Текст книги "Измена. Искры над пеплом (СИ)"

Автор книги: Диана Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 47

Митя

Сегодня наконец-то первый день, как себя человеком почувствовал. Все праздники температура держалась и нормализовалась лишь вчера. Но первый день в норме ощущения нормы не принёс. Измученный организм отказывался возвращаться к полноценному функционированию. Меня трясло от дичайшей слабости, едва ноги передвигал, как старикан какой-нибудь. Кроме того антибиотик по желудку бомбанул не по-детски – с унитаза суток двое практически не слазил. Весь провонял кислотным болезненным потом, но даже на то, чтобы вымыться и привести себя в божий вид сил не хватало.

Катя приезжала несколько раз, пыталась помогать, даже супчик какой-то сварила. Но повар из неё, прямо скажем, такой себе. Попробовал пару ложек этих пересоленных помоев и приказал в унитаз их вылить. Она разобиделась не в тему, даже реветь было вздумала, но я её капризы махом пресёк. Пригрозил, что если и дальше будет нюни распускать, то может валить отсюда на все четыре стороны. Это её немного в чувство привело: реветь она перестала, даже улыбочку кривую из себя выдавила. Но я почувствовал какую-то перемену в её поведении. Что-то неуловимое, что объяснить пока не мог. Решил, что переборщил чутка. Вдруг и правда свалит? А мне она сейчас под боком и на коротком поводке нужна. Вот закрою гештальт с Машей, тогда и посмотрим, что с этой курицей делать.

Она мне уже немного наскучила, пропало ощущение драйва и новизны. Даже унижать её с каждым разом всё скучнее становилось. Но, тем не менее, в силу обстоятельств, пока что я нуждался в её благосклонности и покорности. Так, что пыл свой умерил. Извинился даже. Заказал нам доставку роскошного ужина из её любимого ресторана. Правда ужин этот практически весь следом за Катиным варевом отправился: я кое-как половину своей порции одолел, а Катя так и вообще едва к еде притронулась.

Выглядела она тоже так себе. Осунулась как-то, побледнела до какого-то зеленушного оттенка. Её приступы тошноты меня слегка напрягли. Подумалось: уж не залёт ли? Но она мои подозрения решительно отмела, объяснив, что устрицами накануне отравилась. Ну устрицами, так устрицами. Сделал вид, что поверил. Всё равно на тот момент ни возможности, ни сил тащить её на медосмотр не было. Но для себя решил, что обязательно, как поправлюсь, проверочку этой кобылке организую.

Учитывая вчерашнее состояние, я и не рассчитывал, что сегодня буду настолько хорошо себя чувствовать. Утром остаточная слабость ещё немного ощущалась. Но когда я, наконец-таки, сходил в душ, отмылся хорошенько, а после, под бокал красного, сочный кровавый стейк приговорил – от этого симптома и следа не осталось.

Пообедав вышел на улицу и впервые за эти дни закурил. От вкуса сигареты чуть не кончил. Ожидал, что после такого перерыва табак отвратительным покажется, но нет – вкуснее сигареты в своей жизни не пробовал. От резкого вливания никотина, голову повело слегка, однако свежий морозный воздух этот эффект махом нейтрализовал. Разве что не мурлыча зашёл в дом, как раз вовремя, чтобы услышать настойчивое пиликание мобильника.

Кто звонит понял сразу – у меня на Машу особый рингтон поставлен. В два прыжка долетел до обеденного стола и торопливо долбанул по зелёной трубке.

– Мить, привет, – ворвался в моё ухо её переливчатый нежный голосок, – С прошедшими тебя.

Она замялась и я не преминул воспользоваться образовавшейся паузой:

– Машенька, привет! Как же я рад тебя слышать! Соскучился жутко. Спасибо за поздравления, моя хорошая. И тебя с минувшими и предстоящими. Ты как вообще?

– Я нормально, Мить. На работе сейчас. Вхожу в курс дела. Хочу успеть довести до ума начатые проекты.

– В смысле «успеть»? Ты куда-то уезжаешь что ли?

