Текст книги "Арам и Лиза (СИ)"
Автор книги: Диана Рымарь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)
Глава 41. Дерзкий план
Арам
План мой дерзок и прост, как все гениальное.
Наобещать Лизе сейчас золотых гор, небо в алмазах, луну на блюдечке с голубой каемочкой – в общем, все, что она захочет услышать.
Заманить с собой в Краснодар, а там…
Да, я очень рассчитываю, что за время пути или в крайнем случае к утру следующего дня Лиза оттает, прекратит обижаться, и мы снова продолжим, откуда начали. Вернемся в ту точку, где все было хорошо, где она смотрела на меня не как на врага, а как на мужчину, который ей не безразличен.
До юбилея отца еще двадцать восемь часов. Если с толком использовать это время, то мне удастся:
а) вернуть расположение любимой женщины;
б) показать ей, как я живу в Краснодаре, в каких условиях, что у меня там есть;
в) объяснить, что ничего страшного ее там не ждет, только хорошее – семья, уют, стабильность;
г) подарить ей, наконец, кольцо, которое уже карман жжет…
Заодно умудриться сделать так, чтобы она это кольцо приняла и на палец надела.
Есть в плане и пункт «д» и «е», да вообще там пунктов до самого «я»… Но перечислять их не имеет смысла. Главное – действовать, а там видно будет.
После налаживания так нужного мне контакта взять да и припереться вместе с Лизой и Лешей к отцу на юбилей. И там, перед всей родней, объявить, что мы с ней женимся. Просто так, без предупреждения, без согласования. Поставить всех перед фактом.
Пусть у родичей глаза на лоб полезут. Пусть. Пусть шепчутся, обсуждают, строят теории. Мне плевать.
Артур знает мои планы, поддерживает, если что – вступится. Он всегда на моей стороне, брат все-таки. Настюха его – тем более, они ведь с Лизой были подругами когда-то, она ее любит. Далее мать… Ну она всегда за любовь, для нее главное, чтобы сын был счастлив. Бабушка тоже как-то притерпится, полюбила же она Настюху, хотя та тоже не из нашего круга. Остальным гостям вообще по барабану, на ком я буду жениться – придут, поздравят отца, выпьют, закусят и разойдутся.
А отец…
Да куда он денется с подводной лодки?
Примет как-то мой выбор.
Не станет же он устраивать прилюдно вселенский скандал, выносить сор из избы. Может, конечно, но вряд ли решится – репутация дороже.
Милена уже в Краснодаре, я встречусь с ней до праздника, разорву помолвку официально, без свидетелей, чтобы не было лишнего шума. Объясню все как есть. И тогда отцу уже будет нечем крыть – карты на столе, игра сыграна.
Осталась одна вроде бы совсем незначительная деталь – как-то убедить Лизу поехать со мной, чтобы я смог это все провернуть.
Вот тут-то и начинается самое интересное.
Здесь я тоже решил действовать дерзко и нагло.
Мисс «Я на тебя обиделась» на эсэмэски не отвечает, трубку не берет, на звонки в дверь не реагирует. Поэтому я подкараулил в подъезде ее мать с Лехой. Повезло – они как раз возвращались из торгового центра, нагруженные пакетами. Леха радостно на меня кинулся, обнял, и это сыграло мне на руку.
Еще я с удивлением обнаружил, что моя харизма очень даже действует на будущую тещу. Повелась на мои уговоры аж бегом, даже не стала возражать, когда я попросил поговорить с Лизой. Сказала только: «Ой, Арам, она так расстроена, не знаю, получится ли…» – но все равно согласилась меня пустить.
И вот я стою перед дверью спальни Лизы, жду, пока Арина Александровна убедит дочь со мной поговорить.
Наконец мать Лизы поворачивается ко мне и кивает – заходи, мол.
Мысленно перекрещиваюсь, хотя я не особо верующий, и захожу в комнату.
И замираю на пороге.
Впервые вижу Лизу такой расклеившейся.
Она сидит на кровати, закутанная в одеяло, в какой-то детской пижаме с мишками, волосы растрепаны. Глаза красные, нос – тоже, щеки мокрые. Выглядит так, будто плакала не переставая.
