Текст книги "Переписать судьбу (СИ)"

Автор книги: Диана Курамшина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 13

В те несколько дней, пока не приехал дядюшка Милрен с подготовленным контрактом, я, заручившись поддержкой Хилл, в основном проводила время на кухне – втайне от родителей и других сестёр. Кэтрин меня прикрывала как могла. Сама я ничего пока не готовила, лишь внимательно наблюдала за происходящим. Старшая кухарка Марта, конечно, ворчала, но противиться воле экономки не стала, ведь та могла порядком усложнить ей жизнь. Я же, аккуратно вымыв руки и надев прокипячённые матерчатые перчатки, щупала, нюхала, пробовала продукты и следила за технологией процесса.

Понятно, что роль шеф-повара на нашей кухне выполняла старшая кухарка. Су-шефа[1] в происходящем хаосе я так и не выявила. Вполне вероятно, что его вообще не было. Марте во всём помогали только две кухарки помоложе. На заготовках подвизалась совсем молоденькая девчонка, что вечерами вдвоём с посудомойщицей убирали всю кухню.

С орудиями производства был полный порядок. Приятно радовало глаз количество кастрюль, сковородок и мисок разного размера, развешенное по периметру довольно большого помещения. Благодаря такому размеру люди не мешали друг другу. Честно говоря, даже на кухнях тех ресторанов, что управлялись нашей конторой, чаще всего не было столько свободного места. Чего уж говорить о некрупных объектах или откровенных забегаловках, где повара порою еле разворачиваются между столом и конфорками.

А вот привычных мне плит и духовок не имелось. Если память не изменяет, более знакомые очертания они примут только в середине викторианской[2] эпохи, одевшись в металл. А сейчас это был сложенный из огнеупорного кирпича длинный стол с круглыми выемками в столешнице. Снизу пространство было почти полностью застроено, кроме небольших отверстий для дров и розжига. Правда, в двух местах этого агрегата длиной почти во всю стену имелись кованые дверцы. Это оказались кирпичные аналоги духовок, без доступа к открытому огню. То, что нужно! Правда, не заметила вытяжек, и с этим вопросом обратилась к Марте.

– Вот уж не знала, мисс, что вы таких простых вещей не знаете… – рассмеялась она, но, заметив моё перекошенное лицо, добавила: – От всех печей в стене проходят дымоходные трубы. Помогают в отоплении части господских спален и комнат прислуги на третьем этаже.

Хм… оказывается… тут всё довольно-таки рационально устроено.

Сами блюда, что готовились на кухне, не отличались оригинальностью. На завтрак – яйца, каши (конечно же, овсянка), разнообразные сыры (и не знала, что на острове даже в это время изготавливался такой огромный выбор местных сыров), масло и овощи. И это пресловутый английский завтрак? Ага! Мясо или птица были только в обед.

Простые люди такого вообще почти не видели. Их максимум не только на завтрак, но вообще в течение дня – это картошка или злаки и похлёбка из солонины. С собой на работу, если там не кормили, обычно брали «валлийского кролика». Крольчатиной там даже и не пахло. За пойманного в чьём-то лесу кролика охотника спокойно могли казнить, ведь «кровавый кодекс»[3] всё ещё действовал. Так что это был кусок хлеба с сыром, поджаренным на вертеле.

Вернёмся к аристократической кухне. В эпоху Людовика XIV мода на французскую кухню захлестнула остров. Богатые семьи нанимали себе французских поваров. Но… много лет это уже был национальный враг, так что подобные изыски исчезли из аристократической среды. Хотя… большинство всё ещё называло обыкновенное рагу элегантным словом «жаркое» и кривилось при другом названии, считая его плебейским.

Как бы то ни было, в семействе Стонтон кухарка была местная, готовила рагу, супы из-под её рук выходили наваристыми, картошка – рассыпчатой, пудинги высокими, а голуби были всегда с корочкой и вкусной подливкой.

Да-да… голуби. Такого массового производства кур, как в моё время, тут не имелось. Их в основном держали для получения яиц и редко забивали. А из-за широкого распространения овцеводства для ткацких фабрик самым доступным свежим мясом была баранина. Так как та же свинина шла только на производство бекона и копчёностей. Слишком быстро портится.

Никто про возможности консервации слыхом не слыхивал. Единственными способами сохранения продуктов были только засолка и копчение.

Я, конечно, сразу бросилась подсчитывать возможные расходы на открытие консервной фабрики… и обломалась. Слишком много смежных предприятий, которых даже не существуют в мире, должны быть созданы предварительно.

