Текст книги "Смерть по почте. Смерть под псевдонимом"

Автор книги: Дин Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 28 страниц)

Глава 8

Вспыльчивость и раздражительность, в какой–то степени присущие мне, – это пережиток тех времен, когда я был еще обычным человеком. Порой мне с трудом удается сдерживать свои эмоции, хотя по большей части я обладаю вполне добродушным и веселым нравом.

Когда лже–Доринда покинула комнату, участники конференции заерзали на своих местах и стали вполголоса переговариваться. Наверное, я все–таки рановато вступил в игру и вообще вопреки собственным намерениям слишком рьяно принялся изобличать самозванку. Ну что ж… Чему быть, того не миновать.

Решив воспользоваться сложившейся ситуацией, я поднялся и прошел вперед. Дождался, когда стихнет шум голосов, и заговорил:

– Примите мои извинения за ту небольшую перебранку, что я здесь учинил, но все вы сами являетесь литераторами, и я надеюсь, что вы поймете мое негодование по поводу факта кражи интеллектуальной собственности.

Я сделал паузу, и присутствующие энергично закивали головами, тут и там стали раздаваться возгласы: «Ну конечно! Разумеется!»

– Это дело не будет так оставлено, и со временем вы узнаете обо всех подробностях, – заверил я, хотя у меня вовсе не было намерения объяснять, кем же является Доринда на самом деле. – До конца заседания еще есть время, и я надеюсь, что вы разрешите мне поговорить о творчестве настоящей Доринды Дарлингтон. Я прочитал все ее книги и просто восторгаюсь ими, поэтому мне хочется поделиться с вами своими впечатлениями. – Я скромно улыбнулся.

Не встретив возражений, я принялся вкратце обсуждать структуру своих детективов, давая собравшимся советы и указания по части создания сюжетов и образов, а также по прочим аспектам писательского труда. Думаю, можно без преувеличения сказать, что в моем выступлении было куда больше толка и уж тем более правды, чем в лекции лже–Доринды.

Я как раз собирался ответить на один из вопросов, когда в комнату вплыла леди Гермиона.

– Доктор Керби–Джонсон! – рявкнула она. – Будьте любезны на пару слов!

Все присутствующие вскочили вместе со мной.

– Конечно, леди Гермиона, сейчас. Думаю, на этом можно закончить. Если возникнут еще какие–то вопросы – обращайтесь. С радостью отвечу. – Я улыбнулся своим слушателям и сопровождаемый аплодисментами последовал за хозяйкой дома.

Принимая во внимание интонацию леди Гермионы, было ясно, что она пребывает в гневе, и я немного побаивался, что причиной тому именно моя стычка с лже–Дориндой, которая, конечно же, времени даром не теряла. Судя по решительному развороту плеч графини, меня ожидал грандиозный разнос, но я тем не менее улыбался: для нее тоже найдется парочка сюрпризов.

Леди Гермиона не проронила больше ни слова до тех самых пор, пока мы не вошли в гостиную, где уже сидела лже–Доринда, спокойно наливавшая себе чай.

Графиня властно указала на стул и, когда я проигнорировал приказ, прищурилась, уселась сама и устремила на меня свой гневный взор.

Я ждал.

– Что это за нелепые выходки, доктор Керби–Джонс?! Как вы смеете срывать заседание?! Что за ахинею вы тут несете?!

Пока леди Гермиона переводила дыхание для следующей тирады, я поспешил возразить:

– Ахинеей, как вы изволили выразиться, является все то, что наговорила вам эта женщина. Уж не знаю, кто она на самом деле, но только не Доринда Дарлингтон, и смею вас заверить, что я могу доказать свои обвинения.

Леди Гермиона захлопала глазами. Наверное, за всю ее жизнь никто еще не разговаривал с ней в подобном тоне. Должно быть, в прошлом аристократы впадали в такое же состояние растерянности, когда доведенные до крайности крестьяне решались на бунт.

