Текст книги "Переписать судьбу (СИ)"

Автор книги: Диана Курамшина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 25

Естественно, на следующий день никто никуда не уехал. Ещё дней пять матушка устраивала званые вечера. Зазывала тех соседей, с кем близко общалась и, можно даже сказать, дружила. Всё-таки брат не был человеком из общества. А приглашать теперь людей, которых до этого показательно сторонилась из-за низкого статуса… Обращались только к тем, чьи либеральные в этом отношении взгляды были всем известны. Ну и, конечно же, почти каждый день к нам приезжала тётя Милрен с дядей Арчибальдом, который только вернулся из поездки, а то и они у нас были бы с первого же дня визита лондонской родни.

Пекарня в эти дни еле сводила концы с концами, ибо большую часть продукции Хилл резервировала с утра. Больше подставляться экономка не хотела. Отец же заявил, что платить сам себе такие цены не намерен. Мы долго выясняли отношения на этой почве. Я даже скатилась до того, что повысила на него голос. Не знаю, чем бы это завершилось, но вмешался Эдвард Тревис, подтвердив, что как минимум расходную часть мистер Стонтон обязан покрыть. Таковы реалии бизнеса. Иначе пусть всё это готовит его кухарка на собственной кухне.

За это я даже была готова забыть дяде его сексистские высказывания.

Но всё когда-нибудь заканчивается. Родственники наконец уехали. Джанет с Фанни почти всё время проводили с детьми, которых оставили с нами. Особенно много заботы и внимания получил маленький Никки.

Отец занимался делами поместья: был самый разгар сбора и отправки урожая.

Мы с Кэтрин, предоставленные сами себе, почти всё время проводили в пекарне. Но сестра какое-то время дулась на меня. Оказывается, она бы тоже с удовольствием поехала путешествовать. (Эка невидаль, будто я не хочу понежиться на пляже… Хотя… кто сейчас меня пустит купаться в море?) Аргументы, что Марии это нужнее, на девушку не действовали. Пришлось обещать, что, как только обретём финансовую независимость, обязательно совершим путешествие. Сообщать ей о том, что лет пятнадцать в Европу ездить небезопасно, ибо война там будет бушевать повсюду, я не стала. А Индия с Америкой Кэтрин явно не привлекали. Как говорила одна героиня… «Я подумаю об этом завтра!»

Благо сёстры отсутствовали всего недели три, а вернувшаяся Мария без особого экстаза высказывалась о прошедшей поездке. К сожалению Фанни, никакого подходящего пастора они не встретили и жениха с собой не привезли. Лиззи долго над этим посмеивалась.

Июль с августом без сестёр прошли весьма продуктивно. Мистер Рэстик, владелец «Кота и утки», был весьма впечатлён нашим фурором на ярмарке. Благо о решении мистера Стонтона никогда больше подобное не готовить он осведомлён не был, иначе бы не предложил за рецепт и разрешение производства бешеные, на его взгляд, деньги.

Бэрти, встретивший меня на полпути к Редборну, был настолько взволнован, что даже заикался от волнения. Пересев в нашу коляску, он всё-таки смог объяснить причину. Правда, я его экзальтацию не разделяла. Сто фунтов разовой выплаты не казались мне сделкой века. Так что мы развернули коляску на въезде в городок и направились в отель.

– Предпочту отчисления с каждой единицы проданного товара, – произнесла я безапелляционным тоном, а ошарашенный мистер Рэстик, видимо, только сейчас осознал, кто именно управляет маленьким предприятием.

– И как вы узнаете точно, сколько и чего продали? – быстро пришёл в себя отельер.

– Мы заключим контракт на коммерческую концессию. Вы будете готовить по нашей технологии и под товарным знаком, что видели на ярмарке, производя финансовые отчисления в зависимости от успеха продукции.

Мужчина какое-то время лупал глазами.

– Кроме того, я считаю нужным предложить это и другим тавернам. Не стоит кривиться, мистер Рэстик… не в этом городе. Я намереваюсь послать мистера Лоренса проехаться вдоль дороги, предложить и другим попробовать столь экзотическое блюдо и начать его продажи.

Лицо Бэрти при этих словах скривилось, как от лимона, а владелец отеля тяжело вздохнул.

– И если мои продажи сильно отличаются в меньшую сторону, значит, я скрываю доход…

Я нежно улыбнулась, а про себя скрестила пальчики. Надеюсь, они ещё долго не догадаются о возможностях картельных сговоров.

