Текст книги "Переписать судьбу (СИ)"

Автор книги: Диана Курамшина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 18

«Делай добро, и оно к тебе вернётся»... Именно эта мысль крутилась в голове, когда я смотрела на сидящего передо мной мужчину. Ничто сейчас не напоминало в нём того опустившегося человека, которого я нашла на обочине дороги около месяца назад.

Старый батюшкин фрак тёмно-коричневого цвета (определённый матушкой на выброс) немного местами протёртый, но подновлённый по моим эскизам Сарой, смотрелся на нём солидно и даже довольно респектабельно. Отцовские панталоны я брать не рискнула, так что пришлось позаимствовать совершенно новые чёрные брюки у подходящего по комплекции лакея (им как раз обновляли гардероб, и если не приглядываться, то не лучшее качество материала не бросалось в глаза). Специально куплены были только шейный платок, цветастый жилет и туфли. И вот… побритый и завитый, передо мной сидел стандартный представитель аристократического общества, мало отличимый от остальных, что я видела в этом времени.

Считаете, выброшенные на ветер деньги? А вот и нет.

Подлеченный Джеком мистер Уилтон оказался поразительно полезным приобретением. Как-то незаметно он взял на себя общение с поставщиками. Несколько раз нас пытались надуть, подсунув некачественный товар, и, услышав происходящий в очередной раз спор, он вмешался и разрулил конфликт. Не скатываясь до ругани, выражаясь только «высоким штилем», он производил такое впечатление на мошенников, что отбивал всякое желание к махинациям.

А вот Бэрти Лоренс – протеже моего дяди Арчибальда, – хоть и не вызывал пока нареканий, но подобного стремления к работе не проявлял, предпочитая проводить время в тавернах и гостиницах, выпивая, болтая и предлагая нашу продукцию. И как дядя ни старался меня убедить, управляющим я его пока не видела и стояла на этом в спорах с отцом намертво. Зато молодой человек старательно передо мной пыжился и пытался ухаживать. Как он думал, ненавязчиво. Но вызывал этим только оторопь у Кэтрин и мои язвительные усмешки. Даже учитывая происхождение нашей матери, парень, увы, не был нам ровней.

Благо сестра являлась моим постоянным сопровождающим, часто выполняя секретарские функции. Для этого мы приобрели записную книжку и карандаш. Порой фонтанируя идеями, я просто просила Кэтрин их записать, пока не вылетели из головы. Поразительно, но девушка не возмущалась и молча следовала за мной. И кажется, ей это было по душе. Ведь мы всё так же часто бывали в её любимом Редборне, но теперь вполне легально, и даже иногда посещали крупные гостиницы, правда, всегда в сопровождении мистера Лоренса. Меня подмывало посадить его на проценты с заключённых контрактов, но отец никак не соглашался. Как по мне, молодой человек не отрабатывал тех денег, что отец платил ему.

А бал действительно принёс нам множество частных заказов от местных семейств. На следующее утро на батюшку посыпались записки с просьбой предоставить адрес столь великолепной пекарни. Пришлось даже сделать небольшую вывеску, и теперь почти каждое утро к нам выстраивалась очередь из слуг и посыльных. Я молилась за успех, правда, не знала, насколько долго продержится мода на нашу продукцию.

А вот Сэдвик Уилтон, несмотря на его аристократическое произношение и манеры, с удовольствием влился в процесс производства, взяв на себя многие административные функции. При всём том, что за это ему не платили. Он беспрекословно кормился за общим столом с простыми людьми, спал за лестницей и не выказывал неудовольствия.

– Меня мучает совесть, мистер Уилтон, – произнесла я со вздохом.

Мы расположились в моём кабинете. Кэтрин с записной книжкой в руках что-то чёркала в ней. Рядом стояла Карен, та самая смотрительница общежития. Когда я была тут, она выполняла роль служанки и сейчас разливала нам чай. Да и вообще старалась присутствовать со мной в комнате, особенно если у меня были встречи.

– Почему же, мисс Стонтон? – удивился мужчина, захлопав глазами.

– Вы столько нам помогаете, а я вам не плачу… и это неправильно!

– Помогаю… а не работаю… так что о какой оплате может идти речь, мисс?

– Ах, ну да… – ухмыльнулась я, – аристократ не может работать…

– Так и есть, мисс… – широко улыбнулся визави. – Вы с самого начала это поняли.

