Текст книги "Арам и Лиза (СИ)"
Автор книги: Диана Рымарь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)
Глава 44. Сломанные чувства
Арам
Я подскакиваю с места, чуть не опрокидывая барный стул, и спешу к Лизе.
Успеваю подлететь к ее столику в тот момент, когда она выплевывает на тарелку кусочки кекса вместе с кольцом.
Крем, бисквит, шоколадная крошка – все это жалкой кучкой падает обратно. Кольцо жалобно звякает о фарфор, отскакивает, катится к краю тарелки. Сверкает в утреннем свете, испачканное сливками.
Хватаю стул, придвигаю ближе, присаживаюсь рядом, всматриваюсь в ее лицо.
Такое ощущение, что щека Лизы покраснела с той стороны, где она прикусила, еще и глаза на мокром месте. Выглядит так, будто я ей не кольцо подарил, а отвесил пощечину.
– Лиз, ты как? – спрашиваю обеспокоенно, тянусь к ней.
Она прикрывает губы салфеткой и начинает ругаться:
– Что за гениальная идея засунуть в кекс кольцо? Ты не в курсе, что в еде должна быть только еда? А не ювелирные изделия!
Закусываю губу, тру лоб.
– Криво вышло, согласен… – бормочу я виноватым тоном.
– Криво вышло? – еще больше злится она. – Я об твое кольцо чуть зуб не сломала! За малым не треснул… Ты хоть представляешь, как больно?!
Но не сломала, слава богу! А то сейчас бы уже катили к дантисту, и весь день псу под хвост. Да и с опухшей щекой и сломанным зубом на юбилей не потащишь.
Впрочем, от знания, что зуб все-таки уцелел, легче не становится. Вина давит на грудь тяжелым камнем. Замечаю, как Лиза болезненно морщится, тщательно вытирает рот салфеткой.
Она осторожно проводит языком по зубам, проверяя, все ли на месте.
– Ну что ж ты так… – Я пытаюсь дотронуться до ее щеки.
Хочу погладить, успокоить, приласкать немного. Показать, что я не хотел причинить боль, что все было из лучших побуждений.
Однако Лиза резко отпихивает мою руку.
– Не трогай меня! Кто тебя просил портить мне завтрак?
Ох ты ж ничего себе.
Это все, что она увидела в моей попытке романтично сделать предложение? Расстроилась, что я завтрак испортил? Она что, не понимает, что своими словами сейчас оскорбляет меня?
Господи, неужели я все себе придумал? Все ее возможные чувства ко мне, переживания, которые я так старательно выискивал в каждом ее взгляде и жесте…
– Лиза, я хотел романтично…
– У тебя не получилось! – фыркает она, вытирая глаза. – Почему я даже не удивлена, что ты здесь? Ты же поклялся, что оставишь меня в покое, но даже суток не продержался! Даже ночи одной!
Внутри что-то взрывается.
Все то терпение, которое я так старательно копил, вся сдержанность – все летит к чертям.
– Не собираюсь выполнять дурацких обещаний, – ворчу зло. – Ты выкрутила мне руки этим требованием, вымогала его, когда я был готов на все…
– А ты никаких обещаний, данных мне, не хочешь выполнять! – вдруг выпаливает она. – Что в восемнадцать мне врал в глаза, что сейчас. Ни одного обещания не выполнил! Хоть бы пару дней дал мне выдохнуть, собраться с мыслями… Прежде чем кольцо в кекс пихать!
Меня выхлестывает от ее неспособности увидеть мои старания, мои чувства. Все, что я делаю, – все не так, все не то.
– Ты вечно будешь вспоминать, что было семь лет назад? – выплевываю я, наклоняясь ближе. – Это тебе сейчас важнее или тот факт, что я с кольцом к тебе пришел? С предложением, черт возьми! Неужели ты не можешь оценить…
Лиза еще больше хмурится, щурит глаза:
– А что я должна ценить? Что ты плевал с высокой колокольни на мои желания? Что делаешь все по-своему, как тебе надо?
Меня резко переклинивает. Все накопившееся за эти дни, вся злость, обида, непонимание – все выливается наружу.
– Думаешь, такая особенная? – резко выпаливаю я, повышая голос. – Считаешь, я до конца дней буду за тобой бегать? Унижаться, выпрашивать твое внимание? Ни хрена подобного!
