Текст книги "Развод. Не возвращай нас (СИ)"
Автор книги: Диана Ярина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)
Глава 16. Она
– Вот последняя страничка договора на лечение!
Константин проводит пальцем, приближает мою подпись.
– От вашей руки подписаны бумаги?
Внимательно приглядываюсь. Да, мой почерк, небрежный завиток и черточка, зависшая в воздухе над подписью, принадлежит мне. Вне всяких сомнений.
Вот только я помню другое…
Помню, как подписывала договор на суррогатное материнство! Тимофей перелистывал страницы. Рядом с нами еще крутилась сотрудница центра, с какой-то очень смешной фамилией. Молоденькая такая… Вроде практикантка? По крайней мере, у меня сложилось впечатление, что она работает совсем недавно, потому что она распечатывала бумаги дважды, что-то напутала с нумерацией.
Боже…
Прижимаю пальцы ко рту.
Или она ничего не напутала?
Все прошло именно так, как она задумывала? Или как задумал Тимофей, использовав для своих гнусных целей персонал клиники?!
Первый раз я обращала внимание на листы бумаги, а второй раз просто подмахнула не глядя. К тому же Тимофей перелистывал бумаги и показывал пальцем, где нужно расписаться.
– Вам нехорошо? – приближается ко мне мужчина. – Может быть, воды?
Я смаргиваю слезы, накатившие будто из ниоткуда.
Надо же быть такой дурочкой, а?
Беззаветно влюбленной, доверчивой!
Оооо…
Как он мог?
Хочется выть в полный голос, но горло будто сдавило колючей проволокой, сжимающейся все туже и туже с каждой секундой.
Разочаровываться в любимом – подобно смерти.
Казалось, Тимофей уже предстал передо мной в невыгодном свете и больше ему в моих глазах падать было некуда!
Но… Увы, я снова ошиблась.
Теперь не осталось никаких сомнений в том, что он все это спланировал. Давно. До мельчайших деталей продумал и завел ребенка на стороне, а со мной просто развлекался…
Зачать ребенка, как самцу, ему оказалось важнее, чем выполнить клятвы, которые мы давали друг другу.
Все его согласие на иные варианты оказалось мнимым, слова были лживыми.
Ни капли правды. Он – циничный, холодный лжец.
Я в очередной раз вспомнила слова Анны Вячеславовны и поняла, сколько мудрости и жизненных истин было в ее изречении о сильных, могущественных мужчинах. Очевидно, власть и деньги даются им не только за жестокость и упорство. В погоне за большим положением они жертвуют своей совестью и лгать становится привычно, как дышать…
– Дарья, извините. Я не хотел расстраивать вас так сильно. Может быть, возникла какая-то ошибка? Давайте разберемся вместе?
– Спасибо за встречу и завтрак!
Вскочив, я несусь к выходу.
– Дарья… Даш… Даша, вы даже не притронулись к еде! – слышу я вслед и не могу остановиться.
В помещении нечем дышать, стены давят.
Я вываливаюсь на улицу и часто-часто дышу, хрипя.
Пальцы трясутся, мне нехорошо. Я с большим трудом переставляю ногами и отхожу за угол здания.
Вызываю такси.
До дома.
В это время Тимофей уже на работе, значит… В его отсутствие могу залезть в кабинет и порыться в бумагах!
Хочу своими глазами увидеть липовый договор.
Может быть, еще какая-то расписка имеется? Ну, хоть какая-то бумажонка, подписанная Мариной и Тимофеем!
Или ничего подобного нет, и у моего мужа имеется грязный секрет: ему нравится иметь некрасивых женщин, которые вызывают брезгливость? Еще и ребенка ей заделал… Чем он думал? Гены ведь не сотрешь пальцем. Как представлю, что дочь Тимофея будет один-в-один, как Марина… Бррр… Нехорошо думать так о ребенке, обрываю себя.
Но… Ничего не поделать.
Мысли не выкинуть.
* * *
Такси приезжает довольно быстро. Пока водитель лихо рулит по улицам города, я разглядываю пейзажи, мелькающие за окном, и понимаю главное: я не полюблю этого ребенка.
Ни за что!