Потому на куриную ферму и не смотрела. Без создания нормального инкубатора можно не поворачиваться в эту сторону. Его строения я просто не знала.

Так что даже при наличии небольшого курятника птица, если только отец в сезон охоты не приносил что-то другое, на нашем столе была представлена исключительно голубями (спасибо громадной голубятне). Благодаря близости реки имелась какая-то рыба. Но в основном мы питались бараниной. Но, не чаще двух раз в неделю, если не было гостей.

Сладкие блюда в нашем доме были представлены лишь овсяными печеньями, пудингами и пирогами. Ничего более интересного Марта не знала, потому не готовила. Кроме того… сахар был достаточно дорог, а за испорченные продукты Хилл наверняка вычтет из её жалованья.

В вечер перед приездом дяди я решила попробовать испечь что-то совсем простое, не требующее большого выбора продуктов, но то, что у меня всегда получалось в прошлой жизни, когда я ещё готовила и ела сладкое. Эклеры. Почти всем всегда нравятся.

Можно, конечно, и извратиться… проходя стажировку, я отучилась на нескольких кулинарных курсах. Работая в ресторанном бизнесе, ты должен знать все его части изнутри, а при отсутствии иного развлечения учиться готовить у мишленовского[4] повара – вполне интересное времяпровождение в чужой стране. Я даже заметила некоторые весьма необычные приправы у Марты, так что всё возможно… но смысл? Нужно показать тот товар, который я смогу научить производить местных девушек, не сильно расходуя деньги.

Так что я выбрала эклеры и мини-чизкейки с клубникой, которую как раз вчера привезли в поместье для гостей. Ну… в принципе, гости её и съедят.

На кухню мы с Кэтрин заявились, когда в ней остались только девушки на уборку. Попросила их очистить для себя небольшое пространство и начала творить…

Эклеры из-за простоты теста (*мука, вода, масло, яйца, соль) приготовила, даже не напрягаясь. Стащившая у отца часы Кэтрин была посажена рядом, чтобы отсчитывала тридцать минут, пока эти небольшие кусочки, выложенные мною аккуратно при помощи ложки и выровненные вилкой, выпекались.

Чизкейк занял больше времени. И не из-за песочного теста. Творог. Вот откуда вылезла проблема. Пришлось отрывать от уборки девчонку-помощницу. Соорудив примитивный венчик из нескольких вилок, посадила взбивать его.

Время от времени в помещение приходила Хилл, но видя, что я ничего не сожгла, а даже наоборот, на кухне весьма привлекательно пахнет, хмыкала и уходила. За дверью часто слышался громкий шёпот, но нам старательно никто не мешал.

Когда эклеры были готовы, экономка появилась прямо возле стола. Наполнив один из кособоких кусочков заварным кремом, я дала ей его на пробу. Женщина закатила глаза от удовольствия и даже застонала. Затем резко открыла глаза и ошарашенно на меня уставилась.

– Это очень вкусно, мисс Элис, – произнесла она со вздохом.

Как фея, из ниоткуда она выудила красивые подносы, на которые принялась аккуратно раскладывать заполненные пирожные. Я взглянула на обиженные глаза Кэтрин. Пришлось отдать ей два. Правда, Хилл, увидев, что на другие непонятные сладости я стала выкладывать по вымытой клубничке, подавилась выражением протеста и молча принялась мне помогать.

– Тут много осталось, мисс, – показала мне миску с взбитым творогом кухонная девушка.

Печально взглянув на остатки заварного крема, который планировала втихую схомячить с Кэтрин в нашей спальне, я решила приготовить творожный бисквит. Изнутри будет прослойка из крема и джема, что использовала вместо сахара, остатки которого я нашла в одном из шкафов. Ну а вредной девчонке было поручено превратить небольшое количество сахара в пудру.

Почти ночью, когда мы давно должны были уже быть в постели, Хилл вскипятила для нас с Кэтрин чай, и, усевшись прямо на кухне, мы с сестрой уплели самые непрезентабельные из приготовленных пирожных. Тоже при этом неприлично застонав.

[1] Су-шеф – заместитель шеф-повара, который сможет управлять кухней в случае его отсутствия.

[2] Викторианская эпоха – период правления королевы Виктории, с 1837 по 1901 год.

[3] «Кровавый кодекс» – уголовное законодательство Великобритании (Англии и Уэльса) между 1688 и 1815 годами. Название закрепилось за этой правоохранительной системой из-за большого числа преступлений, подразумевавших в качестве наказания смертную казнь.

