Текст книги "Измена. Искры над пеплом (СИ)"

Автор книги: Диана Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 39

Несмотря на все ужасы минувшей ночи, просыпаюсь на удивление умиротворённой и отдохнувшей. Смятение, боль и непонимание как быть дальше, сменились стойким ощущением, что я вполне в состоянии со всем этим справиться. Настала пора подвести окончательный итог нашей с Митей совместной жизни.

Размышления о предстоящем уже не ранят так сильно – то ли я несколько адаптировалась к потрясениям, то ли организм какие-то внутренние ресурсы подключил, то ли близость Гоши так на меня действует, но факт остаётся фактом – я вполне спокойно встречаю мысль о необходимости развода с мужем.

Воробей ещё крепко спит. Вымотался вчера со мной. Какое-то время просто лежу и вглядываюсь в его черты. Как я могла его тогда в больнице сразу не узнать?! Не так уж сильно он и изменился. Да, повзрослел, возмужал, растительность на лице появилась, но… вот сейчас гляжу на него и вижу того самого мальчика, в которого в своё время по уши влюблена была. Нежность какая-то нереальная накатывает. Хочется обнять, прижаться, вернуть хоть крупицу полученных от него тепла и заботы.

Осторожно, стараясь ненароком не потревожить его сон, выбираюсь из постели. Решаю похозяйничать немного на кухне, покушать приготовить – вдруг ему приятно будет.

Пока соображаю завтрак, параллельно просчитываю свои дальнейшие действия: нужно заявление на развод подать и, как бы мне это не претило, съездить домой за вещами и сообщить супругу, чтобы к разводу готовился. Я этого урода со вчерашней ночи игнорирую. Он через пол часа после моего побега названивать начал. Следом мама объявилась. Вспомнила про моё существование! Наверняка этот гад надоумил. Когда я на её звонок не ответила, то в смс мне написала: «Позвони Мите. Он волнуется…» Забавно, что Митино «волнение» её больше беспокоит чем моя безопасность… К чёрту! Никого из них видеть и слышать не хочу! Но домой съездить придётся – там все вещи, рабочий ноут, машина, которая моя, если что…

Настолько погружаюсь в свои мысли, что едва не вздрагиваю при появлении Гоши:

– Боже, какой запах чудесный! – вид у Воробья взъерошенный и несколько виноватый, – Вот же! А ведь это я планировал тебя своими кулинарными искусствами удивить, – расстраивается он.

– Брось, – стараюсь, чтобы голос звучал ровно, не хочу его волновать лишний раз – Хотелось тебя порадовать. Садись кушать давай. Тебе на работу не нужно?

– Спасибо. Не-а. У меня суточное дежурство было, так что сегодня я полностью в твоём распоряжении. Чем планируешь заняться?

– Нужно домой за вещами съездить. Подбросишь? А то я в таком виде как-то стесняюсь услугами такси пользоваться, – смущаясь, киваю на свои оголённые ноги.

– Спрашиваешь?! Я бы тебе одной туда ехать не позволил, в любом случае. Судя по тому, что ты мне рассказала – от твоего мужа всего чего угодно ожидать можно, – хмурится Гоша. – Сейчас покушаем, дашь мне пару минут на то, чтобы переодеться и погнали.

***

– Машенька, слава Богу, ты нашлась! – Митя бросается ко мне как только мы с Воробьём порог дома переступаем. – Я так волновался! Когда проснулся ночью и увидел, что тебя нет – чуть с ума не сошёл! Почему ты ушла? Зачем?

– Проснулся? Мить, не ломай комедию. Я слышала твой телефонный разговор с Катей. Знаю, что ты с ней заодно. И про то, что вы с ней любовники, тоже знаю. Так что можешь не напрягаться и клоунаду не разыгрывать. Мне вот другое интересно: как давно это у вас? В тот раз, когда она тебя, типа бесчувственного, трахала – это тоже для меня спектакль был? А потеря ребёнка? Неужели ты и к этому причастен?! Поверить не могу, что отец способен собственную плоть и кровь убить! Как ты живёшь-то с этим?!

– Маша, я не понимаю о чём ты… – ошарашено говорит он, – Поверь мне, родная, всё было совсем не так, как ты рассказываешь… Давай я немного помогу: Мы приехали домой, ты мне всё про своего друга объяснила, – он кивает в сторону Воробья, – И я покаялся. Прощение попросил. Приготовил ужин. Мы пили вино, шутили, общались – помирились, в общем… Потом ты сказала, что устала и я предложил тебе массаж сделать. Помнишь?