Даже если Тимофей отберет малышку у Марины, даже если при мне ее обругает, отрежет всякие связи, поставит гнусную бабу на место…
Я. Не полюблю. Этого. Ребенка!
Какая же я была дурочка, говоря ему, мол, чужих детей не бывает, и можно полюбить любого.
Любого, кроме ребенка, которого выносила та, что причинила так много страданий.
И пусть ребенок ни в чем не виноват, но… и я не госпожа своему сердцу.
Полюбила Тимофея, он оказался козлом. Сейчас привязанности к нему приходится вырывать из сердца кровавыми ошметками…
Я не выбирала умом, кого полюбить. И так же умом не выбираю, кого… ненавидеть.
* * *
Он
– Чего тебе, Кость? – отвечаю на звонок задумчиво.
– Ты говорил, что утряс со своей женушкой. Так?! – напористо интересуется приятель.
Вот черт… Тон приятеля холоден и подразумевает наличие больших неприятностей.
Стараюсь сохранять спокойствие. В последнее время это дается мне с большим трудом. Такое чувство, будто внутри мой маятник раскачивается все сильнее и сильнее с каждым днем.
– Если ты все утряс, то какого хрена она меня поджидает, набрасывается из-за угла и угрожает грязными статьями в интернете?
– Так, притормози, Кость. Что ты такое несешь?! Какие, нафиг, статьи.
– У жены своей спроси, какие. Она приперла меня к стенке. Ты же знаешь, у меня этот сезон и так выдался не очень, конкуренты поджимают, на рынок заходят новые игроки. Только разгромных статей мне для полного счастья не хватает. Поэтому я…
– Ты просто трус. Ты должен был позвонить мне, и я бы все решил.
– Да пошел ты. Знаешь, каждый сам за себя. За свою задницу переживает! Я был тебе должен и оказал услугу, хотя изначально был против. Ты утверждал, что проблем не возникнет.
– Их бы и не было, если бы не…
– Если бы не что?!
Я не мог сам четко сформулировать. Просто все шло наперекосяк, и эта Марина… Я ошибся, аппетиты у нее оказались намного более жирные, чем она сама. Жаба какая-то… Беременность ей совсем не к лицу.
Как я вообще на нее залез? И вчера ведь… едва сдержался…
Это что-то нездоровое.
Может быть, к психологу сходить?
– Так что было? Ты не договорил!
– Она умчалась. Будто привидение увидела. Я пытался ее задержать, но не смог.
– Твою мать! – вскакиваю. – С этого и надо было начинать!
В последнее время жена сама не своя, и если с ней что-то случится…
Ни за что этого себе не прощу!
– Что ты ей сказал?
– Пришлось показать договор, – нехотя сообщает друг.
Нет, кажется, все-таки не друг, а так… просто приятель! Собутыльник…
Пришли проблемы, сразу слился.
Похоже, Даша домой рванула, и я еще могу ее перехватить.
Если успею…
Глава 17. Она
Т ак странно переступать порог дома, в котором мы прожили с Тимофеем в радости и согласии много лет. Теперь стены, когда-то родные, кажутся враждебно настроенными, чужими…
Я нервничаю и невольно чувствую себя воришкой.
Странные ощущения, если быть честной. Но, зная подноготную наших отношений с Тимофеем, теперь мои чувства вполне объяснимы.
Я больше не вижу в Тимофее ни защитника, ни крепкое плечо, ни просто человека, которому можно доверять!
– Вот я и дома… – говорю себе вслух, с нервным смешком.
Ставлю обувь сбоку у порога, прохожу привычным путем, бросив ключи на комод.
Интересно, был ли дома Тимофей? Или все-таки заночевал у своей… жабы. Хотя, может быть, она только для меня – жаба, но для него царевна-лягушка? Женская ревность такая черная и безжалостная, уничтожает соперницу в глазах той, кто ревнует.
Даже если бы мой муж трахнул какую-нибудь фотомодель, я бы нашла в ней кучу недостатков.
Все-таки я прошлась по дому, чтобы забрать вещи, которые хотела бы забрать с собой раньше, но не стала этого делать, чтобы не возбуждать подозрения Тимофея.
Откуда-то взялся перед ним страх и опасения, которых не было раньше.
Интуитивно, что ли?