– Нет… Мить, я поэтому и звоню. У меня к тебе разговор важный. Только пообещай выслушать спокойно и не перебивать, пока я не закончу. Договорились?

Напрягаюсь, чую, что то, что она мне сейчас скажет мне вряд ли понравится. Но виду не подаю. Птичка сама в летит в клетку, спугнуть её было бы огромной глупостью.

– Говори, Машуль, я тебя внимательно слушаю.

– Мить, я подаю на развод. Это решение взвешенное. Я не смогу жить с тобой дальше. Даже если ты не согласишься, я все равно с тобой разведусь. Просто на это уйдёт чуть больше времени, чем мне бы того хотелось. Я предлагаю не усложнять и без того не простую ситуацию. Прошу тебя написать согласие на развод. В этом случае через месяц мы будем свободными, не связанными узами брака, людьми. Пойдём каждый своей дорогой, – она явно волнуется, – Мить, прошу, поступи как порядочный человек. Со своей стороны я откажусь от притязаний на твой бизнес. Даже на дом могу не претендовать, если ты переведёшь мне те деньги, что я в него вложила. Так будет вполне справедливо. Не находишь?

«Ух ты, какой деловой подход! Интересно, долго ли она эту речь готовила» – усмехаюсь я мысленно. А Мышка меж тем продолжает.

– Я не собираюсь мозолить тебе глаза. Просто исчезну, с твоих радаров. В фирме твоего отца не останусь. Понимаю, что это выглядело бы некорректным. Сегодня написала заявление на увольнение. Отработаю две недели и получу расчёт. Как раз успею доделать основные проекты и ввести в курс дела свою замену.

– Маш, ну зачем же рубить с плеча? Я же не сволочь последняя – как-то отыгрываться на тебе через пару не собираюсь…

– Мить, ты обещал не перебивать. Прости. Мы долгое время были не чужими людьми, поэтому мне сложно говорить тебе всё это, но… я должна максимально прояснить ситуацию, – Маша вздыхает и продолжает, – Чтобы тебе было спокойнее, я могу подписать договор об отказе притязаний на имущество, ну или какое-то соглашение, расписку написать.. Не знаю, как это правильно оформить, но думаю, что твои юристы без труда с этим разберутся. Если ты с моим предложением согласен, то скажи сейчас, в ином случае я завтра подаю документы в суд.

Она и правда себя самой умной считает? Думает, что сможет так легко от меня отделаться? Фирму мне вон оставляет. Мою фирму! Благодетельница хренова! Нет уж дорогая, ты у меня на крючке. И уже совсем скоро я тебя выловлю и так поджарю, что от всех этих бредовых идей в твоей головке и следа не останется.

– Маш, ты точно всё решила? Я никак не смогу тебя переубедить? Или всё же есть хотя бы мельчайшая надежда на второй шанс? – говорю ей, наполнив голос нотками обречённости.

– Да, Митя, я всё решила. Прости.

– Ты сейчас с ним? Ты его любишь?

– Мне кажется, что это уже не твоё дело, – резко обрезает она, но потом продолжает более спокойно, – Но ты можешь не волноваться: пока мы с тобой в браке, к другому мужчине я в постель не запрыгну. Это я тебе обещаю. Так что твоё достоинство урона не понесёт.

– Я понял. Спасибо, Маша, что заботишься о моих чувствах. Я это очень ценю, – прерываюсь, прокашливаюсь, – Маш, я могу пару дней подумать над твоим предложением?

– Нет, Митя, не можешь. Или ты соглашаешься сейчас, или мы встречаемся в суде, со всеми вытекающими.

Вздыхаю, тяну время, лихорадочно соображая, как лучше мою рыбёшку подсечь.

