Текст книги "Арам и Лиза (СИ)"

Автор книги: Диана Рымарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 16. Папа

Лиза

Мой мозг судорожно перебирает варианты.

Спешно пытаюсь придумать хоть сколько-нибудь приемлемое объяснение внезапного появления Арама в нашей жизни.

Что сказать? «Дядя Арам – твой папа, который семь лет назад поиздевался над твоей мамой»? Зачем Леше вообще это знать?

Или вот еще вариант: «Помнишь, как ты спрашивал про аиста? Так вот, аист этот оказался армянином?»

Но сын вдруг ляпает, опережая все мои мучения:

– Не напрягайся, мам, я знаю, откуда дети берутся.

Пока я ловлю отвисшую челюсть, он невозмутимо продолжает:

– Я давно допер, что я у тебя случайно появился. Да? Ты же замужем не была.

И это говорит мне шестилетка!

Ладно, почти семилетка и не в меру развитый, как многие дети в эпоху интернета и всяких там нельзяграмов, тик-токов и прочих источников просвещения.

Стою посреди школьного двора, хлопаю глазами, как сова на ярком свету. Понятия не имею, что на это ответить.

Как ни странно, на выручку приходит Арам:

– Может быть, мы все втроем посидим в каком-нибудь кафе, поговорим? По-семейному.

Последнее слово звучит из его уст так естественно, будто он последние семь лет только и делал, что его репетировал.

– Кафе! Мороженое! – Лешка тут же подпрыгивает, глаза загораются, как новогодние гирлянды. – Мам, поехали, отвезем его в наше любимое!

Это мне что? Это мне еще его в наше кафе везти?!

Чувствую себя припертой к стенке огромным снежным комом. И ведь не увильнешь, потому что по всем статьям с моей стороны это будет свинство.

* * *

Наверное, Леша заслужил правду.

Вот только моя правда существенно отличается от правды Арама.

Всю дорогу до кафе я думаю, как правильнее построить разговор, как объяснить сыну, не причинив ему боли. Но так ничего дельного и не придумываю, даже когда мы паркуемся возле знакомого двухэтажного здания с яркой вывеской: «Кафе-мороженое».

Зал встречает нас ароматом свежей выпечки и звоном колокольчика над дверью. Уютные желтые стены, мягкие диванчики, детские рисунки в рамочках. Здесь всегда тепло и по-домашнему.

Усаживаемся за наш любимый столик у окна – тот самый, откуда видно, как голуби клюют что-то снаружи. Леша тут же прилипает носом к стеклу, высматривая птичек.

Знакомая официантка Света подходит к нам, удивленно приподнимает брови. Ведь обычно мы тут с Лешкой только вдвоем, а сегодня…

– Здравствуйте! – улыбается Света, доставая блокнотик. – Что будем заказывать?

И тут начинается обычная показуха Арама.

Он расправляет плечи, принимает важный вид человека, привыкшего сорить деньгами.

– Лешенька, – обращается он к сыну покровительственным тоном, – ты ткни пальцем, куда понравится, а вы, девушка, записывайте все, что малец выберет.

– Прям все-все? – пыхтит от удовольствия Леха.

И начинает тыкать пальцем в меню, словно это волшебная палочка, исполняющая желания. Мороженое «Радуга» с тремя видами сиропа – тык! Шоколадное пирожное «Вулкан» – тык! Большой торт «Наполеон» – снова тык! Дальше куриные наггетсы, пицца «Маргарита», молочный коктейль с бананом.

Список кажется мне бесконечным. Света старательно записывает, но я вижу, как ее глаза становятся все шире с каждым новым пунктом.

Смотрю на весь этот беспредел и волевым решением прекращаю его:

– Хватит, Леша! – потом я поворачиваюсь к Араму: – Ты же понимаешь, что он все это не съест? У него глаза завидущие, руки загребущие, а желудок, как у котенка.

