Текст книги "Смерть по почте. Смерть под псевдонимом"

Автор книги: Дин Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 28 страниц)

Глава 22

Бумажный комок попал мне между глаз, так что я невольно отдернул голову назад.

– До чего же это подло! – выпалила Изабелла. – Как я могла так ошибиться в вас?! Я даже не представляла, что вы способны на подобную низость!

– Изабелла, дорогая, – начал я, поднимаясь с кресла, – пожалуйста, успокойтесь. – Я протянул к ней руку, но она оттолкнула ее и отступила назад.

– Я думала, Саймон, что вы джентльмен. – Голос Изабеллы звучал уже спокойнее, однако глаза по–прежнему свидетельствовали о внутреннем смятении.

– Изабелла, дорогая, – как можно мягче повторил я, – пожалуйста, сядьте. – Я указал на кресло, и она, вдруг как–то сникнув, без особого изящества опустилась на него. – Мне очень жаль, но вы, похоже, не так поняли смысл моей записки. – Я смотрел на мисс Верьян, ощущая себя последним мерзавцем.

Мои слова ее совсем не убедили.

– Перестаньте, Саймон, – отмахнулась она. – Вы, видно, решили шантажировать меня на пару с Ниной. – По ее щекам медленно поползли слезы.

– Вы ошибаетесь, Изабелла, – настаивал я. – Уверяю, у меня вовсе не было намерения шантажировать вас.

«Манипулировать – это да, – мысленно признал я, – но не шантажировать».

Одна из моих ныне покойных бабушек, настоящая леди с Юга, наверное, в гробу переворачивалась, видя столь неджентльменское поведение своего внука. Впрочем, именно эту бабушку я как–то недолюбливал, так что пусть себе поворочается.

– Вы, вероятно, очень гордитесь тем, что так хитро изложили свои угрозы, – сказала Изабелла, утирая слезы тыльной стороной ладони. – Посторонний не нашел бы в записке ничего подозрительного.

– Еще раз говорю, что у меня не было намерения шантажировать вас, – повторял я, словно заведенный. – И у меня нет никакого желания участвовать в интригах Нины. Наоборот, я хочу положить им конец. На благо всем нам.

Изабелла смотрела на меня, недоверчиво прищурясь.

– Возможно, вам известно не так много, как я предполагала.

Ну, кто не рискует…

– Изабелла, вы думаете, читателям есть какое–то дело до того, что много лет назад вы произвели на свет незаконнорожденного ребенка, которого отдали приемным родителям?

Мисс Верьян отпрянула назад, словно я ударил ее. Впрочем, в некотором роде так оно и было. Дрожащей рукой она прикрыла рот, краски сошли с ее лица.

– Вы все знаете, – прошептала она.

Ликования по случаю точного попадания в цель я не испытал. Расчет оказался верным, хотя, конечно же, имелся определенный риск.

Изабелла глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.

– Ну и как, Саймон, вы намерены использовать эту информацию?

– Если вы опасаетесь, что я обо всем растрезвоню газетчикам, то можете успокоиться – я этого делать не собираюсь.

Мисс Верьян немного расслабилась.

– Однако чего–то вы все–таки хотите.

– Единственное, чего я хочу, – это понять, что здесь происходит. Кто–то уже дважды совершил убийство и может убить кого–нибудь еще, если мы его… или ее не остановим.

– И вы полагаете, что мое прошлое имеет к случившемуся какое–то отношение?

– Возможно, – пожал я плечами. – Вы бы пошли на убийство, чтобы скрыть факт рождения внебрачного ребенка?

– Нет! – отрезала мисс Верьян.

Я молча ждал.

– Если бы я и решилась кого–то убить, – уже мягче произнесла Изабелла, – то в первую очередь эту мерзавку Нину.

– Она каким–то образом обо всем узнала?

Изабелла кивнула.

– И заставила подписать с ней контракт?

Мисс Верьян опять кивнула.

– И что было потом? – поинтересовался я.

– Поначалу, пока я еще приходила в себя, потрясенная столь наглым шантажом, Нина была умеренна в своих требованиях. На тот момент она являлась не слишком преуспевающим агентом, но, заполучив меня с моим узнаваемым именем, точно с цепи сорвалась. Думаю, то обстоятельство, что со мной тактика запугивания сработала, только подхлестнуло ее.

– И она решила испробовать свои способности на других?

– Да, – кивнула Изабелла. – К их большому несчастью.

– А какое отношение имеет ко всему этому Ванда Харпер?

– Точно не знаю, Саймон, – сказала мисс Верьян. – Раньше я ее никогда не встречала, но предполагаю, что она работала в каком–нибудь частном сыскном агентстве.

