Текст книги "Развод. Не возвращай нас (СИ)"

Автор книги: Диана Ярина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 8. Она

Вспыхиваю, будто зажженная спичка! Этого еще не хватало – контролировать мой телефон.

Никогда такого не было, с чего вдруг началось?

А дальше что – проверка всех переписок, контактов и программы-следилки, установленные тайком? Может быть, еще и отслеживать мое местонахождение начнет?

Телефон снова зазвонил.

– Наверное, это мама? – спрашивает Тимофей с холодной усмешкой.

Глаза внимательно смотрят на меня, не упуская ни одной детали.

Я застываю, покрывшись холодным потом под одеждой.

Вдруг снова перезванивает владелец клиники?

Решил уточнить что-то…

Или вспомнил обо мне и…

Вариантов уйма.

Надо что-то придумать, сказать, опередить мужа, но…

Тимофей делает шаг вперед и заходит в санузел.

У меня перед глазами зарябило от паники!

Что сейчас будет?!

Пол под ногами стал зыбким, как болото. Воздуха в легких не стало.

Если мой обман сейчас раскроется…

Сердце тикает, как часовая бомба.

Шаги Тимофея раздаются слишком громко. Он смотрит мне прямо в лицо, выражение глаз предельно серьезно. И, кажется, сейчас разразится гром и молния.

Тимофей протягивает мне телефон.

– Ответь. Это, действительно, твоя мама…

Мне звонит мама!

Вниз по телу горячей волной обрушилось облегчение.

Я хватаюсь за телефон, как утопающий – за соломинку, и с упреком смотрю на мужа. Хочется верить, что мой взгляд смотрится, как упрек!

– Что-нибудь еще, Тимофей?

– Ответь, – просит, отходя.

Становится легче дышать. Я нажимаю ответить.

– Да, мам. Еще раз привет… Хорошо, что перезвонила. Сегодня со связью проблемы какие-то, – говорю я первой.

– Здравствуй, Даша… – отвечает мама растерянным тоном. – У вас что-то случилось?

– Да, – делаю паузу.

Мама что-то неразборчиво ахает себе под нос. Я веду разговор сама, не давая ей ответить и очень-очень надеюсь, что Тимофей ничего не заподозрил!

В то время как он… слушает. Это понятно по прищуренному взгляду и мерному постукиванию пальцев по подоконнику.

– Никак не дозвониться, а у тебя как дела?

– Ничего особенного. Мне заказ пришел, витамины, БАДы. Ты кое-что взять хотела.

– Конечно, приеду, – сообщаю я и сочиняю на ходу. – С сегодняшнего дня уколы ставить, лучше не запускать.

– Даш, я ничего не понимаю! – в голосе мамы слышится паника. – Что случилось? Ты так странно отвечаешь!

– Мам, не переживай, я скоро буду. Все наладится.

Опускаю телефон в карман, Тимофей уточняет:

– Что стряслось?

Мне жаль, что приходится гнусно врать. Но, кажется, это мой единственный шанс вырваться из-под пристального, гнетущего внимания Тимофея.

Никогда не думала, что дом, наш дом… превратится в клетку!

– У мамы снова разболелась спина, ты же знаешь, у нее старые повреждения иногда ноют на погоду.

– Но сейчас отличная погода, – удивляется он.

– Да, но как резко она сменилась. Может быть, опять что-то предвидится, я не знаю. Мама периодически уколы ставит. На этот раз затянула что-то с паузой, теперь еле ходит. Вот, подошло время.

– И ты поедешь к ней? – уточняет Тимофей.

– Придется. Кроме меня, у мамы никого нет.

– Но ты же не медик, чтобы ставить ей уколы.

– Не медик. Но ты же знаешь, у меня рука легкая. Забыл, что ли, как я твой зад колола, когда ты застудился?

Слава богу, объяснения у меня звучат правдиво и версия выглядит достоверно…

Тимофей испускает короткий вздох:

– Как же наш романтический вечер?

– В другой раз, Тимофей. Надеюсь, ты согласишься со мной, что обстоятельства сейчас требуют моего присутствия рядом с мамой. И открывшиеся обстоятельства… насчет будущего родительства таковы, что нам лучше отдохнуть и собраться с мыслями.