– Зато растягивается, – ухмыляется Леха, показывая, какой у него большой живот.

– Не съест – я помогу, – потирает руки Арам, словно готовится к празднику живота.

Очень скоро наш столик превращается в витрину всего меню кафе.

Тарелки, блюдца, стаканы – все это богатство едва помещается на поверхности. Яркие разноцветные десерты переливаются под теплым светом ламп, пахнет ванилью, шоколадом и карамелью так, что кружится голова.

Я потягиваю капучино – единственное разумное, что заказала для себя, – и в очередной раз пытаюсь собрать мысли в кучу.

Нужно как-то преподнести информацию Леше, при этом не обидеть Арама, чтобы он не психанул. Хотя чего его щадить? Он-то меня семь лет назад особо не щадил. В то же время понимаю, надо как-то корректно…

А эти двое тем временем вовсю болтают, словно знакомы всю жизнь. Арам жует наггетсы и делится жизненным опытом:

– Чтобы всякие лоси в школе не обижали, мы с братом всегда находили зачинщика, и уже его… – Он многозначительно хрустит пальцами. – В общем, объясняли ему культурным способом и почти совсем без кулаков, как надо себя вести и кого уважать. Вообще, тебе по-хорошему надо на дзюдо или карате. Надо подобрать тебе хорошую секцию, тогда вес и рост противника вообще не будут иметь никакого значения.

Эдак он мне сейчас сына навоспитывает! А Леха развесил уши, слушает, вникает, кивает. Ему приятно в компании отца.

Чувствую укол совести. Может, я неправа? Может, действительно стоит дать Араму шанс стать отцом?

– Леш, вообще-то ты тоже нехорошо поступил, – вставляю свое слово. – Когда девочку стыдят за внешность, это может быть очень обидно.

Мой сынок, отрываясь от мороженого, выдает с набитым ртом:

– А мне не обидно?

В его голосе столько возмущения, что мне становится не по себе.

Он достает свой телефон – ярко-синий, с наклейками котиков, подарок на день рождения – и тыкает в экран пальцем.

Очень скоро сын демонстрирует мне совсем другой чат. Тот же классный, но вместо рисунка ЮЗиллы тут главную роль играет переделанное фото Леши. Кто-то в фотошопе сделал ему огромную голову и крошечное тельце, подписав: «Сопля зеленая», «Ходячий сопелек», «Лешка-большеголовка», «Умник из пробирки».

Админ чата и первый отправитель – Юля Селезнева. После нее полкласса наваяло свои версии мемов с фотографией моего сына.

И кто после этого занимается кибербуллингом?

– Она сначала подговорила народ, чтобы нас шипперили, а потом вот это вот, – объясняет Лешка, размазывая по щеке шоколад. – Я поэтому ЮЗиллу в общий чат выложил.

Меня берет такое зло! Что ему стоило показать вот это все там, в классе, при учителях и родителях?

– Почему ты молчал?! – начинаю на него ругаться. – Почему не сказал, что тебя тоже травят?

– Потому что я не шестерка, чтобы жаловаться, – пищит сын.

– Что такое «шипперили»? – спрашивает Арам, отложив вилку и нахмурив брови.

Ну вот, этот тоже не в курсе современных детских заморочек.

С видом знатока интернет-культуры объясняю:

– Это когда двух людей дразнят парочкой. – Делаю паузу, в голове складывается пазл. – Мне кажется, Юля влюблена в нашего Лешу.

Произношу это и окончательно понимаю: не может быть никаких других причин, отчего она так к нему прицепилась. Классическая детская любовь – дергать за косички, обзывать, привлекать внимание любыми способами.

Леха от моих слов зеленеет, как молодой огурчик, пытается нырнуть под стол и там спрятаться от позора.

– Фу, мам! – стонет он. – Какая любовь? Она же толстая!

Зато Арам ставит локоть на стол, упирается в него подбородком и задумчиво произносит:

– Ну и дела… Как у вас тут весело живется.

