Текст книги "Смерть по почте. Смерть под псевдонимом"

Автор книги: Дин Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 28 страниц)

Глава 24

Признание мисс Верьян ошеломило меня, наверное, не меньше, чем стальных.

Джордж Остин–Хар – ее сын?!

Я даже не принимал его в расчет, поскольку думал, что ему уже за шестьдесят, и считал староватым для подобной кандидатуры. Теперь же, взглянув на него по–новому, я понял, что он моложе, чем мне казалось.

Придя в себя после изумления, я обвел глазами присутствующих: а какова их реакция? Нина была явно недовольна тем, что Изабелла расстроила ее замыслы и лишила такого козыря. А вот леди Гермиона, судя по всему, уже давно обо всем знала.

И еще кое–кого откровение мисс Верьян ничуть, похоже, не удивило, что также стало для меня сюрпризом. Джордж Остин–Хар отреагировал совсем не так, как следовало бы человеку, впервые услышавшему о подобном факте.

Джордж сидел и спокойно улыбался Изабелле, ожидая, когда окружающие оправятся от потрясения. Потом он заговорил:

– Не нужно извиняться, Изабелла. Я все уже знал, так что для меня это не новость.

– Но, Джордж… – Мисс Верьян старалась не допустить, чтобы ее голос дрогнул. – Ты ведь ничем этого не выдал. Ни слова, ни намека.

Немного склонив голову набок, Остин–Хар пожал плечами.

– По правде говоря, меня это не слишком заботило. Я уже был с тобой немного знаком, когда обо всем узнал, поэтому мог понять твою позицию.

– Ах, Джордж!.. Мальчик мой милый! – Изабелла сжала в ладонях руку Остина–Хара. По ее щекам текли слезы.

– Мои приемные родители немного рассказывали о тебе, когда я достаточно подрос, чтобы все понимать. Они, конечно, не называли твое имя, но объяснили, почему тебе пришлось со мной расстаться. Они были замечательными людьми. – Джордж улыбался, ничуть, видимо, не смущаясь говорить при всех о личном.

– Ужасно трогательная сцена! Не правда ли? – Нина наконец–то обрела дар речи. – Как это мило: мать и сын снова вместе после долгой разлуки! Вы только представьте, как ухватятся газетчики за подобную историю. О популярной писательнице–детективщице, чей ублюдочный отпрыск тоже, оказывается, пишет романы на детективно–приключенческую тему.

Того, что произошло дальше, не мог предвидеть даже я. Леди Гермиона действовала так быстро, что никто из нас не успел бы вмешаться, даже если бы и хотел. Ее рука пришла в соприкосновение с физиономией Нины, и по гостиной прокатился звон пощечины.

– Брависсимо, леди Гермиона, брависсимо! – выкрикнул Декстер Харбо и, захохотав, вскочил с кресла, хлопая в ладоши.

Нина, щека которой покраснела от удара, пришла в ярость:

– Ах ты… чертова корова! Да как ты смеешь?! Я в суд на тебя подам!

– Давай, беги прямо сейчас… дрянь, вульгарное ничтожество! – отозвалась леди Гермиона, глаза которой светились ликованием. – У меня уже давно руки чешутся, и, видит Бог, я ничуть не пожалею о своем поступке.

Некоторое время обе женщины молча сверлили друг друга глазами. Затем Нина, взяв верх над своими эмоциями, приступила к акту возмездия.

Возможно, что и пожалеете… леди… Гермиона, – начала Нина, выделив голосом слово «леди». – Когда все увидят фотографии, сделанные в одном из отелей Лайм–Риджиса во время ваших интимных рандеву с собственным дворецким. Ты станешь всеобщим посмешищем, старая крашеная сучка!

Ну ничего себе! Несмотря на все старания, я не в состоянии был представить леди Гермиону и Динглби, изображающих парный акробатический этюд под названием «Зверь о двух хребтах». Забавное, наверное, было зрелище.

Я оглядел присутствующих: после слов Нины практически у всех отвисли челюсти, и только мисс Верьян, по всей видимости, уже знала о шалостях своей подружки.