[4] Звезда Мишлен – одна из самых престижных наград в мире гастрономии, которая присуждается лучшим ресторанам и шеф-поварам.

Глава 14

Для всех остальных, кроме меня, прибытие к нам в гости семейства Милрен не вызвало никакого волнения или ажиотажа. Фанни смотрела удивлённо, когда Кэтрин постоянно сжимала мою руку за столом во время обеда. Отец же при этом только ехидно ухмылялся.

– Элис, останься на минуту, – произнёс дядя Арчибальд в конце застолья, и я нервно кивнула.

Когда женщины вышли из обеденной залы, он вынул неаккуратно сложенный лист бумаги из кармана сюртука и отдал мне, с улыбкой переводя взгляд с меня на мистера Стонтона.

– Надеюсь, там учтено всё, что ты хотела? – спросил он язвительно.

Дёрнув плечом, я вчитывалась в ровные строчки документа, старательно продираясь сквозь юридические канцеляризмы этой эпохи.

– Вроде да… – произнесла, повторно пробегая глазами по диагонали.

– Ты только посмотри на это, Эдмунд! – возмущённо воскликнул мистер Милрен со смехом.

Отец только покачал головой, выпустив изо рта струйку дыма.

– Так что за товар ты собираешься производить? – спросил дядя Арчибальд, немного успокоившись и вернув лицу серьёзную мину.

– Давайте поговорим об этом после чая. Там всё и увидите.

Мужчины переглянулись. У обоих было одинаково недоумённое выражение лица. Естественно, оба тут же решили прервать курение и вместе со мной направились в чайную комнату, где дамы уже разлили всем горячие напитки и даже попробовали печенье.

Сев, я дала отмашку Хилл, и в открывшиеся двери слуги внесли несколько подносов.

– Дорогие мои, попробуйте, пожалуйста, новые пирожные, таких нет ни у кого в империи… – произнесла я пафосно, отслеживая реакцию родни.

Мама с тётей, буквально проглотив эклеры, что поставили перед ними первыми, сидели с такими умильными лицами, что мои старшие сёстры тут же схватили и себе по штучке. Правда, воспитание не позволило запихнуть их полностью в рот, так что они лишь откусили по кусочку, застыв с такими же выражениями мордашек.

– Божественно, – со стоном произнесла Фанни, наконец приоткрыв глаза.

Мужчины переводили взгляд с ухмыляющейся меня на женскую половину комнаты и ошарашенно хлопали глазами. Я побоялась, что, когда дамы очнутся, нам не достанется эклеров, так что попросила Хилл переставить одно блюдо ближе к джентльменам.

Когда эти потрясающие, тающие на языке пирожные у дам закончились, они не рискнули отбирать последнюю тарелку и переключились на чизкейки с клубникой. Они такой бурной реакции не вызвали, но тоже были признаны вкусными, как и бисквиты.

– Я даже боюсь это есть… – тихо произнёс дядя Арчибальд, рассматривая тарелку.

Хмыкнув, Эдмунд Стонтон взял ближайший эклер и смело полностью поместил в рот. Недолго пожевав, произнёс:

– Хм… очень вкусно… и необычно.

После этого и мистер Милрен попробовал пирожное, важно покачивая головой.

– У невестки Рэстика, оказывается, золотые руки, – произнесла Фанни, с интересом поглядывая в сторону нашей тарелки со сладостями. – Приготовила эти потрясающие пирожные только для нас… Но почему, Элис?

– Конечно же, чтобы доставить вам удовольствие, мама, – произнесла я с широкой улыбкой. – Кто бы, кроме вас, смог по достоинству их оценить?

Стоило повернуться к отцу с дядей, как улыбка сползла с моего лица, и я тревожно спросила:

– Как вам подобный товар?

– Необычно… – кивая, заявил дядя, засовывая в рот ещё одно пирожное. – И как ты собираешься его назвать?

«Эклер», – чуть было не ляпнула я, но мысленно стукнула себя по лбу. Французские наименования во время войны могут вызвать неоднозначные реакции, так что пришлось задуматься основательно. Дословный перевод на английский слова «молния» на слух не ложился и нужных реакций не вызывал. Во всяком случае, у меня.

– «Джой[1]»… – решилась я, смотря на довольные лица сестёр.