В его голосе слышится что-то вроде восхищения. Словно он только что посмотрел увлекательный сериал и теперь не может дождаться продолжения.

– Не бойся, Лиз, я все разрулю, – вдруг заявляет Арам с самодовольным видом.

Не знаю почему, но это его «Все разрулю» меня дико злит. Точнее, даже не сами слова, а то, как он это сказал.

Ты посмотри, какой разруливальщик выискался. Побыл отцом целый час, а уже думает…

– Вообще, проблема решается достаточно просто, – перебивает мои мысли Арам и смотрит с неким снисхождением. – Можно сказать, по щелчку пальца.

При этом улыбается.

– Тебе весело, Арам? – не выдерживаю я. – Правда? А мне вот не очень… И никак ты возникшую проблему по щелчку пальца не решишь.

Однако он даже не замечает моего негатива.

Продолжает гнуть свою линию.

– Оно, конечно, паршиво, что конфликт именно с девочкой… – При этом Арам откидывается на спинку стула, принимая позу эксперта по детской психологии. – Был бы просто пацан, я б Лешку научил, как с этим справляться, а с девчонкой… Не бить же ее, в самом деле. Но есть другие варианты.

Он делает паузу, отправляя в рот кусок пиццы, жует, размышляет.

Я чувствую, что мои нервы натягиваются, будто струны, перед тем как лопнуть.

– Лучше сменить класс, а в идеале – школу, – продолжает Арам, махнув рукой. – Эта мне не понравилась, здесь и учитель, и директор… Так себе педагоги, в общем. Мой сын достоин лучшего отношения.

О-о, полезло нутро Григоряна!

Сейчас еще назовет парочку адресов частных школ, и, разумеется, в Краснодаре. Уже представляю: «А вот в моем городе есть прекрасная гимназия, где…»

Уже собираюсь высказать все, что думаю по этому поводу, но меня опережает Леша, который до этого момента сосредоточенно размазывал по тарелке остатки шоколадного соуса:

– Так почему папа только сейчас появился?

Вот же ж…

Лучше бы Арам дальше про школы вещал.

Вопрос Леши висит в воздухе, как дамоклов меч.

Арам медленно поворачивается ко мне, в глазах играют лукавые искорки:

– Правда, Лиз, почему? Просвети парня… И меня заодно…

Последние слова он произносит с явной издевкой. Неужели забыл обстоятельства нашего расставания? Наверняка хочет посмотреть, как я буду выкручиваться.

– Леш, иди помой руки, – спешно говорю я, указывая на его перепачканные шоколадом пальцы. – Ты весь грязный.

Сын недовольно кряхтит, но послушно сползает со стула.

Его кроссовки гулко стучат по кафельному полу, пока он направляется к указателю «Туалет» в глубине зала.

Как только Леша скрывается за дверью, мы с Арамом остаемся наедине.

Мерим друг друга взглядами через заставленный едой стол.

Кажется, перемирие официально закончилось.

Но ведь и скандалить сейчас никак-никак нельзя.

Я сжимаю в руках чашку с остывшим капучино, он барабанит пальцами по столешнице.

– За то, что заступился за Лешку в школе, спасибо, – начинаю я, стараясь держать голос ровным. – А то эта мамаша сумасшедшая совсем слетела с катушек. И за разговор с учителем спасибо.

Арам кивает, ожидая продолжения.

– Но я тебя прошу, – мой голос становится тверже, – не вреди Леше! Не ломай парню психику своими провокациями. Он не виноват в том, что ты не знал об отцовстве.

Лицо Арама мгновенно меняется. Приветливая маска слетает, обнажая что-то жесткое, холодное.

– А я его не виню… – Он наклоняется вперед, сверля меня взглядом. – Я тебя виню!

Да кто бы сомневался вообще, что Арам примет на себя хоть часть вполне очевидной вины. Павлин неощипанный! Всегда готов обвинить кого угодно, только не себя.