– Я не устал, Даша, – качает головой Тимофей. – Ни от тебя, ни от нашего брака.

Вот как?

А ведь не так давно, сегодня, он плевался мне в лицо претензиями о том, что устал быть бездетным… Но сейчас состроил из себя грустного мужчину.

Ему бы в театре выступать…

– Мне жаль, что ты так остро восприняла эту новость. Я сделаю все возможное, чтобы сохранить нам семью! – обещает он торжественно.

– Ты всегда был… – подбираю слова. – Более спокойным и выдержанным, чем я.

– Да, иногда ты излишне эмоциональна.

– Что ж, тогда ты понимаешь, как мне непросто!

Стараюсь улыбнуться так же грустно, как он.

– Ненавижу с тобой ругаться. Не хочу скандалить…

– Отдохни у мамы. Развейся.

Тимофей разрешает мне поехать к маме так, словно это была его идея, я подыгрываю ему:

– Спасибо, – и продолжаю. – Отвезешь меня?

– Само собой. Собирайся…

Обняв меня, Тимофей похлопывает меня по заднице ладонью, и больше всего на свете мне хочется скинуть его руку! Но я терплю.

– Позднее наверстаем, – обещает он. – Не забивай голову, ладно?

Конечно… Как тут не забить голову?!

Все мысли просто вытряхнуло из нее!

* * *

Мама вышла нас встречать, позвала Тимофея на чай, но он отказался.

Ему кто-то звонил, пока мы ехали. Он мельком взглянул на экран телефона и спрятал его в карман. Я не успела прочесть имя, но, кажется, звонок важный. Потому что потом Тимофей стал совсем неразговорчивым и задерживаться у мамы не стал.

Я выдохнула с облегчением, глядя, как поспешно он отъехал и решила, что он спешил к своей любовнице!

– Даша, только не говори, что ничего не случилось, – говорит мама.

– Случилось. Давай не будем стоять здесь, пойдем в дом…

– Что такое? Сложности с сердцем? – бледнеет мама.

– Нет. С суррогатной матерью проблемы возникли.

– Ох, не нравится мне твой тон. Знаешь, еще когда ты говорила, что она бывает у вас, и Тимофей ее близко держит, я подумала, какой странный заказ… Обычно заказчики лишь дистанционно контролируют течение беременности, встречаются на осмотрах у доктора, а не вот это все…

Я повременила немного и не стала рассказывать маме всего. Но сказала, что мы с Тимофеем крупно поссорились, и я пока побуду у нее.

– Конечно-конечно… – согласилась она. – А у меня вот… Тоже… Новости… Даже не знаю, хорошие или плохие.

– Говори.

– Они объявились, – сказала мама и поджала губы, отвернувшись.

– Кто?

– Семья. Семья твоего отца! Хотят познакомиться с сестрой… Бабушка настаивает на знакомстве!

Мама разволновалась.

Она не общалась с семьей изверга, который издевался над ней во время ее недолгого, но сложного брака. Так откуда взялось желание сблизиться сейчас?! Спустя столько лет…

– Даже не знаю, как поступить. Решение за тобой! – торопливо говорит она и как будто просветлела лицом, переложив на мои плечи обязанность решить сложную моральную дилемму.

Глава 9. Она

– Решение за мной? – переспрашиваю я. – Однако…

Мама туго переплетает пальцы.

Замуж она выскочила рано, но брак оказался неудачным: муж, по словам мамы, издевался над ней на протяжении всего недолгого периода замужества, и едва не забил насмерть на позднем сроке беременности. Поэтому есть отклонения в здоровье у меня, и у нее самой переломанные кости и проблемный позвоночник спустя такое количество лет дают о себе знать.

И вот теперь…

Знакомство с его семьей?!

– Я не ослышалась, мама? Ты решила, что мне решать?

– Да, – отвечает, не моргнув. – Тебе. Они хотят видеть тебя, а не меня. Узнать тебя…

В ее словах какая-то невысказанная горечь слышится или мне показалось?

– В чем дело, мама? Ты мне никогда ничего особо не рассказывала о том, каким он был человеком, что из себя представлял… Он или его семья! И тут вдруг… давайте знакомиться. И ты, не дав мне ни капельки информации, говоришь, решай!