Мне даже стыдно становится в какой-то степени, ведь из-за моей выходки рыдала. Но о том знатном тумаке, что выдал ее начальнику, я все-таки не жалею.
Молча беру стул у письменного стола, переношу его ближе к кровати, сажусь.
Все это время Лиза не издает ни звука, лишь буравит меня взглядом. И по взгляду этому ничего не прочесть, разве что одно: «убирайся вон».
Он леденит, этот ее взгляд.
Что ж, самое время немного растопить сердце моей девочки.
Откашливаюсь, пытаясь найти правильные слова. Но правильных слов нет.
– Лиза, я понимаю, сегодня очень некрасиво вышло… – начинаю осторожно, как будто иду по минному полю. – Обещаю, впредь буду сначала звонить тебе. Выяснять ситуацию, прежде чем действовать. Я был неправ.
Молчок.
Она даже не моргает.
– Я понимаю, ты злишься, – продолжаю, чувствуя, как ладони потеют. – Ну хочешь, побей меня чем-нибудь. Рекомендую подушку… Или кулаками мне в грудь постучи, легче будет. Правда. Я читал, что это помогает выплеснуть эмоции.
Снова молчок.
На лице Лизы не дрогнул ни один мускул. Она как статуя.
Пытаюсь еще раз, уже отчаяннее:
– Лиз, я ж это из любви… Я не хотел навредить. Наоборот, защитить хотел. Понимаешь?
Но даже на это она не отвечает.
Продолжает методично замораживать меня взглядом. Скоро в ледышку превращусь, и кто-нибудь найдет мой замороженный труп посреди ее комнаты.
Меняю тактику.
– Хочешь, реванш какой-нибудь возьми, – говорю мягким, вкрадчивым голосом. – Можешь мне что-нибудь испоганить. Хочешь, ноутбук сюда свой принесу, планшет, телефон – об стенку бахнешь… Машину мою можешь поцарапать, я не обижусь. Ну отомри уже, а то невозможно просто!
Наконец она шевелится. Губы разжимаются, и я слышу ее голос – тихий, но твердый:
– Думаешь, это что-то исправит? Я лишилась работы из-за тебя, ты хоть понимаешь это?
– Готов покрыть все расходы, Лиз. – Пожимаю плечами, потому что ничего другого не остается. – Я все равно задолжал тебе алименты за семь лет.
– Все деньгами меришь…
Как бы логично: работа равно деньги. И между прочим, ее деятельность далеко не самая прибыльная. Сколько тут модели получают? Думаю, ни разу не равно тому, что на западе, так что потеря не так уж велика. Однако если ей так скажу, ведь опять взбесится.
Поэтому прикусываю язык. В очередной, блин, раз!
Лиза щурит глаза и шипит:
– Что тебе нужно? Говори кратко и по делу, зачем пришел, а потом уходи!
Прямо в лоб. Без обиняков. Ну что ж, я тоже могу так.
– На самом деле мне действительно кое-что нужно… – Делаю паузу, собираюсь с мыслями. – Видишь ли, у отца завтра юбилей – пятьдесят лет. Он собирает всю родню в Краснодаре, большой праздник, ресторан, гости. Очень хочет, чтобы…
Она резко меня перебивает:
– Ты хочешь, чтобы я отпустила Леху с тобой в Краснодар? Забрать моего сына и…
– Конечно же нет! – тут же возражаю, понимая, куда она клонит. – Конечно, нет, Лиза. Я хочу привезти туда Леху и тебя. Понимаешь, мы не сможем вечно прятаться здесь от семьи, все хотят с ним познакомиться, да хоть посмотреть на него. После того поста в канале «М плюс Ж» у меня гудит вся семья, телефон раскаляется от звонков. Каждый гадает, в каких условиях Леха растет, какой он, нужна ли ему помощь. Я хочу доказать им, что ты хорошая, достойная мать и женщина. Все переживают очень… Отец особенно.
Она смотрит на меня так, будто я говорю на иностранном языке.
– С какой стороны это все меня касается?
