Текст книги "Измена. Искры над пеплом (СИ)"

Автор книги: Диана Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 10

Митя подходит к кровати и садится на край постели. Отодвигаюсь подальше, практически вжимаюсь в стену. Чувствую, как он склоняется надо мной, а потом прижимается, обнимает, зарываясь лицом в мои волосы.

Поворачиваюсь, пытаюсь оттолкнуть его. Он старается успокоить меня, шепчет какие-то нежности, чувствую его дыхание на своей щеке, тепло его тела, его запах – задыхаюсь от этой близости.

– Убирайся! – выплёвываю сквозь надвигающуюся истерику, – Иди к этой дряни! Вы с ней стоите друг друга! Неудивительно, что так спелись.

– Маш, я не понимаю… – Митя отстраняется, выпускает меня из объятий, заглядывает в мои глаза, спрашивает вкрадчиво, – Мышка, ты ревнуешь, что ли?

– Ревную?! Нет, я не ревную, мне просто противно, когда я вспоминаю её с тобой! Противно от мысли, что два моих самых близких и любимых человека, могли совершить такое!

– Маш, ты всё неверно поняла. Катя сказала, что ты вошла, когда она помогала мне прийти в себя. Девчонка просто испугалась и не знала, что делать. Искусственное дыхание и поцелуй – это не одно и то же…

– Какой поцелуй, Мить?! Как у тебя язык только поворачивается врать мне прямо в лицо?! Тем более, зная, что я всё видела лично! Неужели ты меня держишь за такую идиотку, которая может секс с искусственным дыханием перепутать?! Я же видела, как вы трахались!

– Что мы делали?! – ошарашено спрашивает Митя, выдыхает и продолжает таким тоном, словно бы к ребёнку обращается, – Маш, как ты можешь так говорить?! Я бы никогда тебе не изменил. Ты же знаешь, что, кроме тебя, мне никто не нужен! И Катя… С ней ты так зачем? Она же тебя так любит. Я боюсь даже представить, что бы могло случиться, не вызови она так быстро скорую…

– Прекрати, прекрати, прекрати! – сама не замечаю, как срываюсь на крик, – Прекрати лепить из меня сумасшедшую!

Митя встаёт, подходит к столу и тяжело опускается на стул. Сидит минуту, закрыв лицо руками, потом поднимает на меня полные слёз глаза:

– Маш, я не говорю, что ты сошла с ума. Просто ты была утомлена, открылось кровотечение, ты упала в обморок, ударилась головой. Всё остальное – это лишь игра твоего воображения. Тебе привиделся кошмар, а ты приняла его за действительность. Это ложные воспоминания, малыш. Так бывает.

– Вот значит как ты всё представить решил? Хорошо, допустим: твоей повёрнутой на голову жене причудились муж и сестра, занимающиеся любовью. А то, что ты меня из больницы забрать не приехал, мне тоже причудилось? И то, что когда я без сознания с кровотечением валялась, когда потом ползла сама на первый этаж, рискуя свернуть себе шею и когда меня врачи в карету скорой помощи волокли, а ты даже не подошёл и не поинтересовался как я – это мне тоже привиделось?

Митя морщится, как от удара:

– Нет, Маш, это действительно так и было. И я очень сожалею, что так вышло, но поверь, я не мог за тобой приехать, и я не знал, что ты вернулась, и не знал, какая беда случилась позже…

– А что так? У тебя тоже ум за разум зашёл? – ехидно прерываю его я.

Он продолжает каким-то потухшим голосом, полностью игнорируя мой выпад:

– Мы с Катей как раз за тобой ехать собирались. Позавтракали, а потом я пошёл в нашу комнату переодеться. Когда натягивал футболку, то почувствовал себя плохо. Вообще-то ещё пока по лестнице подымался, уже не по себе было, но в комнате совсем поплохело. Голова закружилась, а потом – темнота и плохо помню, что было когда очнулся. Как пьяный был. Кажется засыпал и просыпался несколько раз. Окончательно пришёл в себя только ночью. Катя мне сначала сказала, что твою выписку перенесли. Боялась меня пугать, боялась, что сорвусь, сяду, в таком состоянии, за руль и наделаю глупостей. Объяснила, что я в обморок упал, что она меня в чувства привести пыталась, но про твой приезд не говорила. А утром уже, убедившись, что я в норме, рассказала всё.