Мама смотрит с надеждой, и я понимаю, что это надежда, что я откажусь!

И я, наверное, именно так бы и поступила, но сейчас цепляюсь за соломинку, чтобы переключиться и как можно дольше оттянуть момент возвращения домой и сложных разборок с Тимофеем.

– Я подумаю, мама. Но мне нужно больше информации. Кто со мной хочет увидеться и зачем… Что из себя представляет его семья и прочее.

Она вздыхает.

– Как знаешь. Я устрою вам встречу. Завтра подойдет?

– Вот уж нет, мама. Не подойдет. Вот так вслепую бросать меня, как котенка, за борт, не подойдет. Выкладывай! – требую я. – Ты так старательно пытаешься не заводить эту тему…

– У меня слишком болезненные воспоминания о тех временах, – говорит она.

Но я чувствую подвох в ее словах.

Секреты какие-то!

Моя душа и сердце сейчас обнажены, с них словно содрали кожу. Предательство и измена Тимофея сделали меня восприимчивой ко лжи, и сейчас я чутко ощущаю, что мама просто не договаривает…

Все не так просто.

Были причины… Еще какие-то…

– Даже за давностью лет? Мама… Давай хотя бы ты не темни! – прошу я.

– Хотя бы я? А кто еще? – недоумевает она. – У вас с Тимофеем глобальная ссора произошла?

– Можно сказать и так, мама. Мне просто нужно было вырваться и побыть подальше от мужа некоторое время. Но это никак не влияет на то, что я хочу узнать чуть больше о семье… биологического отца.

Замуж второй раз мама так и не вышла. Не было у нее отношений, ничего такого… Ни один мужчина не переступал порог нашего дома, не будучи родственником. Долгое время я считала, что мама просто опасается мужчин после зверского отношения ее мужа.

– Я бы рада рассказать тебе многое, но я не общалась с ними еще тогда. И по понятным причинам не общалась после трагических событий. Было несколько неприятных стычек, – по лицу мамы проносится тень, глаза наполняются слезами. – Они обвинили меня в смерти этого человека… твоего отца. Потому что он умер в тюрьме, и вот, мол, если бы я на него не заявила… Если бы согласилась взять деньги и помалкивать, он был бы жив! Но тогда… Тогда мертвы были бы мы с тобой, – заключает она. – Я бы не сообщала тебе об их происках, но сейчас они очень настойчивы и лучше… Лучше ты узнаешь, что эти люди хотят с тобой увидеться от меня, чем они ворвутся в твою жизнь нагло.

Что ж, доля истины есть в словах мамы.

– Завтра, да?

Кажется, завтра у меня будет непростой день. И самое лучшее, что я могу сделать, это отправиться и хорошенько выспаться!

Но сон не идет, я без конца ворочаюсь в постели, не могу думать ни о чем, кроме тех событий, что настигли меня и по голове огрели, будто топором…

Снится муж, наши первые встречи, красивый роман, закончившийся браком и… грязью.

* * *

В итоге утром я встаю едва живая и не могу проснуться даже над чашкой кофе. У мамы стоит дорогая кофемашина, но зерна она покупает дрянные, поэтому кофе на вкус, как горький деготь, но без того бодрящего эффекта, за который все любят этот напиток.

Мама тоже выглядит серой и бледной.

– Боли всю ночь мучили, – слабо улыбается она. – Кажется, те твои слова об уколах оказались пророческими. Придется ставить.

* * *

До обеда у меня несколько встреч по работе запланировано, я стараюсь изо всех ничего не упускать, максимум сосредоточения на деталях, чтобы негативные мысли не сказались еще и на этой сфере жизни! Если я разведусь с Тимофеем, мой небольшой доход будет очень даже кстати… Поневоле посчитала собственные сбережения, пролистала историю затрат в банковском приложении: вот черт… Кажется, у меня плохие новости. С таким уровнем затрат моей зарплаты не хватит на проживание! Придется научиться экономить. Но все же на обед я отправляюсь в ресторан, где мы и договорились встретиться с директором клиники.

Однако он звонит в самый последний момент и извиняется, переносит встречу на следующий день. Конечно, я согласилась, но внутри вспыхнуло раздражение.

Не очень-то директор клиники спешит со мной встретиться.