– Да с такой! – не выдерживаю я, повышая голос. Потом ловлю себя на этом, делаю глубокий вдох и продолжаю спокойнее: – Хочешь ты того или нет, но ты уже в моей семье, потому что ты мать моего сына. Неужели тебе так надо, чтобы отец строил далеко идущие планы, как отобрать у тебя Леху? Через суды, через юристов, через давление?
Намеренно подставляю отца, потому что хочу, чтобы она понимала серьезность положения.
Впрочем, тут же вставляю, чтобы не пугать ее окончательно:
– Я этого не позволю, конечно. Никогда не позволю. Но он будет эти планы строить, если ты не наладишь с моей семьей контакт. Я хочу, чтобы они увидели тебя, поняли, какая ты хорошая, как Леха к тебе привязан, как ты о нем заботишься. И полюбили…
– Кого? – перебивает она с горькой усмешкой. – Меня? Вот уж вряд ли…
– Вас обоих, – настаиваю я, наклоняясь ближе. – Потому что ты, я, Леха – часть одной большой семьи… И рано или поздно тебе бы все равно пришлось ехать в Краснодар, встречаться с моей родней в новом качестве. А если ты сейчас упрешься рогом и не поедешь, они ведь сюда нагрянут. Паломничество устроят, прямо к тебе домой. Мать с бабушкой так уж точно, отец – и подавно. Оно тебе надо?
И снова молчок.
Лиза смотрит куда-то в сторону, на стену, в окно – куда угодно, только не на меня.
Дорого бы отдал, чтобы узнать, что творится у нее в голове.
Решаю сыграть ва-банк:
– Лиза, я все что угодно сделаю, лишь бы ты поехала. Проси все что хочешь. Материальное, нематериальное… Любое. Пожалуйста…
Еще одна долгая, мучительная пауза.
Я вопросительно на нее смотрю, жду, все еще на что-то надеюсь.
Наконец она поворачивается ко мне и говорит спокойно, даже слишком:
– Хорошо, я выполню твою просьбу, но только при одном условии.
Есть! Она согласна!
– При каком же? – выдыхаю я с облегчением. – Лиз, я сделаю все, что ты хочешь. Все что угодно.
Она смотрит мне прямо в глаза и говорит:
– Я поеду с тобой, только если ты пообещаешь, что забудешь все свои планы на меня. Леша, окей, он твой сын, я не буду препятствовать вашему общению, как-то обговорим график встреч и прочее. Но меня ты больше не трогаешь. Никак. И, уж конечно, забываешь про свое настырное желание на мне жениться. И мы больше не спим вместе. Никогда. Это мое условие.
Как будто ножом по сердцу.
– Лиз, что угодно, кроме этого, – выдавливаю я, чувствуя, как внутри все сжимается. – Все что угодно.
– Но мне от тебя нужно только это. – В голосе ее нет ни капли сомнения.
Как она так умеет, а? Вроде бы нежная, хрупкая девушка, а руки мне сейчас выкрутила так, что не вздохнуть.
Глава 42. Кипящие нервы
Арам
Как меня угораздило влюбиться в совершенно неадекватную женщину?
Где были мои глаза, когда я из сотен претенденток в восемнадцать лет выбрал именно ее?
Ведь за мной половина университета бегала, голые фото слали – аж запарился отмахиваться, что только не предлагали. Натурально засады мне устраивали в клубах, кино, университетской столовой. Подходили в спортзале, когда я на турнике висел. Записки подкладывали в машину. Номера телефонов на салфетках писали.
Я мог выбрать любую девчонку: блондинку, брюнетку, рыжую, высокую, низкую.
Любую!
Но нет, мне особенную подавай.
Дрочил на фото Лизы по ночам, как последний придурок…
Добился ее, радовался как осел из мультфильма «Шрек», когда она приехала на свадьбу брата. Взял в оборот, наслаждался каждой минутой…
Потом оплошал, да, проштрафился по-крупному. Но что ей теперь всю жизнь мне за это мстить, что ли? Я же признал ошибку, пытаюсь исправиться.
Лизе двадцать пять лет, неужели она не понимает, что я для нее – идеальная партия? Нам же охренительно вместе. Что в постели, что вне ее. Химия между нами такая, что искры летят. И сын общий, который нас обоих любит.