– Мить, прекрати паясничать! Конечно я всё помню!

– Когда я делал тебе массаж мы завелись. Ты была такой горячей и, вместе с тем, отзывчивой… кхм… Прости, что при постороннем человеке говорю про это… но тебе необходимо всё вспомнить. Это был просто потрясающий секс. Ты хотела меня так же страстно, как раньше, до потери нашего малыша…

– Заткнись! Ты сейчас специально надо мной издеваешься?

– Нет! Машенька, не говори так! В тот момент я был так счастлив. Решил, что все наши горести остались позади. И ты… Тебе же тоже понравилось, да? Я чувствовал это, когда…

– Что ты чувствовал? Моё смятение? Мой страх? Чувствовал и наслаждался этим? А я недоумевала, как ты можешь не замечать, что причиняешь мне боль. Но ты же всё заметил? Верно? – меня начинает трясти. Противно обсуждать такое при Воробье. Стыдно до чёртиков. Неужели этот урод намеренно при Гоше смакует интимные подробности той ночи? – Ты и сейчас издеваешься! Знаешь, как мне неприятно говорить на эту тему и специально продолжаешь. Подонок! Я не узнаю тебя! Ты не тот человек, в которого я влюбилась! Сейчас я вообще не знаю кто ты!

– Мышка…

– Не смей меня так называть!

– Маш, хорошо. Только успокойся, прошу! Дай мне закончить. После нашей близости ты уснула. Я погасил свечи и тоже лёг. Проснулся ночью, а тебя нет. Весь дом обыскал, а потом понял, что ты просто ушла. Причём уходила явно в спешке: не переоделась, ключи от машины не взяла… на улице мороз. Я как представил, что ты там раздетая, дезориентированная – мне, реально, прям плохо стало. Тебе звонил, но ты трубку не брала. Я тебя искал, все улицы окрестные на машине исколесил. Волосы на голове шевелились, от мысли, что ты, возможно, совсем рядом в сугробе замерзаешь… В полицию даже съездил…

– Ты сейчас на полном серьёзе вот это всё лечишь? Мить, чего ты добиваешься? Хочешь убедить меня в том, что я с головой не дружу? Да?

– Маш, нет, что ты! Я не говорю, что ты сумасшедшая. Просто тебе нужна небольшая помощь специалиста. Ты пережила страшный стресс – такое не каждый вытянет…

– Ну ты и урод! – смотрю на него с брезгливостью и презрением, – Катись-ка ты к чёрту со своими сказками! И своего специалиста туда же прихвати! Я сейчас вещи собираю, а после праздников заявление на развод подаю. Можешь свою подружку обрадовать – скоро я вам мешать не буду.

– Маша, остановись! Нет у меня никакой подружки. И с Катей у меня ничего не было…

Не дослушивая Митину ересь иду к лестнице на второй этаж. Нечего на этого урода Гошино время тратить!

Бросаю быстрый взгляд на Воробья. Он не произнёс ни слова, но лицо напряжённое, каменное.

– Всё хорошо, Птиц. Прости за эту сцену и не обращай внимания, пожалуйста. Подожди минутку – я быстро вещи возьму и уйдём отсюда.

– Всё хорошо, не торопись и не переживай. Я подожду сколько нужно. Если что, то зови.

Киваю и бегу наверх. В комнату захожу с содроганием. Моё некогда любимое и уютное гнёздышко стало окончательно чужим и отторгающим. В сторону кровати даже смотреть не хочется. Противно.

Достаю из гардеробной большой чемодан и торопливо скидываю в него вещи с полки и плечиков. Туда же отправляю косметику, зарядки для гаджетов, рабочий ноут… Из сейфа достаю загранку и другие свои документы, а вот свидетельства о браке не нахожу, хотя уверена была, что оно здесь быть должно. Спрятал что ли? Ну и чёрт с ним! И так выкручусь.

Под стопкой бумаг на нижней полке замечаю золотистую коробку. Выуживаю её. Рассматриваю. На крышке выбитая золотом надпись «SPANISH GOLD FLY» и изображение мухи. Внутри – картонные коробочки, имитирующие золотые слитки. “Sex drops”. Мне не нужно быть экспертом, чтобы понять что это. Стимулятор. Пары коробочек не хватает. Господи, как противно-то! Это конечно не оружие насильников, но всё равно мерзко до одури от мысли, что он даже в этом моменте мною манипулировал. С кем я жила всё это время, и сколько ещё гадких открытий мне предстоит сделать?

