Текст книги "Смерть по почте. Смерть под псевдонимом"

Автор книги: Дин Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 28 страниц)

Глава 20

Для совершения убийства неизвестный злодей использовал красивый шелковый шарф – накинул его на шею Норы и тянул за концы, пока несчастная женщина не задохнулась.

Я стоял посреди комнаты, взирая на труп. Зрелище было, конечно, не слишком приятным, однако такие, как я, не испытывают особого ужаса при виде смерти и мертвецов – одно из преимуществ того, что сам являешься нежитью. Но вот глупость Норы, из–за которой она, в сущности, и погибла, вызвала досаду. Если бы эта идиотка доверилась мне или, что еще лучше, выложила все полицейским, то подобного не случилось бы. Совершенно непонятно, чего она надеялась добиться своей скрытностью, но уж, конечно же, не такого исхода – ужасной и мучительной смерти.

Я подошел поближе и остановился примерно в полуметре от кресла, в котором находился труп. Голова Норы была неестественно запрокинута назад, руки как плети свисали вдоль подлокотников. Я медленно обошел вокруг кресла, стараясь держаться от него на определенном расстоянии.

Никакого результата. Я не заметил ничего такого, что помогло бы опознать убийцу. В качестве удавки был использован разноцветный и переливающийся шелковый шарф. Вполне возможно, что он принадлежал самой Норе. Наморщив лоб, я попытался припомнить, был ли на ней этот шарф во время нашей последней встречи. Кажется, нет. Но полицейские, конечно же, выяснят, откуда он взялся.

Мысль о полиции напомнила мне о гражданском долге. Я не очень–то обрадовался предоставленной судьбой возможности вновь сообщить Робину Чейзу об очередной жертве, однако и уйти просто так, в надежде, что труп обнаружит кто–нибудь другой, я тоже не мог.

Оставив дверь открытой, чтобы не уничтожить случайно те или иные улики, которые, наверное, и так уже были смазаны, я помчался в свою комнату.

Схватив телефонную трубку, я набрал номер буфетной, где надеялся застать Динглби, совершенно не обращая внимания на попытки Джайлза привлечь мое внимание.

После пары гудков ответил именно дворецкий. Я вкратце объяснил ему, что произошло, и он пообещал немедленно направить к месту преступления инспектора Чейза. Положив трубку, я повернулся к Джайлзу – вытаращив на меня глаза, тот прямо–таки рухнул в кресло.

– Боже мой, Саймон! – вымолвил он. – Еще одно убийство!

– Извини, Джайлз, сейчас некогда разговаривать, – бросил я на ходу, вновь устремляясь к двери. Заметив, что мой помощник тоже намерен сорваться с места, добавил: – Нет, нет, оставайся здесь.

Нужно было побыстрее вернуться к комнате мисс Таттерсолл, чтобы до прихода полицейских еще кто–нибудь случайно не увидел то же самое, что и я.

Пробыв на своем посту чуть более трех минут, я наконец–то увидел Робина, который в сопровождении нескольких подчиненных стремительным шагом направлялся ко мне.

Когда они приблизились, я отступил в сторону и приглашающим жестом указал на открытую дверь. Сердито посмотрев на меня, Робин первым шагнул в комнату. Остальные последовали за ним, я же остался в коридоре. Минут через пять Робин вышел обратно. Поверх его плеча я видел, как члены следственной группы приступили к своей невеселой работе.

Робин взял меня за руку и на несколько шагов отвел от двери.

– Ну, Саймон, – начал он, – может быть, объяснишь, каким образом тебе удалось обнаружить еще один труп?

Я хотел было ответить в шутливой манере, но не стал – не слишком подходящий момент, чтобы проявлять свое нестандартное чувство юмора.

– Я просто постучался к мисс Таттерсолл, и дверь приоткрылась – очевидно, не была как следует закрыта. Я позвал Нору и, не получив ответа, вошел. Ну и… естественно, сразу понял, почему она не отвечала.

– А зачем ты к ней пришел?

– У меня были опасения, что нечто подобное может произойти.

– Отчего же у тебя возникли такие опасения? – скептически поинтересовался Робин.