К тому же я перспективный парень – своя квартира, машина, должность в отцовской компании, а горизонты роста такие, что не всякому даже приснится. Я могу дать ей все – безопасность, стабильность, любовь, семью.
А она что?
«Мы больше никогда не будем вместе…»
На кой хрен ей нужно было ставить мне это условие?
Подразнить меня решила? На чувства надавить? Проверить, на что я готов ради нее пойти?
Самое обидное – верит же, что поступает правильно. Думает, что защищается, строит границы, проявляет какую-то там силу духа. А на деле просто издевается над моими чувствами.
Всю дорогу из Ростова до Краснодара сидела на заднем сиденье моего джипа, как статуя Командора, потягивала через трубочку кофе, смотрела в окно и ни одного доброго слова не сказала. Сколько ни пытался завести разговор отвечала односложно: «Да», «Нет», «Не знаю».
Казалось, только Леха и рад приключению, аж визжал от восторга, когда я сказал, что познакомлю его с братьями его же возраста, что у бабушки с дедушкой большой дом, что там можно будет бегать по саду.
Когда приехали в Краснодар поздно вечером, и того хуже стало.
Лиза наотрез отказалась селиться в моей квартире. Даже зайти туда не захотела! Я ей говорю: «Лиз, у меня четыре комнаты, тебе с Лехой отдельную спальню выделю, не будешь меня даже видеть, если не захочешь». А она только головой мотает и губы поджимает: «Нет, Арам, мы поедем в отель».
Спрашивается, как очаровывать девушку собственным комфортабельным жильем, когда она даже смотреть его не хочет? Я-то думал, ей там понравится, может представит, как нам вместе там жилось бы, как Леха по комнатам бегал бы, как мы по утрам завтракали бы на кухне втроем… А получилось только разочарование.
Но главное-то, главное – потом!
Повинуясь ее совершенно нерациональным желаниям, я отвез их в лучший отель города – пять звезд, все дела. Так Лиза, гордячка эдакая, даже заплатить за номер сама попыталась! Даже карту достала. А я как будто мимо проходил, мимокрокодил, и вообще ни ей, ни собственному сыну никто.
Тут уж я психанул, понятное дело.
Обвинил ее в том, что она пытается меня оскорбить, унизить.
Сказал, что не позволю ей платить за себя и за моего сына. Потом перехватил ее карту, сунул обратно ей же в сумку и сам их зарегистрировал, оформил президентский люкс на свое имя, не оставил ей выбора.
После этого Лиза меня даже в номер не пригласила!
Они, мол, устали с дороги, и им пора отдыхать, а ты иди, Арам, домой. Сам же рассказывал, какая у тебя замечательная квартира, вот и чеши туда отдыхать. Спасибо за доставку, пока-пока.
Это не девка, это какая-то сучка злобная! Все нервы вчера вымотала. До последнего.
Мне кажется, она в восемнадцать была более адекватна, чем сейчас. Проще и намного отзывчивее. Улыбалась чаще, смеялась над моими шутками, не строила из себя неприступную крепость. Может, возраст делает женщин такими несговорчивыми? Типа, если до двадцати лет не окольцевал, потом хрен подступишься?
Но худшее началось, именно когда я вернулся к себе…
Ведь привык, что секс у нас каждую ночь. Пусть тех ночей было всего три, но человек такая зараза – к хорошему быстро привыкает. К роскошному – тем более. А то, что было между нами – это не просто секс, это космос какой-то, взрыв сверхновой черной дыры, которая засасывает и не отпускает.
Несмотря на то что я дико устал, ведь дорога была не из легких – столько километров отмахал, пробки, дождь по пути, – но все-равно полночи прокрутился в кровати, вспоминая все то, что мы с Лизой творили. Как она стонала, как выгибалась, как царапала мне спину… Так со стояком и уснул, причем наутро легче не стало. Проснулся весь взмокший и дико злой.
И вот на часах шесть ноль-ноль, а у меня уже утро не задалось.
Тестостерона выработалось столько, что хоть купайся в нем. Холодный душ не помог. Попытка отвлечься на новости – тоже. Все мысли возвращаются к ней. К Лизе. К ее коже, к ее губам, к ее телу.
