Текст книги "Развод. Не возвращай нас (СИ)"

Автор книги: Диана Ярина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Глава 42. Он

Я гнал, как сумасшедший, и тормозил.

Снова гнал и снова тормозил, проклиная себя.

Даша была без чувств. Позвонил по громкой в клинику, предупредил, что мы едем.

Прокричал, чтобы все были готовы нас встретить.

На очередном повороте какой-то кретин не захотел пропускать мою машину и пришлось свернуть направо, взлететь через бордюр на тротуар, промчавшись несколько метров по тротуару, словно герой блокбастеров.

Снова вырвался на прямой участок дороги и вдавил педаль газа в пол.

Молился…

Пот собирался на лбу, заливал глаза, разъедая их горечью и солью.

– Даш… Дашенька… Дашка моя! Ты только держись… Слышишь? Держись, родная…

Цветы рассыпались по всему салону.

С некоторых облетели лепестки.

На очередном крутом повороте некоторые из них взметнулись в воздух и красиво закружились, упав на Дашу.

Меня едва не заколотило от этой картины, я не верил… не хотел верить в дурные знаки, но часть моих страхов шепнула в затылок, что это могильный саван.

– Пошли на хрен! Этому не бывать! Нет!

Еще больше скорости и опасности…

Дорога уже едва различима, и если мы разобьемся, то я отправлюсь прямиком в ад.

* * *

Нас уже ждали.

Когда Дашу выгружали из машины, она открыла глаза.

Взгляд мутный, но ищущий.

Я понял, что она ищет меня, и побежал рядом с каталкой.

– Мужчина, вы только мешаете! Отойдите.

Я едва успел сжать пальцы Даши напоследок.

– Я люблю тебя! Слышишь? Люблю!

И после этого прижался спиной к холодной стене, переводя затрудненное, учащенное дыхание.

Это была гонка на пределе возможностей, она выпила из меня все силы и соки.

Надо было, наверное, сообщить маме и бабушке Даши.

Достав телефон, я вдруг понял, что не могу подобрать слов. Они примчатся, встревоженные, бледные…

И что я им скажу?

Предстану виноватым? Тем, кто в очередной раз все испортил?

Но и промолчать нельзя. Поэтому пришлось звонить…

* * *

Я едва успел сообщить, как меня разыскал врач.

– У Дарьи диагностировали схватки. Врачи приняли решение провести экстренное кесарево сечение, чтобы спасти ребенка.

– А ее?! Ее будут спасать?

– Мы наблюдаем за ее состоянием. Оно сложное, но… шансы есть. Вы – отец?

– Д-да…

– Кесарево делают быстро. Готовы принять на руки ребенка и подержать его?

Я оторопело посмотрел на врача.

– Сейчас тридцать семь с половиной недель… – проговорил я.

– Да, это немного раньше, чем мы планировали сделать ей кесарево. Но если с малышом все хорошо… Детки рождаются на таком сроке вполне здоровыми. Будем надеяться.

Как? Так быстро? Встреча…

Я не готов… Нет, я буду готов.

– Да. Я согласен. Что нужно делать?

– Успеть сдать ПЦР тест, переодеться в больничный халат, тапочки. Медсестра сейчас проведет вас… Хирурги уже приступили к операции.

Все так быстро.

Мгновенно.

Минуты, которые должны были тянуться, как улитка, вдруг пронеслись ураганом.

Потом я услышал детский крик, покряхтывание, и снова тихий, но все-таки крик.

Я увидел ее… Свою девочку.

Крохотную, розовую, обильно покрытую смазкой.

Ее обтерли, замотали в пеленки и передали мне подержать немного.

Я замер, не чувствуя веса этой крохи.

На моих руках она смотрелась совсем нереальной, как куколка…

Маленький, вздернутый носик, пальчики… словами не передать. Темные волосы, довольно длинные…

По носу потекло горячей влагой.

Вот ты какая, наша девочка…

Сердце охватила радость, приправленная остротой момента. Я уже знал, что буду готов на все… ради нее… Ради ее счастья, здоровья и благополучия.

Такого вихря эмоций я прежде не испытывал.

– Вы уже знаете, как назовете малышку?

– Мы хотели назвать дочку Викторией. Если Даша не передумала, – добавил я.

Смотрел на крошку: Вика, Виктория… Победа… Пусть это будет наша с Дашей победа над всем, что так долго нас мучило, изводило, отталкивало друг от друга.

Пусть мы победим в этом последнем раунде…

– Давайте.