Леди Гермиона побледнела, однако сумела выдержать удар.

– Что бы ни случилось, Нина, – с восхитительным хладнокровием произнесла она, – я все равно по–прежнему буду графиней Мамсли. Ты же навсегда останешься просто невыносимо пошлой плебейкой.

С достоинством, которого я в ней и не предполагал, Нина поднялась с дивана.

– Конечно, леди Гермиона, я плебейка, – согласилась она. – Мне всегда приходилось драться, чтобы получить желаемое. Я ведь не во дворце родилась и огромного состояния в наследство не получала. Хотя… какое вам до этого дело? – Замолчав, Нина окинула всех взглядом. – Я не забуду ни единого слова, услышанного от каждого из вас. Зарубите себе это на носу.

Ее голос, пронизанный холодной ненавистью, не предвещал всем нам ничего хорошего. Нина была полна решимости отомстить за свое унижение. Как ей помешать? Не убивать же, в самом деле.

– Нина, на твоем месте я не стал бы принимать опрометчивых решений, – заговорил я. – Ты подумала, что будет с твоей карьерой литературного агента, если станет известно, каким образом ты заманивала к себе авторов?

– Он прав, Нина, – поддержала меня Изабелла. – И шантаж тебе уже не поможет.

– И все равно я обязательно позабочусь о том, чтобы люди узнали, какие вы есть на самом деле, – не сдавалась Нина, хотя ее голос звучал уже менее уверенно.

– Нина, ты, конечно, можешь, если тебе так хочется, предать гласности наши маленькие секреты, – вступил в разговор Остин–Хар, который по–прежнему держал за руку свою мать. – Ты запросто можешь выставить нас на посмешище. Но тогда раскроется и твоя собственная роль во всех этих делах. Как ты думаешь, многие ли издатели и авторы захотят в таком случае иметь с тобой какие–либо отношения?

Аргументация Джорджа заметно охладила Нину. До этого она не пыталась вникнуть в наши доводы, а теперь до нее стало доходить. Нина, похоже, осознала нашу правоту и поняла, что риск был бы слишком велик: она наверняка пошла бы ко дну вместе со всеми.

– Ну что ж, хорошо, – сказала Нина. – Первый раунд за вами. Но если кто–то вздумает путаться у меня под ногами, поплатятся все, чего бы мне это ни стоило!

Уход со сцены был просто бесподобен – Бетт Дэвис не сыграла бы лучше. Нина гордой поступью удалилась из гостиной, и все вздохнули с облегчением. Хотя твердой уверенности насчет ее дальнейших действий у нас все же не было.

– Ну а ты не собираешься последовать за ней? – поинтересовался Декстер Харбо у Эшфорда Данна и с задиристым видом приблизился к дивану, где тот сидел.

Подожду немного, пока она не остынет, – с улыбкой ответил Данн.

– Молодой человек, надеюсь, вам известна поговорка насчет игры с огнем, – сказала леди Гермиона.

– Не стоит за меня беспокоиться, – все так же улыбаясь, отозвался Эшфорд. – Уж я–то не сгорю.

– В самом деле? – усмехнулась Изабелла. – Думаете, мы поверим, что вы чем–то отличаетесь от нас? И что контракт с Ниной подписали абсолютно добровольно?

– Ну а как иначе, – засмеялся Данн, – если я в отличие от всех вас вел совершенно безупречный образ жизни?

– Ну конечно, – насмешливо фыркнула леди Гермиона. – В общем, мой вам совет – не доверяйте этой гадюке. Не то рано или поздно пожалеете. Потому что она уцепится за любой компрометирующий факт из вашей биографии. Вести дела по–другому она просто не умеет.

– Спасибо за совет, графиня, – сказал Данн, поднимаясь с дивана. – Однако поскольку я стану для Нины источником огромных доходов, она сама будет во всем меня слушаться. Можете не сомневаться.

Трудно было не восхититься его апломбом, его готовностью в одиночку держать фронт за всех нас. Возможно, Эшфорду и удалось убедить своей самоуверенностью других, но я–то чувствовал, что внутри у него неспокойно. Так же как и все мы, он что–то скрывал. Что же именно?

