Текст книги "Смерть по почте. Смерть под псевдонимом"

Автор книги: Дин Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 28 страниц)

Глава 29

Напомню вам, что далеко не все знают о том, что чеснок смертелен для вампиров. В больших количествах, разумеется. В старые дни (до изобретения чудо–таблеток) от чеснока мы морщились, но теперь чеснок – верное средство избавиться от нас. От вашего покорного слуги, к примеру, который сидит и обливается холодным потом от мысли, что могло бы случиться, выпей он, я то есть, этот чай.

Интересный вопрос заключался в следующем: кто положил чеснок в мой чай? Это можно было легко сделать. Даже в присутствии остальных. Высыпьте в чашку щепоть чесночного порошка, долейте горьких горячих помоев, которые Летти называет чаем, и отрава для вампиров у вас в руках. Если, конечно, Летти Батлер–Мелвилл не узнала о том, что я вампир, то остается только один человек в комнате, знавший это наверняка.

Джейн Хардвик.

Почему Джейн решила отравить меня на этом собрании?

Ответ напрашивался сам собой. Мои ранние подозрения в отношении Джейн оправдались, несмотря на то что я пытался отогнать эти мысли прочь. Я почти покраснел от стыда, когда осознал, как легко она управляла мной. Но теперь мне стоит рассматривать ее главным подозреваемым в убийстве Эбигейл Уинтертон наравне с Летти Батлер–Мелвилл. А теперь Джейн пыталась избавиться от меня, чтобы довести свой коварный план до логического конца.

На самом деле план ее потерпел фиаско по одной простой причине, о которой она и не догадывалась. Дело вот в чем. Раньше вампиры вместе с бессмертием приобретали ряд побочных явлений. Они лишались обоняния, и их вкусовые рецепторы отмирали. Но Джейн, ставшая вампиром очень давно, не знала о том, что такие, как я, принимавшие таблетки с самого начала, сохраняли эти органы чувств. То есть она была уверена, что я не почувствую запаха чеснока в чашке чая. Один глоток, и я умер бы в течение пары минут. Что развязало бы руки Джейн, и она не преминула бы обвинить Летти Батлер–Мелвилл в убийстве Эбигейл Уинтертон, а заодно и меня.

Я присоединился к общей болтовне. С Джейн мы разберемся позже, тем более что она лишь подтвердила мои подозрения. Собравшиеся все еще обсуждали постановку результата совместных трудов Джайлза и Тревора.

– Думаю, это блестящая мысль, – ворвался я в разговор. – Можете рассчитывать на меня. – Я посмотрел прямо в глаза Джейн. Она поняла, что я обо всем догадался, но не отвела взгляда, словно подталкивала сказать что–нибудь при людях. – Теперь, обустроившись здесь, – продолжил я, – я и представить не могу, чтобы жить где–то в другом месте. Равно как не мог представить, что здесь может произойти что–то ужасное, но оно произошло. Но раз уж так все получилось, скажу вот что: сегодня днем я разговаривал со старшим инспектором Чейзом, и он заявил, что дело близится к концу. К сожалению, больше я вам ничего сообщить не могу, но добавлю лишь одно: старший инспектор заверил меня, что арест неизбежен. – Я пронзил Джейн стальным взглядом. – Полиция прямо сейчас собирает дополнительные улики в окрестностях.

Среди возгласов изумления Джейн холодно посмотрела на меня, и мы долго глядели друг другу в глаза.

– Какая радостная новость, Саймон, – наконец сказала Джейн, поднимаясь. – Думаю, вся деревня будет спать спокойно этой ночью, зная, что убийца Эбигейл Уинтертон попал в руки правосудия. Но надеюсь, вы извините меня, у меня выдался трудный день, и мне надо возвращаться домой. Всем спокойной ночи. – Она быстро и изящно вышла из комнаты. Никто даже не успел попрощаться с ней.

Когда все немного успокоились после столь внезапного ухода Джейн, я сделал очередное заявление:

– Я должен поправить кое–что сказанное мной ранее. – Они все снова внимательно посмотрели на меня. Летти Батлер–Мелвилл особенно пристально. – Если мисс Уинтертон и написала другую рукопись, то я могу вас заверить, она никогда не увидит свет.