– Но есть кое-что, чего я не могу понять. У вас ведь есть где-то дом… семья, мистер Уилтон?

– Дом есть… но… – Лицо мужчины скривилось от боли. – Семьи там больше нет.

– Поэтому вы топили свою боль в вине? – поинтересовалась я участливо.

– Вы необыкновенно прозорливы для своего возраста, мисс Стонтон, – грустно улыбнулся он.

– Да, многие говорят, что после того, как я разбила голову, стала намного умнее, – ответила ухмыльнувшись. – Может, и вам пора возвращаться в нормальную жизнь? Так сказать, всплывать вверх, оттолкнувшись ото дна, которого вы уже успели до этого достичь.

– Я вам тут мешаю, мисс? – печально спросил Сэдвик Уилтон.

– Совершенно нет! Даже наоборот, ваша помощь всё это время была весьма ценной. И мне будет очень тяжело терять вас и ту поддержку, что вы нам оказывали…

– Но… ведь есть какое-то «но»… правда?

– Есть, мистер Уилтон. Как не быть. Вы постепенно становитесь очень значимым человеком в нашем предприятии. И если в один не очень прекрасный для меня момент вы соберётесь уйти, я окажусь в весьма печальном положении. И я этого сильно не хочу.

– С одной стороны, мне очень приятно, что был столь нужен. А с другой… я вас понимаю.

Я грустно улыбнулась и развела руками.

– Как вы сами говорите, вы на меня не работаете, а значит, никаких гарантий у меня нет.

Мы какое-то время пили чай с новым вариантом пирожных, тестируя их на вкус.

– А если я куплю у вас часть вашего дела, мисс Стонтон? – спросил мужчина.

Мы с Кэтрин чуть не подавились одновременно откушенными кусочками. При этом сестра так на меня посмотрела, будто я уже лишила её наследства и счастья на всю оставшуюся жизнь.

– Дело в том, мистер Уилтон, что пока этот бизнес только начинает развитие, и его рыночная стоимость не отражает будущие возможные прибыли.

Мужчина тепло улыбнулся. Потом загадочно на меня посмотрел и поинтересовался:

– А если я предложу вам открыть такое же дело в Лондоне?

От подобного вопроса у меня чуть не пошёл носом чай, так что я поставила чашку на стол.

– Франчайзинг – это, конечно, интересная мысль. Но мы ещё не настолько известны.

– Коммерческая концессия – один из вариантов. Я же предлагаю вам долевое участие.

– Вы же понимаете, что на данном этапе компания принадлежит отцу? И без его согласия я не смогу решить этот вопрос. Да и с юристом следует посоветоваться.

– Конечно, но, если его это заинтересует, можно указать, что эта доля будет наследоваться только вами.

Я тяжело вздохнула и задумалась, а собеседник неожиданно заявил:

– Вы удивительная девушка, мисс Стонтон.

– Увы… – ответила я с ухмылкой, – это не наделяет меня такими же правами, как у мужчин.

Мистер Уилтон замолчал и пытливо меня разглядывал.

– Насколько я понимаю, открытие такого дела в Лондоне потребует слишком больших вложений, которые мы пока не сможем осилить, даже если будем должны предоставить только половину расходов. Боюсь, мы этого не потянем, – произнесла я, качая головой.

«Да и не уверена я, что у тебя есть такие деньги. Учитывая, в каком виде я нашла тебя на дороге…» Правда, вслух я этого не произнесла, но мужчина явно понял по моему взгляду. Он грустно улыбнулся.

– Вам всё равно нужен кто-то здесь, кто сможет общаться с поставщиками. Мистер Лоренс не слишком желает вникать в подобное, а женщин я бы не рекомендовал… со всем уважением…

Ненадолго задумавшись, я ответила:

– Брат Джека, нашего кучера, вернулся с войны без одной ноги. Полагаю, он сможет заняться этим, тем более что подобный изъян ни на что не влияет.

Покивав, мужчина сказал:

– Да… с удовольствием передам ему дела и объясню нюансы.

Я ему улыбнулась, с благодарностью кивнув.

Когда мы с Кэтрин уже садились в карету, мистер Уилтон подошёл и сказал:

– Но я всё-таки не прощаюсь, мисс Стонтон. Хоть это и не пристало аристократу… мне понравилось заниматься столь интересным делом.