Если так, то интуиция меня не подвела, инцидент с договором показал муженька во всей красе.
Здесь и говорить не о чем – развод, и точка!
Вещи бы еще собрать, но, как обычно это бывает: с ними всегда много возни. Поэтому я быстро собрала кое-какую мелкую технику: планшет, зарядки, второй телефон. Стоило бы еще забрать фотоаппаратуру с цокольного этажа, когда-то я всерьез этим занималась, но потом осела в офисе… Черт его знает, может быть, зря я это сделала… Вдруг к этому времени я бы преуспела в фотографии настолько, что имела бы собственное дело! А так… послушала Тимофея, который считал, что фотография – это несерьезное занятие, фриланс, не более того.
Зато сидеть в офисе от утра до позднего вечера в глазах мужа считалось предпочтительнее, и устроил он меня на фирму к одному из своих приятелей… Не близкий, но все-таки.
– Вот слепая ты, Дашка! – снова говорю себе вслух.
Словно мне страшно находиться в тишине дома, который я собираюсь покинуть раз и навсегда.
Как я могла не видеть этого раньше, не замечать!
Тимофей всю нашу жизнь распланировал, все сам решает. Где-то открыто, где-то мягко, а где-то скрыто манипулирует, но так, что я до недавнего времени была уверена: большинство решений я приняла сама. Однако выходит совершенно не так!
Досадно ли это осознавать? Еще бы!
Ладно, хватит пустых сожалений…
Я прошла в кабинет Тимофея. Сейф с документами стоял здесь. Паролем была дата нашего знакомства...
Мы оба пользовались сейфом. Я хранила в нем свои флешки, ценные подарки, документы, само собой, и наличка тоже лежала там.
Итак, я ввела код и почему-то задержала дыхание, прежде чем потянуть за ручку на себя.
Вдруг не откроется?
* * *
Он
– Тимофей, здравствуй.
От звука этого голоса внутри всякий раз что-то переворачивается.
– Марина?!
Сказать, что я удивлен… Ничего не сказать! Она, что, меня уже и у офиса поджидает.
– Марина, что ты здесь делаешь?
– Хотела поговорить. С тобой…
Марина перекатывается с ноги на ногу. Походка становится все более приземистой, она отклоняется немного назад, завалив спину, и от этого ее еще более круглый живот вытягивается вперед.
Подойдя ко мне, Марина едва не уперлась в меня своим животом, сложив поверх него пухлые руки. Мой взгляд невольно упал на ее запястье. Туда, где вчера была красная нитка с бирюзовыми бусинами. Я чуть было не завалил эту бабу. Снова… С трудом удержался, она еще зацепилась за меня и была готова подвигать подо мной пышным задом. Отошел, но из-за резкого жеста ее нитка зацепилась за мои часы и порвалась.
Теперь на руке Марины снова красуется нить с такими же бусинами. Оберег какой-то, что ли? Впрочем, плевать.
– Ты вчера убежал так внезапно, – шмыгает носом.
Глаза у нее уже на мокром месте.
Она теребит крупные бусы, на них болтается подвеска, которая ложится в аккурат между ее крупных сисек. Почему-то в моей памяти встает картинка, как эти сиськи колышутся перед моим лицом, прыгают вверх-вниз, вверх-вниз, и ее пальцы стискивают мои плечи.
Я усилием воли прогоняю морок: ведь все было не так, я же помню…
– Что я сделала не так, скажи?
– Все, Марина. Ты все делаешь не так, – скрипнул зубами. – Я же сказал, видеться нам не стоит. До рождения ребенка, а потом…
– Я не отдам дочь. Это не просто суррогатное материнство, Тимофей. Я – ее мать, любая экспертиза ДНК это подтвердит. От твоей пустышки жены там ничего нет, поэтому…
Марина улыбается губами, водянистые глаза полыхнули торжеством.
– У тебя не выйдет отобрать мою малышку.
Как знал, что проблемы будут!
Сколько денег я в пасть этой жадной суке уже сунул, на уступки шел, не желая, чтобы секрет зачатия моей дочери всплыл.
Один хрен все вылезло наружу.
Так стоили ли эти месяцы терпения моих нервов?! Нет!