– Наверное, именно от нее Нина и получала сведения, используемые для шантажа.

– Видимо, да, – пожала плечами Изабелла. – Нина не горела желанием раскрывать источник информации. Когда я обнаружила, что кто–то копается в моем прошлом, было уже поздно что–либо предпринимать.

– Оставалось только уступить требованиям Нины, – добавил я.

– Да, – кивнула Изабелла. – И по мере того как росла моя популярность, она становилась все более требовательной. Нина заставляла меня чаще появляться на публике, хотя я вовсе не была к этому расположена. Многие годы я вполне счастливо жила в тиши и покое, но чем больше раскручивала меня Нина, тем более открытой становилась моя жизнь для посторонних глаз.

– Да, за успех всегда приходится чем–то расплачиваться, – философски заметил я.

Изабелла фыркнула в совсем неподобающей для истинной леди манере.

– Саймон, я пережила уже два приступа с тех пор, как мои книги начали попадать в списки бестселлеров. Стоит ли платить такую цену за успех? Бояться оставаться одной в собственном доме? Каждый раз с замиранием сердца слушать, как звонят в дверь?

– Да, Изабелла… Я об этом и понятия не имел, – произнес я, одновременно и сочувствуя, и негодуя. – Представляю, как вам было тяжело.

– Действительно, – усмехнулась Изабелла. – Последние четыре года моя жизнь была не сахар. – По всей видимости, она не испытывала к себе особой жалости, и я не мог не восхититься ею.

– А вы никогда не думали, что можно просто раскрыть всем свою тайну и тем самым лишить Нину козырей?

– Раскрыть тайну? Чтобы меня поносили со всех сторон? – Изабелла скривила губы. – Это было бы крайне неосмотрительно. – Она с такой силой сжала подлокотники кресла, что костяшки ее пальцев побелели. – Это все равно что прилюдно обнажиться, выставить себя напоказ в самом неподобающем виде. Чтобы все пялились на тебя, тыкали пальцами, разбирали по косточкам. Да уж лучше сразу умереть!

В голосе Изабеллы сквозил неподдельный ужас, и я понимал, что она сгорела бы от стыда, если бы столь интимные подробности ее жизни стали достоянием гласности. Возможно, кто–то другой запросто смог бы обнародовать подробности своей личной жизни, не задумываясь о последствиях, но для такого замкнутого человека, как Изабелла, подобный поступок был, похоже, совершенно немыслим.

Мисс Верьян смотрела на меня полным страдания взглядом.

– Мне просто не хватит смелости, Саймон. Я не решилась на это раньше и вряд ли смогу решиться теперь.

– Обещаю, Изабелла, что никому не выдам ваш секрет, – заверил я. – Если, конечно, вы не причастны к убийствам.

– Не знаю, Саймон, как еще вас убедить, что я не убивала этих несчастных. Нору я, конечно, считала не слишком приятной особой, однако смерти ей не желала. А ту, другую, женщину я не настолько хорошо знала, чтобы иметь что–то против нее.

– А разве Ванда Харпер лично не пыталась вас шантажировать.

– Лично нет, хотя вчера она подходила ко мне по поручению Нины. Возможно, она и занималась поисками компромата, однако удовольствие смотреть, как мы корчимся и извиваемся, словно бабочки, насаженные на булавочки, Нина обычно приберегала для себя.

Я усмехнулся:

– Скоро для нее самой настанет черед корчиться и извиваться.

– Если только в мире существует справедливость, – с невеселой улыбкой произнесла Изабелла. Помолчав, она заметила: – Саймон, а вы ведь, в сущности, так ничего и не сказали о моем ребенке.

Черт!.. Как же мне ответить? Ведь я только предположил существование ребенка и больше ничего о нем не знал. Кажется, мой блеф раскрыт.

Мисс Верьян совершенно правильно поняла мое замешательство.

– Вы ведь ничего не знали наверняка, верно? – печально улыбнулась она. – И я попалась в расставленные силки.

– Разве личность вашего ребенка имеет какое–либо отношение к тому, что здесь произошло?

Изабелла поднялась с места.

– Ни малейшего! – отрезала она и направилась к выходу. У самой двери обернулась и сказала: – А вы, Саймон, похоже, стоите Нины. Вы так же умеете манипулировать людьми, как и она. Но возможно, у вас другие мотивы, не столь корыстные. По крайней мере я на это надеюсь.

Мисс Верьян вышла, аккуратно притворив за собой дверь, а я остался сидеть в своих погруженных в тишину апартаментах. Мне стало вдруг грустно: едва зародившаяся дружба с Изабеллой вряд ли расцветет теперь пышным цветом.