– Ну а теперь, если не возражаете, – сказал Данн, – я оставлю вас, чтобы посовещаться со своим агентом.

Под гробовое молчание Эшфорд покинул комнату. Вслед за ним к двери направился и полисмен, о присутствии которого все, наверное, уже позабыли. Он вышел в коридор и там вполголоса с кем–то заговорил, однако я, как ни прислушивался, слов разобрать не смог. Вне всякого сомнения, констебль пересказывал суть того, что произошло в гостиной, и в самом скором времени Робин Чейз в полном объеме получит всю информацию. Каким же, интересно, будет его вывод?

Леди Гермиона прокашлялась, собираясь что–то сказать, и тем самым отвлекла меня от размышлений.

– Перейдем к делу, – объявила она и действительно заговорила о деле.

Леди Гермиона принялась объяснять, чего именно она ожидает от нас в оставшиеся дни конференции. На мой взгляд, графиня проявляла чрезмерный оптимизм, надеясь, что участники наших литературных посиделок не захотят тут же покинуть Кинсейл–Хаус, как только Робин Чейз разрешит всем желающим уехать. Однако кто знает? Возможно, какая–то часть «студентов» решит продолжить занятия, и потому возникнет необходимость, чтобы и мы, маститые писатели, тоже задержались. Что касается меня, то я готов был остаться, другие, похоже, тоже не собирались разъезжаться.

В самый разгар нашего совещания появился Робин Чейз, и то, что он сказал, не вызвало особого энтузиазма.

– Леди и джентльмены, прошу вашего прощения, – начал Робин. – Я понимаю, что час уже поздний, но, боюсь, мне снова придется побеседовать с каждым из вас. – Он поднял руку, пресекая раздавшиеся было возгласы протеста. – Заверяю, что постараюсь завершить опрос как можно скорее. Я понимаю, что все вы устали за этот насыщенный событиями день, но мне все же придется настоять на своем.

– Что ж, господин инспектор, мы просто обязаны исполнить свой гражданский долг, – ответила за всех леди Гермиона и поднялась с кресла, готовая первой отправиться на допрос.

– Прошу прощения, леди Гермиона, – остановил ее Робин, – но если вы не возражаете, то сначала я хотел бы поговорить с доктором Керби–Джонсом.

Явно раздосадованная, графиня нахмурилась и опустилась обратно в кресло. Я же, сначала вежливо кивнув ей, затем в более свойской манере помахав рукой остальным, вслед за Робином вышел из комнаты.

В библиотеке Робин дождался, когда я усядусь напротив него, и только тогда заговорил:

– Саймон, расскажи–ка мне, что произошло в гостиной. Я хочу услышать твою версию.

Я постарался изложить все как можно более подробно. Слушая мой отчет, Робин время от времени кивал и поглядывал то на меня, то на свои записи.

– Спасибо, Саймон, – сказал он, когда я закончил. – Твой рассказ соответствует тем сведениям, что представил мой подчиненный. – Робин провел рукой по лицу. – Значит, мисс Якнова занималась шантажом. Скажи, Саймон, а чем она шантажировала тебя?

Я рассмеялся:

– Ничем, Робин, совершенно ничем.

Обратите внимание – я не заявил, что меня вообще нечем шантажировать и что мне абсолютно нечего скрывать. Но я надеюсь, что Нина никогда не узнает о моем маленьком, бережно хранимом секрете.

– По какой же причине ты обладаешь неприкосновенностью? Чем ты отличаешься от других?

Либо Робин притворялся таким непонятливым, либо он на самом деле не настолько сообразителен, как мне казалось.

– Нина не шантажировала меня, – сказал я, – но ты ведь, наверное, заметил, что она пыталась мною манипулировать?

– С помощью своей сотрудницы, выдававшей себя за Доринду Дарлингтон? Ты это имеешь в виду?

– Ну разумеется, – кивнул я. Робин был не так уж туп, и это радовало.

– Чего же она хотела добиться подобным образом?