Возможно, именно сейчас он и его команда заметают следы! Поэтому мне следует поторопиться и проконсультироваться с кем-то… сведущим в этой области. Юрист какой-нибудь, адвокат… В какой области права? Я ведь в этом не сильна, я с коммерцией на ты, в снабжении работаю, и о юридических нормах и законах имею отдаленное представление.

Но тем не менее, это проблема, которой стоит заняться.

Поэтому я не придумала ничего лучше, кроме как потратить немного времени на беседу с корпоративным юристом и взяла у него список имен довольно известных и сильных специалистов.

Дальше уже придется действовать самой.

Звонить, обяснять ситуацию, делать что-то…

Так просто это оставить нельзя!

* * *

Вечером у меня встреча с родственниками отца.

«Во сколько тебя забрать, милая?» – приходит сообщение от Тимофея.

Я решила ему перезвонить, сложно оценить, что на уме человека, когда он может в сообщении сто раз подумать и взвесить слова.

– Привет, – отзывается он сразу же. – Рад, что позвонила. Я скучаю, – говорит он просто и даже с теплом.

– Привет, денек сегодня не из простых.

– Тем более, будет славно вернуться домой. Куда за тобой приехать, скажи?

– Не сегодня, Тим. У нас с мамой семейный ужин намечается.

– Тем более, – заявляет муж. – Разве я не часть твоей семьи?

Так и хочется крикнуть предателю, что ты решил завести семью… свою семью… без моего ведома, вот и катись!

– Это не та встреча, на которой будет приятно находиться, Тимофей.

– Поделишься?

– Может быть. Через месяцев так семь-восемь… Ведь именно спустя столько я узнала, что у тебя ребенок… от другой, – все-таки не удержалась. – Пожалуйста, дай мне свыкнуться с этой мыслью и решить, что дальше.

– Решай, – соглашается Тимофей. – Кстати, сегодня я разговаривал с твоим врачом. О предстоящей операции… Все же остается в силе, милая? Верно?

Тон мужа становится приторно-ласковым, но у меня от ужаса холодеют ступни.

Неужели Тимофей намекает… угрожает, что если я буду упрямиться и не приму его нагулянного малыша, то он… просто откажется от платной, сложной операции, которая мне необходима?!

Глава 10. Она

Мне хочется разрыдаться в голос от несправедливости и боли, будто расколовшей меня пополам.

И в то же время надавать себе по щекам отрезвляющих пощечин: неужели я думала, что Тимофей даже после нашего предполагаемого расставания станет заботиться о моем здоровье и тратиться на него?

Зачем?

Ведь у него теперь есть другая, не очень красивая, зато выносливая и здоровая женщина, которая способна родить ему ребенка, быть может, даже не одного! И, разумеется, ему не нужна будет упрямая и болезная, проблемная… бывшая.

Я так рьяно думала о расставании, что упустила момент, когда не только оставлю в прошлом его, но и сама стану для него лишь прошлым…

Но больше всего меня поражает другая мысль: что Тимофей вообще задумался о таких рычагах давления сразу же!

То есть я пока на эмоциях и действую, может быть, с ошибками, он уже ищет пути воздействия и пресекает для меня пути отступления.

Расчетливо.

Цинично.

Чудовищно…

Я гордилась тем, какой у меня умный и рассудительный мужчина, оказывается, у этой медали есть и обратная сторона, с которой я ни разу до сих пор не сталкивалась!

Теперь вот увидела черноту пятен его сердца и шокирована.

Сказать ему в лицо, чтобы подавился своими деньгами?!

Нет, я осторожно говорю:

– Конечно, все в силе. Знаешь, здорово, что ты напомнил мне о необходимости встречи с доктором. Освежу в памяти, на какую дату у меня запись.

– Не переживай, дорогая. Я тебе еще не раз напомню. Со мной ты точно ничего не упустишь, забывчивая моя, – говорит он ласково, но у меня… мороз по коже.

После разговора с мужем становится ясно лишь одно – мне нужно найти деньги.

Самой.

Без влияния мужа.

* * *

На встречу с родственниками отца я приезжаю одна, без мамы.

Она сообщила мне адрес и время, на этом ее сопровождение закончилось. Ей стало совсем нехорошо, едва ходит. Я позвала к ней соседку в гости, чтобы та присмотрела за ней, и сама отправилась на встречу.