– У меня был разговор с мисс Таттерсолл чуть раньше, после того, как она обнаружила у себя в комнате записку с угрозой. Судя по всему, она знала что–то, имеющее отношение к первому убийству… что–то видела. Но мне об этом говорить не хотела.

– А что было написано в той записке? Ты ее читал?

Чувствуя себя словно кот, нос которого измазан в сметане, я рассказал Робину о том, как нашел записку и прочитал ее. Робин слушал меня, слегка приподняв уголки губ, – ничем другим своего отношения к моей пронырливости он не выказал.

– И что мисс Таттерсолл сделала с этой запиской?

– Смяла у меня на глазах, а что было дальше – не знаю. Возможно, вы найдете записку где–нибудь в комнате.

– Что ж… хорошо, – вымолвил Робин. – Пожалуйста, подожди меня здесь.

Он снова зашел в комнату, чтобы дать какие–то указания своим людям, которые сантиметр за сантиметром обследовали место преступления, и вскоре вернулся. Я даже не успел еще толком обдумать, как наилучшим образом изложить ему то, что узнал – и от жертвы, и от Остина–Хара.

– Саймон, я думаю, что разговор нам лучше продолжить внизу, – сказал Робин, беря меня под руку.

– Ну разумеется, – согласился я и зашагал рядом с ним к лестнице.

Мы оба не проронили ни слова, пока не добрались до библиотеки, где я уже побывал ранее вместе с Джайлзом. Робин подал знак находившемуся в комнате констеблю, и тот, заняв место за столом, приготовился записывать.

– Итак, доктор Керби–Джонс, – начал Робин, перейдя в присутствии подчиненного на официальный тон, – вы утверждаете, что разговаривали с жертвой незадолго до ее смерти.

– Именно так, господин инспектор, – кивнул я и принялся пересказывать свой разговор с Норой. Особое внимание я уделил ее ответу на вопрос, откуда она наблюдала за спором между Джайлзом и Вандой Харпер.

Дождавшись, когда я закончу, Робин спросил:

– Так вы полагаете, что она могла находиться не в своей комнате, когда наблюдала за разговором между первой жертвой и сэром Джайлзом Блитерингтоном?

Как раз этого вопроса я и ожидал.

– Да, именно к такому мнению я и склоняюсь, – подтвердил я и тут же поинтересовался: – Скажите, а Джордж Остин–Хар к вам недавно не заходил? Ничего не сообщал?

– Да, заходил, – кивнул Робин, явно заинтригованный. – Но я, естественно, не могу раскрыть вам содержание нашей беседы.

– Ну разумеется, нет, – согласился я, одаривая Робина самой обольстительной своей улыбкой. Он заморгал и принялся беспокойно крутить ус. – Но если он уже разговаривал с вами, тогда вас не удивит то, что я еще намерен сообщить.

– Выкладывайте, – распорядился Робин, прекратив теребить усы.

Я изложил рассказ Джорджа – о том, что он видел, как Ванда Харпер разговаривала с террасы с кем–то стоящим внизу, – и предположил, что Нора могла разглядеть того человека.

– Если мое предположение верно, – заключил я, – то мисс Таттерсолл скорее всего находилась не у себя в комнате, а где–нибудь в парке, откуда хорошо видно и террасу, и место перед ней.

– Вполне возможно, – согласился Робин. – И вы, должно быть, полагаете, что мисс Таттерсолл вышла на контакт с тем, кого видела, с целью использовать имеющуюся информацию в своих интересах?

– Мне это кажется весьма вероятным. А вы, господин инспектор, так не считаете? Учитывая случившееся с Норой, это более чем вероятно. – Я откинулся на спинку кресла, вполне довольный своей аргументацией.

– Проблема в том, доктор Керби–Джонс, что это не так–то просто подтвердить.

– Как раз в этом и заключается ваша работа, господин инспектор, – сладко улыбнулся я.

Вырвавшийся у него смешок Робин замаскировал под кашель.

– Совершенно верно, доктор Керби–Джонс, – согласился он, когда к нему вернулась способность говорить. – Я, конечно, очень ценю вашу готовность помочь следствию… – тут он весьма сурово на меня посмотрел, – однако хочу напомнить вам, что это является делом полиции. Надеюсь, что вы больше не будете вмешиваться в следственный процесс.