– Хорошо, Маша, я согласен, – говорю печально, – Я сейчас свяжусь с юристами, попрошу экстренно документы необходимые подготовить и заявление на развод напишу. Но в меня одно условие: встретимся завтра лично на нейтральной территории. Совместим улаживание бракоразводных формальностей с прощальным ужином. Хочу ещё хотя бы на час оказаться рядом с тобой, просто пообщаться, поговорить, вспомнить былое. Обещаю, что не буду навязываться, переубеждать или препятствовать твоему решению. Но я хочу получить ту крупицу душевного тепла, которая, быть может, поможет мне справиться с грядущим расставанием.

Она мнётся. Давлю. Ну же, соглашайся!

– Мить, я не уверена, что…

– Маш, ну я же тебя не домой зову. Неужели ты не можешь в такой малости мне навстречу пойти? Тебе нечего бояться – мы будем на нейтральной территории, в окружении людей. Подпишем документы, просто посидим, поболтаем, разопьём бутылочку нашего любимого вина и расстанемся друзьями, сохранив самые теплые воспоминания друг о друге. Только ты и я, без всяких Воробьёв или кого бы то ни было ещё. В последний раз… Соглашайся, Маш! Пожалуйста!

Она раздумывает некоторое время. Вслушиваюсь в тишину, уже подгоняется начинаю, что связь прервалась, когда она наконец тихо отвечает:

– Хорошо, Митя, я согласна. Скинь мне адрес и время, к которому нужно завтра подъехать.

– Конечно, родная. Спасибо тебе огромное! Я…

– Мить, мне работать идти нужно. Пообщаемся завтра, хорошо? Жду смс. Пока.

– Пока, Машенька. До завтра, – отвечаю я и нажимаю отбой.

Внутри меня всё поёт и ликует: «Попалась, рыбка ты моя золотая! Поймал! Теперь-то уж ты точно никуда от меня не денешься!»

Глава 48

Мне не хочется ехать на встречу с Митей, но иного варианта быстрого решения моей проблемы просто не существует. Если за один обед с ним я могу купить свободу, то так тому и быть. В конце концов не такая уж и большая цена за это. Второго такого шанса может просто не быть. Нужно воспользоваться данной возможностью – упустить её было бы огромной глупостью с моей стороны.

Гоше решаю ничего о предстоящей встрече с мужем не говорить. Во-первых, зная Воробья, боюсь, что он меня одну отпускать побоится. Во-вторых: ни к чему его волновать понапрасну. Расскажу всё потом, когда дело будет сделано. Надеюсь, что он не обидится на меня за эту маленькую тайну.

Митя поставил условие, что я должна прийти одна. Возможно надеется, что может переубедить, отговорить меня от окончательного разрыва наших отношений. Дохлый номер. Но пусть тешит себя любыми иллюзиями, главное, чтобы заявление на развод подписал. А остальное – не моя проблема. Большего, чем я ему пообещала, он всё равно не получит.

***

К месту встречи добираюсь как раз к назначенному времени. На входе меня встречает улыбчивая девушка-администратор. Называю ей свою фамилию и объясняю, что меня здесь должны ждать. Пока девушка уточняет информацию, оглядываю беглым взглядом заведение. Несмотря на будний день и довольно раннее время, многие столики в «Островском» уже заняты. Это очень успокаивает. Среди людей ощущаю себя более защищённой, что ли. Митю замечаю ещё до того, как администратор приглашает проследовать за ней. Он тоже меня видит, улыбается, приветственно рукой машет.

Когда подхожу, Митя поднимается мне навстречу, пытается в щёку чмокнуть. Мягко уклоняясь от этой, кажущейся теперь неуместной, нежности и сажусь напротив него на мягкий диванчик. Стол уже сервирован лёгкими закусками – сырные канапе, карпаччо, маленькие тарталетки с икрой, креветки, фруктовое ассорти, маслины и оливки… Судя по количеству блюд, Митя явно старался произвести на меня впечатление.

– Может быть покушаем сначала, выпьем по бокалу игристого, расслабимся? – кивает на заставленный стол мой муж. Вежливо отказываюсь и предлагаю сразу приступить к делу.