– Вот видите, леди Гермиона?! Что я вам говорила?! – возликовала лже–Доринда. – Да он же просто наглец! Отъявленный грубиян! Да как он смеет разговаривать с вами в такой вызывающей манере?! Да он… – Она осеклась, как только графиня перевела на нее свой буравящий взгляд.

– С чего же вы взяли, доктор Керби–Джонс, что эта женщина не Доринда Дарлингтон? – довольно кротко поинтересовалась хозяйка дома.

– Дело в том, уважаемая леди Гермиона, – продолжил я уже гораздо мягче, с примирительными нотками в голосе, – что настоящая Доринда является моим близким другом, и я представляю, как она будет потрясена, узнав, что кто–то пытается выдать себя за нее. Да еще столь неподобающим образом.

Самозванка хотела было что–то сказать, но леди Гермиона жестом ее остановила.

– В таком случае кто же настоящая Доринда? – спросила она.

Я развел руками, как бы извиняясь.

– К сожалению, я не вправе разглашать эту информацию. Потому что Доринда – очень скромный человек, склонный к уединению. Она не любит появляться на публике и предпочитает, чтобы ее книги сами за себя говорили.

– Все это слишком неопределенно, – нахмурилась леди Гермиона, но я видел, что сомнение уже пустило свои корни. Она была явно раздосадована, а в ближайшем будущем самозванке не светило ничего хорошего.

Я улыбнулся:

– Прекрасно понимаю ваше положение, леди Гермиона, и совершенно искренне вам сочувствую. Вы и предполагать не могли, что какая–то аферистка воспользуется вашей доверчивостью и проникнет в ваш славный дом, чтобы играть здесь в свои грязные игры и порочить ваше доброе имя. – Заметив, что лже–Доринда вновь порывается что–то сказать, я заговорил еще громче: – Но скоро сюда приедет Нина Якнова и прояснит ситуацию раз и навсегда. Она прекрасно знает настоящую Доринду, и эта женщина поплатится за свой поступок.

Тяжко вздохнув, леди Гермиона откинулась на спинку кресла и посмотрела сначала на меня, а затем на «эту женщину», как я теперь решил мысленно называть самозванку. Я молча ждал.

– Действительно, давайте дождемся прибытия Нины, – вставая, предложила графиня. – А до тех пор я попрошу вас, мисс Дарлингтон… или как там еще… воздержаться от контактов с другими участниками конференции. Надеюсь, долго это не продлится – я ожидаю Нину к вечернему чаю. Тогда мы окончательно разберемся с этим делом, и одному из вас придется покинуть мой дом.

Сверкая глазами, «эта женщина» тоже поднялась с места.

– Ну что ж… Думаю, что уехать придется не мне! Потому что если меня вынудят уехать, то об этом пожалеете не только вы, леди Гермиона! Уж можете быть уверены! Если мне придется уехать, кое–кто за это заплатит, и очень дорого! – Она по–лисьи оскалила зубы. – Если меня выгонят, я просто–напросто поеду в Брайтон и проведу несколько дней в отеле «Марстон–Армс». Я слышала, что это прелестное и довольно укромное местечко, где можно укрыться от любопытных глаз.

Тот эффект, который возымели на леди Гермиону последние слова плутовки, был поразительным: кровь отхлынула от ее лица, челюсть отвисла, и она стала медленно оседать обратно в кресло. А «эта женщина» рассмеялась и, высоко подняв голову, вышла из комнаты.

– Леди Гермиона, что с вами? – Я бросился к графине и опустился рядом с ней на колено. Она была явно охвачена страхом, возможно даже, что у нее случился сердечный приступ.

– Бренди, – пробормотала леди Гермиона, вяло махнув рукой в сторону подноса с напитками. – Плесните, пожалуйста, немного бренди.

Я тут же исполнил просьбу, и по мере того как она опустошала стакан маленькими глотками, краски постепенно возвращались на ее лицо.