Глава 40

Воробей

– Слушай, мужик, – обращается он ко мне едва Маша покидает комнату, – Ты вроде бы человек разумный, врач как-никак. Ну так вот, я с тобой серьезно поговорить хочу. Я понимаю, как вот это всё со стороны выглядит, но поверь, Маше действительно требуется врачебная помощь. Знаю, что её рассказы звучат убедительно, но, клянусь тебе, все эти истории и обвинения – это лишь плод её больной фантазии. Всё началось после того, как она забеременела. Она рассеянной стала, какие-то события забывала, а какие-то наоборот как будто бы из воздуха брала. Сначала я не придавал значения её маленьким странностям, списывал всё на буйство гормонов и прочие… а потом эта трагедия случилась, ну ты знаешь о чём я… и она сорвалась окончательно.

У меня нет никакого желания выслушивать все эти гадости, направленные в сторону Маши, но я сдерживаюсь. Хочу понять, чем этот чёрт дышит.

– Георгий, я понимаю, что тебе неприятно всё это слушать, но ты же её друг, вроде как. Вот и подойди к этому вопросу как друг. Она вот к тебе среди ночи сбежала… раздетая, практически голая. Сбежала просто потому, что ей очередной какой-то глюк примерещился. На дворе конец декабря и она в таком виде... Ты понимаешь, что это уже не просто чудачество безобидное. С ней же что угодно произойти могло! И я не только про мороз. Мало ли ночью ушлёпков по улицам шарится. Это саморазрушение, Георгий. Ты же понимаешь. Она сейчас для самой себя опасна, – он входит в раж, явно ободрён моим молчанием, – И не только для себя. С Катей вон как обошлась. Выставила девчонку за дверь на ночь глядя и даже не поинтересовалась, есть ли той куда пойти. И ладно бы, если бы то, что она на сестру наговаривает хоть отчасти соответствовало действительности! Но в этих бреднях ни крупицы от реальности нет. Понимаешь?! Нас с Катей связывает лишь родственная симпатия, не более. Ничего из того, что рассказывает Маша в действительности не происходило.

– То есть ты утверждаешь, что у Маши помрачение сознания и ей нужно лечиться?

– Да! Именно это я и хочу до тебя донести! – подхватывает он, с явным облегчением, – Она больна. Но я знаю, что она может прийти в норму. У меня хороший специалист есть. Убеди её вернуться домой. Перестань потакать её бредням. И, уверен, через несколько месяцев мы её просто не узнаем…

– Ага, это уж точно, – делаю к нему шаг, сдерживаясь, чтобы не врезать по этой наглой, самодовольной морде, – Слушай, ты: я так понимаю, что ты решил, что сможешь Мышку в чокнутые записать? Так вот – настоятельно советую от этой идеи отказаться. Не знаю нахрена тебе всё это нужно, но свои грязные делишки в отношении неё ты прекращаешь, иначе будешь иметь дело со мной. Я больше не позволю тебе причинить ей зло. Маша в своём уме, она – абсолютно нормальный, здравомыслящий человек. В этом я уверен на все сто. Как и в том, что ты – конченный подонок и дегенерат, намеренно доводящий её до нервного срыва. Заруби себе на носу: узнаю, что ты её преследуешь или иначе как-то ей вредишь – пеняй на себя, шею тебе сверну, не задумываясь. Усёк?

Выражение мнимой заботы мгновенно слетает с его холёной физиономии, обнажая спрятанное под маской естество. Губы изгибаются в кривой издевательской ухмылке, в глазах ненависть плещется. Он прищуривается, шипит злобно:

– Ты решил, что можешь на меня в моём собственном доме наезжать, защитничек? Что ты о себе возомнил, докторишка?! Откуда ты вообще такой взялся? Благородного тут из себя корчишь, а сам к чужой бабе клинья подбиваешь. Оставь мою жену в покое! О ней и без тебя есть кому позаботиться. Ты ей никто! Так – недоразумение из прошлой жизни. Отвали. Ничего тебе тут не перепадёт, даже не надейся. Лучшее, что ты можешь сделать – это перестать лезть в чужую семью. Без тебя разберёмся, – он хмурится и с мерзкой улыбочкой добавляет, – Ладно, давай в открытую. Чего тебе нужно? Денег хочешь? Так я тебе так их дам. Сумму назови. Всё без напрягов получишь. Но с условием, что Мышка послушно вернётся в свою норку. Как тебе такое предложение?