– Ага, красивая сказка. Может тебе стоит книжки писать, а? Жалко же, что так, по-глупому, талант пропадает.

– Маша, я правду говорю. Я не знаю, что это было, почему меня так выкосило. Возможно нервный срыв какой-то или переутомление. Я же тоже его любил… Сильно переживал эти дни, не спал почти, не ел... Первый раз в жизни со мной такое. И мне очень жаль, что я не смог тебя встретить из больницы, поддержать. Что заставил тебя волноваться. Это моя вина, что тебе стало плохо. Моя вина, что ты сейчас здесь. Но я не нарочно, правда! Хочешь, мы завтра вместе с Катей приедем и она тебе сама всё расскажет?

– Даже не вздумай тащить сюда эту тварь! Вы вместе с ней задумали меня сумасшедшей выставить? Что я тебе плохого сделала?! За что ты так меня ненавидишь? Или это месть за то, что ребёнка нашего не уберегла? Ну так я уже наказана так, что жить не хочу! Неужели для тебя этого мало? Зачем ты продолжаешь надо мной издеваться?! Вам мало того, что случилось? Мало того, что вы разбили мне сердце, перечеркнули то единственное, за что я уцепиться могла, чтобы из этого ада выбраться?! – кричу сквозь всхлипы. Пытаюсь не реветь, но не получается. – Убирайся! Я не хочу тебя больше видеть! Слышать о тебе, знать тебя не хочу! Как только выпишут, первое, что сделаю – это на развод подам.

В палату заглядывает встревоженная медсестра:

– Так, что это у вас тут происходит?! Молодой человек, Вы хотите, чтобы Вашей жене опять плохо стало? Ей нервничать нельзя, а вы тут семейные разборки устроили. Давайте: или успокаивайтесь, или на выход.

– Извините, – бросает ей Митя, не отводя от меня ошарашенного взгляда, а потом обращается ко мне, – Маша, пожалуйста, не делай этого! Я без тебя не смогу. Твои обвинения – беспочвенны. Я ни в чём тебя не виню, так что мстить мне тебе не за что. Я люблю тебя! Очень сильно люблю и готов во всём тебя поддержать. Давай обратимся к психологу. Он поможет нам справиться. Поможет преодолеть этот тяжелый период. Всё у нас ещё будет хорошо!

– Тааак, всё, мои хорошие, посещение на сегодня закончено, – сурово говорит медсестра и добавляет, глядя на Митю – Продолжите в другое время, после того, как Ваша жена хорошенько отдохнёт и успокоится.

Митя подымается со стула, кивает. Вид у него усталый, загнанный. Не могу не заметить, насколько он побледнел, осунулся. И эти сизые тени под глазами…

«Вот и хорошо! – удовлетворённо шипит во мне вторая, злобная я, – Вот и замечательно! Чем им хуже, тем лучше для нас. Верно, Машуль?»

– Пока, Маш! Я на связи. Звони, при первой необходимости. Надеюсь, что ты найдёшь в себе силы мне поверить и не станешь разрушать нашу семью, – мой муж смотрит на меня с печалью и болью во взгляде. – И ты меня прости, но согласия на развод я тебе не дам.

Он замирает, не сводя с меня взгляда, но так и не дождавшись моего ответа, разворачивается и вслед за медсестрой покидает палату.

Оставшись одна, падаю лицом в подушку и ещё долго не могу успокоится. Ну почему всё именно так! Почему?!

Глава 11

Тогда…

– Ой, какой червячок маленький! – восклицает Катюха рассматривая снимок первого скрининга, – Надо же! Поверить не могу, что мы с тобой тоже такими были!

– Ну не знаю как я, а вот ты точно такой была. Помню, как мама мне твоё первое «фото» показывала. Жаль, что не сохранился снимок… Ну как Катюш, уже свыклась с тем, что в 18 лет тётушкой станешь? – улыбаясь, подзуживаю сестрёнку.

– Ай, ну тебя! Ну с чем там смиряться-то? Ну стану и стану. Подумаешь! Ты скажи лучше кто там, – она кивает в сторону моего живота, – Девочка или мальчик?