Глава 20

Разговор с Кэтрин занял всего несколько минут, но вот внутри я за это время пережила настоящую битву… Быть персонажем книги не хотелось до ужаса. От осознания подобной участи собственное существование казалось бессмысленным, и начинали опускаться руки.

Наверное, это защитная реакция психики… но, учитывая не только совершенно другие фамилии, но и вполне реальное месторасположение, в отличие от выдуманного Остин городка, а также того, что сейчас мы находились во времени, не описанном в сюжете (который, я надеюсь, вообще не случится), я решила считать, что изложенный ею случай действительно мог иметь место в реальной жизни. Писательница, возможно, была его свидетелем, или ей рассказали эту историю, пока она жила у друзей в Кенте – самом близком к нашему поместью месте, где, точно известно, бывала Остин.

Хотя… утверждалось, будто первые черновики романа были сделаны за несколько лет до девяносто девятого года, в котором оказалась я. Но они не сохранились. Насколько сильно могла измениться книга от её наброска до издания в восемьсот тринадцатом году? Вполне возможно, что кардинально! И в какой степени будет отличаться происходящее в моей (теперь уже моей) семье от берущего за душу миллионы женщин сюжета, тоже неизвестно.

В общем… получалось такое себе раздвоение отрицания и принятия, которое, скорее всего, и вызвало припадок. С одной стороны, слишком много совпадений, которые подсознание больше не смогло игнорировать. С другой… рационализм цеплялся за крохи миропорядка и твердил, что подобное невозможно, а значит, это всего лишь сходство и не стоит паниковать.

Затем откуда-то из глубины поднялась злость на борьбу с отчаянием. А-а-а-р-р-р!

Если всё-таки принимать во внимание возможность… что такая история действительно случится… и с нами… то я могу подготовиться и кое-что подправить… а не сидеть, смирившись!

И нет! Забирать себе Дарси я не собираюсь. Этого чопорного зануду (если верить описанной истории) я просто не выдержу. Меня вполне устраивает, чем закончится эта любовная линия. Тем более я не та младшая сестричка, что была в этом теле до моего попадания. Совершать глупости, порочащие честь семьи, не собираюсь. Да и мы с Кэтрин давно не портим о себе впечатление. Ну… может быть, буду немного эксцентричной?.. Гы-гы-гы…

Собственный бизнес развяжет руки и облегчит жизнь. И если для меня бытность одинокой женщины вполне привычна, то вот Кэтрин и Мария к подобному не готовы, выросли в другой среде… и их судьбы нужно брать в руки. Младшую постараюсь держать рядышком, впоследствии хорошо пристроить и дать нормальное приданое, но вот средняя вызывает массу вопросов.

Единственным подходящим вариантом, решающим сразу множество задач, мне показался наш кузен. Зачем отдавать его в чужие руки всяким Ривзам и тем самым лишаться поместья? Ведь Джанет, согласно сюжету, будет влюблена, Лизка не согласится принципиально, а значит что?.. Правильно… ко времени приезда «наследника» средняя сестра должна быть не только правильно мотивирована, но и выглядеть соответствующе.

Так что придётся разрываться между пекарней (хоть там вроде бы нет проблем и всё уже работает без ручного управления) и превращением гадкого утёнка в достойного лебедя.

Хотя… стоит ещё поговорить с отцом. В план посвящать его не буду, но о письме троюродного братца нужно будет узнать заранее, а не в день его приезда, как это было в романе.

А вот Кэтрин пришлось просить о помощи.

– С чего ты решила, что наш кузен – пастор, Элис? – со вздохом спросила она, не спеша вскакивать и бежать за Марией.

– Сны, Кэтти… мои злосчастные сны…

– Но многие ты рассказываешь, как всего лишь занимательные истории, разве нет?

– Сначала я так и думала. Но потом… рецепты сладостей оказались точными, многие знания, полученные из снов, работают. А вдруг и истории – правда?

– Как тот Дарси и джентльмены с деньгами? – недоверчиво переспросила она.

Согласившись, я ещё какое-то время забалтывала её, стараясь успокоить. Что именно там я увидела и молодых людей с хорошими доходами, и то, что наш кузен, возможно, пастор. На предложение женить его на Джанет пришлось меркантильно заметить, что старшая – слишком красивый «актив», чтобы сбывать его так дёшево. С чем сестра мгновенно согласилась.