– Пошёл ты, со своими предложениями! – рычу я, еле сдерживаясь. Чувствую, как чёрная пелена на глаза опускаться начинает.

– Ох, какие мы нервные и гордые! – насмехается он, – Ну, видит Бог, я хотел по хорошему… Это был твой выбор, – он замолкает на секунду и продолжает, – Я одного не понимаю: нсли не деньги, то нафига тебе эти головняки? Ну, знакомая из детства. Понастальгировал – бывает. Но жизнь-то свою нахрена ради этого ломать? Вот только про великую силу дружбы мне не заливай! Эти слащавые сказки для Машульки оставь – ей сейчас, в её-то состоянии, самое то.

Сжимаю кулаки до онемения пальцев. Сдерживаюсь. Чувствую подвох. Да он же спецом меня провоцирует! Зачем ему это нужно – другой вопрос. Но играть по его правилам не самое лучшее решение. Я не за себя волнуюсь. Опасаюсь, чтобы мой необдуманный выплеск Маше не навредил.

– Гош, поможешь?

Оборачиваюсь на её голос. Маша пытается огромный чемодан с лестницы спустить. Того и гляди либо упустит, либо сама с ним по ступенькам загремит. Подлетаю к ней в два прыжка, подхватываю поклажу.

Под мышкой Маша какую-то коробку зажимает. Щёки подруги пылают, как собственно и глаза. Понимаю, что она в бешенстве. Мне её такой лишь пару раз видеть доводилось. Радуюсь, что не на меня этот гнев направлен. Радуюсь и любуюсь одновременно. Красивая до жути! Самая, что ни на есть, валькирия.

– Что это? Как ты мог так со мною?! – выпаливает она, швыряя ему под ноги золотистую коробку.

Он замирает на мгновение, но очень быстро берёт над собой контроль:

– Маша, это моё… У меня проблемы были на фоне стресса. Коллега посоветовал. Не хотел, чтобы ты это видела…

– Понятно, – ледяным тоном отзывается она, – Наше свидетельство о браке мне тоже, судя по всему, видеть уже не положено? Если ты таким образом меня удержать пытаешься, то это очень глупо. Мить, я не то, что жить с тобой – я тебя видеть не хочу! Между нами всё кончено!

Она поворачивается, вижу, что слёзы прячет. Заряд закончился. Маша раздавлена, ей не комфортно от слова совсем, и очень-очень плохо.

– Гош, пожалуйста, давай уйдём от сюда поскорее. Ни минуты тут находиться больше не могу.

Иду за ней, обмозговывая, как её с этого негатива переключить. И в это время он срывается с места, хватает её за руку, тянет на себя. Она вырывается, отскакивает от него, потирает предплечье. Эта мразь ей боль причинила! Сознание темнеет. Перехватываю его руку, выворачиваю резким движением за спину, параллельно делая подсечку под ноги. Отпускаю, не придерживая – он падает тяжелым кулем на пол.

– Сука! – орёт, зажимаясь в комок, – Ты что творишь, мудак?! Да я засужу тебя, козлина!

Орёт, но с пола не подымается. Чует, видимо, что так ему безопаснее.

– О чём ты, Митя? – спрашиваю его спокойно. Выплеск произошёл. В голове теперь ясно и чисто. Подавляю смех, осознавая всю комичность ситуации, – Тебе же померещилось всё. Как ты там говорил? Помутнение сознания, во! Ну я уверен, что ты с этим справишься и скоро будешь в полном порядке. У тебя же и специалист на примете уже есть. Удачи в лечении! И, надеюсь, что ты запомнил то, о чём мы говорили.

Он больше не пытается препятствовать нашему уходу. Шипит что-то себе под нос, но в откровенную конфронтацию не лезет. Попробует отомстить мне позже? Уверен, что да. Но мне на это плевать с высокой крыши. Главное, что Мышка со мной. И уж я все силы положу на то, чтобы этот утырок до неё не дотянулся.

– Маш, – говорю ей, когда мы отъезжаем, – Теперь твоя очередь меня выручать.