– Как скажешь, Маш, – покорно соглашается он, – Вот подписанное заявление на развод, держи. А это тебе подписать нужно, – говорит он, раскладывая передо мной подготовленные документы, – Вот тут паспортные данные свои укажи. Ага. А вот здесь: фамилию, имя, отчество, полностью. И подпись. Отлично!

Внимательно прочитав подписываю бумажки и убираю в сумку свои экземпляры. Митя на удивление спокоен. Боялась, что опять начнёт мне мозги пудрить, но нет – он даже и попытки не предпринял меня от развода отговорить. Видимо наконец-то понял что между нами действительно всё кончено. Такое облегчение испытываю – прям камень с души свалился. Неужели действительно всё? Так просто? И почему я раньше не додумалась попробовать с ним договориться?!

– Ты довольна, Маш? – убирая свою часть документов, с лёгкой печалью в голосе спрашивает он.

– Да. Спасибо тебе, что согласился решить всё таким образом. Я очень тебе благодарна и никогда этого не забуду! Прости, если была несдержанна ранее…

– Нет-нет, тебе не за что извиняться. Я сам во всём этом виноват. Столько ошибок совершил… Ты мне наверное не поверишь, но я тебя действительно люблю. И, раз уж нам не суждено быть вместе, хочу, чтобы мы хотя бы не врагами расстались.

– Я тоже этого хочу, – киваю я, – И очень рада, что мы с тобой смогли договориться.

– И я рад… А теперь, когда деловая часть нашей встречи позади, предлагаю это отпраздновать.

Не дожидаясь моего согласия Митя машет официанту. Тот подходит, достаёт из принесённого ведёрка бутылку Мадам Клико, открывает её профессионально, без хлопка и разливает золотистую жидкость в два изящных тонконогих бокала.

– Мить, не стоило так тратиться… Я оплачу половину счёта, – я действительно не понимаю, зачем он это делает.

– Ну какие траты, Маш? О чём ты, в самом деле? У нас же с тобой своего рода прощальный ужин. И я настаиваю, чтобы этот ужин прошёл за мой счёт. Даже не возражай! Вряд ли нам когда-нибудь ещё доведется вот так посидеть вдвоём в ресторане. Мне хотелось бы запомнить сегодняшний вечер. Ну и, в конце концов, ты мне это обещала. Не так ли?

Митя подмигивает мне как-то чрезмерно игриво. На секунду по телу холодок пробегает. Не по себе. Не пойму почему, но ощущение не очень приятное. Как про это говорят? «Как будто бы кто-то прошёл по твоей могиле». Так кажется?

Да ну нафиг! Что-то совсем у тебя, Маш, нервы расшалились. Мы в общественном месте, тут полно людей. Что он может сделать такого страшного, даже если бы был способен на это? Да и потом: да, он – гулящий урод и лжец, но не маньяк и не чудовище, в конце-то концов!

Ощущение опасности быстро развеивается. Муж, тем временем, подымает свой фужер, смотрит на меня вопросительно.

– Хорошо, Мить, – сдаюсь я, – Только я не голодна, да и засиживаться сильно долго не смогу, так что давай без горячего. Если хочешь, то себе заказывай, но я – пас.

– Ох, ты многое упускаешь. У них тут очень хорошо кормят. Думал побаловать тебя напоследок. Но, хозяин – барин, как говорится. Неволить не стану.

Улыбаюсь ему, стараясь, чтобы эта улыбка слишком вымученной не казалась.

– За наше свободное будущее, – Митя дзинькает своим бокалом о мой, – Будь счастлива, Мышка.

Глава 49

Воробей

– Проходите, Георгий Максимович. Присаживайтесь.

Казанцева хмурится. По выражению её лица понимаю, что ничего хорошего мне этот внеплановый вызов к главврачу не сулит.

– Знаете зачем я Вас к себе вызвала? – спрашивает она сурово.

– Нет, Ольга Вячеславовна. Если честно, то понятия не имею.

Я действительно в некотором недоумении. Не получается сообразить, чем она может быть недовольна. В отделении у меня всё более чем хорошо. Неприятных инцидентов не было, жалобы тоже не поступали. Штат укомплектован и к работе персонала вопросов нет. Что же такого могло случиться, чтобы она так разозлилась? Неужели кто-то накосячил, а я не в курсе?