Моему представителю теперь придётся потрудиться. И без всяких скидок. Я подготовилась!

Джек, вооружённый мелкими монетами и простенькой выпечкой (а может, чем и покрепче, я его в этом не ограничивала), заводил дружбу с возницами дилижансов. Так что вскоре у меня был список нормальных отелей по всей лондонской дороге. Они делились по градациям от лучших до приемлемых. Кучера с удовольствием рассказывали о трудностях пути, и кто, как не они, знали, где можно недорого, при этом вкусно поесть. И в этом отношении меня интересовали как раз не аристократические гостиницы, а крепкие таверны для среднего класса. Ведь судя по реакции родни, тут мне стоит ориентироваться на другой целевой сегмент рынка.

Хотя о чём это я? Уэнделл Смит[1] ещё даже не родился, и до его концепции ещё сто пятьдесят лет. А массовый потребитель как таковой только зарождается. Ведь большинство сейчас просто банально выживает.

И когда малыш Бэрти вернулся из первой поездки с отказами трёх дорогущих гостиниц, я высказала ему всё, что о нём думаю, использовав весь запас слов, почерпнутых у Фанни за это время. Но мальчик не понял… глупыш пошёл жаловаться на меня папочке.

– Элис… – грустно начал Эдмунд Стонтон, глядя на меня с недовольством. – Я же просил не заниматься больше этими твоими «кусочками».

– А я и не занимаюсь, – ответила я, удобно усаживаясь в кресло в библиотеке. Именно это помещение заменяло отцу кабинет. – Но лишнюю монетку заработать с неё не откажусь.

В ответ на заинтересованный взгляд мужчины я рассказала ему о выручке, полученной на ярмарке, и о продаже рецептов в придорожные таверны, раз официальный владелец пекарни не даёт согласие на производство продукта, имеющего успех.

Желваки долго ходили на его лице. Видимо, информацию отцу преподнесли в другом ключе. Усмехнувшись, я просто отдала ему лист с выплатами от «Кота и утки» и ещё одной гостиницы, которую сумел подписать даже кучер Джек в ближайшем к нам городишке.

– Но мистер Лоренс… – начал было отец и меня прорвало.

Стараясь не скатываться на мат, я высказала мужчине всё, что думаю о дядюшкином протеже. Начиная о его попытках за мной ухаживать, заканчивая банальным нежеланием нормально работать и подчиняться моим указаниям.

– Его взяли представителем… так пусть и представляет! – выдохнув, припечатала я. – Думать за него буду я. Он просто моя говорящая кукла, раз мужчины не хотят иметь со мной дело из-за моего пола и возраста. А представляет он плохо! Остаётся только…

Я скомкала лист бумаги, скатав его в шарик, с остервенением натянула на руку свою перчатку, что лежала на коленях, и воткнула палец в шарик.

– Здравствуйте, господа, я представитель пекарни, могу я озвучить вам наше предложение?.. – грубым голосом произнесла я, «играя» прообразом перчаточной куклы.

Эдмунд Стонтон ошалело смотрел на мою руку. Я же зачем-то сильнее натянула перчатку. Мужчина тяжело сглотнул, переводя взгляд с меня на руку и обратно.

– Я понял тебя, моя девочка, – заметил отец, заворожённо уставившись на мою «куклу».

Пришлось смущённо опустить ладонь и снять злосчастный бумажный шарик с пальца. Отец каким-то подозрительным взглядом следил за моими движениями.

– Увы, на данный момент у нас нет другого представителя… – со скепсисом произнёс он. – Я поговорю с мистером Лоренсом. Объясню, что ему стоит прислушиваться к твоим указаниям.

– Может, возьмём кого другого? – с надеждой в голосе спросила я.

– Нужно было обратиться к Эдварду, пока он был здесь, – попенял мне мистер Стонтон. – Я был уверен, что ты будешь просить у него советов, стараясь постичь все секреты делового мира, а ты почти всё время избегала дядю.

– По нашему контракту, отец, как вы помните, никто из мужчин не допускается к управлению делом, – со вздохом произнесла я, разглядывая перчатку.

«Что, интересно, в ней так смутило папочку?» – вертелось у меня в голове.

– Соседи потихонечку возвращаются в поместья. Охотничий сезон… – перевёл тему мужчина. – Даже, говорят, Горстедвуд снял какой-то состоятельный молодой человек.

«Неужели началось?» – неприятно заныло у меня в груди.