– Зачем ты это сделала, Лиза? – не унимается он.

– Леша скоро вернется, – шепчу я, наклоняясь через стол. – Сейчас не время и не место для разборок. Давай решим, что мы ему скажем.

Арам откидывается назад, проводит рукой по волосам. На секунду в его глазах мелькает что-то похожее на растерянность.

– А что ты ему про меня говорила? – спрашивает он тише.

– Ничего… – признаюсь я. – Он особо не спрашивал. Давай скажем, что просто расстались, разъехались по городам, а сейчас нашлись. Так пойдет?

Арам кривит губы, явно недовольный:

– Хреновый у тебя вариант…

Но обсудить дальше мы ничего не успеваем, потому что Леша возвращается к столу, энергично тряся влажными руками.

Когда он усаживается на свое место и снова принимается за мороженое, я все-таки озвучиваю ему свою версию событий – супермегаурезанную.

– Понимаешь, Леш, – начинаю я, стараясь говорить как можно естественнее, – люди не всегда женятся после того, как у мамы в животе появляется ребенок… Мы просто повстречались немного, потом расстались, разъехались по разным городам и потом не нашлись. Только сейчас встретились…

Леша прекращает есть, поднимает на меня удивленные глаза:

– В смысле? У вас что, телефонов не было, что ли?

Арам многозначительно смотрит на меня. Так и читаю в его взгляде: «Ну что, умница, как теперь выкручиваться будешь?»

Я мысленно хлопаю себя ладонью по лбу.

Ну как объяснить шестилетке, что мама с папой после его зачатия готовы были друг друга прибить? О каком совместном воспитании ребенка тогда вообще могла идти речь?

Я не хотела Арама в отцы своего ребенка, он не хотел меня в матери. А теперь вот сидим в кафе, едим мороженое и делаем вид, что все просто замечательно.

Но ребенок-то есть, и молчать – сейчас просто не вариант.

– Я телефон сменила, – решаюсь на ложь. – Так получилось, старый потеряла, а нового номера Арам не знал. Вот только сейчас нашлись. В общем, теперь у тебя есть папа. Правда, Арам, так и было же?

Он мерит меня убийственным взглядом. Впрочем, очень быстро меняет выражение лица на приветливое, поворачивается к Леше и говорит:

– Но круто же, что нашлись? Теперь сможем общаться, видеться…

– Круто! – Леша полностью согласен, и его лицо светится от счастья. – Так, раз вы теперь нашлись, женитесь! Вы ж поженитесь, да?

От нового Лешиного вопроса я тихо выпадаю в осадок. Ставлю чашку с кофе на стол, от греха подальше, а то, боюсь, не удержу.

Как можно было такое предположить? Откуда у ребенка эта логика?

Зато Арам реагирует далеко не так молчаливо:

– Э нет, дружок, – он качает головой, – мы точно не поженимся.

Ну еще бы он что другое ответил! Кто я – и кто Григорян. Они на таких, как я, не женятся. Для таких, как я, у них есть другие планы.

Глава 17. А что не так?

Арам

Я так и не понял, отчего они оба на меня ополчились.

Что у Лехи лицо резко сделалось постным, что у Лизы…

Точнее, нет, не так. У Лехи постное, а у Лизы бешеное. Она едва-едва сумела сдержать себя в рамках приличия.

Вон как зыркнула в мою сторону после фразы про то, что замуж ее брать не собираюсь, аж мороз по коже.

Теперь старательно делает вид, что все окей, заговаривает Леше зубы всякой ерундой, пока я сижу тут и обтекаю.

В мою сторону больше даже не смотрит.

Меня ее поведение неприятно царапает, даже сам не пойму почему. Гораздо больше нравилось, когда она нормально со мной общалась.

Неужели вправду обидел ее?

Но что я такого сказал, в конце концов? Что не собираюсь на ней жениться?!