– Понятия не имеете значит? Ну что ж, давайте я Вам немного помогу. Фамилия «Фадеев» Вам ни о чём не говорит? – не давая ответить, она протягивает мне несколько исписанных тетрадных листков, – Вот, собственно, Георгий Максимович, жалоба на Вас от Фадеева и заявления от двоих Ваших коллег, которые непосредственными свидетелями всего этого учиненного Вами безобразия были. Ознакомьтесь, если Вас не затруднит. Хочу услышать, что Вы мне на это сказать можете.

Молча беру из её рук бумажки. Читаю и меня просто в жар бросает:

«…сообщаю Вам, что заведующий отделением гинекологии, Воробьёв Георгий Максимович, пользуясь своим служебным положением, а также эмоциональной неустойчивостью пациентки, Фадеевой Марии Викторовны, принудил последнюю к регулярным контактам сексуального характера. Я, Фадеев Дмитрий Алексеевич, являясь законным супругом Фадеевой Марии Викторовны, уведомляю Вас, что Воробьёв Г.М. своими действиями нанёс серьезный урон психическому здоровью моей супруги, что подтверждается….»

С брезгливостью отбрасываю от себя эту мерзость:

– Ольга Вячеславовна, это всё – не более, чем гнусная клевета. Никаких личных отношений у нас с Марией Викторовной не было…

– Вот как? Однако! А вот старшая медсестра с Вами бы не согласилась. Или она тоже Вас оговаривает? И не только она, но ординатор Вашего отделения.

Она приподнимается с места, протягивает руку и забирает отброшенные мной бумаги.

– Не хотите читать? Хорошо. Но если муж пациентки на Вас клевещет, то как Вы можете объяснить заявления Ваших коллег? Вот, Вероника Георгиевна в докладной пишет, что Вы Фадеевой оплатили севисную палату, где неоднократно с данной пациенткой уединялись, запретив персоналу туда в это время входить. А Алёшин сообщает о том, что Вы с Фадеевой в кабинете запирались, после чего оттуда доносились недвусмысленные звуки… Мда. А муж пациентки утверждает, что сейчас Мария Викторовна проживает у Вас. Что Вы её буквально из семьи увели, держите у себя дома, манипулируете ею, подбиваете к разводу с супругом. А женщина, между тем, не в себе и ей требуется срочная помощь специалиста, что подтверждается её психиатром.

– Ложь!

– А Вы голос-то на меня не повышайте! – одергивает меня главврач и добавляет вздыхая – Георгий Максимович, если честно, то меня вот этими Вашими интрижками не удивишь. Я за годы работы тут на всякое насмотрелась… Ну закрутили роман с пациенткой – не Вы первый, не Вы последний. Не одобряю, но всякое бывает. Но вот чтобы так нагло и откровенно, не заботясь о репутации больницы… Вы знаете, что её муж мне ультиматум поставил? Или я Вас увольняю, или он на нас в суд подаёт. И хорошо бы просто в суд, так нет же – он нам обещает всю эту грязь в ведущих СМИ осветить. Вы хоть понимаете какой это будет скандал? Осознаете как Вы меня и всю нашу больницу подставили?

Практически не слушаю её. В голове одна мысль – если этот мудак со мной вот так, то что он с Машей сделать может? Необъяснимое беспокойство накатывает. Хочется немедленно Мышке набрать, услышать её голос, понять, что в данную минуту ей ничего не угрожает.

– Так что, Георгий Максимович, выбора Вы мне не оставили. Или Вы сейчас заявление на увольнение по собственному желанию пишите, или я Вашу ситуацию на рассмотрение в дисциплинарную комиссию направляю. Сами понимаете, что во-втором случае на нормальную работу по специальности можете уже не скоро рассчитывать. Я Вас в любом случае уволю. Так что предлагаю расстаться полюбовно и жизнь друг другу не усложнять, – она пододвигает ко мне ручку и чистый лист бумаги.

