Текст книги "Измена. Искры над пеплом (СИ)"

Автор книги: Диана Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 45

Катя

Со вчерашнего дня тошнит не по-детски. И ладно бы просто рвало, а потом отпускало, но нет же! Мутит, позывы, а когда до дела доходит, то по десять минут над унитазом висну, не в силах хоть что-то из себя выдавить. Да и откуда этому «чему-то» взяться-то, если я уже вторые сутки не ем практически? Какой-то замкнутый круг получается.

Если к завтрашнему дню не отпустит, то определённо нужно в больничку ехать. Отравление – вещь серьёзная.

Прокручиваю в голове, где травануться могла. И, хоть убей, не понимаю! Я последние дни на диете подвисала – к Новому году готовилась. Хотела скинуть ещё пару кило до праздника, чтобы совсем уж секси быть и на Митю впечатление произвести. И вот тебе – произвела! Ну как так-то?!

Нет, не похоже это на отравление. Во-первых: распаренной гречкой не травятся. А во-вторых: при отравлении вроде температура быть должна. А я её уже несколько раз измеряла и всё у меня хорошо, в этом плане.

Может от Мити вирус какой подцепила? Вчера к нему заехала, а он больной весь. Попыталась за ним поухаживать, хоть как-то неудавшийся праздник скрасить, но уже саму на тот момент потряхивало. Даже обрадовалась, когда он меня восвояси отправил. В итоге, над унитазом под бой курантов зависала. Но если от него заразилась, то тут, опять-таки, температура повышенная должна быть. А у Мити обычный грипп похоже. Ну и тошнота только при ротовирусе или на фоне температуры бывает. Не говоря о том, что симптомы у меня раньше появились…

Так, а если не отравление и не болезнь, то что тогда? Напряженно тру виски – голова совсем не варит. А потом меня как озаряет… Вот же! Неужели правда? Да нет! Быть не может! Мы же предохранялись всегда, кроме того, первого раза…

Ну и ещё в тот день, когда меня чёрт дёрнул Митю опоить, чтобы Маша всё своими глазами увидела и он наконец-то решился бы развестись с этой сукой. Но секса-то в тот раз между нами так и не случилось. Кто бы знал, что у него, у спящего, не встанет. А я же всячески пыталась, но всё без толку. Пришлось импровизировать тогда – отыграть для сестры жаркую сцену любви. Благо хоть он не совсем бесчувственным бревном лежал. Не знаю уж, что ему снилось или чудилось, но застонал он тогда очень вовремя. Правда меня выбесило, что он её имя пробормотал. Но потом я успокоилась. Ну мало ли, может она в кошмаре ему привиделась…

И что получается? Неужели в тот, первый раз? Ох, как же повезло тем, у кого цикл стабильный, а с моими скачками я уже и не помню, когда последняя монстра была. По ощущениям довольно давно… Неужто и правда задержка? Да ну нафиг! Быть не может, чтобы я в ту же ночь, когда он меня женщиной сделал ещё и под залёт попасть умудрилась! Но убедиться и окончательно отмести этот вариант, нужно. Иначе просто на нервы изойду вся.

Тяжело вздохнув обуваюсь. Прямо поверх пижамы пуховик набрасываю и, мысленно проклиная почем свет стоит тошноту и слабость, на трясущихся ногах выхожу из квартиры. Благо хоть аптека прям в моём доме находится – бежать далеко не надо, а то бы не доползла наверное.