Бедняга Робин! Он, конечно же, так и должен был сказать в присутствии подчиненного. Однако если Робин думает, что я так просто успокоюсь и прекращу совать свой нос, тогда он плохо меня знает. Впрочем, судя по выражению его глаз, на этот счет он не заблуждался.

– А сейчас, доктор Керби–Джонс, – продолжил Робин, – я хотел бы, чтобы вы прошли в гостиную и подождали меня там. Я намерен собрать всех вместе и сообщить о случившемся. И пожалуйста… до моего появления никому ничего не рассказывайте.

– Ну разумеется, господин инспектор, – кивнул я, умолчав, однако, о том, что Джайлз уже все знает.

Когда я зашел в гостиную, там еще никого не было, но через несколько минут после того, как я комфортно устроился в кресле, один за другим стали появляться другие участники конференции. А вскоре, подобно вихрю, в комнату влетела и сама леди Гермиона, которую, как обычно, сопровождала ее безмолвная тень, Мэри Монкли. Хозяйка дома прямо–таки кипела от возмущения и не очень–то стеснялась в выражениях – на ее взгляд, инспектор Чейз чересчур уж раскомандовался.

– Доктор Керби–Джонс! – протрубила она. – Вам что–нибудь известно о причине сбора?

– Боюсь, леди Гермиона, что вам придется дождаться инспектора, – отозвался я. – Мне велено помалкивать.

Графиня хмыкнула.

– Ну уж вам–то всегда все известно.

Вне всякого сомнения, мой рейтинг в глазах леди Гермионы продолжал падать.

Оглядев собравшихся, я понял, что Робин пригласил на этот брифинг только тех, кто попал под подозрение. Никого из так называемых студентов не было, одни только «наставники». Ну и еще, разумеется, был вызван Джайлз, который как раз сейчас входил в гостиную. Я молча кивнул ему. Он вопрошающе на меня посмотрел, и я отрицательно качнул головой. Джайлз понял меня совершенно правильно и никому ни словом не обмолвился о том, что уже было известно нам двоим.

Последними из всех подозреваемых явились Нина и ее приспешник Эшфорд Данн. Они переглядывались, едва заметно улыбаясь, – нетрудно было догадаться, чем эта парочка занималась до того, как их вызвали. В некоторых вещах Нина была весьма предсказуема. Я неприязненно хмыкнул. Хотя, возможно, и я не смог бы так просто с ней расстаться.

Тут дверь открылась в очередной раз, и наконец–то появился Робин Чейз. Взгляды присутствующих обратились на него. Пройдя на середину комнаты, откуда он мог всех видеть, Робин остановился.

– Леди Гермиона… дамы и господа… – начал Робин, – вынужден с прискорбием сообщить, что произошло еще одно убийство.

В гостиной повисла тишина – все были просто ошеломлены. Затем комната наполнилась гулом голосов, и я прислушался в надежде, что убийца как–то выдаст себя. Однако в мешанине несущихся со всех сторон слов трудно было что–либо разобрать.

Через несколько секунд внимание присутствующих переключилось на Мэри Монкли, которая, вскрикнув, упала в обморок. Голова несчастной девушки с глухим стуком ударилась о ковер, но леди Гермиона, похоже, этого даже не заметила.

– У меня просто нет слов! – вознегодовала графиня, сотрясая голосом стены. – Инспектор, как вы могли такое допустить?

Пока леди Гермиона бушевала, Изабелла Верьян опустилась на колени рядом с отключившейся мисс Монкли и принялась растирать ей руки, бормоча что–то успокаивающее. Мало–помалу Мэри пришла в себя, и Изабелла помогла ей сесть в кресло.

Робин был настолько обескуражен этим выпадом леди Гермионы, что даже слегка покраснел. Он, конечно же, пребывал сейчас не в лучшем расположении духа – не успел еще разобраться с одним убийством, как практически под носом происходит другое. Но Робин не стал тратить время на оправдания или ответные упреки.