[1] Уэнделл Смит в 1956 году в Journal of Marketing опубликовал статью «Дифференциация продукции и сегментация рынка как альтернативные маркетинговые стратегии».

Глава 26

«Все знают, что молодой человек, располагающий средствами, должен подыскивать себе жену[1]», – думала я весь день после беседы с отцом.

Так и есть! Через пару дней, когда мы с Кэтрин вернулись к обеду домой из пекарни, нас встретила Фанни «на взводе». Две старшие дочери занимались перелицовкой старых шляпок и, пряча улыбочки, не поднимали лица от рукоделия. Тётя привезла новые ленты и цветы из шёлка, но до отъезда детей руки у девушек никак не доходили. И вот сейчас они этим и занялись в преддверии осенних балов.

Марии в своём «читальном» уголочке не наблюдалось. Скорее всего, на кухне, осваивает тяжёлую науку ведения домашнего хозяйства. Зато маман страдала с холодным компрессом на голове, завывая, что несчастная Джанет не будет первой представлена какому-то молодому джентльмену. А ведь у Фанни имелись далекоидущие планы, что дочь могла бы произвести впечатление и покорить его. Но супруг отказывается съездить к новым соседям! И она пыталась призвать в обличители обеих старших дочерей, но те отмалчивались, старательно отворачиваясь от отца, пока тот не спускал с них свой насмешливый взгляд.

– Ставлю пять фунтов на то, что папочка уже нанёс визит новой жертве матримониальных планов местного общества и просто с удовольствием наблюдает за вашими страданиями, мама… – заявила я, устанавливая свою новую картину, что привезли сегодня из багетной мастерской.

Ответом мне были ошарашенные глаза Фанни и по-детски обиженные – Эдмунда Стонтона.

– Почему ты так решила? – заинтересованно спросила мать, переводя взгляд с меня на мужа и обратно.

– Ну-у-у-у, – протянула я, – это обычное поведение энтомолога…

– Что она хочет этим сказать, дорогой? – сняв компресс и поднимаясь, переспросила женщина.

Отец тяжело вздохнул и молча сложил свою газету. Под ошарашенным взглядом жены он встал и спокойно удалился в библиотеку.

– Эдмунд?! – вскричала Фанни и устремилась туда же.

Какое-то время мы внимательно прислушивались, стараясь расслышать хоть что-то из происходящего за закрытой дверью комнаты дальше по коридору. Наконец послышались шаги, и в гостиную вернулась миссис Стонтон с немного растрёпанной причёской.

– Мой дорогой супруг поступил воистину великодушно. Я нисколько не сомневалась в том, что он вас очень любит, а значит, не будет пренебрегать подобными знакомствами. Как мило он над нами подшутил, не правда ли, девочки?

Фанни переводила взгляд с одной дочери на другую, старательно удерживая улыбку, что теперь напоминала оскал.

– Конечно, мама, – согласно кивнула я, выбирая себе шляпку на растерзание. – Мы счастливы и веселы… обхохочешься прямо… – добавила я уже более язвительно.

– Элис! – одновременно воскликнули Джанет с Лиззи, поворачивая ко мне недовольные лица.

– Молчу! – произнесла я, поворачивая пальцами рядом с закрытым ртом, словно запирая на ключ и выкидывая его.

Весь оставшийся день прошёл в обсуждении того, что из себя представляет новый сосед и когда можно будет ждать его ответного визита. Что интересно, Кэтрин не принимала в разговоре никакого участия. Она что-то чиркала в записной книжке и мечтательно смотрела в окно.

На следующее утро я первая спустилась и обнаружила у дверей Андре, камердинера отца, который также совмещал должности дворецкого и батлера[2]. Он держал на подносе визитку с именем: Джон Бёрли. Вернув кусочек бумаги на место, я поторопилась наверх сообщить матери и сёстрам, что у них осталось мало времени и ожидаемый господин должен вот-вот явиться.

Увы… дамам не повезло. Долгожданный сосед приехал через десять минут и был препровождён в библиотеку. Одетыми из сестёр были только мы с Кэтрин, но нам не разрешили одним спускаться. Фанни всё ещё надеялась с наскока покорить эту вершину при помощи Джанет. Ведь, как говорят, у него не менее четырёх тысяч фунтов годового дохода.

Услышав это описание, мы с Кэтрин переглянулись, и она задумчиво на меня посмотрела.