Летги Батлер–Мелвилл прошептала одними губами «спасибо», и я склонил в ответ голову. Она была главным подозреваемым в убийстве Эбигейл, хотя звонок Тристану Ловеласу заставил меня серьезнее отнестись к Джейн Хардвик. Но если бы не попытка Джейн отравить меня за чаепитием, я до сих пор считал бы убийцей Летти.

– Полиция поджидает Джейн Хардвик? – поинтересовалась Саманта Стивенс уверенным тоном.

– Да, – ответил я. Хотя я был уверен, что ее не поймают. Такой опытный и старый вампир, как Джейн, всегда заранее готовит пути к отступлению. Вот и сегодня, я уверен, она потратила не один час, готовя свое исчезновение на тот случай, если возникнет такая необходимость.

– За что она убила Эбигейл? – спросила Летти Батлер–Мелвилл. В голосе ее звучала печаль вперемешку с облегчением. Она, видимо, поняла, что только что избежала незавидной участи.

– Вы знаете, что мисс Уинтертон бродила ночью по деревне и заглядывала в окна? – спросил я.

Они удивленно покачали головами. Леди Прунелла была шокирована больше всех; затем на ее лице проступило понимание. Ее «маньяком» оказалась Эбигейл Уинтертон.

– Что ж, – продолжил я, вздыхая, – очевидно, во время одного из своих рейдов мисс Уинтертон обнаружила странный способ, которым Джейн Хардвик избавлялась от своих молодых людей.

– О Боже! – воскликнул Невилл Батлер–Мелвилл. – Так вот что значит вся эта работа в саду!

Полковник Клидеро выглядел очень неважно, и я мог его понять. При мысли о том, сколько раз Джейн дурачила меня и манипулировала мной, мне тоже делалось нехорошо.

Я почувствовал, что мне пора проветриться. Я попрощался со всеми, хотя никто, кроме Джайлза, этого не заметил. Я направился к выходу, и Джайлз следовал за мной по пятам. Леди Блитерингтон не заметила или не захотела замечать, что он уходит со мной.

В полной тишине мы с Джайлзом шли к моему коттеджу. Вокруг дома Джейн стояло множество машин, и всюду горел свет. Мы задержались на минуту. Было слышно, как на заднем дворе, в саду, активно велись раскопки. Еще немного, и полиция найдет все необходимые улики.

Джайлз молчал до самой двери.

– До сих пор не могу поверить, что Джейн Хардвик убила Эбигейл Уинтертон. Из всех жителей Снаппертон–Мамсли о ней я подумал бы в последнюю очередь! Саймон, ты же наверняка знаешь больше, чем рассказал, раз ты так тесно сотрудничал с полицией! Каким магическим образом ты вычислил ее?

Я заставил Джайлза пройти в мой кабинет и сесть в кресло и только после этого заговорил. Мне было проще рассказывать об этом, сидя за рабочим столом, словно я преподаватель и консультирую студента.

– Я сегодня разговаривал со своим старым другом, Джайлз, – медленно произнес я. – С другом, который знал кое–что о прошлом Джейн Хардвик. Этот старый друг… – Тут Джайлз понимающе улыбнулся. Ему не составило труда понять, что я говорю о Тристане Ловеласе, бывшем владельце моего коттеджа. – Этот друг поведал мне, что у Джейн был ненасытный аппетит. Более того, она не всегда расставалась со своими возлюбленными корректным способом.

Я не сомневался, что под плодородной почвой сада Джейн полиция обнаружит несколько мужских трупов. Когда–то эти люди были красивыми. Вскрытие, несомненно, выявит интересные детали умерщвления этих человеческих останков, и слово «вампир» наверняка придет на ум экспертам. Но можно было не сомневаться, что это слово не будет фигурировать в официальных отчетах. Ведь, в конце концов, никто же не верит, что мы существуем. Верно?

Джайлз сидел, обдумывая мои слова. Хорошо, что он не стал ничего больше спрашивать.

– Я полагаю, – сказал он наконец, – это объясняет, почему Джейн все время что–то делала на заднем дворе. Вся деревня недоумевала, зачем она тратит столько денег на сад. Ну кто же мог предположить, что она прячет там трупы?!

– Разве что Эбигейл Уинтертон. – И она поплатилась за это своей жизнью. Джейн, которая была очень сильной благодаря своей нечеловеческой природе, сломала ей шею. Сегодня во время разговора со старшим инспектором Чейзом я узнал все подробности смерти Эбигейл Уинтертон. И подумать только, я начал считать Джейн Хардвик своим другом. Она манипулировала мной с первой минуты, как я приехал сюда.