– Спасибо, доктор Керби–Джонс, – слабым голосом поблагодарила графиня. – Теперь вам известен один из моих маленьких секретов: я имею некоторые проблемы с сердцем, и подобные омерзительные сцены действуют на меня не лучшим образом. Но через несколько минут я буду в полном порядке.

Эти слова леди Гермиона произнесла, не глядя мне в глаза. Я прекрасно понимал, что приступ был вызван скорее упоминанием об отеле в Брайтоне, чем непосредственно самой конфронтацией с «этой женщиной». Однако дабы не заставлять сердце графини вновь учащенно забиться, я не собирался о чем–либо расспрашивать. По крайней мере сейчас.

Леди Гермиона, несомненно, что–то скрывала. А «эта женщина»? Она действительно знает какую–то тайну или просто блефует? И удастся ли ей с помощью имеющегося компромата настроить против меня графиню?

Я продолжал озабоченно смотреть на леди Гермиону. Похоже, что она уже вполне пришла в себя, хотя все же была еще слаба. Тем не менее она поднялась с кресла, старательно делая вид, будто ничего из ряда вон выходящего не случилось.

– Спасибо, доктор Керби–Джонс. Я уже чувствую себя достаточно хорошо. А теперь прошу прощения, но мне нужно посмотреть, как там остальные. Чуть позже жду вас здесь же к чаю. Буду весьма признательна, если вы пока воздержитесь от упоминания при других о том, что здесь произошло. – Взгляд графини был почти что умоляющим.

– Ну разумеется, леди Гермиона, – заверил я. – Всегда к вашим услугам.

Она вышла. Проводив ее взглядом, я стал думать, чем же мне теперь заняться: до начала моей собственной лекции оставался еще целый час.

– Довольно забавная сценка, вы не находите?

От неожиданности я даже вздрогнул. Голос раздался сзади, и, обернувшись, я увидел голову Декстера Харбо, которая, словно отделенная от туловища, торчала над спинкой кушетки, стоявшей в углу комнаты напротив окна.

– Вы давно здесь? – зачем–то спросил я. Абсолютно бессмысленный вопрос – ну разумеется, все это время он находился в гостиной.

Харбо поднялся с кушетки. Жмурясь и зевая, потянулся. Я молчал, ожидая ответа.

Он проигнорировал мой вопрос.

– Я вообще–то не собирался спать, но в моей комнате чертовски неудобная кровать. Так что решил немного вздремнуть здесь, пока драконша обходит свои владения.

– А у вас разве нет утренних лекций? – Я еще раньше просматривал расписание и точно помнил, что Декстер Харбо этим утром также должен был проводить свой мастер–класс.

Декстер фыркнул.

– Я дал всем письменные задания. Потому что вовсе не собираюсь стоять там и распинаться. Они ведь тоже писатели, по крайней мере считают себя таковыми. Ну уж ручки–то в руках держать умеют.

– Весьма здравая мысль. Но вам ведь нужно прочитать то, что они напишут, и дать свою оценку.

– Ну уж нет! Делать мне, что ли, больше нечего? Они сами выставят друг другу оценки. – Декстер ухмыльнулся. – Вы, может быть, действительно приехали сюда работать, а вот я – нет.

– Да… Не слишком разумно с моей стороны, – сухо согласился я.

– Но на этот раз вам, кажется, удалось немного оживить атмосферу, – с некоторой восторженностью в голосе заметил Харбо. – А то я уж думал, что опять целую неделю придется скучать в этом Кинсейл–Хаусе. Но чую, что эта королева драмы еще заварит кашу.

Я решил не обращать внимания на его насмешливый тон и ехидное выражение лица.

– Не хочу, чтобы обо мне сложилось ложное представление, – сказал я. – Впрочем, даже не обо мне.

– Интересно, что же она замыслила? – задумчиво произнес Харбо и вдруг устремился к подносу с напитками. Он плеснул в стакан изрядную порцию виски и залпом опрокинул в себя. Затем налил еще, но теперь уже стал пить не спеша, задерживая жидкость во рту и смакуя.