– Смею заверить и вас, леди Гермиона, и всех присутствующих, что я глубоко сожалею о случившемся, – сказал он. – Однако ситуация каким–то образом вышла из–под нашего контроля.

– Так кто же убит, инспектор? – поинтересовалась Нина.

– Вот дура! – произнес Декстер Харбо. – Посмотри вокруг. Разве не замечаешь, кого здесь нет?

– Неужели Нора? – неуверенно предположил Остин–Хар. – Это она убита?

Робин кивнул.

– Да, она. Тело обнаружено около двадцати минут назад. И теперь я попрошу всех оставаться здесь, пока не поговорю с каждым в отдельности. Насчет ваших перемещений по дому с момента моего прибытия. И пожалуйста, в ожидании своей очереди ничего не обсуждайте друг с другом. – Он поманил к себе одного из подчиненных, который стоял у него за спиной. – Если не возражаете, леди Гермиона, то я хотел бы начать с вас.

Графиня встала. Робин дождался, когда она поравняется с ним, и галантно предложил ей руку. Однако леди Гермиона проигнорировала это жест и, всем своим видом выражая недовольство, прошествовала мимо. Робину не оставалось ничего другого, как последовать за ней.

Когда дверь за ним закрылась, в гостиной воцарилось неловкое молчание: все поглядывали друг на друга, пытаясь, видимо, определить, кто же из присутствующих уже дважды стал убийцей.

Глава 21

После ухода леди Гермионы появился Динглби, который принес поднос с чаем, и какое–то время в гостиной были слышны только прихлебывания да стук ложек о фамильный фарфор Кинсейлов.

В течение последующих двух часов, по мере того как Робин вызывал нас по очереди к себе, комната постепенно пустела, пока не остался один лишь я. За все время ожидания никто не попытался нарушить запрет на разговоры, даже Нина, что меня немало удивило.

Джайлза вызвали предпоследним, а минут через пятнадцать после того, как он ушел, заглянувший полисмен пригласил и меня в импровизированный кабинет Робина.

– Ну что, инспектор, вы уже нашли убийцу? – поинтересовался я, устраиваясь в кресле, еще хранившем тепло тех, кто побывал здесь до меня. – Кто же оказался злодеем?

– Ответ на этот вопрос вы узнаете позднее, доктор Керби–Джонс, – невозмутимо произнес Робин. – Вместе со всеми остальными. Надеюсь, вы понимаете, что я не могу посвятить вас в детали следственного процесса?

Я вытаращился на него, но он сделал вид, что ничего не замечает.

– Если не возражаете, доктор Керби–Джонс, – продолжил Робин, – то для большей ясности я хотел бы еще раз услышать, где вы были и чем занимались.

С обреченным видом вздохнув, я исполнил просьбу, постаравшись изложить все как можно более четко и кратко.

– Замечательный отчет, доктор Керби–Джонс, – похвалил Робин, когда я закончил. – Благодарю за сотрудничество.

– Не стоит благодарности, инспектор, – отозвался я. – Я испытываю огромную радость, помогая вам в меру своих сил.

Робин посмотрел на меня, явно сдерживая улыбку.

– Я всех попросил остаться на ночь в Кинсейл–Хаусе, – продолжил он. – Чтобы исключить какие–либо инциденты, по всему дому будут выставлены посты.

– А как насчет завтрашнего дня? – поинтересовался я.

– Мы с леди Гермионой обсудили сложившуюся ситуацию, и я позволил ей продолжить конференцию. Если, конечно, участники к этому готовы. Любой желающий сможет завтра уехать, оставив свои координаты.

– Понятно, инспектор, – сказал я, поднимаясь с кресла. – Надеюсь, вы завершите расследование в самом скором времени.

Оторвав взгляд от бумаг, разложенных на столе, Робин посмотрел на меня.

– Я тоже на это надеюсь, доктор Керби–Джонс.

Он, ясное дело, все еще переживал из–за того, что второе убийство произошло практически у него под носом. Я ему сочувствовал, но он, конечно же, не хуже меня понимал, что свершившееся преступление вряд ли можно было предотвратить, кроме как приставив к каждому соглядатая.

Когда я выходил, Робин уже названивал по телефону, собираясь, видимо, отчитываться перед начальством. Да… сейчас ему не позавидуешь.