– Не знаю. Наш скромняшка так расположился, что врач, в этом плане, толком ничего разглядеть не смог. Сказал, что одно из двух, – смеюсь я. – Узнаем, когда второй скрининг делать будут.

– Ясненько. А так всё нормально?

– Да, все показатели развития в норме.

– Ну и отлично! – радостно восклицает Катя. – Кстати, а ты свой сок почему не пьёшь? Все витамины же улетучатся!

– Не люблю овощные, – морщусь я.

– А я учиться не люблю… Но нужно, – вздыхает Катюша, – Пей скорее! И это, сможешь меня к Ягуси подкинуть? А то боюсь не успеть, у нас занятия меньше чем через час, а я тут с тобой заболталась…

Катя состраивает такую забавную просительную мордочку, что я просто не могу удержаться от смеха.

– Ну ты и лиса! Ладно – уговорила. Беги, собирайся. Через десять минут выезжаем, – улыбаюсь довольной сестричке. – Только давай договоримся: при мне так Яна Алексеевича не называть. А то мне потом неудобно ему в глаза смотреть. Он же, по-возрасту, нам в дедушки годится, а ты ему какие-то клички глупые даешь.

– Ой, ну ты и ханжа! Ну подумаешь, большая разница: Ягусов, Ягуся. Я же не виновата, что у него фамилия такая смешная, – прыскает Катя и уносится наверх, одеваться.

Вздыхаю, глядя ей вслед. Ну вот в кого она коза-то такая?

Сестрёнка у меня – девочка добрая, хорошая, но уж очень легкомысленная. С раннего детства такая. Сколько её помню – она всегда жила в каком-то своём, выдуманном мире. Такие истории бывало сочиняла. И если бы всё только историями заканчивалось. При всей своей легкомысленности и доверчивости, Катя отличается поразительной целеустремленностью. Помню как мы с мамой с крыши её снимали, когда она там засаду устроила – дракона приручить хотела. А тот случай, когда она из дома с одним рюкзачком сбежала – страну фей отправилась искать?! Нашли её в десяти километрах от дома. Я думала, что маму тогда инфаркт хватит, так она переволновалась…

А сейчас вот у Кати новая идея – мечтает найти богатого мужа. И вот я даже не знаю, что для неё опаснее – те, детские фантазии, или эти девичьи грёзы. Скольких таких наивных искательниц наш город перемолол и выплюнул! Именно поэтому и опекаю её. Возможно чрезмерно – клубы и ночные тусовки у нас под запретом. Но как иначе-то? На занятия к тому же Яну Алексеевичу я, в первый раз, вместе с Катей ездила. Но там я спокойна. Преподаватель он, действительно дельный. Да и как человек – никаких волнений не вызывает. Приятный такой благообразный старичок, раньше в университете преподавал, но потом, когда его жена слегла, с работы ушёл, чтобы за ней, лежачей ухаживать. Овдовел год назад и, чтобы от тоски не умереть, занялся репетиторством. Детей у него нет – они с женой бездетными были. Преподаёт у себя на дому – целую комнату в квартире под класс переоборудовал. Фанат своего дела. И Катю с ним оставлять не страшно – божий одуванчик, а не человек.

– Ну, поехали! Я готова, – кричит Катя, шумно сбегая по ступенькам.

От её вида я чуть соком не давлюсь. Раскрас боевой, блузка чуть не до пупка растёгнута, юбка такой длины, что кажется – ещё немного и трусики видно будет.

– Кать, это что такое?!

– Школьная форма, – хихикает Катя. – Тебе не нравится?

– Мне? Мне – нет. И не думаю, что Ян Алексеевич это оценит.

– Блииин! А что делать теперь? – расстроено тянет сестра, – Переодеваться?

Вздыхаю:

– Переодеваться мы уже не успеваем. Иди так сегодня, только пуговки застегни. Но чтобы больше я такого не видела. Договорились? То, что хорошо для клуба, зачастую смотрится неуместным в любой другой ситуации. Поняла?

– Ага – согласно вздыхает сестрёнка, – Я не нарочно!

– Верю. Пойдём уже, чудо ты моё.