Когда Митя мне эту квартирку снял, я бесилась сначала. Скромная однёрка на первом этаже хрущебаса – это тебе не роскошный пентхаус под крышей. Я-то, в тайне, не меньше чем на пентхаус рассчитывала… Ну или хотя бы на просторную евро в новостройке, но уж точно не на этот клоповник. Но пришлось смириться и засунуть своё разочарование в энное место. Первую ночь вообще на вокзале ночевала – спала сидя, вздрагивая от каждого шороха. И обратно на вокзал мне ой как не хотелось. Нельзя было Митю бесить. Он и так как с цепи сорвался, когда узнал про то, что я его опоила. И та ночь на вокзале – это он меня так наказал показательно. И после, в первую ночь в этой квартире, такую экзекуцию в стиле БДСМ мне устроил, что я ещё два дня на задницу сесть не могла, ела стоя. Но да чёрт с ним, главное, что простил.

***

Аптека с торца дома находится. В помещении пенсов набилось – не продохнуть. А меня опять тошнотой накрывает. Кто там у нас за кассой? Ага, этот блёклый, что мне глазки постоянно усилено строит. Это хорошо! Хоть в чём-то везёт сегодня.

Улучив момент, когда очередная бабка от окошка отваливается, резко подлетаю в начало очереди, притираю задом какую-то клушу брюхатую и, не обращая внимания на недовольные гвалт, прошу мне тест на беременность продать.

Смотрю прямо в рыбьи глазёнки фармацевта умоляюще, улыбаюсь робко. Видимо видок у меня и в самом деле не очень, так как глядя на мою позеленевшую физиономию очередники довольно быстро гнев на милость сменяют. Пока рыбьеглазый в подсобку за тестами ходит, меня дважды спросить успевают, не нужно ли мне скорую вызвать. Старухи охают сочувственно, интересуются, что случилось. Хочется послать этих надоедливых блох на три весёлых, но сдерживаюсь, разыгрываю несчастную ебанушку, вежливо за заботу благодарю.

Получив желаемое еле на улицу выскочить успеваю и от крыльца отбежать. Выворачивает прямо под ноги зеленоватой слизью. Да чтоб тебя! Загребаю ботинками снег, засыпая скудные последствия своего конфуза. Да когда же это кончится-то?!

***

Вернувшись домой сразу распаковываю тест и бегу в ванную, мысленно молясь всем богам, чтобы пронесло в этот раз. А ведь ещё месяц назад я прям мечтала от Мити залететь ненароком. Думала, что если забеременею, то тогда уж он точно от Машки уйдёт и на мне женится. А потом соврала ему на пробу, что в залёте. Хотела его реакцию увидеть. Увидела – лучше бы и не видела. Орал на меня как сумасшедший. Сказал, что на аборт отправит, что не нужны ему спиногрызы сейчас. Я тогда испугалась, сразу созналась, что пошутила так. Но за эту шутку мне ещё неделю жопой расплачиваться приходилось, в прямом смысле этого слова,

Он когда правду про Машин выкидыш узнал, про то, что это я ей абортироваться помогла, меньше злился, чем при известии о моей мнимой беременности. А ведь я, после того как проговорилась спьяну, испугалась до усрачки – думала, что он меня либо в ментовку сдаст, либо изобъет и на улицу вышвырнет. На колени перед ним упала, ботинки его целовала, умоляя простить. Он в первую секунду психанул, за волосы меня приподнял, заставил себе в лицо смотреть, побелел весь. Спросил ледяным тоном, нахера я это сделала. Трясясь от ужаса призналась, что его от ненавистной семьи освободить хотела. Что он же мне сам рассказывал, как страдает живя с Машей и что только из-за ребёнка с ней остаётся. Вот и решила помочь, потому что люблю его безумно. Потому, что на всё ради него пойти готова, что бы он мне сделать не приказал.

Он тогда штаны расстегнул, достал свой агрегат и начал меня им по щекам хлестать, а после, когда до кондиции дошёл, отымел в рот по-жесткому. Но не избил, не выгнал, в полицию не отволок. Вообще как-то быстро успокоился. Через час мы уже, лёжа в обнимку, вместе сериальчик под шампусик смотрели.