Я снова вспомнил мой сегодняшний разговор с Тристаном Ловеласом. Когда я наконец–то дозвонился до его офиса в университете Хьюстона, где он преподает, он не очень–то рад был меня слышать. Он вообще ненавидел разговаривать с кем–либо до полудня. Но я достучался до него благодаря встречному нахальству.

– Тристан, дружище, что ты можешь рассказать об одном из моих соседей? Я говорю о пожилой женщине по имени Джейн Хардвик.

Его раздражительное фырканье пронеслось через все тысячи миль, что разделяли нас.

– Саймон, ты что, звонишь мне только, чтобы посплетничать о своей соседке? Тебе нечем заняться, кроме как тратить время на деревенские сплетни? Лучше бы писал очередную свою халтурку.

Я сделал глубокий вдох и сдержался.

– Давай не будем поливать друг друга грязью, я знаю, что все равно проиграю тебе, – сказал я, делая вид, что не слышал его последней фразы. – Лучше расскажи мне, что ты упустил, когда продавал мне дом. Почему ты не предупредил меня, что в Снаппертон–Мамсли живет по меньшей мере еще один вампир?

Тристан хихикнул:

– Ах, Саймон, дружище, ты еще не утратил свой стервозный тон, который мне так в тебе нравился. – Я прикусил язык, и он снова захихикал. – Ты, видимо, имеешь в виду милую Джейн. Только не говори мне, что она снова взялась за старое. Она еще хуже тебя и – о ужас! – даже меня, мой зайчик. Не может пропустить ни одного красивого молодого человека. Проблема лишь в том, что она все еще никак не отвыкнет от старой привычки разрывать отношения. Во всяком случае, так мне рассказывали. Сам я такого, сразу оговорюсь, не видел.

– Значит, когда ты жил в Снаппертон–Мамсли, ты ничего такого не замечал? – настаивал я.

– Нет, зайчик мой, не замечал. Джейн любит окружать себя теми, кем легко управлять. – Камень в мой огород, надо полагать. – А я не из таких, как ты сам прекрасно понимаешь.

Я вздохнул в трубку. Тристан и Джейн были огонь и вода. Джейн, вероятно, казалось, что я белый и пушистый. Впрочем, я вел себя как влюбленный щенок, так я рад был найти «друга» в Снаппертон–Мамсли. Хотя одного у нее не отнять – как ловко она подставила Летти Батлер–Мелвилл! У жены викария был железный мотив.

Я вкратце пересказал Тристану, что здесь произошло, и он согласился, что Джейн запросто могла убить Эбигейл Уинтертон, чтобы замести все следы.

– Я видел один раз, как мисс Уинтертон бродила по деревне поздно ночью. Видимо, именно так она узнала о тайнах Джейн.

Тристан рассмеялся:

– Да, Саймон. У Эбигейл была хроническая бессонница, и я не раз видел ее, когда выходил ночью на балкон с чашечкой кофе во время перерыва в работе. Порой в два, в три ночи. А поскольку Джейн всегда веселилась со своими жертвами в предутренние часы, чтобы никто в деревне ничего не заподозрил, то Эбигейл Уинтертон была, пожалуй, единственной, кроме меня, кто знал о ее ночных бдениях.

Я вернулся в настоящее. Джайлз сидел передо мной и терпеливо молчал, ожидая, когда я выйду из своих раздумий.

– Как ты думаешь, Саймон, что теперь станет с Джейн Хардвик? Я что–то не очень представляю ее себе в одиночной камере.

Я горько рассмеялся:

– Это зависит оттого, Джайлз, сможет ли полиция поймать ее.

– Что ты имеешь в виду, Саймон? Почему это полиция не сможет ее поймать? – Джайлз подозрительно смотрел на меня. – Уж не ты ли помог ей сбежать от полиции?

Я покачал головой:

– Я спланировал все это вместе с инспектором Чейзом, Джайлз. Джейн думала, что я выполню свою часть ее плана, чтобы обвинить в убийстве кого–то другого, но я уже тогда подозревал ее. Так что я составил свой план, чтобы поймать ее в случае, если это она убила мисс Уинтертон. А именно так и вышло.