Это улыбнуло… девочка потихоньку заражалась от меня деловым подходом и другим взглядом на жизнь. Эх… правда, если выдавать её замуж, это может пагубно сказаться на «тихом семейном счастье»… Но… зато я буду за неё спокойна. Не смогу же всю жизнь опекать.

Проболтали с Кэтрин мы довольно долго. Но говорить, что эти самые джентльмены заинтересуются нашими старшими сёстрами, я поостереглась. Не хватало мне ещё «титула» оракула. И так хожу по краю.

Обильная потеря крови сделала своё дело. Посредине беседы я почувствовала, что глаза закрываются. И, не имея больше сил сдерживаться, заснула. Психологическое спокойствие и равновесие в душе были восстановлены, а значит, нужно просто набираться сил.

Видимо, свою работу Кэтрин всё-таки сделала, так как вечером я проснулась в компании Марии. Та сидела рядышком, в придвинутом к кровати кресле, и читала при свете свечей. Кажется, это одно из её любимейших времяпрепровождений.

– Мария… – произнесла я тихо, и девушка встрепенулась.

– Проснулась? Хочешь пить? Сейчас дам…

Сестра вспорхнула с кресла, и сама поспешила за поильником.

– Спасибо, что ухаживаешь за мной… – пробормотала я, улыбаясь.

– Мы же сёстры… – смутилась она, усаживаясь обратно в кресло.

– Ты задумывалась о своём будущем? Каким ты его видишь?

– Хм… – хмыкнула девушка, закрывая книгу. – Почему ты спрашиваешь? Тебя это никогда не волновало… всегда жила одним днём и сиюминутными желаниями.

– Ты же сама сказала… мы сёстры! О своём я теперь думаю постоянно. За старших я не беспокоюсь. Джанет красива… так что со временем кто-то полюбит её так, что его не смутит маленькое приданое. Лиззи жаждет любви… и плохо это или хорошо, найдёт себе мужа по вкусу. Они обе достаточно умны, чтобы позаботиться о себе…

– А меня ты считаешь глупой? – насупилась сестра, прижимая к себе очередную книгу.

– О нет, Мария! Что ты! Ты очень начитана и умна. Может быть, даже слишком начитана для какого-нибудь местного джентри[1], с которым ты не сможешь обсудить ни новую книгу, ни интересную мысль, на которую она тебя навела.

– Как будто сейчас я могу это сделать?.. – проворчала девушка обиженно.

– Я вот думаю… что какой-нибудь пастор… был бы для тебя хорошей партией…

– Почему именно священник, а не… учёный? – Мария так удивилась, что склонилась ко мне.

– Он готовится к проповедям, а значит, много читает, – начала я загибать пальцы, – а ты сможешь помочь ему с этим, подбирая нужные отрывки. Он еженедельно говорит перед массой людей, а значит, ему нужно будет тренироваться, и вы сможете много беседовать.

Сестра заворожённо смотрела на меня, согласно покачивая головой.

– И помощь с заботой о пастве, конечно… если вы откроете какую-нибудь приходскую школу, где ты сможешь преподавать… вместо учителя… то деньги, полученные на неё, останутся вам.

Мария сидела, погружённая в грёзы, и только послушно кивала.

– Правда, на пути к этому есть небольшая проблема… – разбила я её розовые мечты.

– Какая? – обескураженно поинтересовалась девушка, растерянно моргая. – Приданое?

– Это, конечно, тоже… имеет значение… но я говорю о внешности.

Она напряжённо выпрямилась и насупилась. Я же сделала вид, что не заметила, и продолжила:

– Мужчина в сути своей есть животное. И будущая супруга должна его хоть немного привлекать. Конечно… когда у тебя десять, а то и больше тысяч приданого, то ты для многих неотразима, как бы плохо ни выглядела. А таким, как мы… понравиться жениху – необходимость!

– Ты говоришь, как мама… – ошарашенно произнесла сестра.

– Она умная женщина! – неожиданно даже для себя произнесла я и рассмеялась.

– Но мне никогда не стать такой, как Джанет! – возмутилась Мария.

– И не надо! – уверенно заверила я девушку. – Раз мы решили, что самым лучшим вариантом для тебя будет священнослужитель, то для него красавица-жена больше минус, чем плюс.