Интересно, а как Лизоньке спалось без привычных ласк? Комфортно ей было вдали от меня? Скучала? Или спокойно дрыхла, раскинувшись на роскошной кровати президентского люкса, и вообще меня не вспоминала? Но ведь не признается, даже если хотела бы видеть меня рядом – из принципа.
Потому что упрямая, злопамятная ослица, которой только дай возможность потоптаться на моем чувстве собственного достоинства. Наслаждается властью, которую получила, выставив мне свое условие.
Каким-то образом спустя десять минут после пробуждения я умудряюсь накрутить себя так, что разве что пар из ушей не идет.
Вечером юбилей отца, по плану я должен был всем представить новую невесту, а моя невеста до сих пор нос воротит и губы дует!
И замуж не хочет. Вообще ничего не хочет. Кроме одного – чтобы я отвалил и оставил ее в покое.
Но Григоряны не сдаются…
Никогда.
Снова иду в душ, на этот раз включаю воду погорячее, стою под струями минут двадцать, пытаясь привести мысли в порядок.
Выхожу, вытираюсь махровым полотенцем, смотрю на себя в зеркало. Тщательно бреюсь, причесываюсь, укладываю волосы гелем. Надеваю бежевую рубашку, темные джинсы. Смотрюсь еще раз в зеркало – да, годно, даже презентабельно.
А потом достаю из ящика стола маленькую бархатную коробочку.
Открываю ее, и внутри сверкает помолвочное кольцо – белое золото, бриллиант в два карата, чистейшей воды, классическая огранка.
Переливается на свету всеми цветами радуги. Стоит, как подержанная иномарка, но для Лизы никаких денег не жаль.
Прячу коробочку в карман джинсов.
Выдвигаюсь из квартиры, спускаюсь во двор. Сажусь в машину, завожу мотор, и рулю в отель, где остановилась Лиза с Лехой.
Где-то в закоулках теплится надежда – вдруг она остыла за ночь, что-то для себя переосмыслила, заодно соскучилась и вообще неожиданно осознала, как глупо вчера себя вела. Взяла да поняла, что зря меня гонит, что я ее судьба, что сопротивляться бесполезно.
Да, я нагло наврал вчера, когда обещал, что не буду к ней больше лезть. Даже пальцы за спиной скрестил – по старой детской привычке, которую так и не изжил.
В глаза смотрел и врал!
Стыдно мне? Ни капли…
Глава 43. Кекс с начинкой
Арам
На войне все средства хороши, а это война за любовь.
Семь утра, вроде как проситься в гости рано…
Пусть и очень хочется.
Лиза, небось, еще спит, а я буду, как придурок, в дверь стучать, и она еще больше обозлится.
Решаю подождать немного и скоротать время в ресторане при отеле – за чашкой кофе. Надо бы мороженое заказать, или льда, чтобы как-то остыть и не напасть на Лизу при встрече. А то знаю я себя – увижу ее, и сразу захочу прижать к стене, зацеловать до отключки мозга. Само собой, она разозлится и все пойдет насмарку.
Паркуюсь, захожу в отель.
В лобби тихо. Администратор улыбается мне приветливо, но я иду мимо, направляясь в ресторан.
Открываю дверь и оказываюсь в просторном зале. Высокие потолки, хрустальные люстры, широкие окна, через которые льются скудные лучи зимнего солнца. Столы покрыты белоснежными скатертями, на каждом – ваза с живыми цветами. Пахнет кофе и свежей выпечкой. Ресторан практически пуст в такое время, завтракать отдыхающие еще не спустились – слишком рано.
Однако один посетитель там все же есть.
У меня сердце пропускает пару ударов, когда вижу Лизу.
Она сидит в самом углу, у окна, ни на кого не смотрит, уткнулась в книгу. Перед ней чашка кофе, но она к нему не прикасается. Волосы собраны в небрежный пучок, на ней простая футболка и джинсы.
Автоматом подмечаю, что выглядит она не очень: под глазами темные круги, как будто она вообще не спала. Плечи опущены, осанка усталая. Она кажется мне грустной, даже подавленной. Страницы переворачивает медленно, механически, явно не вчитываясь.