– Тогда как она ушла от полиции? Они ведь присматривали за ней.

Как мне рассказать ему, не раскрывая всей правды?

– Видишь ли, Джайлз, у Джейн большой опыт в такого рода делах. Я имею в виду – как быстро скрываться от властей. Сегодня, например, как мне кажется, едва она вышла от викария, как тут же постаралась покинуть деревню. Полиция наверняка ждала ее на выходе, но я не сомневаюсь, что она смогла уйти. Не знаю, как именно. Я готов побиться об заклад, что она не сядет на скамью подсудимых.

Джайлз явно был недоволен моими объяснениями, но по крайней мере он больше не подозревал меня в том, что я помог ей избежать правосудия. Человеческого правосудия.

Я не мог рассказать ему, что Джейн теперь предстоит столкнуться с правосудием бессмертных. Когда вампиры научились обходиться без человеческой крови, они стали особенно ревностно осуждать нападения на людей. Они даже создали специальный отряд, который преследует таких, как Джейн, чтобы те больше не совершали своих ошибок.

Когда Джайлз ушел, я сделал еще один телефонный звонок. Я чувствовал себя предателем, но я должен был пойти на это.

И видимо, именно поэтому Джейн пыталась меня убить. Потому что она знала, что так или иначе я выдам ее. Правосудие, ни человеческое, ни вампирское, было ей ни к чему. И она решила, что, обвинив Летти Батлер–Мелвилл в убийстве и избавившись от меня, она уйдет и от первого, и от второго.

Но правосудие неизбежно.

Смерть под псевдонимом

Глава 1

Быть мертвым не так уж плохо, в этом есть определенные преимущества. Теперь, будучи вампиром, я могу писать гораздо больше, чем прежде. Мне вполне достаточно трех часов сна в сутки, и это очень удобно, когда приходится создавать как минимум пару бестселлеров в год.

В мире художественной литературы я известен под именем Дафны Дипвуд (исторический роман) и Доринды Дарлингтон (жесткий женский детектив). Моим верным читателям и невдомек, что на самом деле Дафна с Дориндой являются не кем иным, как Саймоном Керби–Джонсом, почтенным доктором исторических наук, автором нашумевших биографий Элеоноры Аквитанской и Ричарда Львиное Сердце. А еще никто не подозревает, что я вампир… и к тому же нетрадиционной ориентации.

Но довольно откровений. В первую очередь именно из–за своего творчества я угодил в ту неприятную историю, о которой хочу теперь рассказать. Все началось спустя пару месяцев после убийства почтмейстерши, во время моего визита в местный книжный магазин «Бук–Чейз».

Я тихо–мирно пасся возле полок с детективами, когда безмятежное течение моих мыслей было прервано не совсем обычными звуками – как будто что–то шумно двигалось. Я оторвал взгляд от книг и увидел, что в мою сторону плывет обмотанный жемчугами огромный кусок плоти, которого вполне хватило бы на двух человек.

– Полагаю, вы и есть доктор Керби–Джонс? – протрубила незнакомка.

Где–то что–то зазвенело – вероятно, оконные стекла. Я сделал шаг назад, но громадная женщина продолжала надвигаться.

– Боюсь, мэм, что не имел чести… – начал я, упершись спиной в полки.

– Не стоит беспокоиться, – заверила женщина, глядя на меня сверху вниз. Она возвышалась надо мной на целый дюйм, хотя мой собственный рост тоже был немалым – метр восемьдесят с лишним. – Весь этот этикет совершенно ни к чему, я сама представлюсь. – Она протянула мне руку, и я с изумлением обнаружил, что ее мощная длань куда больше моей. – Леди Гермиона Кинсейл. Рада познакомиться. Читала вашу книгу об Элеоноре. Должна сказать, замечательное произведение.

Хотя теперь у меня очень нежные барабанные перепонки – а эта дама не имела, конечно же, ни малейшего представления о том, какой у вампиров тонкий и чувствительный слуховой аппарат, – я все же постарался, чтобы болезненные ощущения не отразились на моем лице. К тому же ее слова, пусть и громоподобные, являлись как–никак комплиментом, а это всегда приятно.