– Шумихи… рекламы… – Я пожал плечами. – Нина хотела допустить утечку информации о том, что Дориндой Дарлингтон являюсь я, и добивалась моего согласия на это. Она полагала, что благодаря такой рекламе объемы продаж моих книг резко увеличатся, хотя дела у меня и так шли неплохо. В общем, я отказался, и она, судя по всему, затеяла эту интригу, чтобы вынудить меня сыграть по ее схеме.

– Довольно коварный прием, – заметил Робин. – И вряд ли этичный.

– Не то слово…

Робин сложил ладони домиком, подвигал пальцами.

– Однако затея дала осечку, – проговорил он, – когда кто–то убил ее сообщницу.

– Могу тебя заверить, Робин, что я этого не делал. И Джайлз тоже.

– Знаю, Саймон, знаю. Ни ты, ни сэр Джайлз не являетесь убийцами. – Робин сдвинул брови, пытаясь придать своему лицу строгое выражение. – Однако вы оба снуете повсюду и мешаете вести расследование.

– Позвольте с вами не согласиться, – улыбнулся я со всем присущим мне обаянием. – У нас с Джайлзом и в мыслях не было намерения создавать какие–либо помехи. Наоборот, мы хотим вам помочь.

– Вы поможете нам в гораздо большей степени, если не будете пытаться это делать. Уж поверь мне. За исключением, конечно, тех случаев, когда от вас потребуется определенная информация. – Все это Робин произнес весьма строгим тоном, хотя в его взгляде особой строгости не было. – Давай–ка кое–что проясним… На тот случай, если ты заметил что–то такое, что ускользнуло от моего внимания.

– Всегда готов сотрудничать со следствием! – откликнулся я.

– Дама Изабелла Верьян стремилась сохранить в тайне тот факт, что более пятидесяти лет назад она произвела на свет внебрачного ребенка. И сыном ее оказался не кто иной, как Джордж Остин–Хар, который, так же как и она, является писателем, работающим в детективном жанре. Мистер Остин–Хар, в свою очередь, очень не хотел, чтобы стало известно о его интимных отношениях с первой жертвой. И эту интрижку, надо отметить, она закрутила именно для того, чтобы подчинить его мисс Якновой.

– Вот молодец! – воскликнул я и тут же объяснил: – Я имею в виду Джорджа. Правильно сделал, что сам пришел к тебе. Как я ему и советовал.

– Да, он приходил, – подтвердил Робин. – Однако он не знал, что у нас уже имеются кое–какие фотографии, сделанные мисс Харпер. Эти снимки не оставляют никаких сомнений насчет характера их взаимоотношений.

– О Боже… – покачал я головой. – Бедняга Джордж.

– Идем дальше, – продолжил Робин. – Декстер Харбо до смерти боится темноты и пауков и не хочет, чтобы об этом узнали читатели. Потому что в таком случае сразу потускнеет его имидж создателя чрезвычайно жесткого криминального чтива.

Робин явно делал над собой усилия, чтобы не рассмеяться. Я тоже готов был вот–вот прыснуть, поэтому отвел взгляд в сторону.

– А леди Гермиона Кинсейл, не соблюдая осторожности, предавалась пылкой страсти с собственным дворецким, который моложе ее лет на тридцать. – Робин по–прежнему старался сохранять невозмутимый вид.

– Да, такой вот у нас расклад, – вставил я.

– И пока это все, что мы имеем, – вздохнул Робин. – Пэтти–Анна Патни, похоже, просто не в своем уме, хотя неизвестно, какой еще сюрприз для ее читателей может всплыть на поверхность. Впрочем, в любом случае это вряд ли будет иметь большое значение.

– Может быть, и нет, – сказал я. – Однако мисс Патни, на мой взгляд, довольно–таки неуравновешенный человек. А что, если были угрозы в адрес ее кролика? Она ведь уже прибегала к рукоприкладству, когда Нина оторвала голову этому несчастному созданию.