Вообще у Мити грубый секс всегда с ласками и нежностью чередовался. Не так, чтобы он каждый раз в садо-мазо играл, нет! Ну просто иногда ему нужно было выплеснуть накопившееся раздражение или воплотить в жизнь внезапно возникшую фантазию.

Ну а что тут такого?! У человека бизнес серьезный – нервная работа, между прочим. Так неужели он не может со своей любимой женщиной расслабиться? Нет уж, пусть лучше со мной шалит, чем какую-нибудь шаболду для этого дела подснимет! Я уж потерплю как-нить. А потом, человек же ко всему привыкает – возможно и мне это когда-нибудь начнёт настоящее удовольствие приносить…

Так или иначе, но этой фригидной козе-сестричке я уподобляться не собираюсь. Своего мужчину нужно удовлетворять – это же прописные истины здоровых отношений! Ну и, кроме того, Митя после таких всплесков всегда на цацки красивые раскошеливался. К тому, первому колечку, у меня уже целый комплектик подсобрался. И это не считая других приятностей, типа спа, карты с внушительной суммой на шопинг, походов в дорогие клубы и рестораны… Короче, овчинка выделки стоила, более чем.

Писаю на тест и сердце куда-то в область живота ухает: на дисплейчике практически сразу две полосочки проступают. Сначала бледненькие, они с каждой секундой всё ярче и ярче проявляются. Со стоном отбрасываю в сторону использованный индикатор и достаю новый. Тужусь, повторяю процедуру. Еле дыша жду результат. То же самое!

Боженьки ты мой, что же мне теперь делать-то?!

Мысль об аборте вот вообще не радует. Боюсь я больниц с детства. И Митиной реакции ой как боюсь! Но видимо выхода другого у меня нет. Падаю на постель и, проревев около часа, отрубаюсь.

***

Снится полутёмная комната с заляпанной кровью кафельной плиткой на стенах. В центре помещения возвышается устрашающего вида металлическое кресло, под которым ясно видны жирные, покрытые поблескивающей плёнкой лужицы свернувшейся крови. Митя запихивает меня в дверной проём и захлопывает за моей спиной двери. Сначала мне кажется, что я тут одна, но потом из углов проступают темные тени. Они сгущаются, наливаются плотью, видоизменяются, пока не приобретают очертания высоких людей в чёрных балахонах с огромными капюшонами на голове. Фигуры движутся в мою сторону. Не могу рассмотреть их лиц – на этом месте чернота непроглядная, лишь кровавые полоски глаз огнём горят. Поворачиваюсь, колочу руками в двери, пытаюсь открыть, вырваться отсюда.

Меня хватают, тащат назад, толкают в страшное кресло, пристёгивают по рукам и ногам. Одна из фигур поднимает руку и тянется к моей промежности. Вижу длинные, сверкающие металлическим блеском когти. Чудовище проникает ими в меня, хватает, разрывает, выдёргивает то, что совсем недавно безмятежно грелось под сердцем.

«Боооже, они же мне аборт делают!» – накрывает меня волной запоздалой паники за ребёнка. Поворачиваю голову, смотрю вниз и вижу маленькую ручку в луже кровавой жижи. Задыхаюсь от горя, поворачиваюсь к монстру и вскрикиваю от страха и неожиданности – на меня, немигающим взглядом Маша смотрит.

На её руках кулёк какой-то. Она разворачивает заскорузлые тряпки и протягивает мне мертвого, посиневшего младенца.

– Посмотри, что ты с ним сделала. Как ты могла? Он же так жить хотел! – говорит она мне с укором.

Не хочу смотреть! Не могу! Но твари не оставляют мне выбора – зажимают мою голову стальным ободом, не давая отвернуться, отодвинутся хоть немного.

– Накорми его! – приказывает сестра, прижимая к моей груди окоченевший трупик, – Это твоя вина, что он такой! Но ты ещё можешь всё исправить. Просто накорми его.