В холле мне повстречался дворецкий Динглби, который сообщил, что в столовой подают обед, и поинтересовался, не намерен ли я присоединиться. Было бы, конечно, неплохо посетить сейчас столовую главным образом для того, чтобы понаблюдать за другими гостями, однако я решил, что лучше все же провести время в собственной комнате: поразмышлять над последними событиями да просмотреть то, что разыскал в Сети Джайлз.

Поднявшись наверх, я обнаружил, что в нашем коридоре уже выставлена стража. Один из подчиненных Робина находился у самой лестницы, другой – в дальнем конце, около комнаты Норы Таттерсолл. Освещение было включено на полную яркость, так что полисмены могли легко заметить любого, кто вознамерился бы посреди ночи покинуть свои апартаменты.

Когда я вошел в свою комнату, там царили тишина и покой. Джайлз скорее всего находился сейчас внизу, в столовой, где вместе с другими вкушал подзадержавшийся обед. Я же, пройдя в ванную, проглотил очередную пилюлю – немного позже, чем следовало.

Выполнив первоочередную задачу, я заглянул в спаленку своего помощника, где обнаружил разложенные по файлам листы с результатами поисков в Интернете. Вернувшись с бумагами к себе в опочивальню, я уселся в кресло и принялся их просматривать.

Джайлз, являясь замечательным организатором, как всегда, подошел к делу основательно: все рассортировал, надписал, пронумеровал, чтобы мне не составило труда разобраться, что к чему.

Я пока толком не представлял, что именно мне следует искать, кроме каких–либо связей между Вандой Харпер и тем или иным подозреваемым. Может быть, Джайлзу и удалось выцепить намеки на какие–то компрометирующие факты, скрываемые моими коллегами, а может, информация такого рода оказалась недоступна для компьютера.

Начать я решил с Изабеллы Верьян. Ее, конечно, трудно представить в роли убийцы, однако, судя по моим наблюдениям, она явно скрывала какую–то тайну. Что–то такое, чего не следовало знать читателям. Мне припомнился недавний короткий и эмоциональный эпизод с участием леди Гермионы. У них, вне всякого сомнения, есть некая общая тайна, но леди Гермиона, разумеется, ни за что не выдаст подругу.

На первой странице в досье мисс Верьян излагалась ее краткая биография. Ну об аристократическом происхождении и благородном воспитании Изабеллы мне уже было известно, а еще здесь указывались точная дата и место рождения, сведения о полученном образовании и государственной службе, присутствовал список наград, присужденных не только за творческие достижения, но и за различные свершения на благо общества. В общем, на бумаге Изабелла выглядела довольно–таки скучной и невразумительной личностью, совсем не похожей на человека, зарабатывающего немалые деньги сочинением историй про убийства.

Дальше шел ряд интервью, данных ею в разное время. По большей части они были однообразными и не очень–то интересными, подобными тем, что дают практически все создатели бестселлеров, с банальными, уже порядком надоевшими вопросами. Ответы мисс Верьян были весьма содержательными, и в них не чувствовалось какого–либо пренебрежения или снисходительности, хотя – насколько я умею читать между строк – создавалось впечатление, что процесс интервьюирования ей не слишком приятен. Всякий раз, когда вопросы касались не столько творчества, сколько личной жизни, Изабелла вежливо, но твердо отказывалась на них отвечать. В общем, в качестве писателя она представала вполне отчетливо, а вот как человек – не совсем.

Я испытал некоторое разочарование. А ведь в жизни Изабеллы явно имелись некие обстоятельства, которые она стремилась утаить. Иначе не было бы шантажа со стороны Нины.

Немного раздосадованный, я уже собирался отложить досье на мисс Верьян, не дочитав его до конца, когда наткнулся на кое–что поинтереснее.

Оказывается, несколько лет назад в одном из таблоидов была помещена довольно–таки большая подборка материалов об Изабелле и всем ее семействе, и по крайней мере одному из репортеров удалось накопать некоторое количество грязи под кроной фамильного древа рода Верьянов.