Волнуясь, разумеется.

И недоумевая: к чему эти встречи спустя столько лет?

Даже пыталась пошутить: может быть, родственники решили стать героями передачи «Найди меня» или что-нибудь в духе каналов, на которых любят мусолить непростые семейные отношения и всякие грязные. темные истории из прошлого.

На место я прибыла первой и заняла столик, попросила меню, заказала цезаря и чайник зеленого чая с мятой. Но в горло не лез ни кусочек… Я лишь перекладывала вилкой листья салата с места на место.

– Здравствуй, Дарья, – раздается за моей спиной.

Я замираю и сглатываю ком, но призываю себя не оборачиваться.

Жду.

Столик обходит взрослая, пожилая женщина с короткой стрижкой. По правде говоря, можно назвать ее старой, но довольно бодрой. Она худая, невысокого роста, но с твердым взглядом. Морщинистая шея увита тремя рядами жемчуга, на запястьях крупные золотые браслеты, и есть кольца с большими камнями неправильной формы.

Словом, эта женщина выглядит так, словно надела свое лучшее бордовое платье и все самые броские украшения к нему.

– Меня зовут Анна Вячеславовна, я твоя бабушка. Мать Савелия, – представляется она, заняв место. – Ты уже заказала покушать? Отлично. Я тоже буду чай, если ты не против.

Началось…

* * *

Нам принесли еще одну чайную пару, Анна Вячеславовна не спешит приступать к рассказу. Я не знаю, стоит ли ее торопить или подождать, пока она соберется с мыслями. Решаю предоставить ей возможность начать разговор самой. Потому что мне банально нечего ей сказать, я ее совсем не знаю.

– Где мать? – интересуется она.

– Расхворалась, – коротко объясняю.

– Воспаление хитрости? – ехидно интересуется бабушка.

– Что-что? Мама до сих пор мучается сильными болями после того, как с ней дурно обошелся… ваш Савелий.

– И твой отец, между прочим.

– Стоит сказать ему за это спасибо?

– Как минимум за то, что он дал тебе эту жизнь!

– О нет, жизнь мне дала мама, а ваш… едва не отобрал сразу две жизни! – возражаю я. – Не понимаю, зачем я пришла слушать… это?! Вы же маму ненавидите! И меня заодно, да?! Хватит!

Я встаю, но Анна Вячеславовна довольно цепко удерживает меня на месте.

– Постой. Мы не с того начали. Твоя мама не хотела нас знать, да и мы ее – тоже. После всех событий тех лет… Нельзя упрекать стороны в нежелании общаться. Но есть то, что ты должна знать. Прошу, присядь. И, кстати, ты зря сказала о ненависти. Во мне нет ненависти к тебе. И откуда ей взяться? Ты так похожа на Савелия в детстве… – достает старую фотографию из сумочки, показывая ее мне. – Это он, здесь ему три. Видела твои детские фото… – добавил мою фотографию. – Глаза, волосы, губы… Вы так похожи, правда? – вздыхает.

Так и есть. Я глазами, темными волосами и губами обязана отцу. Только у меня нет его крупного носа и тяжеловатого подбородка, к счастью.

– Вы очень похожи.

– Допустим. И что это меняет?

– В прошлом ничего не изменит. Но есть и настоящее, а еще… все мы здесь, в этой жизни, лишь гости. И чем ближе к порогу, за которым то ли есть жизнь загробная, то ли нет ее… Тем больше задумываешься о том, чего себя лишил сознательно или просто так вышло. Поэтому я решила пообщаться с тобой… хотя бы немного. Плюс есть новости… И я думаю, тебе стоит знать не только ту правду, которую тебе рассказала мама.

– Что значит, не только ту правду? Вина Савелия была доказана.

– Вот и нет, – качает головой. – Савелий был человеком с тяжелым характером и мог быть жестким, но зверем он не был. Его обвинили несправедливо!

– Хотите сказать, мама соврала мне? И следствие тоже ошиблось…

– Начнем с того, что мама твоя святой не была. У них с Савелием были непростые отношения. Она женила его на себе…

– Что?