Глава 12

– Так, милая моя, у тебя всё хорошо? Жалоб нет? – елейным голосом интересуется медсестра.

– Низ живота слегка ноет и спала сегодня плохо.

– Ну, результаты УЗИ, температура и давление у тебя в порядке. Скоро должно получше стать. Вот прокапаешься ещё пару дней и полегчает, – кивает она, – А сон… Ну так ты вон как вчера перенервничала – пол отделения слышало. Тут и у здорового сбой случится. Так что не удивительно. Но ты врачам про тревожность и бессонницу расскажи – может седативные назначат.

– Хорошо, спасибо. Простите за вчерашнее…

– Да ты не переживай. Мы тут привычные – и не такое слышать и видеть доводилось. Но, в следующий раз, давайте поспокойнее. Во-первых: тебе самой нервничать противопоказано. Во-вторых: тут у нас будущие мамочки лежат, ни к чему их лишний раз пугать.

– Он больше не придёт…

– Муж? Ну, милая, – это уже ваше личное дело, – вздыхает она. – Так, а к персоналу у тебя претензий нет? Всё устраивает?

– Да, всё хорошо.

– Ну и хорошо, что хорошо, – медсестра расслабляется и расплывается в довольной улыбке, – И да, тебя Георгий Максимович подойти просил. Пойдём, провожу тебя до его кабинета.

– Войдите, – слышу в ответ на свой стук в дверь.

Вхожу и замираю на пороге, не зная, что делать дальше.

– Мария Викторовна, – мужчина приподнимается из-за стола и указывает на стул напротив, – Присаживайтесь, пожалуйста.

Опускаюсь на предложенное место. Зачем меня вызвали? Надеюсь, что не по-поводу вчерашнего шума.

– Ну, как Вы себя сегодня чувствуете? – спрашивает доктор и возвращается к изучению лежащих на столе бумаг, судя по всему к моей истории. – Жалобы есть?

Повторяю ему то же, что и медсестре. Он кивает, делает какие-то пометки.

Опять испытываю это странное чувство дежавю. Его голос кажется мне смутно знакомым, но никак не могу вспомнить, где я могла с ним встречаться ранее.

Внимательно приглядываюсь, изучая его внешность. Темноволосый шатен, аккуратные усики, небольшая ухоженная бородка. Из-за растительности на лице не могу точно идентифицировать его возраст. Молодой, скорее всего мой ровесник или чуть-чуть постарше. Может быть на какой-то студенческой вечеринке пересекались? Хотя не помню, чтобы на тех немногих тусовках, куда меня, в своё время, умудрилась вытащить Светлая, присутствовали студенты-медики.

– Как Вам Ваша новая палата? Может быть есть какие-то замечания или пожелания? – продолжает меж тем он.

Голос сочный, глубокий. Красивый. Но сердце замирает не от самого тембра, а от чего-то неуловимого. Интонации, темп, паузы… Я совершенно точно знаю этого человека! Но откуда? Неужели у меня на фоне стресса ещё и склероз развился? Может быть просто взять и спросить? Но как?! «Мы случайно не знакомы?», «Откуда я могу Вас знать?» – блииин, как же глупо это звучит!

Словно прочитав мои мысли он пристально смотрит на меня. Наши взгляды пересекаются. Глаза у него светло-голубые, но не бесцветно-холодные льдистые, а нежно-незабудковые с тёмным ободком по краю. Знакомые такие глаза…

– Простите? – понимаю, что толком не расслышала его последний вопрос.

Он прищуривается лукаво:

– Мария Викторовна, Вы меня и правда не узнаёте? Неужели я настолько изменился? – спрашивает он с улыбкой.

От неожиданности дар речи теряю. Бросаю взгляд на бейдж на его груди. «Воробьёв Георгий Максимович…» – ещё раз перечитываю имя, секунду туплю, а потом сердце срывается и начинает бешено биться. Чувствую, как щёки заливает волной жара, как перехватывает дыхание. Господи, неужели и вправду он?!

– Воробей?! – выдыхаю еле слышно.

Его улыбка становится шире, теплее. Он встаёт, подходит ко мне, наклоняется и крепко обнимает меня за плечи:

– Здравствуй, Мышка! Прости, что говорю это при таких обстоятельствах, но я, действительно, очень рад тебя видеть!