Как с отработкой быть? – спрашиваю устало. Спорить нет никакого желания. Хочется скорее покинуть её кабинет и выйти на связь с Машей.

– Отрабатывать не нужно. Пойдёте в досрочный отпуск на две недели, с последующим увольнением. Через две недели приходите за документами. Расчёт Вам на карту переведём. У меня на этом всё. Жаль, что так вышло, конечно. Но тут уж Вам только себя винить можно.

Киваю, подписываю своё заявление и спешно покидаю её кабинет. Странно, но кроме беспокойства о Маше, никакого негатива не ощущаю. Должен был бы почувствовать себя оскорбленным, раздавленным, но ничего этого и в помине нет. С голоду не помру – кое-какие сбережения у меня имеются. Ну а потом устроюсь в другое место. Не думаю, что с этим проблемы возникнут. А сейчас, возможно, всё это и к лучшему – смогу с Мышкой быть пока все траблы с её мужем не разрешатся.

Выйдя за дверь, тут же набираю Маше. Трубку она не берёт. Набираю ей ещё раз, и ещё, и ещё… Никакого толку. Моё беспокойство усиливается. Почему она не отвечает? Может что-то случилось?

Торопливо иду в кабинет. Спешно переодеваюсь и, ни с кем не прощаясь, покидаю отделение. На улицу уже практически выбегаю. Заведя машину сдерживаюсь, чтобы не вдавить педаль газа до упора. Если меня за превышение задержат – моё попадание домой это точно не ускорит.

Квартира встречает глухой тишиной. Маши нет, хотя её машина – вон она, прямо напротив окон припаркована. Возможно, конечно, что у Маши встреча какая-то по линии метро и она решила, что ей проще будет на общественном транспорте добраться, чем парковку для своего авто в центре искать. Но вот только она мне о предстоящей встрече ничего не говорила…

– Но и не обязана же, – успокаиваю себя.

А почему трубу не берёт? Не отправит смс-ку, что не вовремя трезвоню? Полная тишина – ни ответа, ни привета. Возможно телефон нечаянно в беззвучный режим перевела? Скорее всего так и есть. Зря беспокоюсь. Завёлся на ровном месте, панику какую-то включил, как истеричка последняя.

Заставляю себя успокоится, не совершать необдуманных действий. Ничего криминального не случилось. Скоро она вернётся или перезвонит.

Минуты тянутся бесконечно долго. Как загипнотизированный взгляд от настенных часов отвести не могу. Минутная стрелка еле ползёт, отмеряя продолжительность моего бдения. Пять, десять, тридцать минут, час… От напряжения в глазах рябить начинает. Бездействие давит, буквально плющит. Снова и снова набираю заветный номер – бес толку. Наконец, когда уже совсем надежду теряю, гудки сменяются долгожданной тишиной.

– Маша, солнышко, у тебя всё хорошо? Прости, что дёргаю как дурак! Приехал домой – твоя машина стоит, а тебя нет и телефон не берёшь. Не по себе что-то стало…

– У неё всё просто замечательно. Можешь даже не сомневаться, – откликается тот, кого я вот ну никак не ожидал сейчас услышать. – Маша дома. Мы с ней сегодня встретились, обсудили наши разногласия, поговорили откровенно, по душам. Маша поняла, что совершает ошибку. Она согласилась пройти обследование и, при необходимости, прибегнуть к стационарному лечению.

– Что ты такое несёшь?! Почему у тебя её телефон? Дай ей трубку – пусть она сама всё это мне скажет!

– Прости, чувак, но Мышка с тобой говорить категорически отказывается, – наигранно-печально вздыхает он, – Видишь ли, Маша боится, что ты прореагируешь на эту новость без должного пиетета и понимания. Ей сейчас очень тяжело – путь к восстановлению утраченного не лепестками роз выстлан, знаешь ли… Короче, мужик, я на тебя зла не держу, но твоё присутствие в нашей семье в такой момент, ну… оно немного неуместно. Не находишь?