– Нееееет!!! – кричу в ужасе, ощущая как холодные затвердевшие губки вокруг соска сжимаются и начинают жадно сосать, тянуть из меня жизненные силы.

– Неееет! – воплю во весь голос и просыпаюсь от этого вопля.

Меня трясёт. Колотит так, что зуб на зуб не попадает. Никогда не была набожной, но сейчас падаю на колени и начинаю молиться, истово прося простить мне грех, который я совершила. Только сейчас приходит осознание, что же я натворила. Господи, я хочу всё исправить! Если бы можно было повернуть время вспять! Если бы ты дал мне ещё один шанс поступить иначе!

Я и не думала, что это настолько страшно. Раньше всё казалось нереальным, киношным каким-то. Будто бы не со мной, будто бы не по-настоящему. А вот сейчас накрыло. Накрыло ужасом, раскаянием, болью и жалостью, отчаянием и звериной паникой. А ещё пониманием, что со своим малышом я подобного сотворить не позволю. Потому что только касание тёплых нежных детских губок поможет мне стереть из памяти то, другое, мертвое прикосновение. А ещё потому, что я только что поняла, насколько он мне дорог.

Я совсем недавно одну невинную жизнь сгубила. Больше я в подобном участвовать не собираюсь!

Он должен и он будет жить!

Глава 46

Несколько дней спустя

На улице просто чудесно. Сладкий, пахнущий снегом и свежестью воздух не обжигает, не щиплет, а лишь приятно холодит кожу. Делаю глубокий вдох, вбираю в себя эту невесомую сладость, наслаждаюсь опьяняющей свежестью. Как же хорошо никуда не спешить, просто гулять вот так, бесцельно, отодвинув на задний план гремящий ритм мегаполиса, его бесконечную суету, собственные проблемы и заботы, изматывающую гонку за иллюзорным «будет».

Митя вообще никогда не отличался особой любовью к природе. А если мы и выбирались куда-то, то всегда в окружении друзей или его деловых партнёров. А чтобы вместе, за ручку, по парку, прогулка ради прогулки… На это у моего мужа просто времени не хватало. Он в свой бизнес с головой ушёл, и те, редкие и немногочисленные часы «свободы», что выкроить для семьи удавалось, он предпочитал проводить в ресторанах или в ночных клубах. И тогда казалось, что это нормально, что у всех так. А вот сейчас, в эту самую минуту, понимаю, насколько же мне этой простоты не хватало.

Мир взрослых людей диктует свои условия. Крутишься, несёшься как белка в колесе, а по-итогу застреваешь на месте, упуская то, что действительно ценно и важно. Вот эти вот неспешные прогулки вдвоём, возможность просто быть рядом, вместе наслаждаться природой, тишиной, покоем, единением, но не одиночеством.

– Спасибо, что вытащил меня сюда. Чувствую себя обновлённой.

– Ну, прогулки никогда не бывают лишними. Рад, что тебе это приносит радость, – улыбается он, потом хмурится зловеще и добавляет замогильным голосом – Но я не такой уж альтруист – в ранг святого меня не возводи. У меня был и свой коварный умысел.

Невольно прыскаю от смеха, смотрю на него вопросительно:

– Ну и что же ты задумал, коварный Пернатый?

– Я задумал закрыть пробелы. Мы же зиму ни разу вместе не проводили. Ни лепки снеговиков, ни совместного катания на коньках, лыжах или ватрушках у нас не было. Обидное упущение, не находишь? – он окидывает взглядом окружающий пейзаж, зажмуривается в блаженстве, вдыхает полной грудью, – Вот и подумал наверстать упущенное. А этот парк мне особенно нравится. Да и ходить я люблю. Долгие прогулки мне пробежку заменяют и кайф приносят несравненно больший. Захотелось с тобой этот момент разделить, – говорит он и тут же, практически без паузы, продолжает, – А ещё тут, совсем рядом, мой ресторанчик любимый. Атмосфера в нём просто замечательная и кухня – пальчики оближешь! Вот и хочу нас, после променада, до отвала накормить наваристой солянкой, умопомрачительным жаркое, нежнейшим яблочным пирогом и прочими изысками отечественной кухни. А морсы у них какие! Мммм! Ну как, соблазнил?