А с хрена ли я должен на ней жениться?

К тому же, если ты хочешь за мужчину замуж, то и вести себя должна соответственно. Не устраивать ему скандалов на ровном месте, быть милой и… Сказать, что беременна от него, едрить ее за ногу.

Она семь лет назад должна была мне об этом сказать!

Не утаивать, не рожать тайком, не поносить меня во всяких интервью, а просто по-человечески взять да и признаться, что носит МОЕГО ребенка. Или по крайней мере иметь совесть признать, что была неправа в том, что смолчала.

А она что делает?

Мы с ней сегодня впервые нормально говорим, и то только потому, что рядом Леха.

Кому нужна такая жена?

Да, Лиза красивая, тут спору нет. Охренительная девка – чисто на внешность. Полностью в моем вкусе, и даже больше.

Но для замужества вообще-то и другие качества важны. Податливость, умение сглаживать конфликты, взаимоуважение. И не последнее значение имеет способность ладить с людьми, которая у Лизы напрочь отсутствует.

В частности, с будущим мужем надо уметь ладить, то есть со мной.

Но она даже не пытается постичь эту науку.

Вот ни разу не удивлен, почему она за семь лет никого себе не нашла, так и сидит в девках.

На лбу написано – характер мерзопакостный.

Но даже если не брать все это в расчет, у меня обязательства перед другой девушкой. Как с этим быть?

Говорил я Лизе или нет, что собираюсь жениться в скором времени? Хоть убей, не помню. Впрочем, учитывая, как у нас с ней складывается общение, очень вряд ли обронил это даже вскользь.

Не в тех мы отношениях, чтобы обсуждать друг с другом личную жизнь.

И сейчас не скажешь – не хочу втягивать во все это Леху.

Уж с кем я не хочу портить отношения, так это с ним, ведь они только-только зарождаются.

Пытаюсь приветливо улыбнуться сыну, пожимаю плечами:

– Леш, я не имел в виду, что твоя мама какая-то не такая… Она у тебя хорошая, но просто… – Пытаюсь найти слова, чтобы объяснить шестилетнему мальчику, почему не хочу жениться на его маме.

Но таких слов попросту не существует.

– Хватит уже, – обрывает меня Лиза. – Никто ни на ком не женится, и закончим на этом. Пора завершать обед. Ты наелся, Леш? Вот и отлично. Арам, ты же доберешься сам? Нам с Лешей еще в парикмахерскую надо…

Только тут спохватываюсь:

– Вы уже собираетесь? Может, еще посидим? Мы же не пообщались толком, и вообще…

– День занятой, – отрезает Лиза. – У нас еще дел куча. Ты извини… Спишемся, да?

– Да, конечно. – Чешу лоб.

А что я еще могу сказать?

Встать в дверях кафе и не пускать их домой?

Я с парнем еще не успел толком поговорить… Какие он обо мне выводы сделал? Что я не хочу жениться на его матери? Мы только-только начали с ним мужские разговоры. Я, может, даже понравиться ему еще не успел!

– Лиз, я бы вот хотел встретиться еще раз. Допустим, вечером… Хоть вечером вы свободны?

– Я же сказала, спишемся. – Она обдает меня ледяным взглядом.

Моргнуть не успеваю, как Лиза с Лешей исчезают из кафе.

И только когда они уходят, я вижу под чашкой Лизы пятитысячную купюру.

Это типа она на чай оставила или решила располовинить стоимость заказа?

Вот как с этой женщиной общаться, а? На ровном месте оскорбляет! За мужика меня не считает, что ли? Думает, я не в состоянии расплатиться по счету? Вообще-то я сына угощал, а она выпила лишь чашку кофе. Дороговато чашка кофе ей обошлась. Зачем нужен был этот жест? Чтобы показать, насколько я в их семье лишний?

Хочу на нее разозлиться, но… В груди разрастается такая пустота, что хоть вой.