Высвободив руку из могучей ладони леди Гермионы, я с облегчением убедился, что ни один палец не сломан. С ее–то ростом и комплекцией она могла бы запросто перекинуть меня через плечо. Я внимательно вгляделся в нее: обладательница такой силищи вполне могла быть вампиршей. Впрочем, нет… Хоть я пока еще не слишком легко распознаю себе подобных, но это явно не тот случай. Просто леди Гермиона такая от природы – мощная и несокрушимая, как солдатский сапог. На вид ей было лет шестьдесят, и она вполне могла протянуть еще сорок.

– Благодарю, леди Гермиона, – произнес я как можно солиднее, стараясь соответствовать имиджу. – Весьма лестно услышать о признании своих работ.

– Вы именно тот, кто мне нужен, – снова загромыхал ее оглушительный голос. Я с тревогой посмотрел на Тревора Чейза, хозяина магазина, который стоял позади нее, но он только подмигнул в ответ на мой вопросительный взгляд. – Кое–кто не сможет явиться ко мне на следующей неделе, и для замены мне нужен человек с вашей квалификацией. Я уже слышала, что вы поселились у нас, однако не надеялась встретиться с вами так скоро.

Тревор за ее спиной скалил зубы, я же пребывал в полной растерянности.

– Полагаю, вы знаете о литературных неделях в поместье Кинсейл–Хаус? – Леди Гермионе вовсе не требовался мой ответ, и, прежде чем я успел открыть рот, она продолжила: – Эти мероприятия довольно широко известны, и ваше присутствие будет как нельзя кстати. Тема предстоящей конференции – криминальный роман, и нам необходим человек с вашими познаниями, чтобы читать лекции об историческом детективе. Вы как раз подходите на эту роль. – Леди Гермиона неожиданно повернулась и направилась к выходу. – В четверг вечером жду вас у себя в Кинсейл–Хаусе к чаю, – бросила она напоследок. – Я подробнее объясню, что от вас потребуется.

Когда дверь за ней захлопнулась, показалось, что даже дом, в котором размещался магазин, облегченно перевел дух.

М–да… Достаточно нескольких минут общения с леди Гермионой, чтобы понять, как британцам удалось создать величайшую империю в мире.

Тревор расхохотался:

– Эх, Саймон, приятель милый… видел бы ты свою физиономию!

– Кто это такая? – спросил я, недовольно глядя на него.

– Это леди Гермиона Кинсейл, единственная из ныне живущих отпрысков восьмого графа Мамсли, – сообщил Тревор. – Покровительница искусств, людей творчества и, в частности, литераторов. – Он прервался, чтобы разжечь трубку. – Немного, конечно, эксцентричная, но вполне в здравом уме.

Трубка пыхнула, выпустив облачко пахучего дыма, и я с удовольствием потянул ноздрями.

– И что же? Я теперь обязан явиться на эти литературные посиделки? – Мой голос слегка звенел от негодования, хотя, признаюсь честно, мое маленькое тщеславное эго представителя американского среднего класса восторженно заурчало при мысли о возможности провести какое–то время с дочерью самого настоящего английского графа. Снобизм не чужд даже вампирам.

– Думаю, особо скучать тебе там не придется, – заверил Тревор. – И в конце концов, что такого страшного может случиться на литературной конференции?

Если бы знать заранее, чем все обернется! Мне бы следовало учесть, что Тревор вовсе не обладает даром предвидения. Вместо этого я поболтал с ним еще несколько минут, оплатил выбранные книги, а затем бодро и весело зашагал по главной улице городка Снаппертон–Мамсли к своему дому Лорел–коттедж, в котором обитал уже несколько месяцев.

В прихожей своей резиденции я аккуратно повесил шляпу, стянул перчатки, снял темные очки (вообще–то благодаря приему специальных препаратов солнечный свет мне не страшен, но дополнительная защита никогда не повредит) и прошел в кабинет. Из смежной комнатки тут же донесся голос Джайлза Блитеринггона, моего юного и очаровательного секретаря, который сам себя предпочитал именовать ассистентом–администратором:

– Ну что, Саймон, у Тревора нашлась нужная книга? Об англосаксонской церкви?

Положив принесенные книги на стопку газет, я уселся за свой рабочий стол.

– Нашлась, Джайлз, нашлась.

В дверном проеме тут же возникла его фигура. Я взял упомянутую книгу и протянул ему. Он быстро подошел, принял ее у меня из рук, и его лазоревые очи осветились неподдельной радостью. Как приятно смотреть на человека, который так возбуждается от хорошей литературы!