Я сыграл с ней довольно злую шутку, за которую она, возможно, никогда меня не простит. Это было бы очень печально, поскольку я искренне восхищался и ею самою, и ее творчеством.

Однако Изабелла мне все же солгала, и с этим еще предстоит разобраться.

Мисс Верьян солгала, заявив, что личность ее ребенка не имеет никакого отношения к событиям в Кинсейл–Хаусе. Она не знает, что я вижу людей чуть ли не насквозь, и сочла, вероятно, тему исчерпанной. А я почувствовал, как участилось ее сердцебиение, и понял, что она сказала неправду.

Возможно ли такое, что сын или дочь Изабеллы тоже находится сейчас в Кинсейл–Хаусе?

Г лава 23

Весьма интересная мысль. Неужели кто–то из участников литературной конференции в Кинсейл–Хаусе мог являться незаконнорожденным сыном или дочерью известной писательницы–детективщицы? Какие заголовки для газет! Уж Нина–то не преминула бы использовать подобное обстоятельство в рекламных целях, и уровень продаж книг Изабеллы Верьян наверняка скакнул бы резко вверх.

Кто бы это мог быть? Кто–нибудь из начинающих литераторов? Возможно. Но было бы гораздо интереснее, если бы этим человеком оказался кто–то из уже состоявшихся писателей.

Могла ли Нора Таттерсолл быть дочерью мисс Верьян? Да нет, вряд ли. Если бы это была Нора, ее смерть в гораздо большей степени огорчила бы Изабеллу. Она, конечно, относилась к Норе с неприязнью, но, если бы та являлась ее дочерью, Изабелла не осталась бы столь безучастной к ее смерти. Вряд ли она настолько холодна и бесчувственна.

Я потянулся к файлам, в которых содержалась собранная Джайлзом информация. Сначала я выяснил дату рождения самой Изабеллы. Она оказалась чуть старше, чем я предполагал – ближе к восьмидесяти, чем к семидесяти. Значит, ее ребенку сейчас должно быть больше пятидесяти, и среди нас присутствовали два человека данной возрастной группы – Декстер Харбо и Пэтти–Анна Патни.

Я заглянул в биографии обоих, и даты их рождений подтвердили мои предположения: Декстеру стукнуло пятьдесят шесть, а мисс Патни была примерно на девять месяцев моложе. Так что, судя по году рождения, отпрыском мисс Верьян мог быть кто–то из них.

Я вчитался в биографии этой парочки – ни малейшего намека на то, что они являлись приемными детьми. Декстер Харбо был сыном викария из Саррея, а мисс Патни выросла в Девоне, в семье фермера.

Поскольку из биографий ничего выяснить не удалось, я просмотрел интервью, данные ими в разное время. И опять никаких зацепок – ни один не обмолвился об усыновлении–удочерении. Они вообще не очень–то распространялись о своем детстве.

Отчасти разочарованный, я отложил бумаги и призадумался, уставившись в стену. Что, если кто–то из них, Декстер Харбо или мисс Патни, действительно является отпрыском мисс Верьян? Вполне возможно, что Изабелла побоялась бы поведать миру о своей девичьей неосмотрительности, не захотела бы признать своим дитятей столь неприятного типа, как Декстер, или такую чокнутую особу, как Пэтти–Анна.

Но является ли все это серьезным основанием для убийства? Как заметила сама Изабелла, если бы она собиралась кого–то убить, то этим человеком скорее всего стала бы Нина Якнова. Ванда Харпер всего лишь исполняла ее поручения, а Нора Таттерсолл, вероятно, просто оказалась неосторожной свидетельницей первого убийства.

Что такого могла сделать Ванда Харпер, чтобы кто–то возжелал ее смерти? Если вдуматься, то у меня оснований для убийства было побольше, чем у кого–либо еще. Однако за спиной Ванды в этой авантюре с присвоением моего псевдонима стояла Нина, и если бы я предпочел решить проблему таким способом, то в качестве цели выбрал бы именно ее, а не Ванду.

Для полноты картины не хватало подробностей. Чего–то, что касалось Ванды Харпер и ее связей с моими коллегами, присутствующими в Кинсейл–Хаусе. Что бы это могло быть и как об этом узнать?

Мои бесплодные размышления были внезапно прерваны появлением Джайлза, который ввалился в комнату с пьяной улыбкой на физиономии.

– Привет, Саймон! – радостно воскликнул он.

Я поднялся, и как раз вовремя – Джайлз споткнулся и рухнул в мои объятия.

– Ты что, пил?