Как-то неправильно я себя повел. Ведь совсем не хотел ее обижать, даже наоборот, готовил речь, что собираюсь всячески ей помогать в воспитании сына. Потом хотел плавно перейти к возможности переезда в Краснодар. Потому что ну невозможно ж жить в разных городах, это будет для меня пыткой.

Вроде бы еще недавно не знал, что у меня есть сын, спокойно жил, а теперь…

Лиза сказала, спишемся.

Вот только мне очень сомнительно, что она выйдет на связь сама.

Окей, я не гордый, сам ей напишу.

И пишу… Пишу…

Вот только эта маленькая дрянь меня так и не разблокировала!

Глава 18. Тебе папа нужен?

Лиза

Всю дорогу домой я наблюдаю за Лешей.

Мой сын невероятно тих даже для обычного себя.

Мы приезжаем к подъезду, паркуемся.

Вскользь замечаю, что машина Арама все еще стоит на своем месте. Вроде бы он на этот джип показывал сегодня, когда предлагал поехать на его авто.

Он до сих пор в кафе? Я, конечно, наврала, что нам надо в парикмахерскую, и он, скорей всего, догадается об этом, когда увидит мою машину. И разозлится…

Ну и пусть! Я тоже зла!

Но, наверное, надо было поступить по-человечески и довезти его сюда. Остановило то, что пришлось бы как-то общаться с ним в дороге, а я без сил. Ну нет их у меня… На Арама, по крайней мере.

Однако Лешкино поведение беспокоит все больше и больше.

Невооруженным взглядом видно, что с моим сыночком происходит что-то глобально не то.

Когда проходим в подъезд, стоим у лифта, я спрашиваю у Леши:

– Ты волнуешься из-за папы? Он тебе не понравился? Я понимаю, все очень неожиданно получилось, и я не успела поговорить с тобой заранее до вашего знакомства, но…

– Да ну его, мам, – машет рукой Лешка. – Нового найдем.

Э-э-э…

Что-то очень неправильное сейчас происходит в его голове.

Он что, думает, отцы растут на деревьях? Каждому на жизнь только один положен, а Лешке даже одного не досталось. Впрочем, может, еще достанется, учитывая упорство Арама.

– Почему ты так говоришь? – спрашиваю у него.

– Он же жениться не хочет, – отвечает Леша без обиняков.

В этот момент мне хочется почесать лоб, в точности, как делал это сегодня Арам.

При чем тут это вообще?

– Леш, он не обязан на мне жениться.

Сын смотрит на меня с упорством маленького, но очень упрямого осленка.

– Мам, тебе нужен муж. А то ты все время одна да одна… А если я вырасту, уеду куда-нибудь, как ты будешь без меня? Нет, давай искать другого папу.

Смотрю на него, и не верю, что это мой сын.

В последние дни мне все чаще кажется, что я его не знаю. А еще недавно думала, что у нас с ним одна на двоих душа.

Но как бы я ни хотела стереть Арама из нашей жизни, это вряд ли получится. Да к тому же не сделал он ничего настолько поганого, чтобы вот так рубить с плеча. Точнее, Леше не сделал, про себя молчу.

Раз уж Арам появился на нашем горизонте, значит вселенной это для чего-то было нужно, так?

И… Я ненавижу Григоряна – факт. Но у него ведь и шанса не было побыть отцом, а Леха его сразу в негодные записал. Как-то нечестно, неправильно.

Я вот, например, своего папу очень любила. До сих пор люблю, пусть его давно со мной нет. И мне безумно жаль, что Леше той любви не досталось.

Поэтому я сейчас не о себе думать должна.

Некстати вспоминается, как Лешка сначала обрадовался Араму, а потом загрустил от одной лишь фразы.

– Леш, мама не хочет замуж, правда. Мне и одной хорошо. А папа он… Может, он не такой и плохой, может даже хороший местами. Ты вообще хочешь папу?