Робин криво усмехнулся:

– Мы навели справки после произошедшего. Судя по всему, у мисс Патни было немало подобных инцидентов. Она уже несколько раз набрасывалась на людей по той же в общем–то причине.

Я молча пялился на Робина. Могут ли оба убийства иметь столь простое объяснение?

Глава 25

– Я уже думал об этом, Саймон, – сказал Робин, догадавшись о моих мыслях. – Из всех подозреваемых только у мисс Патни в биографии имеются документально зафиксированные случаи насильственных действий против окружающих. Когда это выяснилось, для меня она, признаюсь, стала первым кандидатом на роль убийцы. – Он замолчал.

– Однако… – подтолкнул я его.

– Однако, – продолжил Робин, слегка улыбнувшись, – у мисс Патни имеется довольно–таки крепкое алиби относительно одного из этих убийств.

– А ты не думаешь, что убийц могло быть двое?

– Нет, не думаю, – ответил Робин.

– Значит, чокнутая Патни не может быть убийцей?

– Нет, Саймон, не может. – Робин посмотрел на меня с осуждением, но ничего не сказал по поводу определения, данного мной мисс Патни. – В интересующее нас время она постоянно находилась в присутствии нескольких участников конференции, комнату ни разу не покидала.

– Робин, я понимаю, что ты и так проявляешь чрезвычайную степень доверия, обсуждая со мной подобные вопросы, – произнес я, разглядывая свои руки. – Но нельзя ли чуточку злоупотребить твоим доверием и поинтересоваться – кого ты считаешь убийцей? У тебя есть какие–то версии? – Я поднял глаза: как там восприняты мои дипломатические извороты?

Робин смотрел на меня с прищуром. Что бы он, интересно, сказал, если бы мы были наедине?

– Пока, Саймон, я не вправе что–либо говорить, но могу заверить, что ситуация под нашим контролем.

Почему же Робин не хочет быть со мной откровенным? Возможно, он не знает, кто является убийцей. Или же знает, но ищет неопровержимые доказательства, чтобы произвести арест. В любом случае он явно не собирался сообщать мне что–либо еще.

Робин встал из–за стола.

– Как всегда, Саймон, большое спасибо за готовность помогать следствию.

– Как всегда, Робин, не стоит благодарности, – улыбнулся я и, развернувшись, направился к дверям.

По дороге в свою комнату я продолжал размышлять. Так знает Робин, кто убийца, или нет? Как скверно пребывать в неведении! Для меня самого круг подозреваемых сузился до двух человек, хотя я толком и не понимал почему. И честно говоря, я был слишком любопытен, чтобы ждать, когда Робин соизволит все рассказать. Мне хотелось как можно скорее докопаться до истины.

А посему следует взять поводья в собственные руки. Стать, так сказать, катализатором процесса. Если сидеть и бездействовать, то неизвестно, насколько еще затянется это нудное дело, а мне уже, признаться, не терпелось покинуть Кинсейл–Хаус. Но я, разумеется, не нарушу своих обязательств, выполню все, о чем леди Гермиона сочтет нужным меня попросить.

Джайлз по–прежнему безмятежно посапывал на моей кровати, и некоторое время я сидел рядом, глядя на него и обдумывая план дальнейших действий. Робин, конечно же, очень рассердится. Особенно если я ошибусь и каким–то образом все испорчу. Но так или иначе ему придется с этим смириться. Если же я окажусь прав… Что ж, лавры и почести пусть забирает себе, а мне слава совершенно ни к чему – по крайней мере такого рода.

Мысль об опасности меня совершенно не беспокоила, поскольку в мире существовало не так уж много вещей, которые могли бы мне по–настоящему повредить. И так как в Кинсейл–Хаусе вряд ли кто–то догадывался о моей вампирской сущности, я был практически неуязвим.

Самое сложное – это перехитрить людей Робина, которых он расставил по всему дому. Они ни о чем не должны догадываться до той поры, когда действительно понадобятся, чтобы арестовать убийцу. После того как я вытяну из него (или из нее) признание.