– Сейчас, я слышала, это называется «поймать на пузо», а мы говорили «принесла в подоле». Она была молоденькой практиканткой на фирме Савелия, а он, что называется… Любил снимать сливки.

– То есть?

Бабушка вздыхает:

– Савелий был неидеальным, я это знала всегда. Большой любимец женщин, их всегда у него было много. Все новенькие на его фирме проходили стажировку, он отбирал лучших и оставлял на своих условиях.

– Через постель, что ли?! – догадаываюсь. – Это же гнусно! Шантажировал девушек, чтобы затянуть их в постель!

– Не шантажировал, не принуждал. Все были в курсе, каким способом красивые девушки получают карьеру у него на фирме. Пошла выше, значит, дала. Все прозрачно. Хочешь остаться – переспи с ним, не хочешь – никто не вынуждает… Да они в очередь выстраивались! А некоторые, особо ушлые, даже искали адреса и подстраивали новые «случайные встречи»… Но он себе не изменял, менял девиц, как перчатки…

– Хотите сказать, моя мама была одной из тех, кто…

– Она была одной из тех, что решила озадачиться карьерным ростом. Но, в отличие от всех остальных, позаботилась, чтобы после этой ночи остался след. Пришла, когда уже было поздно делать аборт. Савелий к тому времени нашел девушку из хорошей семьи, шли разговоры о свадьбе. И вот, пожалуйста… Твоя мама принесла в подоле новость о беременности… Решила устроиться получше всех остальных. Не погнушалась даже шантажом…

Глава 11. Она

– Почему я должна выслушивать эту грязь? – запиваю возмущение чаем.

– Потому что правда бывает неприятной?

– Как удобно, что рядом сейчас нет мамы, чтобы опровергнуть вашу клевету!

– Но она есть в твоей жизни. И поговори с ней позднее, думаю, она сильно расхворалась не только по причине испорченного здоровья. Выслушивать правду о себе… в присутствии любимого и единственного ребенка всегда непросто, знаешь ли.

– Мама у вас получилось просто алчной стервой, идущей по головам. Может быть, и сложный брак она изобразила, и саму себя избивала, ненавидела? – смотрю на так называемую бабушку с претензией.

Не понимаю, она пришла совесть очистить или напоследок, пока живая, выплеснуть весь негатив и попытаться отомстить маме хотя бы вот так – испортив отношения с дочерью?!

– Нет, – вздыхает. – У Савелия тяжелый, непростой характер.

– Как обтекаемо.

– Ты его не знала, конечно. Портрет нарисован только со слов матери… Но я тебе скажу вот что. Это будет тебе полезно, даже не в свете нашего с тобой разговора, но вообще… В жизни, в целом. Выбирая сильных, волевых и успешных… очень успешных мужчин… следует задуматься о том, что у всего есть темная сторона. Так у некоторых женщин мягкость и нежность превращаются в слабость и неумение постоять за себя, а у мужчин за силой и большим успехом может скрываться жестокость, цинизм, расчетливость… Или другие некрасивые стороны натуры, которые могут спать до поры до времени, а потом покров оказывается сорван.

Невольно я задумалась…

Но не об отце: что мне было думать о том, кого я не знала, и на могилу к кому я даже не пришла ни разу!

Я подумала, разумеется, о своей ситуации.

О Тимофее.

Умный мужчина оказался расчетливым циником.

Так что в словах Анны Вячеславовны было рациональное зерно.

– И что с этого?

– Да ничего, пожалуй. Или все… Я ведь предупреждала ее. Предупреждала эту девочку, когда она пришла в срок, негодный для аборта, с шантажом про изнасилование… – усмехается. – Да уж, кто-то надоумил ее подстраховаться. Савелий сказал, ты хорошо подумала, как бы жалеть не пришлось! Она закивала согласно, но молодая, зеленая, наивная. Красивая и оооочень самонадеянная. Какого-то черта решила, что ей удастся сделать то, что не удвалось сделать и более зубастым соперницам – охомутать мужчину так, что он будет этому рад. Может быть, думала, красота спасет? Я решила поговорить с ней сама и говорила, что характер у Савелия не сахар, мягко говоря, что как бы ей боком не вышел этот брак. Разумеется, она ничего не послушала, и они поженились. Верным ли был Савелий? Ничего подобного. Напротив, он словно с цепи сорвался. Приводил баб… домой. Туда, к ним. Вел себя по-свински, ни во что не ставил жену, нарочно ее унижал, закрывал в комнате или высмеивал прилюдно. Они скандалили чаще, чем чем здоровались… Это был ужасный брак. Да, мой сын умеет быть невыносимым. В период его подросткового бунта я поседела и почти всю свою жизнь седину закрашивала. Но то, как он вел себя в этом, с позволения сказать, браке, переходило все границы. Поэтому слова твоей мамы справедливы. Но лишь отчасти… Я допускаю, что он мог надавать по щекам, толкнуть, запереть в комнате или заставить ее работать по дому, как прислугу… Но забивать ногами… – делает паузу. – Нет.