– Не знаю, – пожимает плечами сын. – А зачем он?

Этот его вопрос отправляет меня в аут.

Становится безумно жаль маленького мальчика, который даже не знает, зачем нужны папы.

Жаль до безумия!

Потому что каждый ребенок должен знать, зачем нужен папа. Что это защита, что это веселье, песни в машине, поездки на природу, поддержка, забота.

Каждый ребенок этого достоин!

И, боже мой, как мне сейчас стыдно, что не построила свою жизнь так, чтобы у моего ребенка был полноценный отец.

Я не знаю, тянет ли Арам на эту роль. И что ему вообще от нас надо, пока непонятно тоже. Для галочки ему ребенок, не для галочки? Как он вообще видит это отцовство, какие у него планы.

Как человек, он пакостный, да. Но вон как за Леху полетел заступаться! Совру, если скажу, что мне это было неприятно. Очень даже понравилось, в кои-то веки почувствовала какую-то опору, защиту, какую-никакую уверенность.

Но, уж конечно, я решительно не согласна на ту роль, которую отвел мне отец Арама.

Переехать в Краснодар, жить в приживалках, и чтобы меня всю жизнь контролировали. Это, уж пожалуйста, сами… Пусть живут в своем Краснодаре, пусть друг дружку контролируют и так далее и по тому же месту!

Я как-нибудь тут… с сыном…

Но это ведь говорил его отец, может Арам другого мнения? Мы с ним даже не обсудили это, и он совсем не агрессивно себя вел сегодня. Ну почти. Или это я так себя сейчас обманываю лихо? И совершенно зря даю слабину, собираюсь дать Араму шанс на отцовство?

Вопросов море, ответов ноль.

Так в раздумьях я поднимаюсь с Лешей наверх, мы заходим в квартиру.

– Иди мой руки, – говорю Леше.

Но сын бросает портфель прямо на пол прихожей и несется в кухню, орет:

– Мама! Спасибо! Пицца!

Иду на кухню и обалдеваю, на столе громоздится куча коробок из нашей любимой пиццерии.

– Хочу! Хочу! Хочу! – пищит Лешка, как будто только что не съел гору всего в кафе.

– Бери, но только кусочек, – грожу ему пальцем.

Спешу в гостиную, нахожу там маму. Как же хорошо, что она здесь!

Мама сидит на диване и что-то сосредоточенно читает в планшете. Впрочем, при моем приходе тут же отрывается от своего занятия.

– Привет, дочь, вы уже пришли?

– Мам, а что у нас за склад с пиццей на кухне? – развожу руками. – Ты скупила всю пиццерию по случаю возвращения?

– Ха, – хитро улыбается она. – Джигит твой приходил, сухпаек принес. Наверное, думает, голодаем…

А-а, ясно.

На это мне остается лишь закатить глаза.

Кстати, Арам вполне может так думать, вот и в кафе заказал кучу блюд. Для него, наверное, все, кто зарабатывают меньше, чем он, – нищие. Напыщенный индюк!

– Смотри, какой букет принес, – указывает мама на вазу, где величественно стоят розы.

Букет и вправду очень красивый.

И столько воспоминаний о букетах Арама, что хочется взять его и выкинуть в окно.

Однако мама другого мнения.

– Ты бы поговорила со своим джигитом? Обсудили бы с ним тихо-мирно ситуацию с Лешей. Что-то мне подсказывает, что простым игнором ты от него не отделаешься, очень настырный…

Факт – не отделаюсь!

Ведь прилетел же он сюда из Краснодара и не уедет никак.

– Да уж, придется поговорить…

Причем надо сделать это без Леши, постараться как-то обойти острые углы, понять, чего он хочет.

С шумом вздыхаю, представляя, как пройдет наша следующая «милая» беседа. Как Арам будет качать права, рассказывать мне, как я неправа, и прочее, и прочее.

Ведь с разговорами у нас не очень.