– Ой, – выходит она из ступора, – Птиц, я такая эгоистка! Я с радостью помогу, только скажи, что от меня требуется?

– Да ничего особенного, – улыбаюсь, видя как она растеряна, – Поедем сейчас ёлку выбирать. И игрушки. Хочу поймать ощущение этого мандариново-хвойного безумия. У нас же с тобой ни одной общей Зимы не было… Вот и наверстаем.

Она смотрит на меня. Растерянность сменяется радостью, постепенно перетекая в озорную восторженность. И в эту секунду я таким живым себя ощущаю. И счастливым. Словами не передать.

К чёрту её мужа! К чёрту проблемы и всю эту грязь! Новый год на носу! Хочу, подарить ей хотя бы крупицу сказки. Пусть свет этих глаз никогда не угасает. Хочу, чтобы ты была счастлива, Мышка! Хочу, чтобы ты была счастлива!

Глава 41

Митя

Когда они уходят, на меня такая злоба накатывает, что уже сдержаться не могу. Хочется крушить, ломать, сметать всё на своём пути. В ярости хватаюсь за спинку стула, поднимаю и грохаю его о керамогранитный пол столовой. Луплю злополучный предмет интерьера до тех пор, пока от него не остаётся исковерканная, изломанная в хлам куча тряпья и древесины. В раздражении пинаю отломившуюся, некогда изящно изогнутую, ножку.

Блять, да что со мной такое?! Почему меня так вышторило её появление в обществе этого скота?!

Да, он отчасти помешал моим планам. Но не произошло же ничего непоправимого. Я вполне ещё могу вырулить и уесть этого назойливого докторишку.

Ещё как могу! И непременно уем! Он ещё пожалеет, что на меня рыпаться посмел!

Потираю ноющее плечо. А этот козлина знатно мне руку выкрутил! Боль такая острая была, что аж в глазах потемнело. А сейчас вот плечо ноет, сука. Если до завтра не отпустит, то нужно будет снимочек сделать. Посмотреть, не повредил ли мне этот мудак чего. Засадить бы, гниду! Но тут я вряд ли доказать факт нападения смогу.

Да и пох! По-другому с ним разберусь. Ему этот трюк ещё такой сторицей аукнется – мало не покажется!

Глубоко вдыхаю и выдыхаю, пытаюсь успокоится. Ярость мешает мыслить рационально.

С удивлением для самого себя осознаю, что меня бесит не только и не столько то, что я от этого мудака огрёбся, как мысль о том, что Маша у него живёт. Когда об этом думаю, то какая-то необъяснимая ярость накатывает. Он – её так называемая «детская любовь», как я понял. Бывший с которым она не спала, но к которому, тем не менее, у неё существует некоторая привязанность… И этот бывший явно к ней дышит неровно. Это же невооруженным глазом видно!

Бля! А если он её трахнуть планирует? Ну зачем ему ещё так жопу рвать? Ну да, определённо точно под юбку залезть надеется. А если не надеется? Если уже залез?! С чего бы ей ещё у него жить? Сразу бы могла гостишку снять. Деньги у неё есть. Не тот вариант, чтобы у знакомцев ютиться. И таскает вон его с собою всюду…

Точно трахались!

Взвиваюсь при этой мысли. Неожиданно больно представлять её с другим мужиком.

Это ревность, что ли? Но почему?! Я же уверен был, что мне на неё с некоторых пор похрен абсолютно.

Да, любил когда-то. Да так, что надышаться не мог. А потом, после свадьбы, всё как-то остывать стало. Семейная жизнь быстро приелась. Появилось ощущение какой-то рутинности, кабалы, обязаловки.

Когда впервые это понял, то постарался не поддаваться. Честно пытался вернуть утерянный огонь. Убеждал себя, что через это все проходят. Что кризис временный. Но ничего особо не помогало. Остыл.

Нет, чувства по-прежнему были, вот только страсть утихла. Возможно мне не хватало какой-то остроты, необходимости бороться за неё, очаровывать, удерживать.

Она же во мне души не чаяла. Всячески мне угодить пыталась, приятное сделать. И кому-то другому такая любовь была бы в радость, но мне вот ощущения экстрима не хватало.

А потом она забеременела. Поначалу я даже обрадовался. Интересно было примерить на себя роль отца. Да и с беременной мне до этого ни разу не доводилось кувыркаться. Новые эмоции, ощущения – тоже какой-никакой драйв.