– Думаю, мы это скоро узнаем, – отозвался я. – А вы встречали эту женщину раньше?

Декстер со стуком опустил стакан на поднос.

– Доринду Дарлингтон? Не могу сказать, имел ли такое уж удовольствие. – Он прошел мимо меня и направился к двери. – Ну а теперь, если не возражаете, пойду, покажусь шайке своих стажеров.

Видимо, мистер Харбо считал меня недостаточно смышленым, чтобы осознать, что он так толком и не ответил на мой вопрос.

Ситуация становилась все более интригующей. Что Декстеру Харбо известно об «этой женщине»? И почему он не признается, что знает ее?

Глава 9

– Раймонд Чандлер как–то писал, что в тех случаях, когда у него возникали трудности с развитием сюжета, в дверях появлялся человек с пистолетом.

Я замолчал, чтобы послушать смех, который неизменно вызывала эта фраза.

– Но если действие вашего романа происходит в десятом веке, такой прием, конечно же, не годится.

Слушатели снова засмеялись, однако, к моему удивлению, в заднем ряду поднялась рука.

– А почему нет, доктор Керби–Джонс?

Я пристально посмотрел на того, кто задал этот вопрос. Парню было лет двадцать, и, по всей видимости, он искренне недоумевал по поводу хихиканья, которым были встречены его слова. Поглядев на него еще пару секунд, я пришел к выводу, что он вполне серьезен и на самом деле не понимает причины.

– Потому что в десятом веке пистолеты еще не были изобретены, – как можно бесстрастнее объяснил я. В конце концов, я сам в начале своей лекции сказал, что можно задавать любые вопросы, какими бы глупыми они ни казались. Однако я полагал (как видно, ошибочно), что тому, кто собирается писать исторические романы, должны быть известны хотя бы основные исторические факты.

Я напряг зрение и прочитал надпись на карточке, прикрепленной к одежде молодого человека. «Джефф Монкли», – гласили четкие буквы. Интересно, имеет ли он какое–либо отношение к мисс Монкли, помощнице леди Гермионы?

Когда веселье стихло, я продолжил:

– Если вы собираетесь писать в жанре так называемой альтернативной истории, то тогда, конечно же, можете играть историческими фактами и намеренно вводить анахронизмы.

Было видно, что Джефф не имеет ни малейшего понятия об анахронизмах, а спрашивать стесняется.

– Анахронизм, – начал объяснять я, – это когда какая–либо личность, место, событие или предмет помещается в несоответствующий исторический период. – К примеру, как если бы Моисей отпечатал свои десять заповедей на лазерном принтере.

По рядам вновь прокатился смех, а лицо Джеффа прояснилось: теперь он меня понимал.

– Если же вы не намерены творить в жанре альтернативной истории… или в жанре фэнтези, а собираетесь писать сугубо исторические романы, в том числе и детективы, то вам следует как можно строже придерживаться реальных фактов. Если же захотите отойти от них, то для этого нужна веская причина, а также вы должны быть готовы объяснить подобный ход читателям. Ничто так не навредит книге во мнении умного читателя, как неточность. Она, быть может, ускользнет от внимания большинства, однако всегда найдется тот, кто заметит ваш ляп.

Эта тема вызвала среди присутствующих оживленную дискуссию, которая продолжалась около получаса. К концу нашего заседания я пребывал в самом расчудесном настроении и мысленно себя поздравлял: как–никак от меня «студенты» получили хоть что–то полезное. Когда я узнал, до какой степени леди Гермиона нагрузила участников конференции, то был ошеломлен, можно даже сказать – ужаснулся, и поэтому решил постараться, чтобы эта неделя не прошла для них даром, чтобы они по крайней мере от меня получили хоть какую–то интеллектуальную подпитку.

По окончании лекции несколько человек, как и следовало ожидать, не отправились тут же пить чай вместе со всеми, а задержались, чтобы задать мне дополнительные вопросы. Поэтому в гостиную, где был накрыт стол, я прибыл немного позднее других коллег–лекторов.