– Я не верю ни единому твоему слову! Что с Мышкой? Где она сейчас?

– Я же тебе говорю – дома, со мной. Веришь ты чему-то или не веришь – это твои личные проблемы. У нас любовь и третий нам сейчас совсем не нужен. Вещи и машину завтра заберем. И вообще – я перед тобой объясняться не должен. Как и Маша, впрочем. У нас с ней семья, а ты – левый человек «с улицы». Призрак из прошлого. Ты нам мешаешь. Ей мешаешь! Не звони сюда больше!

Он отключается прежде, чем я успеваю хоть что-то ему ответить. Набираю опять, и опять, и опять. С зацикленностью маньяка долблю по зелёной кнопке вызова. После череды отклоненных телефон делинькает, сообщая о входящем сообщении.

«Воробей, прости, что ушла вот так вот, не попрощавшись. Трусость, понимаю, но иначе у меня не вышло. Просто не знала, как тебе всё это объяснить:

Я не могу быть с тобой. Тот наш поцелуй был ошибкой и ничего не значил. Я поняла, что по-прежнему люблю своего мужа. Мне не нужен никто, кроме него. Он был прав – со мной действительно сейчас не всё в порядке. Спасибо ему за то, что, несмотря ни на что, не отступился от меня, не сдался и не пошёл на поводу у моей болезни.

Я благодарна тебе за многое, но сейчас настала пора отпустить давно минувшее.

Прощай!

И, прошу, из уважения к нашей былой дружбе – не звони мне больше.»

Чувствую, как в груди холодеет. Ледяная змея ввинчивается в нутро, свивается обжигающим клубком в области солнечного сплетения. Дыхание перехватывает. Я как будто бы со стороны за собой наблюдаю. Тошно так – сил нет! Голова кругом:

Если допустить, что писала не она, а Митя, то откуда он о поцелуе знает? И что получается? Что Маша действительно ушла и вернулась к своему мужу? Поверить не могу! Нет! Не смирюсь, не приму, пока сам не услышу как она мне это лично в глаза говорит.

И с лечением этим всё странно. У неё же есть освидетельствование. Комиссия психиатров признала её полностью вменяемым и психически здоровым человеком. Так о какой болезни она говорит?! Зачем ей повторно обследование проходить, а уж тем паче лечиться?

Срываюсь с места, обуваюсь, хватаю с вешалки куртку и несусь вниз, через две ступеньки прыгая. Нет уж, Мышка, если это сообщение от тебя, то я хочу, чтобы ты мне лично всё повторила. Хочу убедиться, что это действительно твоё решение, а не постановка какая-то. Хочу знать, что с тобой все в порядке.

Решаю для себя, что лучше дураком выглядеть буду, чем отступлюсь просто так. Пусть прогонит, пусть отречётся, но постараюсь убедить её не разрушать свою жизнь ради недостойного, подлого человечишки. Это не эгоизм или животная ревность. Я поклялся однажды, что всегда буду её защищать. И я сделаю всё, чтобы не нарушить эту клятву.

На ходу набираю номер своего знакомого из органов, того, к которому по Машиному делу обратиться собирался. В двух словах обрисовываю ситуацию. Он предлагает встретиться и обсудить всё спокойно, но у меня такое чувство, что на подобные встречи времени уже нет. Прошу, умоляю, давлю, пока он наконец не соглашается мне помочь:

– Хорошо, Георгий Максимович, давайте заглянем к Вашим Фадеевым, раз уж Вы так на этом настаиваете. Адресок мне скиньте. Встретимся на месте. Захвачу с собой пару ребят. Но там, попрошу, без глупостей. В нашу работу вмешиваться не нужно. Мы просто войдём, скажем, что нам звонок с просьбой о помощи поступил, объясним, что это обычная проверка. И если с Марией Викторовной всё хорошо, то извинимся и покинем помещение. Никаких сцен и выяснений отношений! Вам понятно? Меня, в случае чего, знаете ли, тоже по головке не погладят…