Я растерянно посмотрел на врачей, которые собрались забирать мою девочку. Отдавать не хотелось. Но пришлось…

Потом я вывалился, переполненным жизнью и одновременно измотанным, в коридор, к маме и бабушке Даши, которые успели приехать к этому моменту, и вкратце пересказал им все, что случилось.

– Виктория, значит, какое славное имя, – расплакалась мама Даши.

Бабушке, кажется, стало плохо. Она сидела побледневшая и ничего не говорила, только слабо обмахивалась листом бумаги.

– Дожила… – успел разобрать я. – Прабабушкой стала. Боже…

* * *

Она

– Тише-тише, какая прыткая! – успокаивает меня медсестра, прижав ладонями к кровати.

Хриплый выдох, глотку саднит, что-то мешает. Во рту какая-то гадость. Ногам холодно и рукам тоже…

Моргаю, пытаясь прийти в себя.

И, оказывается возвращаться, это больно.

Невыносимо…

Изо рта извлекают трубку, при помощи которой, как мне объяснили позднее, мне поддерживали дыхание, пока я была без сознания.

Собственные руки бледные и, кажется, я ни за что их не подниму. Вернее, поднимаю и смотрю на тонкую паутинку вен под сильно побледневшей коже.

Там, где ставили катетер, расцветают синие пятна.

– Вы – большая молодец, – хвалит меня месдестра. – Мы всем отделением за вас рады. Пока будете под наблюдением, скоро поговорим с доктором о реабилитации…

– Сколько меня не было? – главный вопрос, который я боюсь задать.

Ответ шокирует…

Больше месяца.

Я закрываю глаза, пытаясь осознать эти слова.

Для меня все иначе.

Я закрыла глаза и открыла их через мгновение, обнаружив себя в реанимации, в окружении трубок и медицинских приборов.

Помню себя беременной, с круглым, полным животиков, в котором крутилась малышка, а сейчас там… плоско и пусто.

Мне сделали кесарево сечение, провели операцию с большим риском для сердца. Из одной операционной я почти сразу же отправилась в другую и там… кажется, мой ресурс не выдержал.

Я пришла в себя не сразу.

Но вернулась, а жизнь шла вперед…

Так непривычно.

– Я могу увидеться с родными?

– Да. Они уже предупреждены и скоро приедут. Ваш жених каждый день приходил.

– Жених?

На лице медсестры отображается недоумение.

– Жених Тимофей. С дочерью Викторией. Я что-то не так сказала?

– Все так.

Кажется, Тимофей взял на себя смелость сделать мне… бесчувственной… предложение?

Виктория!

Боже, как славно! Он помнит, как мы хотели назвать дочурку и назвал ее именно так!

– Нет-нет, все верно. Просто я растрогана… Мне не верится, что прошло столько времени.

Медсестра еще раз внимательно все проверила…

Я стала ждать появления Тимофея и дочери.

Он появляется довольно быстро: я не успела погрязнуть в сомнениях и страхах относительно нашего будущего.

Тимофей приходит таким, каким я его помню в хорошие времена – аккуратно подстриженный, со стильной щетиной, темно-карие глаза светятся, на чувственных губах – улыбка.

У него в руках переноска, и там лежит маленькое чудо в неистово мимимишном костюмчике зайки розового цвета.

– Привет, я тебя долго ждал. Мы ждали… – поправляет себя.

– Привет, я скучала, – не в силах сдержать слез.

Эпилог. Она

Тимофей подходит, аккуратно опускает переноску с ребенком. Я залюбовалась им, ощутив, как кровь забурлила быстрее. Он вернулся ко мне прежним – с искрящимся, тёплым взглядом, уверенной улыбкой и расправленными плечами.

Тимофей тянется ко мне, наклонившись. Моих сил хватает лишь на то, чтобы закинуть руки ему на шею и оплести ее, словно лоза. Чувствую запах его теплой кожи и аромат парфюма – тёплый, древесный, с дымкой костра.

В Тимофее чувствуется сила и та спокойная, сильная уверенность, в которой я всегда искала защиту. Как хорошо, что он снова вернулся себе эти качества! Стал собой, при этом не отрицая произошедших испытаний. Теперь я могу с уверенностью сказать, что они его только завалили и сделали лучше, сильнее. Сейчас из него будто струится живительное тепло, о которое так приятно согреваться.

Он целует мое лицо, покрытая его летящими поцелуями, осторожно касается губ.

У меня голова кругом.

– Люблю.

Я отвечаю ему тем же коротким, но емким словом, наполненным целебной силой.

– Люблю.

Замираем.

Мне так хорошо и волнительно, что нужна небольшая пауза.

Тимофей гладит меня по щеке, смотрит с нежностью.