– То есть мама соврала? Вот что вы хотите сказать?

– Не соврала нет. Просто кое-кто умело воспользовался их крайней, громкой ссорой и обмороком твоей матери. Принялся добивать ее, а вину спихнули на сына.

– Вы пытались все уладить по-тихому.

– Конечно. Я и сама верила, что Савелий окончательно озверел и думала, вот до чего бабы могут довести мужика, пыталась решить деньгами этот вопрос… – качает головой. – Но твоей маме попался очень упрямый следователь, и она сама… как ты понимаешь… тоже была упрямицей, пока жизнь не сломала.

Становится сложно дышать и выслушивать все это.

– Сделаем паузу? – предлагает Анна Вячеславовна. – Я уже срослась с этой историей, и лишь в последние месяцы поняла, что мы все упустили важное. И не узнали бы о нем, если бы у кое-кого вдруг не проснулась совесть.

– У кого же?

– У охранника, работавшего на Савелия. У него рак. Последняя стадия. Метастазы добрались до всех органов. Он в буквальном смысле корчится и кричит от боли. Решил излить душу, признался во многом. В том числе, и в том, что именно он это сделал. После ссоры Савелий, будучи выпившим, умчался, оставив твою мать в доме, и ее бил охранник. Но последнее, что запомнила твоя мать, это был Савелий, и все указывало на него…

– С чего бы мне верить словам… какого-то…

– С того, что он даже трофей себе взял. Нижнее белье… И хранил все эти годы, больной ублюдок. Оказывается, ему хорошенько заплатили за это… И за лжесвидетельство, разумеется. Он был тем самым свидетелем, который и подтвердил, как Савелий бил тебя.

– Трофей?

– Говорю же, больной ублюдок. Неудивительно, что он так мучается перед смертью. Ему хорошо заплатили, и он получил возможность поизмываться над беззащитной девушкой. Совесть у некоторых людей просыпается очень и очень поздно… Он решил, что хороший куш того стоит.

– Кто же заплатил?

– Девушка, с которой Савелий должен был сочетаться браком. У них была интрижка в это время, и она рассчитывала, что Савелий бросит навязанную жену… А он пустился во все тяжкие, и жену не бросал, и баб было немерено, и под юбку к той бывшей невесте залез. Она оскорбилась и решила ему отомстить, подставить жестоко. У нее получилось. Савелия осудили. За то, чего он не совершал. Он не был идеальным, местами был совершенно невыносимым, но есть черту, которую он бы не переступил. Просто в последнее время он был настолько невменяемым, что, откровенно говоря, даже я, его мать, и то не верила в его невиновность, – перекрестилась.

– И где сейчас эта женщина?

– Их семья давно разорилась, они много раз переезжали с места на место, выходила замуж, разводилась… След затерялся, – говорит Анна Вячеславовна и неожиданно спрашивает. – Ты хотела бы ее найти? Посмотреть в глаза той, которая столько жизней исковеркала?

Я честно отвечаю:

– Не знаю.

Зачем мне эта история? По факту Савелий был виновен в том, что решил испортить маме жизнь, а она… неужели так держалась за какую-то сытую жизнь?

– Твоя мама много раз хотела уйти, – будто читает мои мысли Анна Вячеславовна. – Как только поняла, чем брак для нее обернется. Но кто бы ей позволил, как говорится?

– И зачем вы мне это рассказываете?

– Нужно знать свои корни. Тем более, сейчас…

Она смотрит на меня так, будто знает что-то обо мне больше, чем я сама, и пол под ногами становится зыбким.