлера и его «показательный удар». Авелий рассказывал, как учился танцевать в детстве и наступил на ногу учителю. Было легко. Тепло. Хорошо.

А потом Яр почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. На этот раз сильнее. Она отставила ложку, прижала ладонь к губам.

– Яр? – Авелий насторожился. – Что с тобой?

– Ничего, – выдавила она. – Просто... минутку.

Но тошнота не отступала. Волна поднималась изнутри, и Яр поняла, что сейчас её вырвет. Она резко встала, опрокинув стул, и выбежала из зала.

– Яр! – Авелий бросился за ней.

Она успела добежать до маленькой комнатки за кухней, которую Софья использовала для отдыха, и её вырвало. Прямо на пол. Она стояла на коленях, дрожа, и чувствовала, как тело выворачивает наизнанку.

– Яр! – Авелий влетел в комнату, упал рядом, обхватил её за плечи. – Что случилось? Что с тобой?

– Не знаю, – прошептала она, вытирая рот. – Просто... тошнит.

В дверях появилась Софья. Она оглядела картину – Яр на коленях, бледная, Авелий в панике – и её лицо изменилось. Сначала тревога, потом удивление, потом понимание.

– Авелий, – сказала она спокойно. – Выйди на минуту.

– Но...

– Выйди! – более твёрдо повторила Софья. – Я разберусь.

Авелий не хотел уходить, но что-то в голосе Софьи заставило его подчиниться. Он вышел, оставив дверь приоткрытой.

Софья подошла к Яр, присела рядом, обняла её за плечи.

– Яр, – сказала она тихо. – Когда у тебя были последние месячные?

Яр замерла. Вопрос был неожиданным. Она попыталась вспомнить. Последние месячные... когда? Месяц назад? Два? Она не следила. В её прошлой жизни это было неважно. А здесь...

– Я... не помню, – честно сказала она. – Кажется, давно.

Софья улыбнулась.

– Яр, – сказала она. – Ты беременна.

Яр посмотрела на неё. Слова не сразу дошли до сознания. Беременна. Она. Беременна.

– Что? – прошептала она.

– Беременна, – повторила Софья. – Утренняя тошнота, слабость, головокружение –всё это явно было у тебя за последние дни? Я через это проходила. Это оно.

Яр смотрела на неё, и в груди что-то сжималось и разжималось. Беременна. Она. И Авелий. У них будет ребёнок.

– Я... – начала она и запнулась. – Я не знаю, что сказать.

– И не надо, – сказала Софья. – Просто прими это. Главное – сказать ему. Но провериться у лекаря всё равно стоит. Завтра. А сегодня... – она улыбнулась. – Сегодня у вас годовщина. Пусть это будет твой подарок.

Яр кивнула. Она ещё не могла осознать. Но где-то глубоко внутри уже разливалось тепло.

Она вышла из комнаты, держась за стену. Авелий бросился к ней.

– Яр, что случилось? Ты в порядке? Что сказала Софья?

Яр посмотрела на него. На его встревоженное лицо, на его руки, которые тянулись к ней.

– Всё хорошо, – сказала она, выдавив улыбку. – Просто несварение. Видимо, борщ был слишком жирным.

– Но ты так побледнела...

– Пройдёт, – заверила она. – Пойдём. Ты обещал сюрприз.

Авелий недоверчиво посмотрел на неё, но спорить не стал.

– Хорошо. Но если тебе станет хуже – мы сразу уедем.

– Договорились.

Он привёл её в сад. Тот самый сад, где они говорили ночью перед церемонией, тот, где они проводили время почти каждый день вместе. Но теперь он был другим. В центре, у старого фонтана, стояла беседка – новая, деревянная, с резными перилами и скамьёй внутри. А рядом – маленькое дерево, ещё тонкое, но уже с зелёными листьями.

– Что это? – спросила Яр.

– Беседка, – сказал Авелий. – Я построил её для тебя. Чтобы у тебя было место, где можно побыть одной. Или вдвоём. Или с друзьями.

– Ты построил?

– Ну, не сам, – признался он. – Мне помогали. Но идея моя.

Яр подошла к беседке, провела рукой по перилам. Дерево было гладким, тёплым.

– А дерево?

– Это дуб, – сказал Авелий. – Он будет расти. И через сто лет станет большим. И кто-то другой будет сидеть под ним и вспоминать нас.

Яр посмотрела на него. В его глазах было столько тепла, что она не выдержала и обняла его.

– Спасибо, – прошептала она. – За всё.