Ухмыляясь, Джайлз с моей помощью упрочился на ногах.

– Совершенно верно, Саймон, пил. Ты бы тоже напился. Потому что обед был ужасен. – Джайлз рыгнул. – Еда отвратительная, а сотрапезники еще хуже. Ужасающе вульгарное сборище, как выразилась бы моя мамуля. – Он снова рыгнул.

– По–моему, Джайлз, тебе следует прилечь. – Я никогда прежде не видел его в подобном состоянии, и мне это вовсе не казалось забавным.

Все так же ухмыляясь, Джайлз открыл было рот, намереваясь что–то сказать, но я его опередил:

– Нет, нет Джайлз! Я с тобой не лягу. По крайней мере сейчас, когда ты так надрался. «На три шкота по ветру», как говорят моряки.

– Только на два, Саймон, только на два. – Он уселся на мою кровать.

– Даже если так, Джайлз, тебе все равно сейчас лучше вздремнуть. В данный момент тебе это необходимо, как ничто другое.

– Ты, Саймон, всегда находишь отговорки, – вздохнул Джайлз. – Впрочем, не важно. Леди Гермиона желает, чтобы ты спустился вниз.

– Прямо сейчас? – уточнил я. – Зачем?

– Она не сказала, – ответил Джайлз и снова рыгнул. – Хочет немедленно собрать всех писателей в гостиной. Велела тебе передать. – Завалившись на кровать, он тут же отключился.

Покачав головой, я снял с ног своего помощника туфли и развернул его так, чтобы он полностью оказался на постели. Укрыв Джайлза одеялом, я предоставил ему возможность мирно посапывать, а сам отправился вниз – выяснить, что нужно леди Гермионе.

Как оказалось, наша дражайшая хозяйка уже заждалась меня, всем своим видом выказывая явное нетерпение.

– Извините за опоздание, леди Гермиона, – сказал я, – но с доставкой вашего распоряжения произошла некоторая заминка.

– Да, я предполагала, что у юного Блитерингтона могут возникнуть затруднения, – сердито ответила графиня. – Но тем не менее вы здесь. Пожалуйста, присаживайтесь. – Она указала туда, где уже расселись мои коллеги.

Изабелла Верьян и Джордж Остин–Хар расположились слева от леди Гермионы, на диване, по обе стороны которого в креслах сидели мисс Патни и Декстер Харбо. Нина и Эшфорд Данн разместились бок о бок на другом диване, по правую руку от леди Гермионы. Рядом с ними оставалось пустое кресло, которое я и занял, не очень–то довольный подобным соседством. Уже усевшись, я заметил одного из подчиненных Робина Чейза, который пристроился позади Изабеллы и Джорджа, стараясь держаться в тени.

– Я разговаривала с инспектором Чейзом, – начала леди Гермиона, на этот раз не сотрясая своим голосом стены, – и он сообщил, что мы можем продолжить наши семинары.

– Послушайте леди Гермиона, – заговорил Декстер Харбо, – вы думаете, это разумно? Учитывая обстоятельства?

Я внимательно посмотрел на Декстера, затем перевел взгляд на мисс Верьян, потом снова на него. Так я проделал несколько раз, надеясь уловить какое–то сходство между ними – в чертах лица или жестах.

– Тот, кто боится оставаться в моем доме, сможет уехать завтра, – объявила графиня, и по ее тону было абсолютно ясно, с каким презрением она отнесется к признавшимся в своем страхе. – Инспектор Чейз, разумеется, и на это дал разрешение. Однако я предпочла бы, чтобы все вы оставались здесь и наша программа продолжалась в соответствии с намеченным планом.

– Гермиона, дорогая, Мистер Мерблс чрезвычайно расстроен, – подала голос мисс Патни, и я принялся рассматривать ее с тем же интересом, с каким до этого изучал Декстера. Однако и в ней не обнаружил ничего такого, что напоминало бы Изабеллу Верьян. – Мистер Мерблс не выносит атмосферы жестокости и насилия и потому хотел бы как можно скорее вернуться домой.

Эшфорд Данн наклонился к Нине и зашептал ей что–то на ухо.

– У вас есть какое–то сообщение, мистер Данн? – поинтересовалась леди Гермиона таким тоном, что Эшфорд вздрогнул и отпрянул от Нины.

Он смотрел на графиню, словно провинившийся школьник, которого отчитывает учитель.

– Говорите громче, мистер Данн, – подбодрила хозяйка, когда Эшфорд пробормотал себе что–то под нос.

– Я сказал – почему бы ей не выступать от собственного имени? Зачем все время притворяться, будто чучело кролика что–то произносит? – объяснил Данн. – Видно, она не в своем уме, если постоянно твердит: «Кролик сказал то, кролик сказал это».