Значит, ей тоже было херово ночью.
Значит, тоже не спалось! Переживает? Жалеет о вчерашних словах? Скучает?
Милая моя, ну вот же я, зачем страдать-то, когда я на все готов!
Подслащу-ка ей утро.
Конечно, мог бы просто подойти к ней, сесть напротив, выложить на стол кольцо и сказать: «Люблю тебя больше жизни! Выходи за меня». Без выкрутасов. Но разве я такую историю хочу рассказывать своим детям и внукам?
«Папа просто подошел и подарил кольцо за завтраком»?
Нет уж, надо сделать это красиво, романтично, чтобы запомнилось на всю жизнь.
Тихо и незаметно подзываю официанта – молодой парень в белоснежной рубашке и жилетке подходит ко мне.
– Слушаю вас, – говорит он вежливо.
Отвожу его в сторону, подальше от Лизы, чтобы она не услышала, и шепчу:
– Мне нужна твоя помощь. Видишь ту девушку у окна?
– Да, вижу.
– Хочу сделать ей предложение. Эффектно. У меня есть кольцо. – Достаю коробочку, показываю.
Официант смотрит на бриллиант и одобрительно кивает.
– Очень красивое, – выдыхает он.
– Вот именно. Мне нужно, чтобы его положили в какой-то десерт и презентовали как комплимент от шеф-повара к завтраку. Красиво, романтично. Она обрадуется, потом рассмотрит кольцо и… В общем, понял идею?
– Понял, – кивает он с энтузиазмом. – Мы можем поместить кольцо на украшенный кремом кекс, сделать композицию из свежих фруктов, ягод, шоколадную стружку, листики мяты. Как десертный шедевр. Выглядеть будет потрясающе, кексы только достали из духовки.
– Отлично, – киваю я, передавая ему коробочку. – Сделай в лучшем виде. И быстро, пожалуйста. Пока она не ушла.
Снабжаю просьбу хрустящей купюрой, чтобы официанту веселее работалось.
– Конечно-конечно. Пять минут, и все будет готово.
Служащий исчезает на кухне, а я усаживаюсь за барной стойкой, что располагается в отдалении. Лиза сидит ко мне вполоборота, не замечает. Заказываю себе эспрессо, делаю глоток – горячий, крепкий, бодрит.
Наблюдаю за ней.
Она переворачивает страницу, делает глоток кофе, снова смотрит в книгу.
Неужели не чувствует моего взгляда?
Вскоре появляется официант с подносом. Он проходит мимо достаточно близко, и я успеваю рассмотреть это произведение искусства. Белая тарелка, на которой красуется композиция из клубники, ежевики, киви, долек апельсина. В центре – кекс, обильно обмазанный взбитыми сливками, посыпанный шоколадной крошкой. А на самой верхушке, утопленное в креме, сверкает кольцо. Выглядит шикарно.
Официант торжественно направляется к столику Лизы. Я напрягаюсь, жду реакции.
Он ставит перед ней блюдо, говорит что-то с улыбкой. Лиза поднимает голову, смотрит на него безучастно, кивает, благодарит тихо.
Официант кланяется и уходит.
Тут начинается самое интересное.
Лиза даже не смотрит на кекс! Я думал, как-то рассмотрит, порадуется, но нет.
Как в замедленной съемке наблюдаю: она продолжает читать, берет кекс двумя пальцами, широко раскрывает рот и откусывает всю верхушку целиком, как будто это обычная булочка.
Вместе с кремом, шоколадом и… кольцом!
– Лиза, нет! – кричу я через весь зал ресторана.
Она же это кольцо сейчас проглотит – тем самым уничтожит всю романтику! Два карата бриллианта окажутся у нее в желудке.
Лиза вздрагивает от моего крика, оборачивается. Глаза ее расширяются от удивления.
А потом я вижу, как она в непонятках делает жевательное движение, потом ее лицо искажается, она охает, хватается за челюсть. Натурально стонет!
Кажется, она повредила об кольцо зуб.
Что ж мне так не везет-то…