Кучи уступок с моей стороны не привели ни к чему, кроме краха.
Еще и с Дашей проблемы, и приятель струсил…
Ни на кого нельзя надеяться.
– Марина.
Я почти рычу.
Мое терпение на пределе.
– Сейчас не время для разборок. Я спешу.
– Поговорим по пути! – прижимается ко мне теснее, заглядывая в глаза. – Давай?
– Нам не по пути!
– И все-таки мы поговорим… – поджимает губы. – Мне жена твоя ночами названивает. С оскорблениями и угрозами… Говорит, ты готовишь какую-то гнусность, чтобы оставить меня ни с чем. Без ребенка и… без денег.
– Что за бред?!
Даша импульсивная, но… Неужели она на подобное способна?
Потом я вспоминаю погром и костер во дворе, устроенный ею.
Совсем с катушек слетела.
Невозможность родить самостоятельно подкосили ее.
Сделали очень восприимчивой и нервной.
– Вот…
Марина загружает телефон.
– Смотри, я перезвонила по этому номеру. Это же номер твоей жены?
Она права.
Этот номер принадлежит Даше.
Черт побери, Даш. Как же так?! Что ты творишь? Итак все сложно, но ты рушишь последние надежды на мирное решение конфликта…
– Ты можешь забрать моего ребенка только в одном случае, Тимофей.
– В каком же?
Марина приосанилась:
– Только вместе со мной. Станем полноценной семьей. И тебе не придется воевать за доченьку.
Глава 18. Она
Вдруг сейф не откроется?
Эта мысль крутилась на повторе в моей голове, частила в крови ускоренным пульсом…
Пальцы становятся мокрыми и скользкими, даже пот над верхней губой завис. Слизнув языком капельку, чувствую горечь соли. Это отрезвляет.
– Смелее, – говорю едва слышно.
Я делаю рывок на себя.
Почему-то при этом зажмурившись…
Дверь сейфа открыта.
Какое же это облегчение! Будто камень с души свалился, надежда забрезжила в конце туннеля.
Происходящее означает только одно: Тимофей не совсем испорчен!
Может быть…
– Даша, хватит! – зло говорю себе. – Твой муж – подлец, каких поискать! Довольно его оправдывать. Даже сейчас, во вред себе!
И вообще, хватит с меня этих сантиментов, пора действовать решительно и без оглядки на годы, прожитые в браке с этим мужчиной.
Все-таки слезы на ресницах повисли: я не думала, что однажды мы станем друг другу настолько чужими, что я, словно воришка, залезла в наш сейф, когда мужа нет дома.
Перебираю бумаги, откладывая те, что мне нужны…
Ищу бумаги из клиники.
Вот…
Синяя папка с нашим государственным гербом. Двуглавый орел. В ней были все документы по клинике. Я точно помню, сама же их туда сложила, потом заперла в сейф, положив в самый низ стопки.
Однако сейчас эта папка лежала значительно выше, чем до этого!
Я тяну ее на себя, раскрываю.
Моему возмущению нет предела.
Здесь мало документов.
Чертовски мало…
Всего несколько прозрачных отделений, в которых мой старый договор на лечение, выписки, анализы…
И больше ничего!
НИ-ЧЕ-ГО!
Не могу поверить своим глазам! Как это возможно?!
Неужели Тимофей все вытащил?!
Так, спокойно… Проверяю…
Договора на суррогатное материнство нет, нового договора на мое лечение тоже нет!
Тогда я начала перетрясать все-все другие папки с бумагами.
Вот чеки и…
Так, нашла.
Чек за лечение и… медицинский договор к нему.
Один в один как тот, что продемонстрировал мне владелец клиники.
Тот самый договор, который Тимофей просто сунул мне на подпись вместо других бумаг.
Я делаю фотографии хорошего качества и сохранила себе все на облако: чеки, договор…
Складываю все к себе в отдельную стопку.
Теперь пора взять вещи и можно уехать.
Но не успела я выйти из кабинета, как услышала торопливые, уверенные мужские шаги.
Вверх по лестнице.
Потом – по коридору.
Все ближе и ближе… В мою сторону.
Я попятилась, меня немного повело в сторону от волнения.