Лиза молчит, только буравит меня взглядом. Тяжелым, холодным, полным такой боли, что мне на секунду становится стыдно.
Но меня уже несет, и остановиться я не могу:
– Если уж на то пошло, ни за одной девчонкой, кроме тебя, не бегал! И не буду больше, так и знай. Это последний раз. Больше не унижусь!
– Я не просила тебя за мной бегать, – тихо отвечает она. – Изначально сказала, что между нами…
– Я задолбался это слушать! – резко вскакиваю с места, стул со скрипом отъезжает назад. – Задолбался, поняла?! Я тебе сердце раскрыл, душу на ладони положил, а все, что тебя волнует, – это гребаные обиды. Сидишь тут, жалеешь себя. Ах какая бедная, несчастная, бриллиант в два карата мне подарили… Ах какой Арам нехороший, завтракать помешал. Неужели ты такая черствая, бесчувственная, пустая внутри…
– Ненавижу! – выпаливает она.
И одним этим словом что-то во мне ломает.
Смотрю на нее.
Лиза сидит с красными глазами, с мокрыми щеками, сжимает в руках салфетку.
– Вот я и получил свой ответ, – говорю тихо и не узнаю собственный голос. – Кольцо можешь оставить себе. Или выкинуть. Мне все равно.
Сцепляю зубы так сильно, что скулы сводит.
Разворачиваюсь и иду к выходу. Шаги глухо отдаются в зале ресторана.
– Арам, подожди! – слышу ее голос за спиной.
Останавливаюсь на полдороги, оборачиваюсь.
Лиза привстала из-за стола, смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
И мне хочется вернуться. Обнять ее. Сказать, что все нормально. Что я не злюсь.
Но я злюсь, черт подери! И я устал от ее вечных отказов.
– Я больше не собираюсь слушать, какой я хреновый и как ты меня ненавидишь, – рычу я. – Все, баста.
Разворачиваюсь и иду к выходу.
Двери бесшумно закрываются за спиной. Иду через лобби, двигаюсь на выход из отеля. Автоматические двери раскрываются, впуская холодный утренний воздух.
Втайне надеюсь, что Лиза за мной побежит. Окликнет еще раз. Скажет, что не так хотела, что не то имела в виду.
Останавливаюсь у порога, считаю до десяти.
Жду.
Но ничего не происходит. Тишина. Только шум машин на улице.
Видимо, не царское это дело – бегать за всякими там Арамами.
Вылетаю из отеля, спешу к парковке. Ноги несут сами, на автопилоте. Достаю ключи, открываю машину, сажусь за руль, завожу мотор и резко выруливаю со стоянки.
Еду по городу, не особо соображая куда.
Просто еду. Светофоры, повороты, пешеходные переходы – все мелькает перед глазами, но не задерживается в сознании.
Сам не знаю, как без приключений добираюсь до дома, совершенно не помню дороги. В голове только и крутятся слова Лизы на повторе, как заевшая пластинка: «Ты ни одного обещания не выполнил! Ты мне завтрак испортил! Ненавижу!»
Как так? Я ей душу на распашку, а она туда плюет тридцатый раз подряд. Методично, как по расписанию.
Неужели на самом деле ничего ко мне не испытывает? Если раньше я в это не верил, списывал все на обиду, на гордость, на страх, то теперь это стало очевидным. Меня как будто мордой об стол в это пихнули.
И от этого знания больно. Физически больно, как будто кто-то кулаком в грудь ударил, выбил весь воздух из легких. Даже дышать трудно.
Может, и правда пора отступить? Признать поражение? Смириться с тем, что некоторые вещи не починить, некоторые мосты не восстановить?
Семь лет назад я сломал что-то между нами. И, возможно, это что-то уже никогда не срастется.
Весь в своих мыслях, я даже не замечаю красную «Мазерати» возле своего подъезда. Яркую, кричащую, такую машину невозможно не заметить в обычной ситуации.
Выхожу из своего авто на ватных ногах, плетусь к подъезду.
Хочется забраться домой, упасть на кровать и просто вырубиться. Чтобы не думать, не чувствовать, не помнить.
Сквозь туман мыслей слышу женский голос:
– Арам, подожди!
Замираю, оборачиваюсь.
И наконец вижу спешащую ко мне Милену.
За чередой событий я совершенно забыл про свою невесту.