Я только печально улыбнулась и развела руками. Комментировать даже не собиралась.

Зато мы с сестрой наблюдали из окна второго этажа, как, вскорости завершив визит, мужчина вышел из дома и, надев цилиндр, легко вскочил в седло вороной лошади, что ему подвели.

Увы, это единственное, что мы могли рассказать остальным. Хотя… ещё его сюртук… он был тёмно-синим. На этом, в принципе, и всё.

За завтраком Фанни пытала мужа, старательно выспрашивая у него описание мистера Бёрли. Но обиженный за вчерашнее мистер Стонтон отмалчивался или выдавал что-то банальное вроде: «у него два глаза и один нос»…

Единственное, что примиряло мать с происходящим, так это то, что отец пригласил молодого человека на обед в понедельник. И тот обещался быть.

Благо ближе к полудню к нам пожаловали миссис Ривз со старшей дочерью Мирандой и маленьким сыном, Артуром. Мистер Ривз, конечно же, одним из первых посетил нового соседа, так что и ответный визит они получили первыми. Но они подготовились лучше и встретили молодого человека всем семейством. Во главе со старшей дочерью.

Миранда после этого описания мило смущалась и недовольно покачивала головой. В отличие от матери она понимала, что никакого впечатления на мужчину не произвела. Правда, это не мешало небольшому раздражению проскальзывать на лице Фанни.

– О, моя милая, – с улыбкой заявила миссис Ривз, – это очень приятный молодой человек! И весьма хорош собой. Был чрезвычайно любезен, поцеловав руку Миранды. – Тут женщина обернулась и ласково взглянула на дочь. – В довершение всего он выразил намерение непременно присутствовать на ближайшем балу. И вы представляете… собирается прибыть туда с целой компанией своих друзей.

– Это отрадно слышать! – наконец от души улыбнулась Фанни. – Он любит балы!

– Да, да… А миссис Хэтч утверждает, что с ним должны прибыть его друзья… двенадцать дам и семь джентльменов…

Женщины принялись спорить о том, где в нашей глуши молодой человек отыщет такое количество друзей, но как раз в этот момент принесли записку от упомянутого мистера Бёрли. В ней сообщалось, что мужчина очень сожалеет, но не сможет прибыть к нам на обед, так как уезжает в Лондон по делам.

Теперь расстроенными оказались все дамы. Оказывается, от Ривзов тот тоже получил приглашение, и, скорее всего, такая же записка ждала их дома.

Я сидела за чайным столом и с ехидной улыбкой наблюдала за разворачивающимся действом. Словно в кино с эффектом присутствия. Неожиданно поймала себя на мысли, что напоминаю себе Эдмунда Стонтона. Он точно так же следил за всеми, наслаждаясь происходящим.

Почувствовав чей-то взгляд, повернулась к двери и увидела в проёме отца. Держа в руках газету, он стоял, опираясь об косяк, и с такой же улыбкой, как у меня, разглядывал женщин. Поймав мой взгляд, он подмигнул и тихо удалился, не привлекая к себе внимания.

Весь вечер теперь прошёл в переживаниях о том, успеет ли молодой человек вернуться к балу, что намечался в середине октября.

Фанни решила не давать форы каким-то Ривзам и затребовала для Джанет новое платье на бал. Ведь она должна произвести хорошее впечатление. Кэтрин возмущалась, что подобным будет удостоена только старшая, и мне пришлось напомнить, что она сама добровольно отказалась от обновок на два года вперёд.

Отец, с наслаждением наблюдавший за происходящим, только язвительно улыбался. В конце концов было решено, что всем нам сшить что-то всё равно не успеют, поэтому модистки перелицуют или обновят выбранные на наш вкус платья. А для старшей, и с этим все согласились, купят новое в салоне Лондона, куда был послан нарочный к дяде.

Как назло, пошёл дождь, и Джек задерживался. Печальная Джанет перебирала свои старые наряды, выбирая, что именно наденет на бал, если платье не успеют доставить. У Фанни участились приступы головной боли, что неприятно сказывалось на всех домочадцах.

Но к счастью, просохшие дороги позволили доставить столичную новинку вовремя, а также, как понимаю, дали возможность горстедвудским гостям успеть на осенний бал. Ведь, как сообщила вездесущая прислуга, а вернее умничка Сара, несколько карет, запряжённых четвёрками гнедых коней, прибыли из Лондона в снятое на зиму поместье.

[1] Джейн Остин «Гордость и предубеждения».