Задеваю лопаткой дверной косяк и понимаю, что сбежать уже не выйдет. Это было бы очень глупо сейчас…
– Даша?
Тимофей шел настолько быстро, что довольно сильно запыхался, он будто через ступеньку перескакивал.
– Что ты здесь делаешь?
– А ты? – уточняю я. – Впрочем, это не важно. Ты ведь пришел… к себе домой, так?
– Послушай, Даша…
– Сколько еще, Тимофей? – выдыхаю я совсем без сил. – Сколько мне придется выслушать твоей лжи. Ты обманываешь меня… Солгал не только изменой. Я бы поняла… если бы это был просто спонтанный, разовый, может быть, какой-нибудь пьяный перепих с бабой, которая совсем ничего для тебя не значит… Как вы любите говорить, сунул-вынул и пошел. Но… Твоя ложь, Тимофей… – горькие слезы текут по лицу. – Твоя ложь и предательство были расчетливыми и жестокими. Ты не только обрюхатил любовницу, ты выдавал ее ребенка за моего… Ты коварно подсунул мне липовый договор на подпись… По которому я принимала все эти лекарства и… В очередной раз безуспешно пыталась вылечить бесплодие, да? Никакой подготовки к пересадке… Просто таблеточки. Как обычно… Уколы и системы… Что мне ставили? Витаминки?!
– Даш, не кричи. Умоляю. Да, я…
Тимофей запускает пальцы в волосы.
– Я солгал. Да. Солгал… Трудно солгать лишь в первый раз, а потом… ложь – словно снежный ком, запущенный с горы. Я не рад тому, что пришлось пойти на обман, но, клянусь! – ударяет себя кулаком в грудь. – Я не хотел причинить тебе боль и был уверен, что справлюсь, что смогу сохранить грязный секрет так, чтобы он тебя не запачкал…
– Мало того… Ты продолжаешь трахаться с этой… – слов нет.
Просто меня колотит, и кажется, что даже сейчас на моем муже есть следы ее касаний, как будто слизь, пачкающая все вокруг.
– Вали. К ней. Снова! – требую.
Тимофей трет лицо.
– Зачем ты затеваешь с ней скандалы?
– Что?
– Я же сказал, что решу, что ребенок…
– Это ваш… ребенок! – кричу я так, что голос мигом сорвала, и потом удается лишь шепнуть. – Ваш ребенок. И совет да любовь… Тоже… Вам. Не мне. Ты мне противен. Омерзителен! И я… Знаешь… Забери предоплату, которую ты вносил за мою операцию. Я лучше умру, чем позволю себя шантажировать и продавливать такими решениями.
– Прошу, остановись! Вот что ты творишь, зачем столько слез и истерик. Посмотри на себя, у тебя из носа течет и голос сорван, ты…
– Я не хочу быть красивой в твоих глазах. Ни красивой, ни желанной. Ничего из этого больше не важно… Потому что я больше не вижу нас вместе и не хочу тебя знать… Просто дай мне уйти.
Тимофей смотрит на меня так, как бык на корриде.
– Ни за что. Ты не уйдешь!
Он делает шаг вперед.
– И что ты сделаешь? Что?! – спрашиваю я, заледенев от страха.
– Если потребуется… Запру, – выдыхает муж совсем рядом со мной. – Прошу, не заставляй меня. Не вынуждай… Я…
– Ты выглядишь, как безумец! – признаюсь я. – Совсем с катушек слетел!
– Не заставляй меня! – повышает голос Тимофей и бьет кулаком стену, проломив гипсокартон.
В этот миг зазвонил мой телефон.
Тимофей выхватывает его у меня из рюкзака.
– Кто это?
– Может быть, адвокат? – выдыхаю.
Тимофей нажимает на громкую связь.
– Алло.
– Даша, здравствуй. Это снова твоя бабушка… Мы с тобой не закончили наш разговор. Как насчет того, чтобы снова встретиться? Признаю, первая встреча вышла довольно скомканной, я тоже нервничала. Когда я нервничаю, то могу вести себя… не самым лучшим образом. Поверь, я не враг тебе, – говорит она, смягчив тон настолько, что это даже похоже на просьбу.