Глава 45. Его (ее) родные
Лиза
Меня словно паралич разбивает после ухода Арама.
Падаю обратно на стул, некоторое время просто сижу, приходя в себя. Пытаюсь собрать мысли в кучу, а они отчаянно сопротивляются.
Мне больно от его слов…
Неужели Арам вправду так думает обо мне? Что я пустая внутри, не способна проявить чувства, эмоции, что у меня их нет… Раз нет, значит смело можно обижать, оскорблять, что ли?
Да и вообще, с чего он решил, что их нет?
Наоборот, их до безумия много…
Но обиделся-то как, а? Все потому, что я не запрыгала от радости, чуть не повредив челюсть о его чертово кольцо? А на то, что я просила его оставить меня в покое, ему вообще плевать! Хоть пару дней бы мне дал. Пару дней! Это так много?
Похоже, он вправду не понимает, почему я на него так злюсь. Но любая бы на моем месте злилась! У Арама есть особенность, которая кого угодно выведет из себя. Он не учитывает чужое мнение, ему важно только свое.
Ворвался в мою жизнь, натоптал всюду медвежьими лапами, карьеру сломал – девять лет труда коту под хвост! – и… «А че такого?» Он же спонсировать готов, деньгами все покрыть.
Он вообще не видит во мне личность, которая смеет хотеть что-то, кроме того, что хочет он. Для него я что – кукла? Приложение к сыну? Упрямый, самовлюбленный, совершенно непрошибаемый…
Бросаю взгляд на тарелку.
На кольцо, которое лежит среди остатков крема и бисквита.
Красивое, аж глаз не отвести. Даже перепачканное в креме красивое. Бриллиант сверкает, переливается всеми цветами радуги в утреннем свете. Изящное, элегантное, явно стоит приличных денег.
Хватаю маленькую упаковку с влажной салфеткой, что лежит рядом с солонкой, быстро достаю, разворачиваю. Протираю испачканное украшение – аккуратно, тщательно, пока оно снова не начинает сверкать чистотой.
Неужели он не мог поступить по-человечески?
Взять да и дать мне немного остыть, собраться с мыслями, переварить все, что случилось. А потом уж…
Что потом?
Я сама себе не могу ответить на этот вопрос.
Злости на его вчерашний поступок за ночь изрядно поубавилось, это правда. В конце концов, я ведь понимала, что не быть мне моделью до конца моих дней. Рано или поздно пришлось бы уходить – возраст, конкуренция, изменчивая мода. Готовила запасной аэродром, училась, через полтора года магистра получу, планирую работать в рекламе. Может, свое агентство открою.
Да, злости поубавилось, как и желания держаться от Арама подальше.
Но он ведь мастер меня злить! И этим же утром с упоением продолжил это делать. Кольцо в кекс засунуть – это надо было додуматься. Лучше бы уж так подарил, как все нормальные люди. Но нормальность – это вообще не про Арама, потому что он какой угодно, но только не нормальный.
Пока я от всей души костерю его про себя, пальцы живут отдельной жизнью.
Сама не понимаю как и зачем, но надеваю на палец кольцо. Безымянный, правая рука. Автоматически, как будто так и надо.
Оно идеально сидит. Словно специально под меня делали, по размеру подбирали. Бриллиант отбрасывает на скатерть маленькие радужные блики. Белое золото нежно блестит, изящная оправа смотрится элегантно и дорого. На моей худой руке кольцо выглядит особенно роскошно, подчеркивает тонкость пальцев.
Я не просила его мне дарить, но…
Но мне нравится, даже очень.
И мне тошно от того, как Арам сейчас ушел. От того, что я его обидела. От того, что он думает обо мне, как о пустышке. И предчувствие какое-то гложет, неприятное, тревожное, как будто я упускаю сейчас нечто жизненно важное, нечто непоправимое должно вот-вот произойти.
Да что ж я сижу-то тут, дура!
Резко вскакиваю со стула.
Может, он еще не ушел? Или на парковке сидит в машине, остывает? Или, может, к Лехе поднялся в номер? Ишь ты, надоело ему слушать мои возмущения. Взбесил, так пусть послушает еще! Я ему все выскажу, но по-другому, спокойно, нормально…
Хватаю сумочку, книжку, несусь из ресторана. Вылетаю в лобби отеля.