[2] Батлер был ответственен за винные погреба, серебряные и золотые блюда, фарфоровую посуду и хрусталь, а также их чистку и сохранность.

Глава 27

К моему удивлению, бал и в этот раз решили устроить в Селл Парке. Как понимаю, мистер Коппин ещё не утратил надежды втюхать хоть кому-то свою громадину.

Добираться пришлось аж на двух экипажах. Фанни сдувала пылинки с Джанет и не разрешила устраивать из нашей кареты бочку с кильками. Слишком много денег и усилий было вложено сейчас в старшую дочь. Притом мать неустанно молилась все эти дни.

К её величайшему сожалению, она не обнаружила в зале новых лиц требуемого возраста. Да и супруг подтвердил их отсутствие. Кажется, только старшая сестра выдохнула расслабленно в этой ситуации. Но счастье её длилось недолго. Всего через полчаса, привлекая всеобщее внимание, в залу вошла компания из пяти человек: двух дам и трёх джентльменов. К ним сразу поспешило несколько мужчин, чтобы встретить и всем представить.

Фанни расслабленно выдохнула и критически проверила, как выглядит Джанет. Последняя лишь тяжело вздохнула и для уверенности схватила за руку стоявшую рядом Лиззи.

Что скажу… Остин нагло врала… хотя… может, это кинематограф навязывал нам идеальные представления о героях её романа? А она вообще не упоминала об их внешности?

Как бы то ни было, видимо, привлечённый всё-таки красотой старшей мисс Стонтон, к нам с поклоном подошёл белёсый молодой человек слегка за двадцать. Рыжеватый отлив его завитой шевелюры заканчивал образ обычного англичанина. В одежде он соответствовал местной моде: высоко повязанный шарф, жилет, вышитый серебристой нитью, тёмный сюртук и светло-серые бриджи. Всё это заканчивалось идеально-белыми чулками и чёрными бальными туфлями. Пальцами с аккуратным маникюром он прижимал к груди батистовый платочек и с восхищением разглядывал во все глаза Джанет.

Не видела бы его неподдельный интерес, заподозрила бы другие увлечения. Но что делать, такова была местная мужская мода.

Сестра, смущённая вниманием, отпустила взгляд вниз и словно заледенела.

Как оказалось, это и есть тот самый Джон Бёрли, снявший поместье Горстедвуд. Он немедля пригласил сестру на первый танец. Проведя же по нам взглядом, ангажировал поочерёдно всех девиц Стонтон. Видимо, никого не желая обидеть.

Зная, что за всем этим последует, расположилась в уголке. Сегодня я была без трости, но направлявшиеся ко мне молодые люди словно спотыкались, натыкаясь на мой многообещающий взгляд, и ретировались.

Вскоре рядом присела довольная, лучившаяся счастьем Фанни. Мистер Бёрли слишком явно выражал заинтересованность Джанет во время танца. Хотя у той это вызывало только смущение. Зато мать была очень довольна.

Присоединившаяся к нам миссис Ривз, правда, несколько поколебала уверенность Фанни в правильности выбора. Так как сообщила по секрету, что молодой и импозантный друг мистера Бёрли, мистер Фицуильям Рассел, намного богаче, так как владеет огромным поместьем рядом с Сомеркотсом в Дербишире, приносящим не менее десяти тысяч фунтов годового дохода, а может, даже больше. Как при этом загорелись глаза матери…

– Вот ты какой… «северный олень»… Значит, тут ты Рассел… – еле слышно произнесла я, придирчиво рассматривая ожившую мечту миллионов женских сердец.

– Да… да… – повернувшись ко мне, произнесла миссис Ривз, видимо, что-то расслышав, – говорят, он родственник самим Кавендишам. Такой привлекательный молодой человек…

Кх-м…Ну, насчёт молодого… Дарси… тьфу ты, то есть Рассел был уже не юн. Думаю, ему ближе к тридцати. Да и красавцем назвать его было нельзя. И тут дело даже не в завитых тёмных волосах… Жутко чопорное выражение лица – вот что делало его каким-то отталкивающим… во всяком случае, для меня.

И если вначале, узнав о его финансовом положении, все устремились к нему с целью знакомства, чем только усилили «кислотность» его облика, то вскоре вокруг мужчины даже образовался какой-то круг отчуждения. Подобное обращение никому не понравилось.

Вернувшаяся Джанет, пока мистер Бёрли кружил в танце Лиззи, рассказала об остальных сопровождающих нашего нового соседа.