– Но… – растерянно пролепетала сестра. – Что ты тогда имеешь в виду?

– Быть ухоженной и милой. Хорошо держаться в обществе… а также уметь управлять хозяйством, отлично готовить и ухаживать за больными.

[1] Джентри – английское нетитулованное мелкопоместное дворянство.

Глава 21

Последнее моё заявление ещё больше ошеломило Марию.

– А это тут при чём? – спросила она, хлопая глазами.

– Подобный муж почти всегда будет занят. Тебе же придётся не только помогать ему… это скорее твой досуг, а не занятие. Основное время будет уходить, чтобы следить за хозяйством и слугами, если вы сможете себе их позволить… Если же нет, то умение вкусно что-то приготовить из простых продуктов станет большой твоей ценностью.

Мария сидела задумавшись, и сомнения так и читались на её лице.

– Считаю, это лучше, чем всю жизнь потом прожить в небольшом домике с матерью и теми из сестёр, что не выйдут замуж.

Девушка дёрнулась, как от пощёчины. Думаю, подобные мысли не раз посещали её голову.

– Но… меня никогда раньше не интересовали такие вещи… – потерянно заявила она.

– Я договорюсь с Хилл, и она станет потихоньку обучать тебя. Осознавая, как ты любишь получать новые знания, думаю, очень быстро во всём разберёшься. Что касается готовки, Марта тоже не откажет тебе в такой малости.

Мария согласно кивнула, предвкушающе улыбаясь. Эта часть плана сопротивления не вызвала.

О кузене я специально не говорила, не хочу заранее вселять в неё зыбкие надежды.

– Есть ещё кое-что, – протянула я смущённо, – поговорю с мамой… ты не должна больше отказываться от причёсок и наведения красоты.

Девушка раздражённо поморщилась.

– После замужества ты можешь сразу же прекратить это делать. Но сейчас… нужно.

Сестра со вздохом кивнула. Минут через пять ничего не значащего трёпа она ушла на ужин.

Итак… начало положено! Пойду наперекор сюжету и буду переписывать историю!

Я потихоньку поднялась, чтобы тоже спуститься к ужину, но была перехвачена Сарой, что как раз принесла мне поднос, и жёстко ею отчитана. Меня аккуратно вновь уложили в кровать и запретили вставать как минимум пару дней. Как раз должен был вновь прийти с визитом доктор Джонс. И никакие уверения, что мне уже лучше, не действовали на мою тюремщицу. Даже Кэтрин отправилась вновь ночевать к Марии. Я была признана болеющей.

Это были самые тяжёлые два дня за всё время моего пребывания здесь. И если раньше я пряталась в комнате, чтобы постепенно вписаться в мир, то теперь… изнывала от безделья. Приходилось гонять мальчишку-посыльного с записками в пекарню и обратно по любым возникшим вопросом, пока отец не запретил это. Читать не могла – болела голова, так что я рисовала. От души, для себя… то, что видела из окна. И это был наш сад. Как и обещала Марии – в цвете, акварелью.

Первой мой «шедевр» оценила Хилл. Она некоторое время смотрела из-за моего плеча, но затем всё-таки задала вопрос:

– Вы хотели меня видеть, мисс Элис?

Со времени моей готовки и открытия пекарни отношение экономки ко мне поменялось на более уважительное. Слуги, как всегда, знали больше, чем господа.

– Да, милая, ты могла бы научить Марию управлять хозяйством? – спросила я, развернувшись.

– А разве?.. – женщина открывала и закрывала рот, пытаясь сформулировать вопрос, что так и читался на её лице.

Женихов у Марии не наблюдалось, иначе благодаря воплям Фанни об этом знала бы вся округа. К нам никто не ходил из мужского пола и интереса к средней сестре не проявлял.

Пошамкав губами, экономка пришла, видимо, к каким-то своим выводам и уже согласно кивнула, но произнесла совершенно другое:

– Это не получится сделать в секрете, так что нужно разрешение мистера и миссис Стонтон.

– Хорошо, Хилл, я поговорю с мамой об этом. Ты не знаешь, где она? – Я решила не откладывать в долгий ящик решение этой проблемы.

– Щас… – произнесла экономка и степенно «убежала», слишком быстро для обычного шага.

Минут через пять – я успела вернуться к своему пейзажу – в комнате появилась Фанни.