Тимофей хмурится. В подробности он не посвящен и, пока он раздумывает, я мигом выпалила так громко, как только могу сделать это голосом, севшим до хриплого шепота.
– Я была бы рада увидеться. Можете прямо сейчас приехать… – я называю адрес.
Муж скрипнул зубами.
– У тебя все хорошо? Я тебя едва слышу.
– Заболела. Чувствую себя не очень хорошо…
– Тогда тебе следует показаться врачу. Я наблюдаюсь у хорошего специалиста и сейчас же ему позвоню, чтобы он выделил для тебя местечко на осмотр…
Конечно, она преследует свои цели.
Но прямо сейчас… я нагло собралась этим воспользоваться и почему-то уверена, что такая целеустремленная бабушка, как Анна Вячеславовна, поднимет шумиху, если… не обнаружит меня.
Звонок сброшен.
Муж долго-долго смотрит мне в глаза.
– Мы не враги, Даша. Не враги…
Глава 19. Она
– Не враги, – подтверждаю я.
В глазах Тимофея вспыхивают искры надежды.
– Но мы… Мы больше друг другу никто. Чужие.
– Что ты такое говоришь? – удивляется он. – Мы муж и жена. Мы столько лет вместе!
– Оказывается, все эти годы я жила с чужаком, которого не знаю, – качаю головой. – Ты мне изменил, и я не приму твоего ребенка от чужой женщины. Это конец. Развод… И не лги, что это было однажды.
Муж отходит, раздраженно сжимая и разжимая пальцы в кулак. Ему словно нечем дышать, он расстегивает длинные рукава рубашки, закатив их. На правой руке – царапины. Как от женских ногтей.
– А засосы? – хмыкнула я. – Засосы тоже есть?
– Что?
Тимофей делает вид, будто не понимает, что происходит, но при этом его левая рука взметнулась вверх и дернула вниз рукав, спрятав царапину.
Вот, пожалуйста. Прямое доказательство его неверности!
– Она мне звонила. Хвасталась…
– Или ты ей звонила?
Качаю головой: этот разговор бесполезный!
Мы будто воду в ступе толчем. Без толку.
По кругу.
Одно и то же, одно и то же…
Меня уже тошнит.
Тимофей делает шаг вперед, попытавшись меня обнять. Изо всех сил стиснул и опустил голову на плечо. Оттолкнув его, я невольно вдохнула запах его волос, меня едва не затошнило от сигаретного дыма… Не знаю, что он там курит… Может быть, даже наркотики какие-то? Похоже на дурацкие пряные благовония. Если он перешел с обычных сигарет на что-то другое, то сделал это зря.
– Отпусти…
С трудом сдерживаю ком тошноты, слезы наворачиваются на глаза от тошнотворного запаха.
Дышу через раз.
– Сейчас за мной приедет бабушка. Ты не имеешь права меня удерживать, запомни, – говорю я.
– Что ты заладила, а? Не хочешь подождать немного, да?
У него будто в голове затычка, говорит одно и то же, ведет себя неадекватно.
– Дай пройти, Тимофей.
Он заглядывает за мою спину, потом смотрит по сторонам, заметив сумку.
– Вот как… Ты и вещи собрать успела?
– Не все. Но самое необходимое я заберу сегодня. Это точка. Я ухожу! Твою измену я не прощу!
– Я пытался с тобой поговорить. Но… Это разговор слепого с глухим.
– В этом я с тобой согласна. Мы никогда не договоримся, и я желаю тебе счастья. Ты хотел детишек, теперь они у тебя будут. Но не со мной.
Тимофей тяжело дышит, губы дергаются.
Мой телефон начинает звонить.
Снова бабушка.
Муж роняет взгляд на экран, словно раздумывая, получится ли у него стать препятствием?
Не смей, прошу его мысленно.
– Что ж, если ты так решила… То мне остается только одно. Дать тебе желаемое. В ноги падать тебе не буду, – угрюмо отзывается муж. – Ты знаешь, где дверь.
– И это все, что ты можешь сказать?
Он смотрит на меня удивленно.
Мол, чего же ты еще хочешь?
– Ты даже не извинился, – шепчу. – Впрочем, оставь извинения при себе. Мне от них ни холодно, ни жарко.