Просмотрев статью, я узнал, что кузен Изабеллы, имеющий титул герцога, однажды опозорил семью, сбежав из Кембриджа с девицей из кордебалета. А одна из сестер этого юного аристократа, словно желая превзойти братца, во время Второй мировой пустилась в дикий разгул с неким типом, который откровенно симпатизировал нацистам. Другие члены немалого семейства тоже постарались, так или иначе оставив пятна на щите с родовым гербом; на их фоне мисс Верьян являла собой просто образец достоинства и добродетели.

А еще тот репортер разузнал о романе между Изабеллой и одним из пилотов королевских ВВС, который погиб во время вылета на бомбежку объектов на территории Германии. Они так и не успели пожениться. Как рассказала одна из оскандалившихся кузин, убитая горем Изабелла целый год прожила в уединении и с тех пор не проявляла никакого интереса к мужчинам. «Если бы бедняжка Иззи в свое время вышла замуж и обзавелась ребенком, – сокрушалась кузина, – насколько счастливее была бы ее жизнь!»

Иззи?! Мне нелегко было представить, что кто–то мог называть мисс Верьян подобным именем.

Далее кузина продолжала сокрушаться по поводу того, что «бедняжке Иззи» пришлось немало потрудиться после года, проведенного в уединении. Из–за расточительности отца семья Изабеллы была, очевидно, не такой состоятельной, как другие ветви рода, так что Иззи успела попробовать себя на разных поприщах прежде, чем начала писать. «Но как бы бедняжка Иззи ни старалась, сколько бы она ни работала, – продолжала кузина, – у нее, вероятно, никогда не было денег в достаточном количестве. И теперь мы все просто счастливы за нее, хотя она, похоже, позабыла о своих родственниках, которые всегда находились рядом в трудную для нее минуту».

Дальше все шло примерно в том же духе – ничего такого, что намекало бы на какой–либо скандальный факт из личной жизни мисс Верьян.

Разочарованный, я отложил в сторону стопку листов, хотя и не преминул усмехнуться по поводу последней фразы «сострадательной» кузины. Наверное, как только на «бедняжку Иззи» обрушились слава и богатство, ее тут же стали осаждать родственники, которым раньше до нее и дела не было.

Как свойственно многим писателям, я принялся фантазировать о том, что могло происходить в жизни Изабеллы.

А что, если тогда, во время войны, она и ее бравый авиатор решили провести свой «медовый месяц», не дожидаясь торжественной церемонии бракосочетания? В те годы на такие поступки были способны даже девушки, получившие, как и Изабелла, строгое традиционное воспитание. В конце концов, они оба не знали, когда им еще доведется побыть вместе.

Я продолжил размышления.

Предположим, что после гибели своего возлюбленного Изабелла вдруг поняла, что беременна, и при этом у нее отсутствует маленькое золотое колечко на соответствующем пальце. Как в таком случае поступить девушке ее происхождения?

Самый приемлемый вариант – укрыться где–нибудь на год, тайно родить ребенка и передать его на усыновление. Так в сороковых годах скорее всего повела бы себя любая «добропорядочная девушка», окажись она в подобной ситуации.

Ага… Усыновление!

Я взял бумаги и еще раз взглянул на страницу с биографией Изабеллы. Просмотрел список наград. Мисс Верьян в некотором роде являлась покровительницей британских агентств по усыновлению–удочерению и неоднократно поощрялась за деятельность именно на этом поприще. Даже титул дамы она получила не только за весомый вклад в английскую литературу, но также и за свою деятельность в рамках программ по усыновлению и попечению сирот.

Так, так… Ответ, кажется, найден. Я улыбнулся. Хотя следует признать, что доказательства скорее косвенные, чем прямые, и вообще эта версия по большей части лишь игра моего воображения.

Так, Саймон, спокойно! Если у Изабеллы в сороковых годах появился внебрачный ребенок, то что из этого? Станет ли она теперь, по прошествии стольких лет, убивать кого–то, чтобы сохранить сей факт в тайне? Этому ребенку – если он, конечно, действительно родился – сейчас было бы больше пятидесяти.