В отличие от прежних вампиров я не могу изменять свой облик или превращаться в облачко тумана, чтобы просочиться в замочную скважину и потом снова принять изначальную форму. Подобные трюки мне не по силам – я ведь современный вампир, существо сугубо материальное. Хотя иногда, по мере необходимости, было бы неплохо полетать в виде прозрачной дымки.

Пришло время будить Джайлза – он достаточно поспал, чтобы оправиться от последствий чрезмерных возлияний за обедом, – и я потряс его за плечо. Гораздо мягче, чем он того заслуживал.

– Что случилось, Саймон? Чего ты хочешь? – Джайлз попытался сфокусировать свой затуманенный взор.

– Я хочу, Джайлз, чтобы ты проснулся. Мне нужна твоя помощь. – Я уселся на кровать рядом с ним, наши тела соприкоснулись.

Джайлз закинул руку за голову, потянулся, зевнул, затем вернул ее обратно, и его ладонь опустилась мне на бедро.

– Я готов, Саймон. Какая помощь от меня требуется?

– Джайлз, если будешь плохо себя вести, то придется облить тебя холодной водой, – строго сказал я и встал с кровати.

Джайлз еще раз зевнул и, приподнявшись, сел.

– Ну хорошо. Ты меня извини, но я в таком состоянии… Так что ты хотел, Саймон? Опять эти осточертевшие поиски в Сети?

– Если ты окончательно проснулся и готов слушать, то я тебе обо всем расскажу. – Я сел в кресло, а Джайлз, подобрав под себя ноги, принял нечто вроде позы лотоса.

– Внимаю каждому твоему слову, – сказал он.

В общих чертах я поведал Джайлзу о том, что случилось внизу, в гостиной, и по мере моего повествования его сонные глаза распахивались все шире, в них засветился неподдельный интерес. В заключение я рассказал о своем разговоре с Робином Чейзом.

– И что ты, Саймон, собираешься предпринять? Ты же не будешь сидеть сложа руки и ждать, когда Робин раскачается? – с ухмылкой поинтересовался Джайлз.

– Конечно, не буду. Но сначала я немного почитаю. Проведенные тобой изыскания в Интернете, которые ты считаешь скучными, на самом деле имеют огромное значение. Возможно, что из собранных материалов удастся почерпнуть полезную информацию, касающуюся одного вопроса. И я надеюсь, ты не откажешься мне помочь, если понадобится еще что–нибудь разыскать?

– Яволь, герр комендант! – отчеканил Джайлз, вскинув руку.

– Шутки в сторону, Джайлз. И пожалуйста, иди ополосни лицо.

Повиновавшись, мой помощник отправился в ванную, бормоча что–то себе под нос, а я среди файлов с собранными сведениями отыскал тот, который именно сейчас и был мне нужен.

Вынув стопку листов, я принялся просматривать то, что Джайлзу удалось накопать на Эшфорда Данна. Вряд ли этот парень вел столь уж безупречный образ жизни, как сам заявил недавно и глазом не моргнув. Наверняка в прошлом Данна было что–то такое, что делало его уязвимым, беззащитным перед Ниной и ее методами.

Впрочем, об Эшфорде моему помощнику удалось узнать не так уж и много. На данный момент тот дал всего пару интервью, а в газетных статьях сообщались только самые общие сведения. Родился и вырос в штате Айова, там же учился в университете, а потом поступил в юридический колледж где–то в восточной части страны. То учебное заведение отнюдь не являлось прославленным, однако Данна приняли на работу в Верховный суд штата Айова, а впоследствии он пристроился в какую–то престижную юридическую фирму. И года два назад, проработав в той конторе лишь пару лет, он вдруг уволился и решил посвятить себя литературному творчеству.

Я призадумался. Данн вроде бы и не получил столь уж основательного образования, но тем не менее у него, по всей видимости, была блестящая, хоть и короткая, карьера в правовой сфере.

– Джайлз! – окликнул я своего помощника, который сидел у себя в комнатушке, склонившись над ноутбуком.

Он подошел к двери.

– Что ты хотел, Саймон?