Готовлюсь выскочить на улицу и идти на парковку как есть, без верхней одежды. Чуть померзну, но не дам ему уехать вот так. Не дам ему думать, что я…
Однако в лобби я резко торможу, замираю на месте.
Потому что вижу Лешу.
Одного!
Мальчик стоит неподалеку от ресепшен, возле высокого декоративного растения в огромном горшке, и незаметно для окружающих щипает листья. Отрывает по одному, складывает в карман джинсов.
– Леша! – начинаю я возмущенно, но тут же замолкаю.
Потому что рядом возникает еще один Леха…
Только тут я подмечаю, что это все-таки не мой сын. Да, очень похож, но не мой. У моего Леши нет такой одежды. К тому же мальчики возле ресепшен хоть и очень похожи на него, но все же другие – чуть крупнее, плотнее, и носы у них значительнее, более выраженные.
Близнецы Григоряны, сыновья Насти и Артура – доходит до меня с запозданием.
Почти сразу я вижу у стойки регистрации Настю со свекровью – Ульяной. Кажется, так ее зовут, помню еще с их свадьбы с Артуром. А еще с ними бабушка Арама – эту-то восточную женщину точно ни с кем не перепутаешь. Вся в красном, от платья до туфель, губы, как два пельменя, тоже накрашенные ядовито-алой помадой. Где она только закупает такую ядреную косметику? Надо же, помню ее в лицо, а как зовут – нет, хоть убей.
Неожиданно вспоминаю: я же сама утром на вопрос Насти о приезде сообщила и адрес гостиницы, и в гости позвала! Совсем из головы вылетело после того, как чуть не проглотила кольцо, которое теперь жжет безымянный палец, напоминая о себе.
Но, к слову, я думала, Настя приедет одна с детьми, никак не ожидала увидеть и других родственников Арама.
Подруга первой замечает меня. Лицо ее расплывается в улыбке, она машет рукой.
– Лизонька! – кричит радостно и бежит ко мне.
Очень скоро я оказываюсь в кольце ее рук. Она обнимает меня крепко, от всей души, будто и не было тех лет, что мы не общались.
– Как же я рада тебя видеть! – восклицает подруга, отстраняясь и разглядывая меня. – Ты такая красивая! Совсем не изменилась. Точнее, очень изменилась, но в лучшую сторону!
– Ты тоже, – улыбаюсь, и улыбка выходит не такой натянутой, как я боялась.
Старшие родственницы Арама тоже подходят с приветливыми лицами.
– Лиза, дорогая. – Ульяна целует меня в обе щеки. – Какая ты хорошенькая! И Лешенька твой просто ангел, Арам столько про него рассказывал!
Бабушка тоже обнимает меня, во время этого действа чуть не чихаю, ведь от нее сильно пахнет какими-то специями и розовым маслом.
– Красивая девочка, – говорит она с сильным акцентом, но тепло. – Спору нет.
Да уж, тут явно не до погони за Арамом, меня окружили со всех сторон.
Я решаю позвонить ему позже, когда останусь одна. Объяснюсь как-нибудь.
– Пойдемте к нам в номер, – предлагаю я, пряча смущение. – Леша еще спит, надо его разбудить.
Мы всей честной компанией поднимаемся наверх.
Открываю дверь карточкой, заходим. В спальне на огромной кровати раскинулся мой сын, сопит в подушку, одеяло сброшено на пол.
– Лешенька, вставай, – тормошу я его. – К нам гости приехали.
Он открывает глаза, трет их кулачками, смотрит сонно. А потом замечает близнецов, которые стоят в дверях и смотрят на него с любопытством.
– Мама, это кто? – спрашивает Леша, приподнимаясь.
– Это твои двоюродные братья, – говорю я. – Тимур и Руслан. Помнишь, папа говорил?
Леша визжит от восторга, соскакивает с кровати и несется к близнецам. Они тоже радуются, начинают знакомиться, болтать наперебой.
– Ты Леша? – спрашивает один из близнецов.
– Да! А ты кто?
– Я Тимур, а это Руслан! Но ты не парься, нас все путают, кроме мамы.
– У вас прикольные имена! А вы динозавров любите?
Мать и бабушка Арама охают и ахают над Лешей, разглядывают его, сравнивают с близнецами.
– Ой, как похож! – восклицает Ульяна. – Вылитый Арам в детстве!