Чувствую, как желудок голодным спазмом сводит. За час нахождения на свежем воздухе аппетит нагулялся – мама не горюй.

– Вот же, змей-искуситель! Я, благодаря тебе, такими темпами скоро колобком стану, – дурашливо сетую я и в следующую секунду вскрикиваю, внезапно поскользнувшись на припорошенной снегом льдинке, – Ой!

Воробей подхватывает меня, прижимает к себе, не даёт упасть. Его ладони смыкаются на моей талии и он замирает напряженно. Лицо Гоши так близко от моего, что я кожей ощущаю его горячее, чуть сбивчивое дыхание. Наши взгляды встречаются: чувствую как растворяюсь, тону в бездонных глубинах незабудковых глаз. Сейчас их цвет такой яркий, насыщенный! Гипнотический. Сказочный!

Читаю в его взгляде нежность, восторг, замешательство и немой вопрос. Понимаю, что он тоже находится во власти момента, но, вместе с тем, не позволяет себе окончательно потерять контроль. Вглядывается в меня, пытается считать мои эмоции. Явно сдерживается, чтобы не совершить чего-либо недопустимого, не оскорбить, не обидеть ненароком.

Память услужливо подкидывает мне картинку из прошлого. Наше последнее совместное лето. Жаркий, клонящийся к закату, августовский день накануне моего отъезда домой. Мы – смущённые и растерянные, опьяненные друг другом, оглушенные этим будоражащим наплывом чего-то нового, доселе неизведанного.

Мы – нечто большее, чем просто друзья, большее, чем влюблённые друг в друга мальчик и девочка… Мы – две неразделимые сущности, две души, слившиеся в одну. Стоим, ошарашенные этим внезапным откровением и не знаем как нам теперь прощаться. Расставание выглядит чем-то преступным, противоестественным. Пусть даже это всего лишь временный перерыв, пауза до следующего лета.

Рано утром дедушка отвезёт меня в аэропорт. Чуть больше часа полёта и я окажусь в другой реальности, в иной вселенной. В мире, в котором нет Воробья, нет этого радужного калейдоскопа чувств, нет ощущения безраздельного тепла и счастья.

Хочу сохранить, сберечь эти солнечные эмоции. Напитаться светом, вобрать в себя лучистые искорки его любви, его восторга, его беспредельной преданности и вернуть их десятикратно помноженными на собственные чувства. Можно произнести тысячи слов, но все они и на толику не отразят того, что таится в магии лёгкого и невинного соприкосновения губ...

Воспоминания околдовывают, вытесняют «взрослое» рациональное, сносят хрупкую границу между «есть» и «было». Прижимаюсь к нему, растворяюсь в теплой неге, теряю голову от его запаха, от этой внезапной близости, а ещё больше от того, что ощущаю себя хрупкой, но вместе с тем защищённой, желанной, важной, любимой. Не думаю, не размышляю, не сомневаюсь. Приподнимаюсь на носочки, ловлю губами его губы. Трепещу в радостном экстазе, ощущая ответное. Задыхаюсь, расплываюсь в пьянящей эйфории всепоглощающей сладости.

Окружающая действительность отходит на второй план, размывается, теряет чёткость и важность. Мы одни в целой Вселенной и ничто не в состоянии нарушить или опошлить этот момент.

Он осторожно целует, нежно ласкает мои губы. Вкус его поцелуя дурманит, околдовывает. Голова кружится, по телу словно электрические разряды пробегают, заставляя трепетать и подсознательно вожделеть большего. Колени предательский подкашиваются и я практически повисаю в его руках. Вздрагиваю и неимоверным усилием воли принуждаю себя вынырнуть из сладкого омута страсти. Отстраняюсь, с сожалением разрывая контакт.