– Тогда чего ты добиваешься?! – заорал он так, что вены выступили на шее, на висках и даже на лбу. – Что ты мне мозг сейчас выносишь и нервы делаешь! Хочешь, чтобы я наплевал… – шагает ко мне. – Наплевал на все твои слова и заткнул тебе рот хорошенько? Давно ты на коленях не стояла!
– Для этого у тебя есть Марина. Вот пусть она и постоит! – шиплю в ответ.
Чего мне стоит сдержаться сейчас…
Лютого накала всех моих сил!
Телефон продолжает звонить. Я отвечаю.
Бабушка уточнила дорогу, здесь поворот, который не сразу заметен. Отвечаю дрожащим голосом, не сводя пристального взгляда с Тимофея.
– Так, мы, значит, чуть-чуть мимо проехали. Через две-три минуты будем у тебя, – сообщает бабушка.
– Спасибо! Очень вас жду.
Опускаю телефон, дыхание вырывается из горла со свистом.
– Чемодан на верхней полке, – муж отворачивается к окну. – У тебя пять минут. Потом я за себя не отвечаю. Гостей к себе не зову…
Ублюдок!
Я и без чемодана уйду, пусть себе оставит!
Или Маринке передарит!
Подхватив самое ценное, я почти выбегаю.
За моей спиной раздается ужасный грохот.
Чудовище, которого я называла своим мужем, громит наш дом…
* * *
Марина
Она сидит за столом и перебирает старые фотографии… Свет лампы желтый, падает косо, от этого лица на фотографиях кажутся болезненными, даже там, где позирующие улыбаются, демонстрируя счастье.
Вот ее мама, красавица, глаз не отвести… В компании с друзьями, с родными, при получении диплома. Вот на вечеринке, с бокалом вина. На новый год, в красном платье…
Марина наклоняется, скользит пальцем по фигуре на фотографии: здесь уже угадывается небольшой животик у девушки. В этом животике она сама, а еще заметно, что девушке в красном невесело, что она улыбается только одними губами. Кто-то бы сказал, что глаза – холодные и злые, но Марина считает, что это просто печаль.
Потому что ее сделали несчастной, отобрали то, что принадлежало ей по праву…
Лишили всего.
И аборт было поздно делать.
Марина много раз об этом слышала. Так много и часто, что иногда ей казалось, будто ее зовут не Марина, но раздраженно: «Чего тебе?!» и следом: «Опять ты! Как ты меня достала, у тебя рот вообще не затыкается? Черт… Аборт был бы кстати…»
Она много курила и слонялась по крохотному дому барачного типа с сигаретой в зубах: «Аборт был бы кстати… Я так хорошо жила…»
Марина из слов матери знала, что у нее было все, и жила она состоятельно. Потом бизнес разорился, долги, запустение…
Как быстро можно пустить жизнь под откос? Как опуститься за мгновение ока?
Как?
Спросить бы ее… Вот эту… Когда-то красивую, тонкую девушку в красном…
Марина помнила ее другой, обрюзгшей старухой, с жиденькими волосами, прячущейся за клубами дыма, пристрастившейся к травке, повторяющей, словно мантру, даже в забытье:
«Аборт был бы кстати…»
Есть фото ее матери и мужчины.
Наверное, его можно было считать красивым. По крайней мере, он был статным…
Лицо расцарапано. Глаза на фото выколоты иголкой…
Это было сделано еще до Марины, но Марина и сама много раз представляла, как стирает память о нем.
Всю-всю память о нем…
Любое упоминание!
Вечер памяти окончен.
Марина откладывает фотоальбом в сторону. Пролистывает журнал звонков и переписку.
Тимофей не отвечает.
Игнорирует звонки. Сообщения прочитаны, но остались без ответа.
От женщины, которая иногда приходила в их дом убираться, Марина знает, что хозяева крупно поссорились, в доме был устроен погром.
Может быть, даже драка?
Алчное предвкушение шевелится внутри…
Но не похоже на драку. В целом, и так довольно неплохо вышло.
Соперница устранена.
Вот только Тимофей не спешит… Почему?
Что может заставить его расшевелиться? Пожалуй, только новости о ребенке, которого он так хочет…
Если что-нибудь случится, возникнет опасность…