– И на Артура похож, – добавляет Настя. – Все Григоряны на одно лицо в детстве.
– Красивый мальчик, – кивает бабушка. – Здоровый, крепкий, сразу видно, что умный! Профессором будет.
Их никто, кроме внука, не интересует в этот момент, разве что еще близнецы, которые тоже с воодушевлением общаются с Лехой. Они уже успели столкнуться лбами, подраться игрушечными мечами, которые Леша притащил из дома, и теперь строят из подушек крепость.
– Мальчики, потише, – прошу я, но они не слушают.
– Лиза. – Ульяна поворачивается ко мне с улыбкой. – А давай так. Вы с Настей пойдете погуляете по магазинам, сходите в спа, наведете красоту. А мы с бабушкой пока отвезем мальчишек в детский игровой центр, пусть познакомятся поближе, наиграются. А то они тут весь гостиничный номер разнесут.
Настя кивает с энтузиазмом:
– Лиз, не переживай, за Лешей хорошо присмотрят. Бабушка и Ульяна – опытные, с близнецами справляются. Пусть мальчишки побегают, а нам надо поболтать, столько времени не виделись!
Я понимаю, что Настя хочет со мной пообщаться, наговориться, расспросить обо всем. Мне и самой есть что сказать старой подруге, и что спросить. Про Арама, например.
– Хорошо, – соглашаюсь я. – Леш, ты пойдешь с бабушками?
– Да! – кричит он радостно. – А там горки есть?
– Горки, батуты, лабиринты, – заверяет его Ульяна. – Все что хочешь!
Напоследок, когда мы уже собираемся расходиться, мать Артура подмечает у меня на пальце кольцо. Глаза ее округляются, она берет меня за руку, разглядывает.
– Ой, какое красивое! – цокает языком. – Арам подарил?
Тут-то я и спохватываюсь. Смотрю на кольцо, которое сверкает на моем пальце, и внутри все холодеет. Я ведь понятия не имею, говорил ли Арам родителям что-то про свадьбу со мной или они считают, что у него другая невеста. Я даже не в курсе, расстался ли он с ней.
Не успеваю ответить, как Ульяна отводит меня в сторонку, к окну, понижает голос:
– Я ведь что-то такое и предполагала после того, как он решил задержаться в Ростове… Он сделал тебе предложение?
– Да, сделал, – киваю я, чувствуя, как краснеют щеки.
Потому что скрывать в принципе бессмысленно.
По ее реакции пытаюсь определить, как она к этому относится, но ничего-то у меня не выходит.
– И что? – спрашивает Ульяна, изучая меня взглядом. – Ты приняла его?
– Нет, – выдыхаю я тихо. – Не приняла…
– Почему? – она прищуривается. – Не любишь его?
И вот тут меня прошибает.
Если я его не люблю, то почему же мне так больно от того, что он ушел? Почему хочется бежать за ним, объясняться, кричать на него и одновременно просить остаться? Почему кольцо на пальце жжет, напоминая о нем каждую секунду? Почему я не могу перестать о нем думать? С тех самых пор, как он появился перед моей дверью, требуя ответа по поводу сына, и минуты не прошло, чтобы я о нем не думала.
А впрочем, я все прошлые годы о нем не забывала…
Глава 46. Милена
Арам
Высокая стройная брюнетка с длинными волосами, уложенными голливудской волной, стоит возле красного «Мазерати» и широко мне улыбается. На ней короткая норковая шуба, под которой угадывается облегающее платье. Макияж безупречен, каблуки высокие, она выглядит как картинка из глянцевого журнала.
Милена.
Черт, я же должен был встретиться с ней в полдень, что она тут делает спозаранку? Не утерпела? Или соскучилась? Еще отец говорил про какой-то сюрприз…
Подхожу ближе, натягивая на лицо вежливую улыбку.
– Арам! – восклицает она радостно, подбегает, целует меня в щеку. – Я так соскучилась! Решила приехать пораньше, сюрприз сделать.
– Привет, – откликаюсь я сдержанно. – Пойдем в квартиру, не на улице же разговаривать.
Веду ее к подъезду, открываю дверь, пропускаю вперед.
Поднимаемся на лифте, и на протяжении всего времени Милена щебечет что-то про дорогу, про погоду, про то, как она рада меня видеть, но я слушаю вполуха.