– Хочешь подержать нашу дочку?

– Да, но смогу ли я?

– Сможешь.

Я наблюдаю за тем, как ловко Тимофей обращается с доченькой. Кажется, он успешно прошел испытание будням молодого отца.

Смотрю на доченьку и не могу ею налюбоваться. Тимофей поносить ее ко мне. Я осторожно глажу щечки, касаюсь носика, ручек… трогаю тонкие, изящные пальчики. Знакомлюсь, изумляюсь…

Доченька смотрит по сторонам и с удивлением разглядывает меня.

– Это мамочка, Вик, – с нежностью сообщает Тимофей.

– Привет, кроха… – в горле комом слезы радости. – Она вкусно пахнет.

– Безумно, – соглашается Тимофей.

Он осторожно опускает малышку на кровать рядом со мной. я вытягиваю руку, обняв.

– Видишь, у тебя отлично получается.

– Спасибо, что ждал и верил.

– Я верил в нас.

– И ты назвал ее Викой.

– Да. Как ты и хотела.

– Ты помнишь.

– Я и не забывал…

Проводим минуты втроем, их впереди будет еще много-много, но навсегда запомнятся именно эти, первые трепетные мгновения волнующей встречи.

– Ты назвался моим женихом. Я даже немного опешила, когда узнала. Решил сделать мне предложение руки и сердца?

– Да, – кивает он. – Я сделал тебе предложение руки и сердца, когда ты была здесь. Вика не даст соврать, ты ответила мне согласием.

– Вот как? – удивляюсь.

– Это было уже здесь. Я спросил, ты промолчала. Но молчание – знак согласия, поэтому я решил, что вопрос улажен.

Тимофей тихо смеется, его смех вызывает волну мурашек и теплой, приятной дрожи внутри.

– Не могу не согласиться. Да, я согласна. Так, простая формальность.

– Прекрасная формальность.

* * *

Мне предстояло провести в больнице еще некоторое время, восстанавливаясь. Удивительно, как много сил выпивает вынужденное отсутствие. Иногда казалось, что я как ребенок, который заново учится сидеть, ходить, обслуживать себя. Но у меня был прекрасный стимул как можно скорее вернуться к своей привычной жизни – любящие жених и дочурка…

Вынужденное отсутствие расставило все по своим местам. Я больше не злилась на обстоятельства, разлучившие нас с Тимофеем. Нет худа без добра, и именно эти трагические события привели к тому, что у нас была дочь, и мы снова обрели друг друга, теперь уже без секретов, тайн и недоверия.

Позднее мы поженились. Свадьбу сыграли скромную, но душевную, в кругу самых близких.

* * *

Спустя полгода, наверное, нашлись приемные родители для детей Марины. Бездетная пара, в которой ни муж, ни жена не могли зачать, хотела взять только мальчишку, но, узнав, что у него есть сестренка, забрали и ее тоже. Так мой муж с чистой совестью передал детишек в руки хорошим людям…

Потом состоялся пересмотр дела отца, Савелия оправдали. Посмертно, но… бабушка вздохнула с облегчением и расправила плечи. Все-таки она не зря добивалась пересмотра дела, ведь это сыграло не только для очистки доброго имени моего отца перед законом, но и перед родными. Мы ездили к нему на кладбище, все вместе. Мама впервые за долгие годы побывала у отца на могиле. Осталась после всех нас, посидела, поплакала и… отпустила все то, что ее тяготило. Я видела это в ее просветлевших глазах. Она больше не держала зла, и, как ни странно, ее здоровье потом тоже стало лучше, меньше болели ноги и спина.

Мне кажется, когда мы несем в себе такие сильные, затяжные обиды и тайны, они неизменно накладывают свой отпечаток и разрушают изнутри. Только избавившись от них, живя с чистым сердцем, начинаешь свободно дышать и радоваться жизни.

Марина недолго продержалась в отделении для буйных, ее сердце не выдержало, она скончалась. Ее муж, отсидев срок, скрылся в неизвестном направлении, не поинтересовавшись судьбой детей, они ему были совершенно неинтересны. Ольга тоже отсидела положенный срок и переехала, подальше от пересудов и нехорошей славы.

Спустя шесть лет после рождения первой дочери мы с Тимофеем решились попробовать снова завести ребенка. Мне сделали ЭКО, и родился сынишка, мы назвали его Виталием…

Мечты Тимофея о семье, как и мои, осуществились.

После того, что мы пережили, мы понимали силу любви и ценили друг друга. Больше никаких тайн и секретов, только доверие…

Больше никаких грязных тайн и опасных секретов, только любовь и доверие…