– У меня есть для тебя срочное поручение. – Я взглянул на часы: девяти еще не было. – Думаю, вполне реально связаться со Штатами до закрытия офисов. Я хочу, чтобы ты сделал несколько звонков и попытался кое–что разузнать об Эшфорде Данне. – На листе бумаги я по–быстрому набросал несколько строчек – что именно меня интересует и каким образом это можно выяснить.

Взглянув на мои «инструкции», Джайлз ухмыльнулся:

– Саймон, не смеши! Номера телефонов имеются в Интернете, а уж как вести разговор, я и сам соображу.

– Вот и замечательно! Тогда действуй! – Я откинулся на спинку кресла, предоставляя Джайлзу возможность в очередной раз проявить свою незаурядную способность располагать к себе людей.

Я мог бы, конечно, и сам позвонить – после того как Джайлз раздобудет нужные номера, однако мой помощник действительно обладал бесконечным обаянием, не говоря уж о бесподобном тембре голоса и своеобразном акценте. Многих все это вполне могло подвигнуть на поступки, несвойственные им в обычном состоянии. И как хорошо для нас обоих, что я не такой, как большинство людей!

Менее чем за полчаса Джайлз выяснил все, что мне требовалось. Просто удивительно, до чего же некоторые любят поболтать! Даже тогда, когда делать этого совсем не следует. Желание посплетничать – в самой основе человеческой натуры! К счастью для любопытствующих типов вроде меня.

Посмеиваясь, Джайлз начал пересказывать свой диалог с одной из секретарш в том самом юридическом колледже.

– Я очень удачно наткнулся на одну милую старушку, которая проработала в колледже черт знает сколько лет. Хотя она и не сразу мне все выложила.

– Так Данн действительно у них учился?

– Ну да, учился, – кивнул Джайлз. – Со скрипом протянул три семестра, как сообщила любезно–полезная миссис Миллз из Айовы. Если бы он не был таким красавчиком и не имел бы хорошо подвешенный язык, то его бы… «быстро вышвырнули за дверь». Кажется, именно так она выразилась.

– Да… Весьма полезная особа, – заметил я.

– Я извлек бы из миссис Миллз еще больше пользы, если бы у меня было время с ней поболтать, – засмеялся Джайлз. – Я также поинтересовался, не знала ли она некую Ванду Харпер, и ты оказался прав: по всей видимости, Ванда действительно проработала у них какое–то время. Как раз в тот период, когда Данн был студентом. Старушка еще о многом могла бы рассказать, но это как раз то основное, о чем ты хотел знать. Однако имеется еще один немаловажный факт.

– И какой же?

– По словам миссис Миллз, Данн так и не окончил их колледж. Он собирался перевестись в другой, но она выразила сомнение по поводу того, что его согласились где–либо принять.

– Хм… интересный получается расклад! Если бы он перевелся в другой колледж, то это было бы отражено в его биографии. – Я сдвинул брови. – Так что вполне возможно, что он и не служил в Верховном суде своего штата.

– Резонный вывод, – заметил Джайлз. – А теперь слушай про другой звонок. Мне удалось поговорить кое с кем из отдела персонала той самой юридической фирмы, где Данн якобы проработал около двух лет. – Его улыбка стала еще шире.

– Ну?.. Выкладывай! Что же ты выяснил?

– Они там никогда о нем не слышали! – объявил Джайлз, по–прежнему улыбаясь. – Я выразил недоумение – дескать, как же так Данну удавалось без всяких последствий публично заявлять, что он работал у них, – а тот кадровик объяснил, что за фирмой числятся сотни юристов и ее офисы разбросаны по всему миру. И если кто–то не удосужится заняться проверкой, то они и внимания не обратят на подобного самозванца. В общем, он заверил меня, что Данн никогда не являлся сотрудником их фирмы.

– По всему выходит, что у него весьма сомнительная юридическая подготовка. Похоже, что он не является настоящим юристом.

– Скорее всего, Саймон, так оно и есть.

– В некотором роде, Джайлз, он мошенник… И к тому же был знаком с первой жертвой еще до приезда в Англию. Если все это сопоставить, то мы имеем отличный мотив для убийства.