Вопрос теперь в том, как подтвердить или опровергнуть свое умозаключение. Для более верного результата следует, конечно же, обратиться к первоисточнику – к самой Изабелле. У меня только начали завязываться дружеские отношения с писательницей, которой я так восхищался, но после того, что я собирался предпринять, наши дальнейшие контакты вряд ли будут возможны.

Я бы мог, конечно, дождаться, когда полицейские сами выполнят свою работу. Убийца наверняка оставил те или иные следы, которые помогут выявить его личность. Однако я слишком любопытен, чтобы сидеть сложа руки, мне всегда хочется быть в центре событий. А поскольку вампира не так–то просто вывести из строя (убийце пришлось бы использовать супердозу чеснока, традиционный осиновый кол или серебряную пулю), риск для меня был не слишком велик. Банальный удар чем–нибудь тяжелым по голове особого вреда мне не принесет.

Взяв лист бумаги и ручку, я принялся сочинять послание, которое собирался подсунуть под дверь мисс Верьян. Посмотрим, как она на него отреагирует. Если клюнет, значит, я взял верный след, если же не обратит на записку внимания… что ж, след все равно может быть верным, а из Изабеллы в таком случае получился бы превосходный игрок в покер.

Написал же я следующее:

«Дорогая Изабелла!

Если Вам необходимо какое–либо содействие с моей стороны, то обращайтесь без колебаний. Прегрешения прошлых лет пускай в прошлом и остаются. Совершенно ни к чему выносить теперь на суд общественности то, что произошло пять десятилетий назад. Ваш многолетний труд – как на литературном поприще, так и в сфере благотворительности – вот что имеет сейчас значение.

Искренне Ваш и т. д. и т. п.».

Для того чтобы мисс Верьян наверняка уловила намек, я дважды подчеркнул слово «благотворительность».

Я запечатал конверт и некоторое время сидел, глядя на него. Стоящие на страже полицейские, конечно же, заметят, как я пихну послание под дверь Изабеллы, и тут же, разумеется, доложат об этом Робину. Но к тому моменту, когда он насядет на меня с расспросами, моя уловка, возможно, уже принесет результат и я буду знать, окажется ли полезной для него имеющаяся у меня информация.

Приотворив дверь, я выглянул наружу. Оба полисмена находились в другом конце коридора и, похоже, не особенно следили за охраняемой территорией. Я по стеночке прошмыгнул до комнаты мисс Верьян, уронил конверт на пол и пихнул его ногой под дверь. Затем так же быстро вернулся обратно. Когда я уже входил в комнату, один из констеблей обернулся. Прикрыв за собой дверь, я замер, прислушиваясь. Звука шагов не последовало – вероятно, стражи порядка возобновили свою беседу, не придав значения моей выходке. Ну что ж, тем лучше!

Чтобы не терять времени в ожидании отклика Изабеллы, я взял еще один файл с подготовленными Джайлзом материалами. На первой странице излагалась краткая биография леди Гермионы, графини Мамсли. Она являлась наследницей и единственной из ныне живущих отпрысков седьмого графа Мамсли, Чомли Эверальда Сент–Джорджа Персиваля Кинсейла. Сэр Персиваль погиб лет сорок назад в результате несчастного случая на охоте, оставив юную Гермиону наследницей огромного состояния. Это состояние не очень–то уменьшилось даже после выплаты долгов – то обстоятельство, которое за последнее столетие подорвало мощь и славу многих аристократических семейств.

Юная Гермиона, обладающая, как оказалось, деловой хваткой, сумела значительно пополнить содержимое фамильных сундуков. И все эти годы она весьма щедро делилась своим богатством с другими: учредила несколько стипендий для девушек, обучающихся в различных колледжах Оксбриджа, а также, как и ее подруга Изабелла Верьян, подвизалась в деле попечения и устройства в семьи детей, оставшихся без родителей.

Прервав чтение, я задумался, заинтригованный подобной связью между обеими женщинами. Где же, интересно, они впервые встретились?

Внезапно мои размышления были прерваны – дверь в комнату резко распахнулась, ударившись о стену. Я поднял глаза: ко мне стремительным шагом направлялась Изабелла Верьян. Ее взгляд был полон гнева, правая рука сжимала мое письмо.

Остановившись, она скомкала листок и швырнула его прямо мне в лицо.