Обе дамы были его сёстрами. Старшая, Маргарет Сомерсет, прибыла в сопровождении мужа. Это и был третий джентльмен из их компании. Самый старший из них. Ближе к сорока годам. Заметное пузико и немного оплывшее лицо и глаза говорили о том, что сей мужчина любит выпить и закусить. А фамилия, – что он может иметь какое-то отношение к герцогам Бофортам или даже Ланкастерам[1]. Но раз он путешествует с братом жены… скорее всего, это всего лишь обедневшая младшая ветвь, просто с громкой фамилией.

Младшая, Анна Бёрли, вызывала большой энтузиазм на брачном рынке. Ей едва исполнилось девятнадцать. И учитывая приданое в двадцать тысяч фунтов, она давно была бы замужем. Но девушка почти не отрывала взгляд от мистера Рассела. А тот, хоть и не смотрел на неё так кисло, как на окружающих, никакого интереса не проявлял.

Хотя Анна была довольно мила, а сумма приданого должна была прибавлять ей привлекательности и шарма.

Обе сестры Бёрли были весьма изысканно одеты, видимо, по последней столичной моде, так как платье Джанет, судя по всему, не самое дорогое из возможных, отличалось похожим на их кроем. И только её они после танца удостоили улыбкой, когда мистер Бёрли подвёл девушку к ним познакомиться.

– М-да… Лиззи… сочувствую тебе… – произнесла я еле слышно, глядя на всё это безобразие.

– Миссис Стонтон, разрешите пригласить мисс Элис на следующий танец? – неожиданно раздалось за нашими спинами, а я чуть не подпрыгнула от неожиданности.

Тьфу ты. За диваном стоял не кто иной, как Фредерик Вокс, бывший воздыхатель этого тела.

– Надеюсь, мисс Стонтон уже достаточно поправилась с прошлой нашей встречи и я буду вознаграждён за ожидание…

– Конечно… конечно… мистер Вокс. Девочка моя, тебе нужно развеяться, – не дала мне возможности отказаться Фанни.

Тяжело выдохнув, я медленно поднялась и, прожигая взглядом молодого человека, положила руку на его локоть.

– Может, хотите пройтись в ожидании следующего танца, мисс Элис? – спросил засранец, радостно улыбаясь.

– Здесь есть что-то интересное? – кисло поинтересовалась я, стараясь заметно прихрамывать, чтобы отбить у молодого человека желание потанцевать.

– О-о-о-о, – таинственно произнёс он, – вы же помните легенду о «Злой леди»[2], мисс Элис?

– Увы… мне было как-то не до этого… – заметила я, закатив глаза.

– Ну как же… я ведь рассказывал вам прошлой зимой, когда умер старый Коппин. Лет двести назад домом владела семья Феррерс, и леди Кэтрин Феррерс считают одной из самых зловещих разбойниц того времени.

– Она грабила людей на дороге? – скептически поинтересовалась я.

– О нет… – заговорщицки пробормотал молодой человек, таща меня по коридору. – Говорят, она приглашала к себе гостей, поила их, а затем переодевалась в мужскую одежду и, выйдя по потайному ходу, нападала на них с подельниками, отбирая украшения.

– Интересная стратегия… – с сомнением произнесла я, разглядывая комнату, в которую меня привели. Тут уже было несколько человек: как девушек, так и парней. – Но ведь гости бы сразу заметили исчезновение хозяйки. Разве нет?

– Говорят, она наряжала в своё платье одну из горничных… – заметил один из молодых людей, повернувшихся к нам.

Они как раз стояли у огромного камина и старательно прощупывали его, каждый свой участок.

– И что мы ищем? – спросила я, разглядывая богато украшенную залу с высокими потолками.

– По легенде, – продолжил вещать Фредерик, – в камине должна быть спрятана потайная лестница с выходом наружу.

Я хотела высказать всё, что думаю о столь бурной юношеской фантазии, но вдруг раздался резкий щелчок, и часть камина, выплюнув чёрную зольную пыль, повернулась, обнажив тёмный зев.

– Нашли!!! – раздалось несколько радостных возгласов с разных сторон.

Не слушая возражений, Фредерик одной рукой схватил свечу, а другой потащил меня в проход.

[1] Ланкастеры – боковая ветвь королевского дома Плантагенетов.

[2] Wicked Lady – одна из действительных легенд Селл Парка.