Всё шло вполне хорошо. Я уже было решил, что всё ок. И в этот момент появилась Катя…

До Маши у меня девок было много. Папаша меня баловал. Крутая тачка на совершеннолетие, шикарная квартира в центре (пусть арендованная, но зато в полном моём распоряжении и при полном финансировании отца), еженедельные транши на карманные расходы в размере месячной зарплаты некоторых специалистов.

И да, я отжигал по-полной. Попойки, разгульные тусовки, закрытые элитные клубы и девочки, девочки, девочки… Бабы в очередь становились, чтобы ноги раздвинуть. Сногсшибательные холёные шкуры, с которыми я мог воплотить в жизнь практически любую фантазию – стоило только этого пожелать.

Поначалу меня это всё более чем устраивало. Но потом стало как-то скучно. Захотелось большего. Захотелось ощутить себя не просто богатеньким Ричи, а мужиком, самцом. Хотелось встретить хоть какой-то отпор – добиваться, ломать препятствия, чтобы получить в итоге вожделенную награду. Знать, что вот эта вот, которая сейчас под тобой стонет – она здесь не ради халявного кокса или надежды к «золотому мальчику» пристроиться – она тут под тобой извивается потому, что ты ей как мужчина нужен.

Да, хотелось любви. Не так, чтобы самому втюриттся, а вот чтобы эти сучки голову от тебя, а не от твоего положения или кошелька теряли.

Сначала я просто поменял стратегию подката. Сказал отцу, что хочу учёбу с работой совмещать. Тот неожиданно обрадовался: мол, взрослеет сын – деловая отцовская жилка проклюнулась. Помог мне. К себе правда в основное отделение не взял – пристроил в дочерний филиал. Но мне того и нужно было. Я же хотел в «простого мальчика» поиграть. Правда были сопутствующие потери – от своей роскошной квартиры и машины я отказался. Пересел на средненького японца, квартирку снял убогонькую (естественно по моим меркам). На что только не пойдёшь ради любви.

Упросил тогда отца не афишировать наше с ним родство. Мол, что всего сам добиться хочу, без авансов со стороны сотрудников-подхалимов. Ну и началась новая жизнь. Познакомился с коллегами, влился в среду. С одним из соофисников, Пашкой, прям сдружился нехило так. Он прикольным челом оказался. О том кто я – на тот момент был ни сном ни духом.

Первые мои победы на почве «самцовства», кстати, с Пашкиными девушками и случились. Двух тёлок у него увёл. Да так, что в итоге и девочек трахнул, и дружбу сохранил.

На первой Пашка женится хотел. Не знаю, что в ней нашёл – мышь как ни на есть (не то, что моя Мышка. Ха!) эдакое серенькое очкастое чмо с грудью первого размера. Как же её звали? Люся, кажется… Так вот, эта Люся сначала прям упорно сопротивлялась. Любовь, видишь ли у неё. Но я постарался, задействовал все свои силы, очаровывал по-полной, как никогда до этого. В итоге эта дура в меня по уши втрескалась. Страшная конечно была, но зато таакое с ней вытворять позволяла! Эх, вспомнить приятно, заводит прям.

Ну и вот это «всякое» я на скрытую камеру записал. Выложил ей, когда наскучила. Сказал, что если не исчезнет или Пашкевичу про нашу связь расскажет, то сможет наши игрища на всех секс-площадках страны наблюдать. Ну она порыдала, конечно, но, в итоге, смылась в ту дыру из которой в столицу прикатила.

Вторая была Верочка. Ммм, вот это конфетка мне досталась. У Пашкевича с ней букетно-цветочный был. Ну как я мог этого рыжика упустить? Тоненькая, хрупкая, глаза русальи, зелёные омуты (как у Машки прям), а волосы – огонь. Даже там, внизу. Я её спецом попросил отрастить – интересно было эту теорию проверить. Мои предположения оправдались. Огонечек во всех местах. И этот огонечек я во все возможные места и поимел. А потом она мне про беременность что-то втусовывать стала. Обладала всю малину! Пришлось и от этой по старой схеме избавляться. Правда перед этим на аборт её сводил. Хех.