Я уж не говорю о том, что Джайлз вообще чертовски привлекателен. Он и знать ничего не знает, однако ему предстоит стать прототипом главного героя в намечающемся шедевральном произведении Дафны Дипвуд на историческую тему. Эти золотисто–каштановые волосы и безупречное телосложение как нельзя лучше подходят романтическому герою, только в отличие от Джайлза придуманный мной Ательстан любит женщин. Я бы предпочел, чтобы и прототип имел те же наклонности, однако ему об этом знать совсем не обязательно.

– Ну, что новенького у Тревора? – поинтересовался Джайлз и уселся в кресло напротив моего стола, продолжая вертеть в руках книгу. Ему явно не терпелось раскрыть ее и приступить к выуживанию фактов, необходимых для произведения, над которым я в данное время работал. Однако он также не хотел упускать возможность посплетничать. – По–прежнему развлекается со своим юным механиком?

Я строго сдвинул брови.

– С чего ты взял, что я буду расспрашивать у Тревора о подобных вещах?

Джайлз рассмеялся – уж он–то отлично меня знал. Я тоже не смог удержаться от улыбки.

– Тревор признался, что весьма счастлив иметь дело с этим молодым человеком. Но у меня есть для тебя и более интересная информация. – Я вкратце пересказал Джайлзу о встрече с леди Гермионой Кинсейл.

Мой юный друг даже присвистнул.

– Ну и ну! Какой удар для моей мамочки! Она же на стены будет лезть от досады! Мамуля уже несколько лет пытается привлечь к себе внимание леди Гермионы, но та считает ее недостаточно творческой личностью.

Должен заметить, что по части снобизма леди Прунелла Блитерингтон, мать Джайлза, намного превосходит меня, а когда она узнала, что ее сын собирается работать со мной, то даже устроила небольшую сцену. После того случая нам с ней все же удается как–то ладить – постольку, поскольку мы вообще стараемся обходить друг друга стороной. Я улыбнулся, представив ее реакцию на новость. Хотя бы ради того, чтобы досадить леди Прунелле, можно было немного потерпеть властную натуру леди Гермионы.

– Н–да, сэр Джайлз, – протянул я, величая помощника по титулу, который был ему не очень–то нужен, – приехав в Снаппертон–Мамсли, я и не думал, что буду допущен в столь высокие круги. Ну–ка, проинструктируй меня, как вести себя в присутствии дочери графа Мамсли. Чтобы не ударить в грязь лицом.

– Да просто будь самим собой, Саймон. Элегантным, остроумным, непринужденным. И тогда не возникнет никаких проблем. – Джайлз подмигнул мне, поднимаясь с кресла.

Я махнул рукой: иди, мол, трудись.

Этого парня я взял в секретари в первую очередь за его организаторские качества, за способность существенно помочь мне в моих исследованиях. Однако его привлекательная внешность также являлась не последней причиной.

Напевая себе под нос, я погрузился в работу.

Два дня спустя, стоя перед впечатляющей дверью парадного входа в особняк Кинсейл–Хаус, я вспомнил слова Тревора: «Да что такого страшного там может случиться?»

«И в самом деле – что?» – подумал я, оттягивая для удара вычурную дверную колотушку.

Кинсейл–Хаус представлял собой невообразимое сооружение – смесь георгианской утонченности и викторианской готической чрезмерности. Кошмарное видение для специалистов по истории архитектуры. Очевидно, у кого–то из предков нынешней хозяйки особняка денег было больше, чем вкуса.

Я еще раз ударил колотушкой в массивную дубовую дверь. Почти сразу после удара она начала медленно открываться, и передо мной предстал… ну, наверное, все же дворецкий. Облачение он имел соответствующее, но вот кольцо в носу и гребень обесцвеченных волос на голове – этого я совсем не ожидал. Лицом он походил на капризную поп–звезду, а телосложением – на футболиста. Мне тут же пришла в голову идея вставить подобный типаж в один из своих последующих романов.

– Добрый день, сэр, – произнес этот человек хорошо поставленным голосом и жестом пригласил войти. На вид ему было около тридцати, но манерами он тянул на все шестьдесят. – Вы, должно быть, доктор Керби–Джонс? Леди Гермиона ждет вас в утренней гостиной. Стол к чаю уже накрывают.

– Благодарю, – сказал я и последовал за ним. – А вы…

– Динглби, сэр. – Он глянул на меня через плечо и улыбнулся.