Просто смотрю на нее и прикидываю варианты.
С этой девушкой у меня могло бы быть все просто. По-настоящему просто.
Она воспитана в такой среде, где слово мужчины – закон. У нее в семье с этим строго, там патриархальные устои, женщина – хранительница очага, а мужчина – глава семьи, и никаких возражений.
Она бы не перечила мне, не пыталась выставить идиотом и точно не посылала бы день через день. Родила бы детей, согласилась на роль жены и матери, вела бы дом, встречала бы меня с работы ужином.
Все по классике, все по правилам.
Да, с Миленой все может быть очень просто, предсказуемо, понятно. Не то что с Лизой, которая может на ровном месте вынести мозг.
Открываю дверь квартиры, пропускаю Милену внутрь. Она оглядывается по сторонам, оценивающе разглядывает интерьер.
– У тебя уютно, – говорит она с улыбкой. – Холостяцкая берлога, конечно, но симпатично.
– Кофе будешь? – предлагаю я, помогая ей снять шубу.
На ней действительно облегающее платье – черное, подчеркивающее фигуру. Она знает, как себя подать, это точно.
– С удовольствием, – кивает Милена.
Вешаю шубу, провожаю ее на кухню.
Включаю кофемашину, достаю чашки.
Милена садится за стол, скрещивает ноги, смотрит на меня внимательно.
– Я очень обрадовалась, когда мне сказали, что у тебя есть сын, – начинает она на удивление искренним голосом. – Ему шесть лет, кажется, да? Я понимаю, какое это счастье для каждого мужчины… Иметь наследника, продолжателя рода. Папа всегда говорил, что мужчина без сына – не мужчина.
Кофемашина шипит, наполняя кухню ароматом свежесваренного эспрессо. Наливаю в чашки, ставлю перед Миленой, сажусь напротив.
Она все говорит и говорит, а я продолжаю сравнивать ее с Лизой.
Да, Милена красива, этого не отнять. В ней все ладно – фигура, лицо, манеры. Одета с иголочки, знает себе цену. Опять же, с приданым девушка – отец богатый, связи есть, для бизнеса был бы полезный брак.
Просто взять и жениться на ней – даже можно по-быстрому расписаться, без лишних церемоний.
И гори они огнем, эти чувства к девчонке, которая даже видеть меня не хочет…
Но что из этого выйдет, если я так сделаю?
Даже здесь и сейчас, когда Милена находится в моей квартире и у меня есть все возможности взять и хотя бы поцеловать ее, обнять, проявить какой-то интерес, мне этого не надо.
Совсем не надо.
Она вообще меня не возбуждает. Ноль эмоций. Смотрю на нее и чувствую только… пустоту.
Все, что я хочу, так это, чтобы Лиза мне позвонила. Прямо сейчас – взяла бы, засунула свою царственную гордость куда подальше и просто набрала мой номер. И извинилась бы! За то, что унизила меня там, в ресторане.
Повела себя, как последняя сучка…
И вот эту сучку я люблю! Глубоко, до дрожи, до сбившегося дыхания. Всем сердцем, каждой клеткой тела. Лизу люблю!
А Милена…
Прерываю ее тираду про то, как она рада Леше в семье, одной простой фразой:
– Милена, я сегодня назначил встречу с тобой, чтобы разорвать помолвку.
Она резко замолкает на полуслове.
Чашка застывает у губ. Глаза расширяются от удивления, брови взлетают вверх.
– Что? – переспрашивает она тихо, ставит чашку на стол.
– Я понимаю, что это резко и неожиданно, – продолжаю спокойно. – Но между нами нет химии. Я не могу на тебе жениться.
– Нет, – качает она головой. – Ты не понимаешь, Арам. Послушай меня, я же говорю – твой сын будет жить с нами! Я думаю, это не проблема оформить на тебя опеку и лишить эту порномодельку родительских прав, так? Если что, папа обещал помочь. У него связи в судах, адвокаты лучшие. А я ничегошеньки не имею против, воспитаю твоего сына, как своего! Буду ему хорошей мамой, стану любить, заботиться. А его горе-мать пусть нового родит… Откупимся от нее в крайнем случае, денег дадим, и делов-то.
Слушаю ее речи, моргаю и не понимаю, как подобная мерзость может вылетать из такого нежного рта. Она что, серьезно сейчас? Вообще понимает, что говорит?