Замираю, а потом обнимаю его в ответ, крепко прижимаясь к непривычно широкой груди:

– Бооже, ты?! Не могу поверить, что это правда! И я безумно рада, пернатый, ты даже не представляешь насколько!

Глава 13

Когда-то в детстве…

– Блиин, ну ты и мазила! Ну что ты тупишь-то? Уйдет же сейчас!

– Да не гони! Я в неё почти попал. Она в последний момент увернулась. Быстрая, гадина!

– Это не она быстрая, а ты криворукий!

– Сам ты криворукий! Бросай давай! Ща достанем!

На игровой площадке суетятся братья Богулины, бегают вокруг детской песочницы, камни в неё кидают, орут на весь двор.

Мне Сашка и Антон не особо нравятся. Задиристые, наглые. Меня они, правда, никогда не обижали, но я ни раз видела, как не сладко приходилось тем, кто попадал в их немилость.

Испытываю острое желание нырнуть обратно в подъезд, но потом любопытство берёт верх и я решаю всё-таки проверить, что там у них происходит вообще. Осторожно, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания, подхожу поближе и буквально замираю в ужасе. Вдоль высокого деревянного бортика песочницы панически мечется маленький белый мышонок. Приподнимается на задние лапки, утыкается мордочкой в угол, пытается протиснуться в несуществующую щель.

Сашка хватает с земли заготовленный заранее камень. Замахивается и прежде чем я успеваю вмешаться швыряет его в направлении сжавшегося в комочек зверька. Совсем чуть-чуть не попадает. Удар такой силы, что песок пыльным фонтанчиком взмывает в воздух. Мышонок пищит в ужасе и бросается в сторону. Несется вдоль бортика, отчаянно перебирая маленькими лапками и утыкается, зажимается в другой угол.

– Ну вот, опять промазал! Учись, как надо! – верещит Антон, наклоняясь за очередным камнем.

– Стойте! – выкрикиваю я, понимая, что сейчас может произойти.

Не успевая даже подумать о последствиях, бросаюсь наперерез, прыгаю в квадрат песочницы, прикрываю зверька своим телом. В ту же секунду спину обжигает острой болью. Вскрикиваю, дыхание перехватывает, место удара горит огнём. Кажется, что сейчас умру просто. Зажмуриваюсь, пытаясь сморгнуть брызнувшие из глаз слёзы, судорожно втягиваю ртом жаркий июльский воздух. Заставляю себя пошевелиться, протягиваю руки, ловлю, укрываю в ладонях трясущийся пушистый комочек. Складываюсь пополам от боли, осторожно прижимая зверька к груди. Это ничего! Сейчас отпустит! Я выдержу. А вот если бы этот камень прилетел в него – боюсь представить, что было бы.

– Вы что творите, дебилы?! Отошли от неё! Быстро! – сквозь туман боли слышу незнакомый мальчишеский голос.

– Машка, ты совсем что ли? – немного испуганно орёт Антон, – Жить надоело, придурошная?!

– Что тебе надо вообще? Ты откуда нарисовался такой борзый?! Не лезь не в своё дело! – рычит в это время Сашка, по-видимому обращаясь к пришельцу.

Оборачиваю мокрое, зарёванное лицо. В двух шагах от меня друг напротив друга стоят Сашка и какой-то незнакомый пацан. Кулаки Сашки воинственно сжаты, ноздри раздуваются от ярости. Незнакомый мальчишка на секунду отвлекается, бросая в мою сторону встревоженный взгляд. Богулин-старший, пользуясь моментом, кидается на противника, валит его на землю, бьёт кулаком, метясь в лицо. Мальчишка уклоняется, ловко выворачивается из-под агрессора, подминает его под себя, возвращает удар и, в отличии от оппонента, попадает в цель. Сашка верещит по-девчачьи, закрывается руками.

Младший из братьев, видя, что победа переходит на сторону противника, бросается на того со спины, перехватывает сгибом руки за шею, пытается завалить назад. Незнакомец прижимает голову к груди а потом резко откидывает, попадая затылком прямиком в курносый нос нападающего.

– Падла! – вопит Антон, вытирая кровавую юшку, – Ты совсем псих, что ли?!