– А меня больше интересует, от кого ты получила столь интересные рецепты… – спросил отец, внимательно меня разглядывая. – Что за них отдала… и где научилась готовить…

Как поняла, когда ему нужно, Эдмунд Стонтон бывал в курсе всего происходящего в доме и точно знал, что именно происходило вчерашним вечером. А может, даже заранее попробовал. Правда, по большей части отец предпочитал не вмешиваться и делать непонимающий вид.

– Готовить? – непонимающе переспросил мистер Милрен.

– Увидела во сне… – ответила я, беззаботно пожав плечами.

– Надеюсь, ты больше не будешь делать это сама? – строго уточнил отец.

– Нет конечно. Нужно было только проверить, что я всё правильно помню, – ответила, серьёзно взглянув в его глаза, и кивнула, что поняла.

– И кого решила назначить управляющим делами? – самодовольно спросил дядя.

В ответ я раздражённо дёрнула плечом.

– Ещё рано об этом говорить, – произнесла, тяжело выдохнув. – Нужно найти помещение, работников… а уже потом и торгового представителя.

– Насчёт последнего… я могу предложить тебе одного своего клерка. Неплохой молодой человек, подавал надежды… но теряет зрение. А при нашей работе это совершенно недопустимо. Так что он уже давно подыскивает себе более спокойное местечко.

– Я поговорю с ним… – произнёс отец, а я вскинулась.

Потом потупилась. Пока всем и вся владеет именно мистер Стонтон. Я же всего лишь слова на бумажке и бесплатное приложение.

– Сначала необходимо нанять несколько молодых девушек из деревни, которых ещё нужно обучить, чтобы было что предлагать, – уныло произнесла я, вертя в руках чашку с чаем.

– Эдмунд, нужно приготовить такие сладости для ассамблеи на бал в день рождения короля[2]. Как думаешь, организаторы нашего города захотят отплатить? – спросил дядя, крутя в руках бисквит. – Ты ведь в комитете, узнай. Ведь после самые знатные уедут на лондонский сезон. Пусть рассказывают об этой новинке. Многие, вернувшись, обратятся за заказами, чтобы порадовать гостей, а их знакомые вполне могут снять пустующие осенью поместья. Какая польза приходу… и новому делу…

Ха… дядя Арчибальд, оказывается, на бессознательном уровне понимает основы маркетинга и рекламы. Хотя я сомневаюсь в такой силе сладостей, чтобы люди ехали сюда ради них. Но… он всё-таки юрист. У них для данного времени более гибкий разум. Может, прокатит?

Мужчины неожиданно переключились на политику и королевскую семью, к обсуждению которой с удовольствием присоединились Фанни с сестрой. К «сладким» делам больше в тот вечер не возвращались, к моему глубокому разочарованию.

На следующее утро, самолично уложив в коробочку остатки пирожных, я попросила у отца коляску, чтобы съездить в Редборн. Неразлучная Кэтрин, как всегда, собралась со мной.

– Мисс? – Владелец «Кота и утки» был весьма удивлён нашим визитом. – Бетти всё ещё не приезжала, мисс.

– Не выпьете ли с нами чаю, мистер Рэстик? – спросила я, усаживаясь за столик.

Мужчина, хоть и был весьма удивлён, кивнул и присел рядом. Дождавшись, когда перед нами расставят чашки, я поставила коробочку на стол и, сняв с неё крышку, предложила угоститься. Хозяин гостиницы взял сначала чизкейк, видимо, соблазнившись свежей клубникой. Попробовав, он согласно закивал. Запив вкус, перешёл к бисквиту. Тут он задумчиво покрутил головой. Когда же дошёл до эклера, то, закрыв глаза, долго причмокивал.

– Это очень необычно, мисс Стонтон, и я уже с нетерпением жду владельца столь интересного дела. Теперь понимаю, почему вы так в нём заинтересованы, – заявил он, улыбнувшись и стараясь подавить смех. – Передайте, что я сразу готов сделать ему заказ.

Хмыкнув, я кивнула и, ухватив Кэтрин за руку, покинула заведение.

Всю дорогу в поместье раздумывала над своей проблемой. Взвесив все за и против, я признала, что без мужчины-представителя всё-таки не обойтись.

– Остановись! – Я ткнула в спину кучера, когда шум отвлёк меня от размышлений.

На дороге парочка малолетних «разбойников» докапывалась до седого мужчины в грязных обносках. Я бы проехала мимо, если бы не posh english, на котором он на них ругался.

[1] Джой – от английского joy – «радость».

[2] Георг III родился 4 июня 1738 года.