– С чего ты взяла, что Лиза – горе-мать? – спрашиваю я жестко. – Она нормальная мать, даже отличная.
– Кого это волнует? – пожимает плечами Милена. – Ты правда считаешь, что порномодель достойно воспитает твоего сына? Учитывая, какие слухи про нее ходят. Я даже видела один пост с ее пошлыми прелестями, так что…
Внезапно до меня доходит, откуда дует ветер. Отчетливо так доходит, как удар под дых.
– Это твой отец надавил, чтобы выложили тот пост, да? – говорю я, медленно закипая. – Чтобы опорочить репутацию Лизы?
Милена строит невинное лицо, хлопает ресницами:
– Что ты, папа таким не занимается, делать ему больше нечего… Он серьезный бизнесмен, а не сплетник какой-то.
Как же хорошо, что я был рядом с Лизой, когда про нее написали тот пост. Как же хорошо, что я врезал ее директору и уберег девчонку от этой грязи, от съемок, которые испортили бы ей жизнь окончательно.
– Ага-ага, – киваю я с сарказмом. – Сделаю вид, что поверил. В любом случае, Лиза не снимается для порножурналов, и она нормальная мать. Ее не за что лишать родительских прав. И даже не думай об этом.
– Я не хотела никого обидеть, – говорит Милена и протягивает руку через стол в попытке коснуться моей. – Но даже если она мать года, когда это мешало договориться с судьей? Мальчика все равно можно изъять и оформить это документально. Папа знает нужных людей, это не проблема. Ты получишь сына, я получу семью, все будут счастливы.
Ага… Все, кроме Лизы, Леши и… Меня.
В этот момент я всерьез задумываюсь о том, кто передо мной стоит.
Милая с виду девушка, с нежной улыбкой и мягким голосом. Однако же рассуждает так, будто у нее нет души.
Ей плевать на чувства матери моего сына. «Изъять», как вещь какую-то, как имущество. Каково это – изъять ребенка у матери? Это все равно что сердце выдрать, ведь Лиза обожает сына, я это четко видел. Она ради него на все готова, всю себя ему отдает. А сам парень – он же мать свою любит безмерно, и такой поступок в первую очередь ранил бы именно его. Сломал бы пацану психику, детство искалечил.
Но Милена даже не задумывается обо всем этом. Ей плевать на чужие страдания, на чужую боль. Главное – ее план и выгода.
– Милена, – говорю я медленно, стараясь сохранять спокойствие. – С чего вообще идея отобрать ребенка у Лизы? Это же бред какой-то.
– Я просто подумала, что ты захочешь, чтобы он жил с нами, – пожимает она плечами. – С тобой, с отцом. В нормальной семье, а не с этой… В общем, просто знай, это не проблема, и я буду рада ему. Я же говорю – воспитаю, как своего. И конечно, это никакой не повод отменять нашу свадьбу.
А-а, вот оно что. На все согласна, лишь бы выскочить за меня замуж? Неужели я для нее настолько выгодная партия, что она готова на любые подлости?
– Это и не повод, – говорю я жестко. – Милена, я тебе изменил… Все время, что я находился в Ростове, мы с Лизой спали вместе. Каждую ночь. Так что…
– Я догадалась., – В ее глазах нет ни капли обиды или ревности. – И это тоже не повод.
О как… Мне даже становится забавно, на что она готова пойти ради свадьбы. До какой степени унизиться.
– А если я дальше буду гулять направо и налево? – спрашиваю с издевкой. – Тебе тоже нормально будет? Я буду трахать, кого захочу, а ты будешь делать вид, что все прекрасно?
– Гуляй, – отвечает она без колебаний. – Лишь бы это не отразилось на мне публично. Пусть все считают, что мы счастливы и живем вместе душа в душу, а ты делай что хочешь. И я буду…
Ни хрена себе, как она на самом деле представляет брак. Фикция, фасад, красивая картинка для общества. Это все, что ей нужно?
А сколько меда мне было вылито в уши при наших встречах! Как она хочет классическую семью, детей, совместные планы, отдых вместе, вечера у камина и прочее… Я ведь только поэтому и собрался жениться, потому что задолбался быть один, а блядство крайне надоело, как и вечный съем случайных девчонок в клубах.