Что сейчас произошло? Как так вышло, что мы стоим и как два подростка целуемся посреди заснеженного парка? Смущённая, сбитая с толку, робко поднимаю глаза, боясь столкнуться с ответной растерянностью и недоумением, но нахожу лишь восторг и беспредельное счастье.

– Люблю тебя, Мышка, – шепчет он нежно.

От искренности его признания дыхание срывается, сердце несётся вскачь – того и гляди из груди выскочит. Поверить не могу, что ещё совсем недавно моя жизнь была связана с другим мужчиной. Я словно прозреваю: всё, что происходило между мной и Митей, воспринимается теперь как какая-то дешёвая подделка. Чувства к мужу и близко не стоят с тем, что я сейчас испытываю.

Мне хочется сказать Гоше, что я тоже его люблю, что сама того не понимая, всегда только его одного и любила по-настоящему. Хочется снова поцеловать его, рассказать, насколько он мне дорог. Слова уже практически срываются с губ, но что-то не даёт мне этого сделать. Возможно это страх совершить ошибку: ответить, отдавшись на волю чувств и понять однажды, что Воробей любовь с увлечением или ностальгией по прошлому перепутал. Страх пойти сейчас на поводу у эмоций и желаний, и разрушить всё то светлое, что нас связывает. Не могу его снова потерять! Не перенесу этого!

– Гоша, – судорожно сглатываю подступивший к горлу комок, – Я…

– Всё безнадёжно и безответно? – его голос наполняется печалью, пронзая моё сердце болезненным уколом.

– Нет-нет! – отвечаю торопливо, – Просто мне… мне нужно время… Совсем немного. Понимаешь? Мне необходимо разобраться в себе. У меня сейчас такая каша и в душе, и в мыслях… – запинаюсь, не зная, как передать ему свои ощущения так, чтобы не обесценить, не исказить их смысл. Я понимаю, как это звучит, особенно после того, что только что случилось. – Хочу, чтобы ты знал – это не было чем-то минутным, наигранным. Меня безумно тянет к тебе! Настолько сильно, что иногда мне сложно подавлять это притяжение. Но, Гош, я должна быть уверенной. Я просто не переживу ещё одну потерю. И потом… я замужем. Я не хочу начинать вот так. Не хочу, чтобы он стоял между нами. Не хочу измарать наше общее даже тенью его присутствия… – чувствую, что краснею и опускаю глаза, не зная как продолжить.

Дура! Какая же ты дура, Маша! Как ты могла вот так все испортить?! Эгоистка конченная! Поддавшись глубинному порыву сама его на признание спровоцировала, а теперь словно бы отталкиваешь. Что он сейчас чувствовать должен?!

– Гош, прости! Я… – начинаю еле слышно, всеми силами пытаясь не разреветься.

– Тссс, Мышка, – он мягко прерывает меня, обнимает, успокаивающе гладит по голове, – Ну что ты? Всё хорошо! Только не плачь, малыш. Я всё понимаю. Хочу, чтобы ты знала: мои чувства ни к чему тебя не обязывают. В независимости от того, ответишь ты мне взаимностью или нет, ты никогда не станешь для меня менее важной, чем сейчас. Я готов быть для тебя другом, братом, кем только пожелаешь... Если потребуется, то я буду ждать твоего ответа столько, сколько скажешь. Главное, чтобы ты была счастлива.

Шмыгая носом прячу лицо на его груди. Ну почему всё так сложно-то?!

Мысленно обещаю себе, что ради нас с Гошей, сделаю то, что все праздники изо дня в день откладывала – наконец-то свяжусь с Митей и попрошу его дать согласие на развод. Завтра для одних наступают трудовые будни, а для меня – время бороться за счастье.