Глава 15

– Не стоит, мисс Элис, – произнёс кучер, но всё же остановился.

– Нужна ли помощь достопочтенному джентльмену? – крикнула я, угрожающе выставив из коляски трость.

Джек, наш «водитель», даже встал на козлах, воинствующе расправив свой кнут. Не знаю, что больше подействовало на «злодеев». Скорее всего, просто не захотели связываться с аристократками. Как бы то ни было, малолетки отошли от лежащего на земле мужчины, и, презрительно сплюнув на землю, один из них произнёс:

– Надеюсь, ты всё запомнил, но мне и повторить нетрудно…

Развернувшись, «разбойнички» скорым шагом направились в городок, старательно делая вид, что не убегают.

– Вам нужна помощь? – переспросила я, вернув взгляд на лежащего мужчину.

Тот, видимо, хотел что-то ответить, но глаза его закатились, и он обмяк.

– Дьявол, – чертыхнувшись, я принялась вылезать из коляски.

Наклонившись над пострадавшим, заметила, как на земле под его головой стало расплываться тёмное пятно. Ё-ё-ё-ё-перный театр. Ещё один ушибленный на голову. Вот не хватало!

– Джек… – обратилась я к кучеру, схватив лежащего мужчину за рукав.

– Нет, мисс Элис, – перебил тот меня, видимо, правильно уловив мысль. – Мистер Стонтон будет против… и это слабо сказано…

– Но не бросать же нам его здесь, на дороге… это как-то не по-христиански, – попыталась я воззвать к его совести, правда, мало рассчитывая на успех.

– Ваш батюшка меня уволит за такое… – произнёс кучер, всё-таки приближаясь ко мне.

– Может, получится устроить его на излечение у кого-то в Троули Боттом? Я заплачу за постой и лекарства.

Мужчина нахмурился и более заинтересованно взглянул на лежащего на земле. Он уже хотел было ответить отказом, учитывая его качание головой, но я продолжила:

– Помнишь, Джек, как пастор Мэтью на проповеди рассказывал про доброго самаритянина[1]? Он один помог пострадавшему человеку. Господь запомнил его по такому поступку. Думаю, это урок всем нам… – нравоучительно произнесла я с надеждой.

– Ну… если как самаритянин… – пробормотал кучер, почёсывая затылок. – То я тогда его к себе домой возьму. Но ведь вы дадите денег на доктора, мисс Элис? Вы же пообещали…

– Конечно, дам… бери его… – дёрнула пострадавшего за рукав. – Нужно уложить в коляску.

Приняв решение, кучер больше не колебался и, подхватив мужчину под мышки, поволок к колымаге. Кэтрин пришлось тоже выйти, и Джек аккуратно усадил беспамятное тело на пол нашей тарантайки, прислонив голову к сиденью. Мы с сестрой осторожно устроились там же. Она при этом сильно кривилась (что вполне понятно, от лежащего тела шло стойкое амбре давно немытого тела с примесью сивушных масел дешёвого пойла и даже, телесных испражнений), но молчала.

Уже давно приметила, что при показной браваде «старшинства» Кэтрин была скорее ведомой, чем лидером в нашей паре. Ну а я этим беззастенчиво пользовалась… и, кажется, не только сейчас, после попадалова. Но даже до этого моя предшественница без зазрения совести манипулировала сестрой для своих нужд. Так что удивления подобное поведение у домочадцев не вызвало. А я, чем сильнее вживалась в своё новое существование, тем чаще чувствовала попытки «прорыва» характера доставшегося тела. Может это, конечно, и подростковые гормоны, но изредка возникающие желания каких-то безумств сначала удивляли. А сейчас же приходилось постоянно контролировать свои порывы и слова.

В деревне Джек осторожно вытащил всё ещё не пришедшего в себя мужчину из коляски и занёс в дом, у которого мы остановились. Минут через пять он вернулся, сообщив, что его жена присмотрит за пострадавшим, пока он поедет за доктором. Я же обещала прикрыть его отсутствие, сказав отцу, что послала его по своим делам.

Почти на неделю этот инцидент выпал из моей памяти. Обсудив с отцом всю нерентабельность начала бизнеса в поместье (мать и остальные сёстры наверняка заметят, а там и слухи пойдут) договорились, как и предлагал мистер Рэстик, снять дом на окраине Редборна.