Ну а потом Павлунич как почувствовал что-то. С бабами своими меня больше не знакомил. Хотя и мне ничего не предъявлял и дружить со мной продолжал. Видимо у него все на интуитивном уровне сработало. (Эх, жаль, что про Светку я узнал поздно! Мог бы и тряхнуть стариной, вспомнить минувшие победы…)

Кароче, жил я не тужил и тут появилась она. Поначалу я на Машу не запал. Да, красивая, умная. Но что я, красивых или умных не видел что ли?!

Начал за ней ухлёстывать больше по инерции. Не перегибал, не напирал, в постель в скоростном темпе не тащил. А потом, неожиданно поймал себя на мысли, что думаю о ней постоянно. Вот прям засела она в моей голове! Сниться стала.

Я перед ней терялся, нервничал. Никогда до встречи с ней не испытывал такого. Почему-то хотелось ей нравиться. И не за тем, чтобы поиметь (хотя и это тоже), а просто потому, что это для меня охрененно важным стало.

Когда мы первый раз переспали (да что там переспали, буду честным – когда поцеловались первый раз) в моём мире словно планета с оси сошла. Таким счастливым и живым я себя до этого ни разу не чувствовал. Вот говорят, что любовь окрыляет. Смеялся раньше над этими слащавыми байками, а тут на собственной шкуре испытал.

Но видимо я не из тех, кто только с одной может. Розы увяли, чувства остыли. А потом появилась Катя.

Маша

Только отъехав от дома, вспоминаю, что машину забрать хотела. Возвращаться за ней сейчас ой как не хочется. И Гошу дёргать туда-сюда никакого желания нет. Да и сама я сейчас нервная, расстроенная. Садиться за руль в таком состоянии – не самое лучшее решение. Что ж, заберу в другой раз, перед тем как на работу выйти. Надеюсь, что за это время Митя мне сахар в бензобак не насыпет…

– Маш, – вторгается в мои размышления Воробей – Теперь твоя очередь меня выручать.

Вздрагиваю, спохватываясь, что как последняя эгоистка себя веду. Ему же завтра уже на работу. А вдруг у него на выходной какие-то собственные планы были? До того, как я его своими головняками загрузила. Искренне извиняюсь и спрашиваю, чем могу ему помочь.

– Да ничего особенного, – солнечно улыбается Гоша, – Ты не против, если мы сейчас поедем ёлку выбирать? И игрушки. Хочу поймать ощущение этого мандариново-хвойного безумия. У нас же с тобой ни одной общей Зимы не было… Вот и наверстаем…

Мы долго ходим по елочному базару. От хвойных красавиц глаза разбегаются. Приглядываемся, обсуждаем, оцениваем и, в конце концов, единогласно выбираем красивую, невысокую и пушистую пихточку. Продавец помогает Гоше загрузить её в машину. Салон авто сразу наполняется умопомрачительным смолянисто-хвойным ароматом.

– Боооже! – вздыхаю в блаженстве, – Запах-то какой волшебный!

– Ага, – соглашается Птиц, – Просто потрясно! Настоящая ароматерапия. Ты не сильно устала?

– Нет, я более чем в норме, – энергично отзываюсь я.

И правда испытываю просто небывалый прилив сил. Наконец-то и меня накрыла предпраздничная эйфория. А то Новый год уже послезавтра, а я всё не могу проникнуться настроением всеобщего веселья. На фоне пережитых потрясений и стрессов, даже любимый праздник померк и утратил для меня свою былую привлекательность. А вот сейчас: вдохнула этот хвойный аромат и словно бы зарядилась – все горести на второй план отступили. Уже в предвкушении как эту красавицу наряжать будем.

– Отлично! Тогда давай сейчас наше чудо-дерево домой отвезём и поедем за гирляндами и прочими новогодними украшениями. Заодно и покушаем где-нибудь, – предлагает Гоша, и я с радостью с его предложением соглашаюсь.

Весь остаток дня занимаемся закупками и последующим украшательством. Увлечённая этим занятием даже не замечаю насколько устала. Перед сном хочу полежать в ванной, но погрузившись в воду, понимаю, что планы придётся срочно менять, иначе отключусь прям здесь, ненароком. Быстро принимаю душ, на автомате добираюсь до постели, желаю Гоше спокойной ночи и вырубаюсь, как только голова подушки касается.

В эту ночь кошмары меня не мучают. Проснувшись, не могу вспомнить свои ночные грёзы. Знаю лишь, что в них была радость, тепло, смех и счастье. Мне снились чудесные, по-настоящему добрые и сказочные сны. А ещё… в них был Воробей.