Пока Эшфорд говорил, в комнате стояла напряженная тишина и несколько пар глаз сверлили его ненавидящими взглядами.

Изабелла Верьян первой нарушила молчание.

– Спасибо, мистер Данн, что подтвердили наши подозрения относительно вас, – сказала она. – Вы действительно весьма недалекий и черствый человек. Именно такое впечатление у нас и сложилось после знакомства с вашими так называемыми романами. Прочитали мы, правда, немного, потому что это трудно переварить. – Изабелла протянула руку, чтобы утешить засопевшую мисс Патни, и та с признательностью за нее ухватилась.

А вот Мистера Мерблса бестактность мистера Данна совсем, похоже, не задела.

Чувствовалось, что Эшфорду отчаянно хочется съежиться, уменьшиться в размерах или вообще исчезнуть с глаз. В своих потугах казаться дерзким он не мог соперничать с мисс Верьян, способной быть по–аристократически хлестко–презрительной.

Однако Нина была слеплена из более крутого теста, нежели Эшфорд Данн.

– Наша дорогая Изабелла бросилась защищать несчастное, беспомощное дитя, – съехидничала она, с вызовом глядя на мисс Верьян. Но та не дрогнула. – Словно заботливая мамаша. Жаль, Изабелла, что у тебя не было собственных детей.

На пару секунд Изабелла отвела взгляд от Нины и посмотрела на меня. Я едва заметно кивнул, и мисс Верьян сделала глубокий вдох, видимо, создавая в себе боевой настрой. Нина, улыбаясь, ждала реакции на свой выпад.

– Что ж, Нина… – начала Изабелла. – Думаю, что пришло время покончить с этим раз и навсегда. Я до того устала от тебя с твоими ущербными морально–этическими воззрениями, что меня даже не страшит возможный скандал.

По всей видимости, презрительный тон Изабеллы пробрал Нину насквозь. Она слишком привыкла к тому, что перед ней трепещут, и теперь не представляла, каким образом вести себя с человеком, бросившим ей вызов, да еще в столь величественной манере, как это сделала мисс Верьян. Нина вроде бы порывалась что–то сказать, но, очевидно, не нашла слов.

– Должна признать, Нина, что у тебя есть определенный талант, – продолжала Изабелла. – Но очень жаль, что ты не используешь его в полной мере для достижения поставленных целей. Ты обладаешь и проницательностью, и энергией, которые необходимы успешному агенту, но у тебя нет морального стержня. Ты используешь самые низкие, самые подлые методы для того, чтобы получить желаемое, и тебя совершенно не волнует, что при этом чувствуют другие.

Я прямо–таки наслаждался происходящей сценой, мне даже хотелось вознаградить Изабеллу аплодисментами. Наверное, впервые за все время работы в качестве литературного агента Нина лишилась дара речи. Возможно, ей больше не придется побывать в подобном замешательстве, так пусть хоть теперь помучается.

Все, кто присутствовал в гостиной, словно зачарованные глазели на мисс Верьян, ожидая, что же произойдет дальше. И только леди Гермиона смотрела на свою подругу взглядом, полным сочувствия и сострадания, – уж она–то понимала, чего той стоило подобное выступление.

– Нине хорошо известно, – старательно контролируя голос, произнесла Изабелла, – что я в свое время действительно родила ребенка, который до сих пор ничего не знает обо мне.

«Должно быть, это Декстер Харбо, – тут же подумал я. – Совсем неудивительно, что Изабелла не хотела ставить этого болвана в известность».

– Моя история стара как мир, все вы не раз читали про такое в книгах, – продолжала мисс Верьян. – Это история юной девушки, которая влюбилась в очаровательного молодого человека и решила не дожидаться торжественных аккордов свадебного марша. Спустя некоторое время она обнаружила, что находится в интересном положении, но молодого человека, который спас бы ее честь, рядом уже не было. – Изабелла невесело засмеялась. – Однако в моем случае это произошло не потому, что он отказался от меня и от ребенка. Он погиб на войне, так и не узнав, что станет отцом.

Мисс Верьян замолчала. Все присутствующие, почти не дыша, ждали продолжения. Констебль был настолько захвачен рассказом, что совершенно забыл про блокнот и карандаш, которые держал в руках.

– Жаль, конечно, что все раскрылось таким вот образом, – произнесла Изабелла, глядя на свои сцепленные ладони, лежащие на коленях, и слова ее предназначались сейчас только для одного человека. – Джордж, дорогой, прости меня, но именно я и есть твоя мать.