– Это тебе спасибо, – ответил он. – За то, что ты есть.

Они стояли, обнявшись, и смотрели на звёзды.

– Знаешь, – сказала Яр, – я никогда не думала, что буду счастлива. В моём мире у меня не было времени на счастье. Была только служба. А здесь... здесь я нашла тебя.

– А я тебя, – сказал он. – И не отпущу.

Он поцеловал её. Долго, нежно. Потом они сели в беседке, и Яр положила голову ему на плечо.

– Авелий, – сказала она тихо.

– М?

– Сегодня я кое в чём тебе соврала?

– Так, – он напрягся. – И в чём же?

– У меня всё таки есть для тебя подарок, – призналась Яр.

Он отстранился и посмотрел на неё с ожиданием и подозрением.

– Яр, не пугай меня. Что у тебя за подарок?

– Я и не пытаюсь, – она улыбнулась. – Я беременна.

Тишина. Авелий смотрел на неё, не двигаясь. Потом его лицо изменилось – тревога ушла, уступив место чему-то другому. Чему-то огромному. Светлому.

– Беременна? – переспросил он.

– Беременна, – подтвердила Яр. – Софья сказала. Это она поняла. Утренняя тошнота, слабость. Всё сходится.

Он обнял её. Крепко, бережно, как будто она была сделана из стекла. Она почувствовала, как его плечи дрожат.

– Спасибо, – прошептал он. – Спасибо.

– Это тебе спасибо, – ответила Яр. – За всё.

Они сидели, обнявшись, и смотрели на звёзды. А потом Авелий опустился на колени и положил ладонь на её живот – плоский, ещё ничего не выдающий.

– Привет, – сказал он тихо. – Я твой папа.

Яр рассмеялась сквозь слёзы.

– Он ещё ничего не слышит.

– Слышит, – уверенно сказал Авелий. – Я знаю.

Так они и сидели, пока луна не поднялась высоко. Впереди была жизнь – длинная, непредсказуемая, но общая. И теперь их было трое.

Глава 37. Новая жизнь

Беременность тянулась долго. Яр казалось, что время замедлилось специально, чтобы помучить её. Первые месяцы были самыми тяжёлыми – тошнота, слабость, постоянная усталость. Она злилась на своё тело, которое раньше слушалось её беспрекословно, а теперь жило по своим законам.

– Я военный инструктор, – жаловалась она Софье. – Я могу подтянуться двадцать раз. Я могу уложить на лопатки любого гвардейца. А теперь я не могу пройти через двор, чтобы не запыхаться. Чувствую себя гусыней.

– Это называется беременность, – улыбалась Софья. – Привыкай.

– Не хочу привыкать. Хочу, чтобы это закончилось.

– Закончится, – обещала Софья. – И тогда начнётся другое. Ещё интереснее.

Яр не верила. Но время шло, и постепенно тошнота отступила. Живот рос, и вместе с ним росла какая-то новая, непривычная нежность. Она ловила себя на том, что разговаривает с ним – с ребёнком, который ещё не родился. Рассказывает ему о своём мире, о казарме, о Джоне Уике. Авелий заставал её за этим занятием и улыбался.

– Он тебя слышит, – говорил он.

– Она, – поправляла Яр. – Я чувствую, что это девочка.

– Почему?

– Не знаю. Просто чувствую.

Авелий не спорил. Он вообще стал мягче – с ней, с придворными, даже с советниками. Яр видела, как он меняется, и понимала, что это не только из-за ребёнка. Это из-за неё. Из-за того, что она была рядом.

Роды начались ночью. Яр проснулась от резкой боли – такой сильной, что на мгновение ей показалось, что её разрезают пополам. Она закричала. Авелий вскочил мгновенно – он всегда спал чутко, а в последние недели вообще почти не спал.

– Что? Что случилось?

– Ребёнок, – выдохнула Яр. – Кажется, он решил родиться.

Авелий побледнел. Яр никогда не видела его таким – даже во время покушения он держался лучше.

– Я вызову лекаря, – сказал он и выбежал из комнаты.

Он вернулся через минуту с Милой и ещё двумя служанками. Лекарь пришёл позже – пожилой мужчина с усталым лицом и уверенными руками. Он осмотрел Яр, кивнул и сказал:

– Всё идёт хорошо. Первые роды. Может занять время.

– Сколько? – спросила Яр сквозь зубы.

– Сколько нужно, – ответил лекарь.

Яр выругалась. Авелий схватил её за руку.