Я пытался найти ту самую, когда с Лизой не вышло. Искал годами, встречался с десятками женщин. Но ничего у меня не получилось. Никто и десятой доли тех чувств во мне не будил, которые будит Лиза одним лишь взглядом.
Вот я и решил обойтись без чувств. Выбрать в спутницы женщину, которая будет разделять мои взгляды на жизнь, рожать детей, вести дом. А она, оказывается, та еще лицемерная тварь, которую и близко к себе подпускать не стоит.
– Милена, – говорю я твердо, глядя ей прямо в глаза. – Свадьбы не будет. Между нами все кончено. Окончательно и бесповоротно.
– Да что ж ты такой упертый? – всплескивает она руками и истерично пищит: – Я же уже на все согласилась! Со всех сторон навстречу пошла! Что тебе еще надо?!
И тут внешне спокойная до этого момента девушка вдруг начинает плакать. Причем делает это не наигранно, не театрально – слезы мгновенно выступают из глаз и текут по щекам, она вытирает их, размазывает тушь, всхлипывает. Потом и вовсе прикрывает лицо руками, плечи трясутся.
Я пытаюсь ее успокоить, протягиваю салфетки, но она отмахивается.
– Мне нужен этот брак, Арам! – выдавливает она сквозь слезы. – Иначе меня папа убьет… Он меня просто убьет!
– В смысле? – Я хмурюсь.
Она поднимает на меня красные глаза и с отчаянием признается:
– Я беременна!
Замираю.
Мир на секунду останавливается.
– Э-э… – бормочу, пытаясь осмыслить услышанное. – Мы ведь с тобой не спали…
– Не от тебя! – перебивает она, утирая слезы. – Мой телохранитель, Давид… Он… Отец никогда не одобрит, чтобы мы с ним были вместе. Никогда! Он так зациклен на родстве с вашей семьей, что все мозги мне проел. Кроме того, он в курсе беременности, меня горничная сдала… Я сказала, что от тебя. Он ругался, что до свадьбы, конечно, но потом порадовался, что, значит, теперь точно свадьба будет, никуда не денешься. Если я сейчас скажу, что соврала, он же меня отправит в Ереван к теткам на перевоспитание… А Давида вообще на британский флаг порвет, убьет. Как пить дать! Спи со своей Лизой сколько хочешь, только давай поженимся! Прошу тебя, спаси меня!
Ох ты ж боже мой, бывает же такое.
Видимо, это и есть тот сюрприз, о котором говорил отец. Наверняка несостоявшийся тесть растрепал ему про беременность Милены, похвастался, что скоро внуки пойдут. Отсюда и желание отца поскорее нас поженить, отсюда и вся эта спешка.
Но неужели Милена вправду верит, что я стану пачкать свой паспорт штампом о браке с ней только потому, что она кайфует от секса со своим телохранителем? Еще целку передо мной разыгрывала, скромницу строила…
И вот такая мадам еще сына моего собиралась воспитывать. Ну правильно, у меня от другой ребенок и у нее от другого – все по-честному, так она, видимо, думала. Одна большая счастливая семья лицемеров.
Как же замечательно, что я узнал о сыне и снова встретил Лизу до того, как женился на этой вот… Я даже не знаю, как ее назвать.
Избалованная дрянь, которая и людей-то за людей не считает.
– Мой тебе совет, Милена, – говорю я холодно, вставая из-за стола. – Признайся отцу сама, пока не стало слишком поздно. Иначе это сделаю я. И… Чеши отсюда, что ли…
– Ты не можешь так поступить! – Она вскакивает, хватает меня за рукав. – У тебя что, нет ни капли жалости?! Ни капли сочувствия?!
Аккуратно, но настойчиво высвобождаю руку, иду в прихожую. Снимаю с вешалки ее белую норковую шубу, возвращаюсь, протягиваю ей.
– Надевай, – говорю коротко.
– Арам, пожалуйста! – Она не берет шубу, смотрит на меня умоляюще. – Не делай этого! Ты же понимаешь, что со мной будет! Отец меня…
– Чеши отсюда, сказал, – обрываю ее.
Хватаю за локоть и попросту выпроваживаю из квартиры.
Милена пытается сопротивляться, упирается, когда я веду ее к выходу. Кричит что-то про то, что я пожалею, что она все расскажет моему отцу, что я ее бросил в беде.