Выбрали тот, что имел более просторную кухню. Две комнаты первого этажа были переоборудованы для хранения и работы, а третья после ремонта превратится в чистый туалет и душевую. По моим указаниям работники перед сменой должны были полностью мыться, надевать чистое и закрывать волосы платком. Просторный холл переделали в подобие прилавка, чтобы удобнее было отдавать товар. Одно из помещений второго этажа стало кабинетом. Сначала моим, впоследствии тут будет сидеть управляющий. Другие стояли запертыми, но вскоре нанятые на производство девушки попросили отдать комнаты им. Начинать работать приходилось очень рано, и идти из деревни почти ночью никому не хотелось, даже всей гурьбой. Так что наверху получилось этакое общежитие. Правда, главной пришлось поставить крупную, внушительную женщину за тридцать, что раньше служила в нашем доме, но из-за возраста и больных ног не могла больше работать служанкой. Здесь она следила за порядком и чистотой.

Я же в первые дни с утра и до обеда тоже пропадала в пекарне. Учила девушек. Каждая из них умела готовить что-то непритязательное. Протестировав персонал, выявила самых криворуких и поставила их на подхвате. Остальные, не жалея муки, пекли. Первые «блины» девушки уносили домой. Но уже через пару дней получившиеся результаты я смогла отправить в поместье. Сама я разницу почувствовала, но неприхотливые «аборигены» остались вполне довольны.

Отец же заявил, что рекомендованный дядей молодой человек ему понравился и я могу встретиться с ним, когда он придёт к нам вечером для заключения контракта. Так что торговый представитель у меня тоже почти появился. Осталось поговорить с ним и разъяснить принципы работы, которых я хотела бы придерживаться.

Перед обедом, когда Джек приехал за нами, я обнаружила в нашей коляске импозантного мужчину в возрасте. И хоть дешёвая одежда на нём была с чужого плеча и заметно поношена, сидел он ровно, держа спину, и смотрел открытым взглядом.

– Прошу прощения, мисс, мы не представлены… – произнёс он и, придерживаясь руками, очень осторожно спустился на землю из нашего транспорта.

Я непонимающе взглянула Джека. Заметив моё замешательство, он сказал:

– Вы подобрали его в тот раз на дороге.

Понимающе кивнув, вновь повернулась к незнакомцу.

– Сэдвик Уилтон. К вашим услугам, мисс, – заявил он.

Судя по поклонам, манерам и произношению – английский аристократ. Так что я сделала книксен и тоже назвала имя и фамилию, представив так же и сестру. Хотя именно она должна была это сделать по старшинству, раз мы обе не были с ним знакомы.

– Могу ли я как-то ещё помочь вам, мистер Уилтон? Может быть, достать вам билет до дома?

При слове «дом» лицо его посерело. Мужчина еле заметно сглотнул и покачал головой.

– Сейчас мне тяжело будет там находиться, мисс. Но я вам очень благодарен. Правда, не могу больше стеснять уважаемого Джека своим присутствием в его доме.

– Вам не стоит возвращаться жить на улицу, – произнесла я, ненадолго задумавшись. – Просто… я не могу предоставить вам место в доме, мистер Уилтон… но вы можете пожить в моей пекарне… в качестве помощника на кухне. Там у вас будет крыша над головой и еда.

Я показала рукой на здание позади себя. Хмыкнув, мужчина горько улыбнулся и поблагодарил. Устроив его и договорившись с «комендантшей» на каких условиях, он будет здесь жить, отправилась домой. Зверски хотелось есть.

– Как он себя вёл в твоём доме, Джек? – спросила я, лишь только мы отъехали от пекарни.

– Если бы не обноски, то подумал бы, что общался с лордом, – ответил кучер, почесав лоб.

– И зачем ты его там оставила? – наконец поинтересовалась Кэтрин, всё это время молчавшая.

– Не знаю… – Я пожала плечами. – Думаю, что он человек из общества… но, видимо, случилось что-то, что пошатнуло его мир, и он скатился на дно.

– А если он пьяница? А если обидит девушек? – возмутилась сестра таким милосердием.

– Тогда выгоним его. Во всяком случае, он уйдёт здоровым. А я не буду винить себя, что оставила человека истекать кровью на улице.

Кэтрин откинулась на спинку и кивнула. Затем скривилась, когда мы на что-то наехали. Прототип рессор был уже изобретён, но передвижение от этого не стало более комфортным. Все неровности безжалостно отражались на «пятых точках», не спасали даже подушки. А чтобы не свалиться на ухабах, приходилось держаться за ремень, что висел у двери.

[1] Притча о добром самаритянине – Евангелие от Луки, 10:30