– А ты иди и проверь! – угрожающе откликается тот, вставая на ноги.

– Да ну тебя, нахрен! Придурок! – восклицает, уже немного очухавшийся, Сашка. – Что налетел-то вообще? – спрашивает уже поспокойнее, помогая подняться ревущему брату.

– А вы на неё за что? – вторит мой защитник, кивая в мою сторону, – Хочешь подраться – давай продолжим! Или вам просто девчонок по кайфу бить?

– Да кому она нужна, дура эта! Не били мы её, она сама подставилась. Антону вчера мышь на Днюху задарили. Вот мы её сегодня выгуливали, никого не трогали, а эта вот влезть решила, – он бросает на меня полный злобы взгляд, но говорит спокойно, миролюбиво – видимо ему уже расхотелось меряться силами с этим пришлым. – Слыш, Машка, ты прости Тоху – он нечаянно в тебя зарядил. Мышь отдай, а! Нам домой нужно, а то батёк Тохину кровавую морду увидит – огребёмся за драку.

– Какую мышь? – удивляется мальчик.

– Вот эту, – отзываюсь я, немного приоткрывая ладони, – Это ихняя. Но я не отдам! Они её убьют.

– А это тебя не касается, вообще! Это наша мышь – что захотим, то с ней и сделаем! – подает голос уже окончательно оправившийся от болевого шока Антон.

Незнакомец смотрит на меня, потом на Богулиных, хмурит брови, затем лезет в карман джинсов, выуживает оттуда две смятые сторублевые бумажки и протягивает их владельцам мышонка.

– Мужики, а давайте я у вас этого грызуна выкуплю. Ну нафига он вам, а? Деньги же – всяко лучше…

Братья переглядываются, размышляют немного, потом Антон согласно кивает и протягивает руку:

– Ладно, уговорил. Давай сюда бабки и забирайте эту пакость. Мне она вообще не сдалась! Это мамка в интернете всякой дряни начиталась и решила нас так к ответственности приучать... Скажу, что вынесли во двор, друзьям показать, а она и сбежала. Вон, пока ловил, даже нос разбил нечаянно.

– А чё, может и проканает, – радостно соглашается с ним Сашка. – И это, мужик, ты про драку сегодняшнюю никому. У нас тут репутация, сам понимаешь.

– И тебя, Машуль, это тоже касается, – добавляет он на прощание, оборачиваясь в мою сторону. – Ну, бывайте, бродяги! С удачным приобретением вас!

Богулины удаляются, оживлённо обсуждая, на что потратить вырученные деньги. Мальчишка смотрит им в след, потом наклоняется, поднимает с земли небольшую картонную коробку (видимо ту, в которой братья свою жертву во двор притащили), подходит ко мне и опускается рядом.

– Давай его сюда, а то неудобно же в руках держать.

– А он в ней не задохнётся?

– Нет. Смотри, тут прорези для воздуха есть, – успокаивает меня мальчишка.

Берёт из моих ладошек трясущегося зверька и сажает его в картонную переноску:

– Ты как? Сильно больно? – спрашивает он с тревогой, ощупывая меня незабудковым взглядом.

– Уже лучше, – успокаиваю его я, вытирая футболкой зареванное лицо, и добавляю, – Спасибо, что вмешался!

– Да не за что. Поздно вас заметил, не успел вовремя. А ты тут живёшь? В каком подъезде?

– В третьем. Но я тут не всегда живу – только летом. Меня бабушка с дедушкой на все каникулы к себе забирают. А ты? Я тебя тут раньше не видела.

– А я в первом. Мы вчера только сюда переехали. Я – Воробей, – мальчик мнется, немного смущенно, – Ну, вообще-то Гоша, но ты меня так не называй. Хорошо? Я как-то не очень к своему имени… А Воробей – эт норм! Меня все друзья так зовут.

– Хорошо, Воробей, – улыбаюсь я, – А я…

– А ты – Мышка! – весело подхватывает он, не давая мне договорить, – Только не обижайся! Тебе и правда очень это имя подходит.

– Серенькая?

– Нет! Миленькая, – он слегка краснеет и добавляет, – И вообще, здорово же звучит: Воробей и Мышка?! Ну правда! И это… будем дружить?