Предполагалось, что большинство чаепитий будет проходить совместно со «студентами», чтобы у нас имелась возможность пообщаться с ними в неформальной обстановке.

Однако каждый день один из перерывов на чай, согласно распорядку, был раздельным – полагаю, таким образом леди Гермиона собиралась подводить итоги. Сегодняшнее «профессорское» чаепитие, учитывая мою утреннюю стычку с лже–Дориндой, обещало быть особенно интересным.

Как только я вошел в гостиную, головы всех присутствующих повернулись в мою сторону – по всей видимости, меня здесь ждали с нетерпением. Я быстро окинул комнату взглядом: похоже, что Нина Якнова еще не приехала. Где же носит эту чертовку? Как всегда, опаздывает!

«Эта женщина», сцепив руки на коленях, сидела почти в самом центре комнаты неподалеку от леди Гермионы и ее тенеподобной помощницы. Под диктовку графини мисс Монкли прилежно заносила в блокнот указания об изменениях в завтрашнем расписании семинаров.

Пэтти–Анна Патни, всем своим видом излучая доброжелательность и беспрестанно поглаживая Мистера Мерблса, приблизилась ко мне. Я изобразил приветливую улыбку.

– Вы знаете, доктор Керби–Джонс, – зашептала мисс Патни у меня под левым ухом, – Мистер Мерблс так вами доволен.

– Отчего же? – вежливо поинтересовался я, с сомнением взглянув на кролика.

– Он узнал, что вы поставили на место эту ужасную женщину, – объяснила мисс Патни, а Мистер Мерблс с помощью ее руки одобрительно закивал мне головой.

– Весьма польщен, – произнес я с некоторым сарказмом, который моя собеседница, похоже, совсем и не заметила.

– Вы можете себе представить? – продолжала она негодующе шептать. – Эта ужасная женщина имела наглость заявить Мистеру Мерблсу, что наши книги настолько приторные, что их противопоказано читать диабетикам. Как она могла так обидеть Мистера Мерблса?! Мисс Эдвину Айкен и Годжа обожают миллионы читателей, а ей самой следовало бы учесть, что не всем нравится такая героиня, как у нее.

Меня несколько удивило, с какой презрительной интонацией она произнесла последние слова.

– Почему же? Что в ней не так?

Пэтти–Анна округлила глаза:

– Да ведь она же курит!

Я растерянно закивал головой.

– Ведь это же неподобающе для женщины! Вы согласны? – шипела мне в ухо мисс Патни, явно упиваясь обличительным пафосом.

Я терпеливо ждал, когда в ее легких закончится воздух.

– Но похоже, что даже не она написала все эти книги, – продолжала мисс Патни. – Ужасная женщина! Мистеру Мерблсу она совершенно не нравится! Он считает, что нужно потребовать, чтобы она немедленно покинула Кинсейл–Хаус.

– Ждать осталось недолго, – заверил я. – Как только появится Нина Якнова, ее игра будет окончена.

Мисс Патни в ужасе отшатнулась:

– Как?! Она тоже приедет сюда?!

– Кто? Нина? – переспросил я. – Ну да. Разве вы не видели ее имя в своей программке?

Мисс Патни отчаянно затрясла головой:

– Нет–нет! Нас с Мистером Мерблсом вообще не было бы здесь, если бы мы знали, что сюда приедет ОНА! – Пэтти–Анна так сильно стиснула несчастного кролика, что он вроде бы даже начал задыхаться.

– Разве Нина не ваш агент? – недоуменно спросил я.

– Была раньше, – прошипела мисс Патни. – Пока мы с Мистером Мерблсом ее не раскусили. Она не леди! Своим поведением она даже отдаленно не похожа на настоящую леди.

В этот момент, легкая на помине, в комнату подобно шторму ворвалась сама Нина. По пятам за ней следовал насупившийся Джайлз.