– Очень красиво, Элис… ты не зря всё это время училась… – произнесла мать, с интересом рассматривая моё творение.

– Спасибо, я рада, что вам понравилось, мама.

Предложив женщине присесть, я минуту размышляла, а потом просто выдала ту же «легенду», которой обрабатывала Марию. В процессе пришлось на грани грубости несколько раз прервать попытки Фанни начать нытьё по поводу майората. Иначе её потом было бы очень тяжело остановить. Когда эта женщина садилась на своего конька, успокоить её мог только отец.

К счастью, дважды объяснять ничего не пришлось. Женщина сразу поняла, что это самый приемлемый по отношению к средней дочери вариант. Как понимаю, до этого она даже не рассматривала её как объект брачного рынка, здраво оценивая позиции Марии.

– Но наш пастор женат… – произнесла она, задумавшись.

– Матушка, неужели пастор Мэтью – единственный священнослужитель во всей Британии?

– Ах, нет, конечно… – задумчиво пробарабанила она по ручке кресла.

– Разве дядюшка Тревис с тётушкой не выезжают летом в глубь страны? – спросила я наобум.

– Да… но они обычно берут с собой Лиззи… они так дружны с Маргарет, словно это её дочь, а не моя, – раздражённо произнесла Фанни.

– В этот раз нужно предложить взять с собой и Марию, думаю, одно место в карете у них найдётся, – произнесла я, смешивая новую порцию красок.

– Поэтому ты хочешь, чтобы она училась управлять домом и готовить? – спросила она, давя собственное уязвлённое самолюбие.

Наличие в доме не одной кухарки, а целого штата было одной из её гордостей.

– Да. Это лучшее, что мы сможем сделать для Марии, – заявила я пафосно.

– Ты права, моя девочка… права… ты стала такой умной после того…

Я тихо зарычала… меня уже стала бесить эта фраза в устах любого из домашних.

– Поговорите с отцом, матушка! Думаю, он сам поймёт правильность этого плана. А когда приедет дядя Эдвард… – со вздохом произнесла я, отворачиваясь обратно к картине.

– Эдвард с Маргарет приедут в эту пятницу… – радостно прервала меня Фанни.

– Почему в пятницу? – удивилась я, вновь развернувшись к матери.

– Ну так в субботу же ярмарка… – округлив глаза, сообщила женщина. – Ты же всегда лучше меня знала, в какие дни и где будет это событие, – улыбнулась она.

– Я стала умнее… – произнесла, яростно размазывая акварель по холсту, – но многие вещи теперь забываю… – и придержала кисть, чтобы не проткнуть ею работу, на которую убила полдня.

«Спокойно, это гормоны» – твердила я себе, промывая мягкий ворс в воде. Затем развернулась ко всё ещё находящейся в комнате Фанни и отметила:

– Вот и отлично, что они так быстро приезжают. Нужно постараться сделать из сестры милую особу, способную привлечь внимание.

– Но… – с ужасом в глазах сообщила мать, – мы не успеем её за это время научить готовить и управлять…

Я закрыла глаза, посчитала до десяти. Потом ещё до десяти – и только после ответила:

– Матушка, мы же не выдадим её в тот же день за первого встречного. Если в поездке найдётся подходящая партия, то пригласим его в гости… затем помолвка… и только через скажем, полгода – свадьба.

Хотелось сделать движение «рука – лицо», но я себя старательно сдерживала.

Фанни радостно заулыбалась.

– Да, да… как ты хорошо придумала, девочка моя… я сейчас же поговорю с Эдмундом. Ваш отец самый лучший в мире, и он, конечно, позаботится о Марии.

Аккуратно встав, женщина ещё раз внимательно посмотрела на рисунок и только затем степенно покинула комнату.

Минут десять я в спокойствии рисовала. Работа была уже, в принципе, закончена, когда дверь снова раскрылась и в комнату вошёл Эдмунд Стонтон. Он старательно сдерживался, но на виске билась предательская жилка. Надо отдать ему должное, мужчина не стал с порога наезжать на меня. Он сначала подошёл к картине, немного её поразглядывал, явно пытаясь успокоиться, и только потом заговорил:

– Что ты снова придумала, Элис? – Голос его при этом был сух и печален.

– Ничего, папочка, всего лишь думаю о будущем…

– Своего недостаточно, и ты решила заняться сестринским?