Да, весьма колоритный получится персонаж.

– Спасибо, Динглби, – протрубила леди Гермиона, когда мы вошли в гостиную. – Проходите, доктор Керби–Джонс. Вы не заставили себя долго ждать.

Прежде чем покинуть свой Лорел–коттедж, я заткнул уши ватой, и теперь приглушенный голос графини звучал на вполне терпимом уровне.

Леди Гермиона постучала ладонью по дивану, указывая мне место, и я, усевшись, постарался поудобнее устроиться на этом чудовищном, чрезмерно напичканном набивкой предмете интерьера викторианской эпохи. Рядом с хозяйкой дома, в столь же ужасном кресле, притулилась похожая на мышку девица с большими и испуганными, словно у кролика перед удавом, глазами. Явно нервничая, она косилась на меня – будто боялась, что я вот–вот перескочу через леди Гермиону, наброшусь на нее и тут же изнасилую.

Леди Гермиона небрежным жестом указала на девушку.

– Это Мэри Монкли, моя компаньонка и секретарша.

Мэри робко кивнула.

– Как поживаете, доктор Керби–Джонс? – почти прошептала она, и мне пришлось поднапрячь свой слух, чтобы ее расслышать.

Н–да… Видимо, жизнь бок о бок с леди Гермионой совсем не сахар. Видимо, трубный глас и своеобразные манеры графини довели эту мышку до совершенно забитого состояния, и она, вероятно, всегда разговаривает таким вот голоском. Что ж, остается ей только посочувствовать.

Леди Гермиона взяла со стола блюдце с чашкой чая и резко пихнула мне в руки. Как ни старался я изловчиться, но горячая жидкость все равно плеснулась мне на брюки. Вот досада! Быстро достав носовой платок, я принялся промокать колени, а леди Гермиона (какой пустяк – облитый чаем гость) уже протягивала тарелку с печеньем.

– Нет–нет… спасибо… не надо… – пробормотал я как можно вежливее, и графиня почти что уронила тарелку обратно на стол.

Мэри Монкли вздрогнула, точно от удара, а я с удивлением взглянул на посудину – и как она только не разлетелась вдребезги?

– Перейдем к делу! – объявила леди Гермиона. – Думаю, вы уже наслышаны о литературных неделях в Кинсейл–Хаусе. – Она умолкла на пару секунд. Джайлз, разумеется, довольно подробно рассказал мне об этих писательских конференциях и о том, каким почетом пользуется их организаторша. Хотя было бы интереснее узнать, скольким участникам приходится восстанавливать расшатанные нервы по окончании таких недель. – Это просто замечательно, доктор Керби–Джонс, что вы живете рядом. Мы внесем вас в список постоянных лекторов.

Леди Гермиона расплылась в улыбке, а я с наполненным чаем ртом попытался пробулькать слова благодарности за оказанную честь.

– Потом поблагодарите, доктор Керби–Джонс, – остановила меня графиня. – Что же касается предстоящей конференции, то, как я уже говорила, заявленная тема – детективный роман. Нам необходим человек с вашим опытом, с вашим знанием того, как писать исторический детектив, какие материалы нужно предварительно изучить. – Леди Гермиона не глядя протянула руку в сторону Мэри Монкли, и это несчастное создание тут же вложило в ее ладонь несколько листков. Графиня посмотрела на них, удовлетворенно кивнула и передала мне. – Здесь расписание лекций и список участников, а также перечень тем и правила ведения дискуссий. Перед уходом получите у Мэри рукописи, которые вам следует прочитать. – Она опять замолчала, переводя дыхание, но, прежде чем я успел собраться с мыслями и что–то сказать, продолжила дальше: – Вы увидите, что у нас небольшой, но избранный круг участников. Интенсивное обучение и дискуссии – вот наше кредо.

Леди Гермиона еще что–то говорила в подобном духе, но я ее почти уже не слушал. Как громом пораженный я уставился в список участников конференции, точнее – на одно из заявленных имен. Оно было мне более чем знакомо – Доринда Дарлингтон, автор женских детективных романов!

Неужели леди Гермиона каким–то образом разузнала о моей тщательно скрываемой тайне?

Или же это какая–то самозванка воспользовалась тем, что я соблюдаю инкогнито, и присвоила мой псевдоним?