– Я здесь, – сказал он. – Я никуда не уйду.

– Ты будешь мешать, – прошипела Яр. – Уйди.

– Не уйду.

– Уйди!

– Не уйду, – упрямо повторил он.

Яр хотела закричать на него, но боль нахлынула снова, и ей стало не до споров. Она сжала его руку так сильно, что он поморщился. Но не отнял.

Роды длились шесть часов. Яр потом не могла вспомнить их – только боль, пот, чьи-то руки, голос Авелия, который говорил что-то ободряющее, и голос Софьи, которая каким-то образом оказалась рядом (потом выяснилось, что Авелий послал за ней гонца среди ночи, и она приехала, бросив всё).

– Дыши, – говорила Софья. – Дыши глубоко. Как я учила.

– Иди ты со своими советами знаешь куда? – рычала Яр.

– Потом поблагодаришь.

А потом всё закончилось. Раздался крик – высокий, пронзительный, требовательный. Крик нового человека, который только что ворвался в этот мир.

– Девочка, – сказал лекарь. – Здоровая.

Яр откинулась на подушки, чувствуя, как тело медленно возвращается к ней. Авелий стоял рядом, бледный, с влажными глазами, и держал на руках крошечный свёрток.

– Посмотри, – сказал он, наклоняясь. – Она красивая.

Яр посмотрела. Девочка была красной, сморщенной и совершенно некрасивой. Но когда она открыла глаза – зелёные, как у Яр, – что-то внутри перевернулось.

– Она... – Яр запнулась. – Она правда красивая.

– Я же говорил, – улыбнулся Авелий.

Софья подошла, заглянула через его плечо.

– Как назовёте?

Яр посмотрела на Авелия. Они не обсуждали имя. Решили, что назовут, когда увидят.

– Вера, – сказала Яр. – В честь веры. В то, что всё будет хорошо.

Авелий кивнул.

– Вера, – повторил он. – Красиво.

Он передал ребёнка Яр, и она взяла его – осторожно, как что-то хрупкое и драгоценное. Девочка притихла, прижалась к ней и засопела.

– Привет, Вера, – прошептала Яр. – Я твоя мама. Я не умею быть мамой, но я научусь.

Она почувствовала, как Авелий садится рядом, обнимает её за плечи. Софья тихо вышла, уводя лекаря и служанок. Они остались втроём.

Ночью Яр спала. Впервые за долгое время – крепко, без снов. И в этой темноте, в этой тишине, к ней пришёл Многоликий.

Он не стал принимать чей-то облик. Он был просто сгустком тьмы, мерцающим в углу комнаты. Но Яр его узнала.

– Ты, – сказала она.

– Я, – ответил он. Голос был мягким, без обычной иронии.

– Что ты здесь делаешь?

– Пришёл попрощаться.

Яр села на кровати. Она не боялась. Она уже привыкла к нему.

– Почему сейчас?

– Потому что ты справилась, – сказал Многоликий. – Задача, ради которой ты была приведена сюда, выполнена. Император жив. Заговор раскрыт. Империя в порядке. И ты нашла своё место.

– Я не искала место, – сказала Яр. – Я просто... жила.

– Именно, – ответил он. – Жила. Это и было целью. Ты не просто выживала – ты жила. Ты любила. Ты создавала. Ты родила новую жизнь. Это больше, чем я мог просить.

Яр помолчала.

– Ты уходишь?

– Да, – сказал он. – Моя работа здесь закончена. В этом мире больше не будет попаданцев. По крайней мере, в ближайшее время.

– А если будут?

– Тогда я вернусь, – ответил он. – Но не к тебе. Ты больше не нуждаешься во мне.

Он подошёл ближе – или это темнота сгустилась ближе. Яр почувствовала тепло, исходящее от него.

– Спасибо, – сказала она. – За то, что выбрал меня.

– Я не выбирал, – ответил он. – Ты сама выбрала. Тогда, в темнице, когда решила написать письмо. Ты могла сдаться. Могла умереть. Но ты выбрала бороться. Я лишь помог.

Он отступил.

– Прощай, Ярослава. Живи долго. Живи счастливо. И помни – ты всегда была больше, чем просто попаданка.

– Прощай, Многоликий, – сказала Яр. – Спасибо.

Темнота рассеялась. Яр проснулась. За окном светало. Рядом спал Авелий, а на его руках – Вера. Маленькая, тёплая, живая.

Яр улыбнулась и закрыла глаза. Впереди был новый день.