– Гермиона, дорогая моя, ну как ты тут? – на ходу поинтересовалась Нина и, затормозив перед самым носом хозяйки дома, стала ждать, постукивая ножкой, когда та поднимется и нагнется, чтобы обменяться с ней символическим чмоканьем. Разговоры вокруг полностью стихли – все умолкли в ожидании «пиротехнических эффектов».

– Я невероятно рада, Нина, что тебе наконец–то удалось приехать, – сказала леди Гермиона. – Я так ждала тебя.

Они смотрели друг на друга, словно бойцы на ринге. Так и казалось, что они вот–вот начнут кружить по комнате, высматривая друг у друга уязвимые места для нанесения нокаутирующего удара. Конечно, леди Гермиона имела преимущества и в росте, и в весе, зато Нина наверняка не погнушалась бы подлыми приемчиками.

– В конце концов, дорогая Гермиона, кто–то же должен заниматься делом, – отпарировала Нина. – Я ведь не могла сказать премьер–министру, чтобы он перезвонил мне в другой раз, потому что из–за разговора с ним я могу опоздать на чаепитие к дражайшей леди Гермионе. Как ты считаешь?

Графиня поджала губы. Насколько я знаю Нину, она, по всей видимости, не сочиняла. И леди Гермиона это тоже понимала.

– Ну что ж, Нина, думаю, что тебя можно поздравить. С тем, что твоим клиентом стал сам премьер–министр. Но сейчас меня волнует другое.

– Спасибо, Гермиона. Ну, так что случилось? Кто–то из твоих питомцев написал бестселлер?

Я с удовольствием отшлепал бы Нину за ту надменность, с которой была произнесена последняя фраза. А она тем временем повернулась к Джайлзу:

– Чаю, пожалуйста. Черный, два куска.

Джайлз, надо отдать ему должное, сумел сдержаться – что–то насчет кусков, вероятно, вертелось у него на языке – и пошел за чаем к ближайшему столику на колесах. Не мешало бы чуть позже сказать Нине парочку слов по поводу ее манер. Точнее, по поводу их отсутствия.

– Ну? Так что ты хотела сказать? – скучающим тоном спросила Нина, вновь повернувшись к леди Гермионе.

Джайлз вручил ей чашку с чаем, и она принялась его размешивать.

– У нас тут возник небольшой конфликт, который, мы надеемся, ты сумеешь разрешить, – довольно твердым голосом начала леди Гермиона. – Доктор Керби–Джонс утверждает, что среди нас присутствует самозванка.

– Саймон, ну что за игру ты затеял? – Даже не попробовав чай, Нина поставила чашку на стол и повернулась ко мне. – Разыгрываешь какой–то спектакль, так, что ли?

– Может быть, дорогая моя Нина, именно так кому–то и кажется, – сказал я и, приблизившись к ней, взглянул сверху вниз на ее хитрую физиономию. – Но одна присутствующая здесь особа утверждает, что она твой клиент. А именно Доринда Дарлингтон.

В глазах Нины что–то промелькнуло. Отвернувшись от меня, она снова взяла свой чай, прошла к дивану, где сидела лже–Доринда, и устроилась рядом с ней. Поставила чашку перед собой на стол.

– Но, Саймон, дорогой мой, ты же прекрасно знаешь, что Доринда действительно является моим клиентом. Какой же тут обман?

Ее снисходительный тон меня задел – раньше она не разговаривала со мной в такой манере.

– Знаю, Нина, знаю, дорогая. Извини за неточность: я хотел сказать, что кое–кто здесь утверждает, будто является Дориндой Дарлингтон, – пояснил я, словно у нас не было несколько дней назад разговора в ее офисе.

– В самом деле, Саймон? – Более скучающего вида Нина изобразить не могла. – Ужасно интересно! Кто же это? Скажи, пожалуйста.

Я поднял руку и указал на ту, что сидела рядом с ней. Нина взяла свою чашку и, сделав глоток, снова поставила ее на стол. И только после этого повернулась к соседке.

– Доринда, дорогая, привет! – воскликнула Нина. – Саймон, как видно, решил опять пошалить.